Рискнём?

Майкл и Стэйси уже стояли порознь, опираясь на ограждение смотровой площадки. Девушка смотрела в неизвестном направлении, а парень временами поглядывал на неё, надеясь, что она хоть что-то ответит. Из-за её молчания он вообще не понимал, как себя вести. Она сказала, что не обижается, но при этом не простила его. — Нам пора ехать в аэропорт, — незаметно подошёл Брэйн. Майкл и Стэйси одновременно повернулись и молча направились к лифту. Парень пытался как-то взаимодействовать с девчонкой, например, пропуская её в лифт первой, спрашивая, замёрзла ли она, но девушка была в каких-то своих раздумьях, отвечала односложно и не замечала преднамеренных жестов. Уже внизу, на земле, пока все шли в сторону парковки по широкой аллее, Стэйси заговорила. Она понимала, что эту ситуацию надо прорешать сейчас. Но начать ей хотелось с упрёка: — Зачем ты мне вообще это рассказал? Майкл понял, о чем сейчас будет непростой разговор, и для начала обратился к телохранителю: — Брэйн, можешь идти немного позади? Охранник сразу же замедлил шаг, чтобы отстать от молодых людей. А Майкл принялся отвечать: — Я хочу быть честен с тобой. — Рассказав правду, ты просто скинул ответственность на меня. Теперь я должна решить, что делать с этой информацией. Соврал ты, а мучиться теперь мне. — Что? Я... Я вообще об этом не думал! — хоть эмоции были сильными, певец пытался их сдерживать и говорить тише, отчего иногда переходил даже на шёпот, лишь бы случайно не выдать себя, — ты сама говорила, что лучше горькая правда. — Да, если тебя просят рассказать. — Мне жаль... Но я не мог не сказать тебе. Да, возможно, я скинул часть ответственности на тебя, но я не хотел этого делать специально. Тем более не хотел, чтобы ты мучилась. Просто решил, что ты должна знать правду. Мне правда жаль... Но посмотри на всё это и с моей стороны... Девушка не продолжила спор, а прислушалась к совету и постаралась отключить эмоции и взглянуть на ситуацию объективно. Майкл ей не мешал и не продолжал диалог. — Ладно, — начала Стэйси уже более спокойно, — допустим, я поняла, зачем ты рассказал. Но я не поняла, зачем ты изначально соврал? — Я очень хотел, чтобы ты согласилась поехать сюда. — Ты это уже говорил. И можно было всё-таки меня убедить. Да и не верю я, что это истинная причина. Даже если ты сейчас не врешь, то явно не договариваешь. Чёрт, ну правда. Я хочу тебе верить и доверять полноценно. Но теперь не могу! — Я обещаю быть честным с тобой всегда. — Если для тебя честность - это признание после того, как уже что-то сделал... — Стэйси! — пытался прервать новую эмоциональную вспышку девушки Майкл. — Почему ты сразу не сказал?! Это каким монстром ты меня видишь, раз решил, что я не пойду на компромисс?! — Стэйси... — Чем вообще была важна эта башня?! Да, красиво. Но зачем так срочно?! Зачем врать из-за этого?! Да я не могу поверить, что это единственная причина! — Да! Не единственная! — во весь голос сказал Майкл, чтобы прервать девчонку, и тут же замолчал. — И? — ждала продолжения девушка, но парень просто напряжённо и молча шёл прямо и смотрел вниз под ноги. Возможно, в другое время, в другом месте, при других обстоятельствах Стэйси бы дала ему время собраться, но сейчас у неё всё кипело: — То есть теперь мы перешли от лжи к недосказанности?! И я должна простить? Я должна принять то, что однажды ты снова можешь так поступить?! — Да не поступлю я так, — сказал парень на выдохе. — Как ты можешь быть в этом уверен? Ты совсем недавно говорил, что не хочешь, чтобы тебя считали лжецом. А в итоге?! — Я говорил, что не знаю, почему так сделал! Это правда. Я уже миллион раз пожалел об этом. — Если бы я была сейчас в России, уже бы давно просто развернулась и ушла. Только, чёрт, мне приходится идти рядом с тобой... Думаю, ты тоже был бы не против, если бы я ушла. Но прости, мне придётся посидеть у тебя на шее, а тебе придётся меня потерпеть. — Я бы не хотел, чтобы ты ушла, — поражённо и негромко отвечал Майкл. — Даже сейчас? — Да. — Да ладно?! Неужели я тебя не раздражаю обвинениями и давлением? — Нет. Это же я не могу сказать... — Почему не можешь? Что сказать? — всё ещё кипели девичьи эмоции. — Да то, что ты мне не безразлична! — слегка повысил голос парень. — Ты мне ещё в Москве сказал, что хочешь помочь, — усмехнулась девушка. — Сейчас ты мне не безразлична в другом смысле... — Майкл снова перешёл почти на шёпот и словно пытался спрятаться. Руки, которые уже на тот момент были в карманах, он пытался засунуть ещё глубже, а поднимая плечи, пытался всё больше укутаться в шарф и капюшон, надетые на него для неузнаваемости. — И в каком же? — Стэйси догадывалась, но хотела услышать прямой ответ. Она не верила в то, что её догадки верные. В этот раз она уже сбавила напор и упрекающую интонацию, хоть всё ещё говорила с неким пренебрежением. Майкл медлил с ответом. Стэйси ждала, но терпения на тот момент у неё было немного. Однако Майкл успел заговорить до нового эмоционального всплеска: — Ты мне нравишься... — аккуратно и тихо произнёс парень. — Мы знакомы всего лишь 11 дней. — Уже начался двенадцатый день... — Всё равно это слишком мало. Теперь я понимаю, почему ты не мог это так долго сказать. Потому что сам был не уверен. — Я не мог сказать, потому что как раз был уверен, но знал, что прошло слишком мало времени с первой встречи и догадывался, что ты не воспримешь это в серьёз. За это время молодые люди уже дошли до машины. Несмотря на всё, что произошло и было сказано, Майкл продолжил проявлять уважение и заботу. Когда девушка подходила к двери машины и была готова вот-вот её открыть, парень буквально вырвал у неё эту возможность и сам открыл, дождался, пока она сядет, недоверчиво поглядывая на него в процессе, и закрыл дверь. Брэйн всегда садился в машину только после того, как убедиться, что артист уже в безопасности. До появления девушки, телохранитель открывал ему дверь, но потом Майкл сказал, что в этом нет надобности. Вот и сейчас Брэйн стоял недалеко от Майкла и ждал, когда он сядет в автомобиль. Майкл подошёл к телохранителю и попросил: — Можешь немного подождать тут? Мне надо с ней договорить. — Без проблем. Парень собрался с мыслями и сел к Стэйси: — Давай сейчас всё решим, чтобы не говорить об этом при всех, пока будем в самолёте. — Мы только что говорили при Брэйне. Тебя он не смущает? — Брэйн - это не Донна... И не танцоры, о которых я вообще очень мало знаю. — Ладно. Тут поспорить тяжело. Так о чём ещё ты хотел поговорить? — Теперь ты всё знаешь, и я могу попытаться объяснить, почему мне так было важно оказаться на башне... — Оке-е-ей, — намекала девушка, что уже можно начинать. — Я хотел именно в таком символичном месте сказать тебе об этом... — О том, что небезразлична? — очень легко говорила Стэйси, пока Майклу с трудом давалось каждое предложение. — Да... Но в итоге я не смог этого сделать. Сначала из-за неуверенности, а потом из-за мук совести... — Всё-таки ты не уверен в своей симпатии? —в виде вопросительного утверждения подытожила Стэйси. — Это уже больше, чем симпатия. И нет. Я был не уверен, что стоит об этом говорить. — Потому что прошло всего лишь 12 дней? — Потому что я боялся, что ты не поверишь. Так оно и случилось... Стэйси готовилась что-то сказать, но неожиданно в окно со стороны Майкла постучал Брэйн, открыл дверь и предупредил, что звонила менеджер с криками о том, что нужно срочно ехать к аэропорту, самолёт уже ждёт. Пока Брэйн обходил машину, чтобы сесть на водительское место, у Стэйси было несколько секунд, чтобы поставить точку в диалоге: — Пока мне надо подумать. Поговорим об этом, когда у тебя снова будет немного свободного времени... — с досадой закрыла тему девушка. Ей крайне не нравился такой ритм жизни, где даже поговорить нормально нельзя.