Рискнём?

Всю дорогу до аэропорта молодые люди молчали. К самолёту тоже шли молча. Но Майкл продолжал открывать двери и пропускать Стэйси первой; ждать, если она отставала; и подавать руку, когда на пути встречались лестницы. Стэйси замечала, но успешно игнорировала все эти жесты. Не желая брать руку, пренебрежительно отвечала, что и сама в силах идти. Она не хотела, чтобы Майкл обращал на неё внимание. Его жесты были очень милыми и в глубине души ей нравились, но они словно обязывали её ответить взаимностью, не оставляя шанса на трезвое решение и понимание своих собственных чувств. Чтобы пропасть из его поля зрения, девушка постоянно терялась позади, но парень начинал медлить и ждать её, пытаясь идти хотя бы наравне. А Стэйси только сильнее раздражалась, сжимала челюсть, но ничего не говорила. Перед тем, как начать подниматься по лестнице на борт самолёта, она преднамеренно остановилась внизу и молча показательно ждала, чтобы Майкл пошёл первым. Но Майкл тоже из упёртых, поэтому он спокойно словами предложил первой подняться ей. Стэйси артистически закатила глаза, но всё-таки пошла, ведь задерживать всех из-за вредности - тоже не лучшая идея. Ей хоть и не нравилось пассивное давление парня, но она знала, что он всё это делает неспециально и с добрыми побуждениями. Полет, как и предыдущий, был довольно коротким по времени. Все летевшие уснули сразу же, как воздушное судно взлетело. И Майкл в этот раз тоже окунулся в спящий мир. Он был слишком обессилен и вообще не мог противиться сну, хотя хотел, как обычно, всё решить сразу. А вот Стэйси не спалось. Ей хватало времени для отдыха, пока Майкл и вся его команда работали. Иногда её даже раздражало такое количество свободных часов. Она не привыкла быть незанятой. В полёте на неё наконец-то никто не обращал внимания, и девчонка могла спокойно всё обдумать. Стэйси ещё не считала полёт на самолёте чем-то обычным. Каждый раз для неё это было сравнимо с волшебством. В небе совершенно не хотелось думать об обыденных вещах. А если и приходилось, то всё равно подобные мысли проносились так, будто это всё её не касается и никогда не коснётся. Казалось, что небо - это другой мир и там уже нет того, что было на земле. Правда, весь этот энтузиазм проходил, как только шасси опускались на землю. Тогда от насущных проблем снова становилось неприятно и тяжело. В этот раз Стэйси тоже пыталась проанализировать всё, что произошло в Париже, но из-за особой атмосферы полета, думать вообще не хотелось. Произошедшая ситуация уже казалась нереальной и не такой значимой. И девушку это тоже раздражало. Она не могла сосредоточиться! Стараясь абстрагироваться от полёта, Стэйси отвернулась от иллюминатора. И тогда взгляд оказался на умиротворённо спящем Майкле. Девчонка не могла смотреть мимо него. Он магическим образом не позволял этого делать, даже будучи спящим. Девушке нравилось смотреть на полностью расслабленное лицо парня, когда ни одна мускула не пыталась выдавить фальшивую, пусть и доброжелательную, улыбку или сдержать какую-то эмоцию. Но когда она поймала себя на этом, испугалась своих ощущений. Стэйси вновь повернулась к иллюминатору, но уже не чувствовала того волшебства. Смотря в окно на чисто-синее небо и редкие облака чуть ниже, она ощущала свободу и в то же время пустоту, тогда как спящий рядом парень вызывал целую бурю разных эмоций вперемешку. Её тянуло вновь посмотреть на него, и голова машинально поворачивалась в сторону певца. Собрав волю в кулак, она всё-таки смогла заставить себя думать о насущных проблемах. Ей нужно было решить, что ответить на признание парня, и как себя вести рядом с ним дальше. Она не знала, как это "встречаться", ей было некомфортно и даже страшно. Она чувствовала, что ещё не готова соглашаться. «А если я предложу остаться друзьями? Хотя бы некоторое время, чтобы я созрела для более серьёзных отношений... Но смогу ли я его обнимать после этого? И как тогда вообще мы будем общаться? Ведь я буду знать, что ему небезразлична... И, зная себя, я сама буду искать скрытый романтический подтекст в его действиях, из-за чего мне будет только больше не по себе... Да и ему будет сложно скрывать романтические чувства. Это всем сложно делать... Дружба и отношения - так непонятно. Граница такая расплывчатая!» Всё это время Стэйси неосознанно смотрела на парня. Пробегая взглядом по исполненным особой выразительностью и творческой силой рукам, расслабленно лежащим поверх лёгкого покрывала, которым укрылся артист, она вспоминала все моменты, когда именно этими слабыми и одновременно сильными руками парень пытался её поддержать; именно эти руки помогли подняться ей, когда она была в отчаянии; и именно эти руки она игнорировала некоторое время назад, о чём в моменте начала жалеть. Кудрявые черные и довольно жёсткие локоны волос с одной стороны, ближе к Стэйси, были небрежно заведены за ухо, на которое также попал скользящий взор девушки, исследуя профиль рядом сидящего парня. Эти уши обладали не только абсолютным слухом в музыке, но и умели выслушать. Они готовы были слушать всегда и до конца. Они слушали внимательно, так, что сказанное не улетучивалось в памяти через некоторое время - а это очень ценно. Ей нравилось смотреть на него, как бы она не пыталась сопротивляться этому желанию. А отдаленным эхом в мыслях постоянно проносилось неконтролируемое утверждение «О Боже, какой же он красивый!». Стэйси точно что-то к нему чувствовала, но она не знала, что именно! Она не была уверена, что это влюбленность. Час в полёте прошёл довольно быстро, а девушка так и не решила, что ответить Майклу. К паре подошла недавно проснувшаяся Донна, которая из-за недосыпания казалась ещё злее. Стэйси догадалась, что женщина сейчас планирует будить подопечного. Причём не самыми приятными способами для и так измотанного человека. — Я все сделаю сама! — успела протароторить Стэйси. — Как знаешь. Потом веди в машину. Брэйн повезет вас сразу на концертную площадку. Не задерживайтесь! — пригрозила женщина севшим голосом и ушла. После подошёл Брэйн: — Тебе помочь разбудить или довести его? — Пока что нет. Я всё сама. Если что, позову. Телохранитель кивнул и вышел из салона самолёта. А перед Стэйси встала сложная задача - разбудить. Но из-за предшествующей ситуации она не знала, как будить... Как в прошлый раз, с нежностями, - было опасно, мало ли, что он мог подумать. «Вот эти сложности я и имела ввиду! Как вести?!Как общаться?! Когда почти любое милое действие выглядит двусмысленно! Ладно... Прямо сейчас мне просто надо как-нибудь разбудить его». — М-а-а-а-айкл, — очень затяжно начала девчонка сочувствующим и сожалеющим голосом, — заставлять тебя просыпаться, конечно, очень жестоко... Но ты сам знаешь, что нет выбора... Парень совершенно не реагировал на попытки девушки. — Хей! Проснись и пой! В прямом смысле, кстати! — Стэйси сделала паузу в монологе, надеясь, что артист начнет просыпаться, но этого не произошло, — а вот если бы ты поспал после прошлого концерта, сейчас бы было легче! Но ладно... Я ценю то, что ты сделал... Прости, что непонятно себя веду... На самом деле, на тебя очень сложно злиться и обижаться. Я, скорее, злюсь на себя, когда не знаю, что делать. А ты всего лишь попадаешь под горячую руку. Майкл чуть-чуть приоткрыл глаза, но веки были очень тяжёлыми, поэтому они тут же закрылись. — Эй! Не-ет. Не спи-и, — протянула девчонка, — Просыпайся! Я верю в тебя! У тебя прямо сегодня концерт? Да? А потом? Потом будет выходной? — не дождавшись ответов, Стэйси принялась не только говорить, но и действовать. Она встала напротив парня и начала стягивать покрывало, чтобы его сложить, и после чудо-пробуждения не тратить на это время, — я, наверно, никогда не чувствовала такой усталости, как ты сейчас... Мне так жаль... Посмотрев на измученное и обессиленное тело, Стэйси послала подальше свои страхи из-за нерешённого вопроса и аккуратно склонилась над спящим мужским силуэтом, чтобы слегка обнять мученика. — Ты больше устаешь физически или морально? — девчонка продолжала задавать вопросы, чтобы расшевелить парня. — Я устаю просыпаться уставшим... — наконец-то послышался очень слабый и тихий ответ, практически шёпотом. — Теперь я знаю, что ты меня слышишь, — улыбаясь сказала и отстранилась Стэйси, прерывая объятия, но дружески, в качестве поддержки, положила свою руку на плечо парня, — нужно пережить сегодня! Последний рывок! Ты по-любому уже проходил через подобное! И сейчас сможешь! Майкл смог открыть глаза, хоть веки всё равно очень хотели опуститься. — Теперь надо встать? — риторическим вопросом артист будил сам себя. — Да, Брэйн ждёт на улице. Пойдём? — Пойдём... — прошептал Майкл и продолжил сидеть. Стэйси сделала несколько шагов к выходу, но заметив то, что артист не идёт, остановилась: — Может позвать Брэйна? — Не нужно. Я сам. С горем пополам, на тихом, но глубоком выдохе, Майкл всё-таки поднялся и направился к выходу. А пока шёл, придерживался за спинки воль стоящих сидений. — Теперь ты проходи первым, — пропускала девчонка парня. — Но... — Я буду страховкой сзади. — Мне не нужна страховка. — Ну не будь таким упрямым, пожалуйста, пройди, — жалостливо округлила глаза девушка. Безысходно посмотрев на неё несколько секунд, Майкл все-таки прошёл. Стэйси ещё в самолёте хотела взять его за руку, но не рискнула. На улице артисту уже не за что было держаться, а девочка не могла смотреть на эти медленные и слабые шаги. Пусть она еще и не знала, в каком они статусе друг для друга, и из-за этого не понимала, что стоит делать, а что нет, но, сделав для себя установку в голове, что нужно помочь хотя бы чисто человечески, всё-таки подхватила Майкла, крепко обвив двумя своими руками его руку. — Спасибо, — парень акцентировал внимание на этом действии. — Эм, не за что... — немного растерялась Стэйси. Уже в автомобиле, отправившись в путь до Олимпийского стадиона (Olympiastadion), Стэйси почувствовала себя так, как в первый день знакомства - странно и непонятно, находясь рядом с Майклом. Она постоянно внушала себе в мыслях, что сейчас другие заботы и думать об ответе пока не нужно, а вести себя следует так, как она вела себя до его признания. — Брэйн, нам долго ехать? — обратилась девушка. — Навигатор выдаёт 30 минут. — Тебе нужно, чтобы я снова болтала? — Стэйси перевела внимание на артиста. — Мне кажется, сейчас я смогу уснуть в любых обстоятельствах. — А проснуться сможешь через 30 минут? — Не знаю... Да, наверно, лучше не спать. Давай говорить. Расскажи о себе. — Неожиданная просьба, — усмехнулась девушка, — ты уже многое знаешь! — Я не знаю твою жизнь до нашей встречи. Какую профессию в институте ты изучала? — Я училась на кафедре философии образования. — Звучит интересно. Что ты там изучала? — Вообще, много чего. Но больше всего мне нравилось изучать роль образования и его развитие. — Ну и какую же роль играет образование? — Майкл... Я там больше не учусь... Может не будем об этом? — А тебе нравилось там учиться? — Не знаю... Все моменты, когда я чувствовала, что учусь, были перед сессией на лекциях. А всё остальное время я жила дома и просто работала. — Ладно, а работа в чем заключалась? — Во всём. Что предлагали, то и делала. Жила от подработки к подработке или работала на нескольких работах одновременно. Успела побывать аниматором, няней, продавцом, уборщицей и даже учителем физкультуры в детском саду. — Тебе это нравилось? — Конечно же, нет! — Но почему ты тогда работала? Ты жила одна? — Нет, со своей семьёй. — Может, в семье только ты работала? — Не, родители тоже. — Но почему тогда ты делала то, что не нравится и трудилась на износ? — Если сравнивать меня и тебя, то я явно не на износ трудилась. У меня был хотя бы сон. — Мне нравится моя профессия. И я знаю, что тур не вечный. А ты это делала для... А для чего? Зачем? — Ну... Ох, какая сложная тема сейчас будет... Ты, наверно, уже понял, что отношения с родителями у меня не самые тёплые... Я не могла жить отдельно, потому что тех денег, что я зарабатывала, хватало только на еду и одежду. Я не могла снимать квартиру. Дома всё было так, будто моя семья - мама, папа, сестра - настоящая семья, а я просто живу с ними в одном помещении. У меня была отдельная комната, отдельная полка в холодильнике для еды, отдельная посуда. На все эти мелкие потребности мне нужно было зарабатывать самой и ещё отдавать некоторую сумму родителям, чтобы не быть "эгоисткой" - как они выражались. — Но почему к тебе так относились? Так было всегда? — Нет. У меня было прекрасное детство! Я сейчас готова позавидовать сама себе! — на одну секунду Стэйси улыбнулась, а после снова поникла, — когда мне было 8 лет, родилась младшая сестра. С того момента, постепенно, отношения с родителями становились всё хуже. Это не из-за сестры. А из-за событий, которые последовали после её рождения... С сестрой у меня нормальные отношения. Точнее, мы просто почти не общаемся. — Мне очень жаль... — А у тебя как?! — резко перевела тему и взбодрилась девушка. — С семьёй? — Да. — Вроде всё хорошо. — Какой-то негустой ответ... — Я думал, о моей семье уже все всё знают. — Ну, если хочешь, прочту твою биографию в интернете, — словно передразнивая, девушка начала демонстративно доставать свой смартфон. — Нет! Я лучше сам расскажу. — Отлично! — Но не сейчас. Можно? — Эх, ла-а-адно. — Ты ещё не думала, что будешь делать в Америке после тура? — Нет... Кстати, ты подал хорошую идею, чем мне заняться, пока ты будешь выступать. — Если что-то придумаешь, расскажешь. Я готов поддержать во всём! За время этого диалога девушка успела расслабиться и снова почувствовать себя в безопасности рядом с Майклом. Словно забыла о том, что они сейчас и не друзья, и не пара. А Брэйн, тем временем, уже довёз молодых людей до стадиона. Майкл и Стэйси вышли по разные стороны машины. Девчонка тут же побежала к парню, чтобы подхватить. — Всё в порядке. У меня появились силы, — предупредил Майкл, когда девчонка обвила его руку. Он бы хотел идти именно так, но также он понимал, что отношения со Стэйси пока что в непонятном статусе. Он не хотел ложно на что-то надеятся и боялся возможной боли, которую могла бы непреднамеренно причинить девчонка.