Рискнём?

— Всем спасибо за работу! Увидимся через несколько часов на концерте. До встречи! — после прогона изменённого номера и оценки от девушки Майкл обратился ко всем, кто находился на сцене, объявляя, что репетиция подошла к концу. Стэйси была очень рада услышать эту новость, ведь наконец-то она сможет быть рядом с ним в спокойной и уютной обстановке, а не на пугающей огромной сцене с множеством людей-профессионалов в тех вещах, в которых девчонка не разбирается, но почему-то оценивает. Артист направился в сторону кулис, и Стэйси побежала туда же. Теперь она нашла ступеньки и уже забиралась на сцену по ним. Оказавшись на возвышенности, она старалась идти как можно ближе к краю, чтобы никто из работающих на сцене и оценивающих внизу людей не обратил на неё внимания. Однако многие всё равно обратили. Ведь сам Майкл Джексон её представил. Но Стэйси спешила к Майклу, поэтому взглядов в свой след она не почувствовала. Парень как раз ждал её прямо за кулисами, пока ему снимали ушные мониторы и микрофон. Стэйси встала неподалеку от него, чтобы дождаться окончания снятия всех этих концертных штук. Он улыбнулся ей загадочной улыбкой, означавшей, что теперь их ждёт что-то интересное, ведь впереди несколько часов свободного времени. — Закончил ты, конечно, очень хорошо, но начало было неимоверно унылым, — подошла Донна, чтобы поделиться своим мнением с Майклом, о котором он не спрашивал. — Ну, главное - эффектный конец. — Начало не менее важно. Уж тебе не стоит говорить, что чаще именно начало остаётся в памяти людских телефонов? — Хорошо, я учту. На концерте начало не будет унылым. Гарантирую. — А я вот сомневаюсь. Не дай Бог, чтобы на концерте и конец скатился. — Этого точно не будет. — Пф, — менеджер надменно усмехнулась, не желая верить его словам, — горло ещё болит? — Немного. — И больше ничего? — Я в порядке. — Да? — женщина недоверчиво посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Стэйси, стоявшую рядом и, неожиданно для девушки, да и для Майкла, обратилась к ней, — а ты что скажешь? — Стэйси не успела даже рот открыть, но Донну, видимо, не интересовал её ответ или она его знала заранее, поэтому женщина почти сразу продолжила, — хотя кого я спрашиваю. Вы же за одно. А ты, Майкл, — она сердито посмотрела на него, — врёшь. Одновременно с тем, как она произнесла довольно обидное суждение, её кто-то окликнул и Донна сразу же ушла. — Пойдём? — Майкл взял Стэйси за руку и потянул в сторону выхода со сцены. На его лице уже не виднелась самая красивая улыбка в мире. Но парень крепко сжимал кисть девушки весь путь до гримёрки. Там он её отпустил и начал переодеваться за импровизационной ширмой, созданной из концертных костюмов на вешалке. Репетиция проходила в обычной одежде. Просто её надо было сменить на сухую. — Тебе правда понравился конец? — Да! Очень! Мне понравилось всё, что я успела застать. — А начало ты видела? — Нет, но слышала. — И правда было уныло? — Я не знаю, что Донна имела в виду под этим словом. Мне очень понравилось, как ты звучишь. И я думаю, что если начало на концерте будет абсолютно таким же, как было на репетиции, то людям всё равно понравится, и они останутся под огромным впечатлением! Твои фанаты не такие, как Донна... — Это точно, — показался Майкл в другой повседневной одежде и натянул лёгкую благодарственную улыбку. — Я взяла с собой перекус. Хотя в нашем случае это полноценный завтрак, точнее, уже обед. — А где? Как? Когда ты успела? — Утром, пока ты собирался. — Вау, неожиданно, — улыбка по-прежнему была специально натянута. Но несмотря на поникшее настроение, Майклу на самом деле была очень приятна такая забота. После перекуса парень сказал, что хотел бы съездить к детям в больницу, пока есть свободное время. Стэйси поддержала эту идею. Майкл некоторое время молчал, но несколько раз у девушки было ощущение, что он хочет что-то сказать, но никак не решается. Он поворачивался к ней, смотрел на неё, ловил ответный взгляд и, не решившись, отворачивался. Стэйси ничего не говорила по этому поводу. Она была готова ждать столько, сколько нужно. Он и так сейчас многое делал для улучшения их взаимоотношений. — Как ты относишься ко лжи? — наконец решился Майкл. — Конечно, плохо. Я пока не знаю ни одного человека, кто бы относился к ней положительно. — А если ложь во благо? — Для меня лучше горькая правда. — Значит, ты тоже считаешь, что я вру? — С чего ты так решил? Я пока ещё не поймала тебя на лжи. — Я не сказал Донне всей правды про простуду. Она права в том, что я вру... Но я не хочу этого делать... И не хочу, чтобы меня считали лжецом... Не знаю, почему не сказал ей обо всём состоянии. А сначала и тебе не договорил... — Майкл, я не считаю тебя лжецом. Это слишком громкое заявление. Да, ты не договорил всей информации. Но, если бы я узнала, что помимо горла у тебя ещё что-то болит, то почти ничего бы не изменилось. Вердикт всё равно один - простуда. А если глобально, то понятие лжи - относительно. Для меня ты просто не договорил. И я не вижу в этом ничего плохого, потому что ты сказал то, что посчитал нужным. Я могу сравнить недоговорённую информацию с секретом. Ведь на секреты каждый имеет право. Главное, живи по совести с самим собой. — А что для тебя ложь? — Это довольно сложный вопрос... Ну, например, когда полностью или частично переворачивают событие или информацию; говорят противоположное действительности, пусть даже во благо. В этом мире почти невозможно говорить постоянно только правду. Но если есть возможность не врать, то лучше так и сделать. Кстати, недоговорённость я к этом не отношу. Для меня это совершенно другое. — Я просто не хотел, чтобы ты и Донна волновались или злились. — Я не знаю, что в голове у Донны, но с моей стороны могу сказать, что без волнения никак. Но это волнение тёплое и доброе. Ты мне очень дорог. И я, конечно же, не хочу, чтобы тебе было плохо. Про злость и речи быть не может! Не понимаю, как можно злиться на человека за то, что от него по сути не зависит. Ты мне, кстати, то же самое говорил. Мы не виноваты в том, что заболеваем, — Стэйси пыталась поддержать парня такими рассуждениями. Чем больше времени проходило, тем тяжелее ему становилось концентрироваться на хороших мыслях. Даже после положительных слов девушки он подсознательно пытался найти в себе и в своих поступках что-то плохое, словно не может поверить, что он - синоним к слову "прекрасное". И пока Майкл вновь пытался придумать, что-то отрицательное о себе, чтобы девушка ещё накидала ему комплиментов, Стэйси решила сделать это заранее, — Донна просто жестка в высказываниях. Она не подбирает слова. Это же Донна... Не принимай так близко. На самом деле, ты очень хороший человек, раз так заботишься об окружающих: о том, чтобы никто не волновался за тебя. Кстати, сейчас мы едем к детишкам! Которым Ты также всегда помогаешь! И, Майкл, ты точно не лжец и никогда им не будешь. Это просто не свойственно тебе. Майкл не специально напрашивался на комплименты. Ему правда было тяжело. Чтобы устранить одно плохое небрежно брошенное суждение в его сторону, нужно было очень много хороших слов. И даже после них осадок плохого мог остаться. Просто так устроен Майкл. И не только он. В мире много таких людей. И Стэйси была одной из таких, поэтому она его очень понимала и знала, что надо делать. Брэйн припарковал авто около детской больницы, куда как раз собирался артист. Когда телохранитель вышел из машины, Майкл немного смущённо обратился к девчонке: — Я хотел поблагодарить тебя. Твоя поддержка мне правда помогла. — Я готова поддерживать тебя вечно, — Стэйси сама не ожидала, что у неё что-то получиться. Но Майкл внимательно слушал и оценил её поддержку. Девушка была рада, что смогла облегчить груз лежащий на плечах парня, а главное, он позволил ей это сделать. — Можно тебя обнять? — робко, смущённо и неуверенно спросил Майкл, как будто забыл, что они спали в обнимку. Хотя тогда состояние было другое. Так что, возможно, его робость оправдана. Хотя она по-любому была оправдана, это же Майкл. У Стэйси не было причин для отказа. А объятия были очень приятными, вселяющими спокойствие и показывающие полное доверие.