Рискнём?

— Я не переоденусь, — не дожидаясь певца, Стэйси показательно вышла из номера и направилась к машине. Внизу, на улице, уже стояли Брэйн и Донна. — Вы решили теперь отдельно ходить? — поинтересовалась женщина. — Я. Я решила сегодня выйти одна, — твердо ответила девушка и самостоятельно села в машину. Вскоре подоспел Майкл. Он молча отдал багаж Брэйну и также молча сел в машину. Донна покосилась на них, понимая, что у молодых людей явно какие-то разногласия. И в глубине души женщина надеялась, что вскоре девочка исчезнет из их жизни, хотя бы из рабочей. В этот раз была возможность добраться до аэропорта на арендованном автомобиле, где Брэйн, как везде и как всегда, за рулём. По приезде в аэропорт, девушка гордо и самодостаточно шла отдельно от артиста, практически впереди всех. Не обгоняла только женщину-менеджера. В частном самолёте уже находились другие люди из огромной команды. Стэйси села на привычное для неё место, в конце самолёта, ближе к окну. Она не ожидала увидеть Майкла рядом, но надеялась. Артист не стал показывать свою гордость и акцентировать внимание на недопонимании, поэтому ему не составило труда снова провести время в полёте рядом с девушкой. Оказавшись в воздухе, в салоне наступила тишина. Все устали. Кто-то дремал, а кто-то уже крепко спал. Все, кроме Стэйси. Ведь ей негде было уставать. И вздремнуть перед отъездом она успела, в отличие от всех работающих с певцом. К тому же, внутри бушевали эмоции, не дающие расслабиться. Майкл устал, должно быть, больше всех вместе взятых. Ведь мало того, что главной персоной на концерте, всё же был он и работал изо всех сил, доставляя людям положительные эмоции, так ещё до этого прошла бессонная ночь с множеством переживаний. Кроме того, после концерта он также успел накалить обстановку между ним и девчонкой. Глаза красные, тело обессиленное. Но он тоже не спал. И не собирался засыпать, пока не разрядит напряжённую атмосферу в общении со Стэйси. Девушка тоже это понимала. Теперь она ещё в какой-то степени злилась на него. Ей были непонятны и временами неприятны его действия, как, например, с одеждой, но она, в первую очередь, всё равно уважала и ценила его. За это короткое время он буквально вытащил её из темной депрессивной дыры, благодаря ему она может сейчас показывать свою гордость и независимость, хотя на самом деле ещё как зависит от парня. И не только в материальном плане. Она, кажется, уже не может без него. Ей плохо, когда плохо ему. И радостно, когда радуется он. Она страдает, если долго не видит и не может с ним говорить. Страдает, если он рядом, но занят, ведь тогда соблазн и желание получить его внимание гораздо сильнее, но нет возможности это утолить. Даже в момент обиды на него Стэйси помнила обо всём этом. У неё было достаточно времени в одиночестве, чтобы разобраться в себе и найти причины своего, иногда странного и несвойственного для себя раньше, поведения. А обида была непонятная, необычная. Стэйси хотелось показать её, привлечь внимание Майкла, чтобы он поговорил и открылся; чтобы понял, что ей тоже важно знать о его проблемах и не только он обязан поддерживать. Получается, у такого агрессивного с виду поведения была вполне доброжелательная причина. Ранее, мягкими способами, с помощью расспросов, добиться этого не получилось. Вместе с этим девушка давала себе отчёт, что сейчас не самое удобное время для выяснения отношений. Она видела, как он сидит и держится, не подпуская сон, еле живой из-за усталости, когда все вокруг спят. И заметила, что в голове у парня идёт мыслительный и, в какой-то степени, мучительный процесс поиска нужных слов для примирения. Стэйси догадывалась, что он не оставит эту ссору без внимания и не даст себе возможности поспать и отдохнуть, пока не устранит её. Девчонка не могла смотреть на этого мученика и ожидать начала диалога. Ей хотелось, чтобы он всё-таки поспал первым делом. Для неё было важно его самочувствие. Как же ей хотелось мягко, по-доброму и открыто об этом сообщить - обо всех самых наивных мыслях, которые успели пробежать за небольшой период времени. Но гордость победить было крайне тяжело. Девушка начала разговор первой, чтобы Майкл не мучался. Но начать мягко, ласково, нежно, олицетворяя своё отношение к нему, она не смогла. Интонацию задавала обида и упёртость. — Разговор может подождать. Тебе, пожалуй, следует поспать. Майкл понял, что больше времени на подготовку и настрой у него нет. — Спать? Я пока не хочу... Стэйси, тебя же расстроил не сам факт покупки новой одежды? — Нет. Это была глупая и бессмысленная ссора. Давай забудем? Всё. Мы помирились. Можешь спать, правда, — услышав максимально слабый, сорванный, сонный голос Майкла, гордость ушла далеко и, по ощущениям, надолго. Больше было невозможно обижаться или злиться, показывая свою независимость. Хотелось просто, чтобы он отдохнул, восстановил силы. Голос девушки ещё не был мягким и нежным, но и высокомерным тоже вовсе не казался. Девчонка быстро протароторила фразы, словно всё, что было, её правда не волнует и только последнее предложение сказала спокойно и мило. — Но у этой же ссоры были предпосылки. Что я сделал не так? — Ты правда думаешь, что виноват именно ты? — Я знаю, что мог этого не допустить. — Может, у меня гормоны шалят...— всё добрее и нежнее становилась интонация девушки, желая ему спокойствия. Эта фраза была шутливой, чтобы сгладить серьезный тон разговора и отвести внимание от своего грубого поведения в недавнем времени. А также, чтобы Майкл не чувствовал какую-то вину. — Даже если так, я всё равно мог не допускать того, что вышло. Стоило всего лишь сказать или не сказать что-то в определенный момент. Сделать или не сделать то, что послужило началом всего плохого. — Майкл, ну нельзя, чтобы всё всегда было идеально. — Просто скажи, где я был не прав, чтобы больше такого не случалось, — было видно, что парень очень выгорел. Он даже не задумывался над сказанным, не пытался рассуждать, как это делал обычно. Не получалось думать и анализировать. Хотелось, чтобы кто-то сразу дал ответ. — Хорошо, я скажу, что мне не очень понравилось. Но это не значит, что ты был не прав. Я просто не поняла, а ты не объяснил. Но пообещай, что узнав ответ, ты не будешь копаться в нём и стараться всё исправить. Поспишь, отдохнёшь и только потом поговорим. Сейчас всё равно полноценный диалог не получится. — Ладно. Я постараюсь. Только говори честно. — Мне было обидно, когда ты не рассказал, что тебя так гложет и мучает изнутри. — И всё? — Да... Но это очень кратко. Если нужны подробности, то получишь их только тогда, когда хотя бы глаза перестанут выдавать твой недосып. — Но почему тебе так важно это было знать? Таким образом, получается, я бы просто перекинул свои проблемы на тебя. Это неправильно. — Чёрт! Майкл! Мне есть, что тебе ответить на этот счёт. Но сейчас не скажу. Ты обещал спать. — Я всё равно не смогу уснуть. Мысли начнут мешать, ведь я стану всё сам додумывать. — Сложно нам будет ужиться... — задумчиво сказала Стэйси. — Почему? — Мы оба упёртые, — улыбнулась девушка. — Привыкнем, — серьезно ответил певец, так как был не в силах осознавать шутки.