Рискнём?

Всё время, что девушка успела провести в путешествии, она ни разу не плакала. Да, обижалась, раздражалась, злилась, но не плакала. Можно подумать, что её ничто не может довести до слёз, если забыть о ситуации в России. Но и там была скорее истерика на фоне ненависти к себе, замкнутости, одиночества, непонимания. Но она ни разу не ощущала разбитого сердца и тоски по определенному любимому человеку. Заступив за порог, такие слёзы, каких ещё она не видела в своей жизни, впервые нахлынули и вырвались на свободу. Невозможно было предугадать, что сейчас, так резко, прорвется такой женский, наивный, раздирающий плач. Девушка сняла пальто и оттащила его по полу за один рукав подальше от входа, вещь, купленная Брэйном по просьбе Майкла, оказалась на плиточном холодном полу около стола, за которым ещё утром Стэйси радостно уплетала рассыпчатый и сладкий миндальный круассан. Она села на то же самое место и, поставив локти на стол, опустила голову, схватилась за неё руками и перестала сопротивляться слезам. Без единого звука, только создавая на столе солёную лужу и едва заметно всхлипывая, чтобы не потекло ещё и из носа. Она опустошала себя. Время уверенно перешагнуло отметку полночь. Вот уже и преданных поклонников под окнами удалось отправить по домам. В номере царила такая тишина, что казалось, был слышан стук сердца и каждое движение лёгких. Пока Стэйси сидела за столом, закрывая лицо, локти успели покраснеть от давления, а руки в таком положении неприятно затекли, требуя смены позы. Но двигать их было бы больно. Девушка не следила за временем. Оно вообще не существовало для неё в тот момент. Да и Стэйси тоже тогда не существовала. Она уже, кажется, выплакала всё, что накопилось, полностью опустошилась. Даже её лицо успело обрести светлый жизненный цвет, без какой-либо красноты. Только от лужиц на черном стеклянном столе остались разводы. В голове была пустота, переполненная мыслями. Просто они так смешались, что было невозможно отличить одну от другой, как в лесу в полной темноте - препятствий много, но видно только бесконечную черную пустошь. Состояние было похоже на усталость. Встать из-за стола, переодеться и лечь спать - казалось непосильным ей. Каждые несколько минут девушка собиралась с силами, чтобы сделать это, и каждый раз откладывала. Звук открытия входной двери прервал бессмысленную тишину. Легко догадаться, кто пришёл. Возвращение Майкла моментально заставило девушку убрать руки с головы, потереть свои щёки, мало ли там тоже водные разводы, и медленно удалиться в комнату, стараясь не поворачиваться к артисту лицом. Майкл видел, как девушка выходит с кухни и ещё не думал о чём-то плохом. Он прошёл вглубь номера и тут же заметил пальто, которое валялось на полу около стула. А на неудобном стеклянном столе, где в любом случае остаются разводы (благо, в номере ежедневно убирают и стол почти всегда блестел), тут же в глаза бросились единственные следы от маленьких лужиц. Парень поднял пальто и повесил на место. Он начал прокручивать события за день и, кажется, догадываться, что могло снова пойти не так. Парень уже устал ежедневно искать, где он мог ошибиться, анализировать каждый свой шаг, устал от частых обид девушки, от того, что она не может понять и принять условия, в которых они находятся, в частности - его работу. Морально устал. А это самый ужасный и невыносимый вид усталости. Много недопонимания и вопросов, а времени на обсуждения нет. Ему вроде хорошо с ней. Она правда может поддержать, например, когда он физически обессилен. Она интересна для него, и парень до сих пор ощущает такое чувство, как было при первой встречи, когда кажется, что знакомы уже давно, словно это родной человек. Ему не страшно ей доверять и он хочет для неё лучшего. Но почему-то так часто случаются какие-то сложные моменты, требующие выяснения отношений. И уже сил на нежные и положительные чувства не остаётся. Он устал постоянно держаться себя в руках, проявляя внешне только спокойствие. Да, он спокойный и невспыльчивый сам по себе. Но когда постоянно копятся напряжённые эмоции, держаться невозмутимым становиться сложнее. Майкл никогда не оставлял что-то недоделанным. И сейчас планировал тоже всё разрешить, прежде, чем пойти спать. Всё равно не уснёт, пока всем не угодит. И себе в том числе. — Можно? — постучал он к девушке. Она была не против, чтобы он зашёл, всё равно для неё сейчас кругом сплошная пустота и белый шум. Но говорить, в том числе отвечать на такой простой вопрос, тоже не хотелось. — Давай наконец-то уже всё окончательно решим. Так не может продолжаться дальше, — начал певец, всё ещё находясь за закрытой дверью, — каждый раз, как происходит что-то плохое, мы не решаем, а откладываем. Но потом уже и настроение снова хорошее, и вроде всё само решилось. Хотя на самом деле каждый из нас просто проглотил неприятное чувство, сделав вид, что забыл. Так мы никогда не поймём, что вечно мешает нам нормально сосуществовать и почти каждый день портит настроение. — Да что тут непонятного? — не смогла удержаться Стэйси. Голос звучал ниже обычного, прерывисто, хрипло. Она захлёбывалась слезами, которые нахлынули по второму кругу, и говорила так, словно молит о помощи, — я согласилась с тобой поехать неизвестно куда, стараюсь принимать твою жизнь и учиться жить в ней. Я доверяю тебе, но не вижу этого в ответ. Тогда в самолёте я твердила, что мне обидно, когда ты не делишься проблемами, не даёшь помочь себе. Каждое утро, когда ты рядом, я просыпаюсь в хорошем настроение. Но стоит только куда-то с тобой выйти и оказаться среди твоих фанатов или коллег по работе, ты не просто забываешь обо мне, а относишься как к вещи! Даже не смотришь в мою сторону! Сегодня я пыталась принять это и усердно ждала окончания репетиции. А что было потом? Мне пришлось поехать назад на такси, до которого меня провожал Брэйн. И это тоже я была бы готова вытерпеть. Но ты даже не подошёл ко мне! Ни на минуту! Не посмотрел, не сказал ни единого слова! — было сложно продолжать, слова становились неразбираемы. Но Стэйси ещё было, что сказать. После прерывистого вдоха, она продолжила дрожащим голосом, стараясь убавить эмоциональность, — и тогда, в музее, помнишь? Что ты сделал для того, чтобы люди, толпившиеся вокруг тебя, разошлись? Ничего. Тебе было проще бросить меня, забыть и уделить всё внимание им. Если ты не можешь отказывать своим фанатам, то я не заставляю этого делать. Но подойти ко мне и попросить подождать можно же было?! Только когда меня здоровье подводит, ты рядом, несмотря на концерты и людей вокруг. А если всё хорошо, то ко мне, следуя твоей логике, можно относиться как к бесчувственной вещи, которая сама по себе, которую не надо ни о чем предупреждать и спрашивать, а можно решать всё самостоятельно, за меня,— девчонка остановилась. Её голос уже успел прийти в норму и слёзы остановились. Монолог, казалось, закончен. Но вспомнилось ещё кое-что. Если высказывать всё, то говорить надо было сейчас, уже более-менее спокойно, — а когда в сеть попали фото и ты был на взводе, то опять ничего не рассказал. Я даже не сразу поняла, что случилось. Но когда поняла, и ты отказался говорить на эту тему, то я почувствовала себя виноватой. Но, чёрт, это же не так! Я стараюсь не мешать, стараюсь принять твой образ жизни, но мне сложно это сделать, когда ты постоянно молчишь. И ты молчишь, скорее всего потому, что уже понял, что брать меня с собой было плохой идеей. Смотри сколько проблем приношу. Ещё и прошлые тяну за собой. Тебе со мной тяжело... Я это вижу... Майкл выслушал всё от начала и до конца, не перебивая. Даже в конце он выждал ещё несколько минут, ожидая, что Стэйси продолжит. И, удостоверившись, что это конец, он сам начал подбирать слова для ответа. — Да, мне бывает тяжело. Не только у тебя жизнь в один момент перевернулась. Честно говоря, я ещё не понял, как себя вести. Но точно могу сказать, что ни разу ещё не пожалел о том, что взял тебя с собой. Я счастлив, что ты просто рядом. Я счастлив знать, что каждый день могу тебя видеть, слушать твой голос и смотреть в глаза. Да, порой не уделяю должного внимания, которое ты заслуживаешь. Это моя ошибка, вырастающая из привычки. Или непривычки... Я постараюсь от неё избиваться, потому что мне важно твоё состояние. И вовсе не только, когда ты болеешь... — Майкл задумался. Ведь и правда, когда она больна, то внимания, кажется, наоборот, слишком много, а когда всё хорошо, то его почти нет. Он был согласен с каждым её словом, но на всё было объяснение. Он знал, почему сейчас так происходит. И в первую очередь, это из-за неопытности в таких отношениях, которые ещё даже непонятно, к какой группе можно было отнести.