Рискнём?

Они провели прекрасную и уютную ночь вдвоём. Каждый спал очень крепко и видел цветные добрые сны, которые обычно остаются в памяти после пробуждения. Пол ночи Стэйси обнимала Майкла со спины. Прижавшись к нему, она не мёрзла, несмотря на то, что спала без одеяла. Майкл сам был горячее обогревателя. Прикосновения Стэйси, в свою очередь, помогали парню утихомирить тремор в теле. Бесчувственный будильник посмел прервать эту идиллию, заиграв стандартной надоедливой мелодией ранним утром. Он находился на прикроватной тумбе со стороны Стэйси. Девушка всегда быстро откликалась на самый первый зов. Обычно она вскакивала с постели, пусть даже с закрытыми глазами, но валяться себе не позволяла. Вот и сейчас Стэйси моментально вскочила и только потом принялась искать предмет, который издаёт звук. Когда мелодия началась заново в четвертый раз, девушка нашла телефон Майкла и наконец-то выключила этот противный мотив. За это время мелодия уже успела пробудить парня. — Кажется, тебе пора собираться на работу... Но может как-нибудь перенести концерт? — Зачем? — потирая глаза, произнес парень негромким и глубоким утренним голосом. — Тебя всю ночь трясло и ты горел. — Да? Благодаря тебе я всё равно выспался и даже не заметил температуры. — Это радует. Но... Тебе хотя бы день стоит провести дома, — Стэйси оглядела комнату, — точнее, в номере. Ну, короче, отдохнуть здесь физически и морально. — Я понял, — эта потерянность девушки в пространстве вызвала улыбку, — но я не могу подвести тысячи людей. — Тогда я поеду с тобой. Можно? — Хм... Хорошо. Только Донне ни слова о моём здоровье. — Сам себя не выдай, — показался лисий взгляд. — Не в первый раз скрывать. Всё это время Майкл лежал полностью укутанный в белое воздушное одеяло по самую шею. Он явно не планировал вставать при Стэйси. Она почувствовала это и ей стало как-то не по себе. — Завтрак? — предложила девушка, ища причину для того, чтобы невзначай покинуть комнату. — Я не хочу, но ты можешь поесть. Стэйси вышла, закрыв за собой дверь, чтобы дать Майклу возможность встать и собраться. Девушка тоже не любила есть рано утром. Но она знала, что когда организм проснется и потребует пищи, еда рядом может не найтись. Поэтому пока артист был занят своими делами, Стэйси хотела что-то заказать и взять с собой в контейнере. «Где ещё я поем круассаны, пропитанные французской атмосферой?» — девушка решила третий день подряд взять на завтрак хлебобулочные изделия. В этот раз она заказала пару самых обычных сливочных круассанов без начинки для себя и Майкла, аккуратно сложив их в ланчбокс. А потом принялась тоже собираться. Она обычно делала это быстрее Майкла. Но так как некоторое время Стэйси потратила на сбор ланчбокса, получилось, что к выходу в свет молодые люди были готовы практически одновременно. Увидев, что девчонка собралась ехать вместе с парнем, Донна как обычно была не в восторге. Но Стэйси привыкла к этому, и женщина её уже никак не задевала. По прибытии на площадку, Майкл почти сразу направился на сцену, настраивать звук и повторять некоторые номера. После прошлого горького опыта пребывания в зрительном зале во время репетиции Стэйси боялась туда идти. Ей не хотелось снова почувствовать безразличие со стороны Майкла, хоть они и поговорили на эту тему. Чтобы обезопасить себя от плохих и неверных мыслей, девушка решила дожидаться его там, где его не видно. В гримёрке сидеть скучно, поэтому девчонка исследовала павильон. А за процессом репетиции следила, ориентируясь на звуки басов. Музыка была почти неразборчива, а иногда и вовсе ничего не было слышно, но эти низкие вибрации, исходящие от басов, сообщали о том, что саундчек в полном разгаре. Когда всё затихло и долго не было никаких признаков музыки, любопытство девушки взяло вверх над ней и заставило пойти к сцене, проверить, что происходит. Из-за долгой тишины она начала себя машинально накручивать, без возможности это контролировать, и боялась, что это не просто перерыв или конец репетиции, а Майклу могло стать плохо. Он же всё-таки болеет. Но зайдя на сцену, точнее находясь за кулисами, она увидела, что Майкл просто что-то объясняет музыкантам и танцорам. Теперь, когда она увидела его, уже не хотелось уходить. Остаться незамеченной им тоже не хотелось, но желание быть просто ближе и видеть его оказалось сильнее. Когда Майкл закончил объяснения, музыка заиграла вновь. Несколько раз прямо посередине номера артист всё прерывал, снова что-то говорил, и все начинали заново. В одно из таких прерываний он встал так, что в его поле зрения попала Стэйси. Он заметил её, но снова ничего не сказал. Просто посмотрел и вернулся к репетиции. Когда наконец удалось всё выполнить от начала и до конца, Майкл прямо в микрофон произнёс: — Стэйси, иди сюда. Девчонка вообще этого не ожидала, а от того, что её имя было сказано прямо в микрофон, и звук разлетелся на весь зал, она даже как-то смутилась. Но всё равно вышла из тени кулис и оказалась на большой хорошо освещённой сцене. Было неловко проделывать длинный по тем ощущениям путь до Майкла мимо музыкантов и танцоров, которые были разбросаны по всей площадке. Пока она шла, все в каком-то замешательстве наблюдали за ней. И эти взгляды она чувствовала. Поэтому всё, о чём Стэйси думала в тот момент - это скорее дойти до Майкла, потому что рядом с ним не так страшно. Девушка подошла к нему и сразу же схватила его за руку. Не взяла, а именно схватила, причём за предплечье, поэтому Майклу пришлось отцеплять её руку от своей, чтобы взяться нормально. Но это действие и страх от большого количества внимания, направленного только на девушку, вызвали у артиста невольный беззвучный смех. Только это смешливое дыхание всё равно раздалось на весь зал в головной микрофон. — Я решил немного изменить номер. Мне интересно твоё мнение. Посмотришь? Стэйси кивнула, но что делать не знала. Поэтому она продолжила просто крепко сжимать кисть парня. — Можешь спуститься в зал и посмотреть оттуда. В зал Стэйси не пошла, а побежала. Причём ступеньки для спуска не искала, она спрыгнула со сцены. Когда Майкл и его команда начали демонстрировать номер, всеобщее внимание тех, кто был внизу, наконец-то переключилось на выступающих, танцоры смотрели куда-то неопределенно или взаимодействовали друг с другом, музыканты следили за нотами, а Майкл тоже был сосредоточен на исполнении, но пару раз не забыл посмотреть в сторону Стэйси. Ей было безумно приятно. После первого пойманного взгляда на себе она была настолько счастлива, что вместе с улыбкой начинали слезиться глаза. — Ну как тебе? — снова в микрофон сказал Майкл на весь зал, обращаясь к своему главному зрителю. Стэйси, радостная и счастливая, с помощью рук и больших пальцев показала двойной класс. Что-то кричать через пол зала не хотелось. Да и Майкл всё видел по её глазам. Только понял ли он, почему они так светятся и сияют? Ведь Стэйси не смогла думать о номере, чтобы его как-то оценить, после того, как поймала на себе заветный взгляд. Она смотрела на Майкла и тонула в своих мыслях. Ведь как приятно осознавать, что он старается ради неё. Он помнит про неё и всегда помнил, но теперь ещё и показывает это. Так, как может. Две мимолётных встречи глазами было достаточно. Это уже создало невероятное ощущение счастья, которое словами не описать. В первую очередь радость накрыла потому, что он серьезно отнёсся к её словам, сказанным на эмоциях. А теперь в подтверждение своего ответа, данного в самую откровенную ночь, старается найти "этот грёбаный баланс".