Рискнём?

Музыка, истерические крики, топот охраны, бегающей по коридорам, сирены скорой помощи и полиции, миллион сказанного "I love you" - жизнь кипела, но всё это было за дверью. А в маленькой неуютной гримёрной комнатке на небольшом диванчике, укрываясь оставленным пледом, дремала девушка, держа под рукой смартфон с будильником на 00:00. Забежав переодеться в первый раз, Майкл громко вошёл, думая, что Стэйси бодрствует. Но увидев свернувшееся калачиком тело и расслабленное, излучающее спокойствие лицо, он на пару секунд замер, забыв, что у него концерт и лишнего времени совершенно нет. Смотря на милое существо, укрывающееся его пледом, он почувствовал уют в этой неуютной гримерке, будто постоянно тут жил и сейчас просто пришёл домой. — Как тут спокойно, — очень тихим шепотом сказал Майкл, дав себе отчёт, что не может остаться, и что нужно срочно переодеваться и бежать на сцену. Стэйси не могла спать в шумной обстановке. Максимум, что ей удавалось - это впадать в дрёму. Она слышала и знала, что происходит вокруг, но не показывала этого, а притворялась крепко спящей. В следующие танцевальные и музыкальные паузы Майкл воодушевленно бежал с гримёрку. Он понимал, что не сможет задержаться там, но был рад просто кратковременно почувствовать ту атмосферу, сложившуюся благодаря девушке. Стэйси тем временем сжималась всё сильнее. И всё больше напоминала беззащитного маленького котёнка, которого практически любому человеку захотелось бы обнять. Майкла это умиляло. Пока он менял костюмы, почти не сводил с неё взгляд. Когда она спала, ему казалось, что не было никакой странной реакции похожей на отказ. В те моменты вселялась уверенность, что чувства взаимны. Стэйси чувствовала его взгляд и продолжала притворяться спящей. Но иногда, в некоторые его заходы, она очень ждала, когда он уйдёт. Не потому, что ей не хотелось его присутствия рядом. Она не хотела его волновать. Особенно после того, как он шепотом дал понять, что в такой обстановке ему спокойно и хорошо. Сворачивалась и сжималась всё больше Стэйси вовсе не из-за холода. Её беспокоил очередной ежемесячный эпизод адских болей в животе. Зная свой график, она была готова к этому дню и заранее запаслась прокладками, одну из которых пустила в расход, как бы на всякий случай, ещё днём. И под вечер этот случай настал. Каждый раз в такие дни она держалась только на обезболивающих. Без них ей казалось, что она потеряет сознание от боли. Бледное лицо, бледные губы, слабость, тошнота и особенно боли в животе препятствовали не останавливающейся жизни. Но обезболивающего с собой у неё не было. Поэтому она лежала и молча страдала, стараясь отвлечь себя сном. Но он никак не настигал из-за шума и света, из-за которых тошнота казалась сильнее обычного. — Хэй, — вполголоса произнес Майкл, зайдя в гримёрку в очередной раз, — просыпайся, — подходя ближе и присаживаясь на корточки перед диванчиком, мило проговорил на улыбке парень, находившийся в прекрасном настроении, — мы закончили. Сейчас соберём аппаратуру и вещи и поедем в аэропорт. Стэйси быстро и легко открыла глаза, выдавая то, что она изначально не спала. Но Майкл этого не понял. — Я уже готова. — Да? Я думал тебе нужно время на сборы. — Нет. Я включила будильник сразу на время планируемого выхода. Мне нужно только встать. — А, хорошо. Тогда пока что можешь ещё поспать. Стэйси осталась лежать, не меняя позу: всё тем же калачиком, укутавшись в одеяло и не шевелясь лишний раз. Время пролетело быстро. И в начале первого часа ночи по местному времени за Майклом и его командой уже прибыл заказанный тансфер, готовый доставить всех до аэропорта. — У тебя только эта сумка? — спросил артист, готовясь отдать весь багаж Брэйну. — Да. Остальное в самолёте осталось. — Я отдам Брэйну? — Нет! — резко воскликнула Стэйси, переживая, что заберут сумку со средствами гигиены, которые могут понадобиться в любой момент. — Ладно, — недоуменно усмехнулся Майкл. Автобус был заполнен коллегами по сцене. Не хватало только Майкла, Брэйна и Стэйси. Брэйн отнес багаж и вернулся за молодыми людьми. — Ты так сильно устала? — обратился певец к всё ещё лежащей калачиком девушке. — Нет. Я просто... — начиная вставать и одновременно жмуря глаза от боли, — пойдёмте, — Стэйси встала на ноги, быстро свернула плед и, притворяясь, что у неё полно сил, зашагала к выходу из гримёрной комнаты. — Всё в порядке? — Ага, — легко и пренебрежительно бросила девчонка, не стараясь даже выговорить это слово. Стэйси первая зашла в автобус и выбрала себе место в самом конце, ближе к окну. Она планировала продолжить состояние дрёмы. Ей было проще принять вид спящей, чем показывать свои страдания. Конечно же Майкл занял место рядом с девушкой. Но заметив, что Стэйси уже закрыла глаза, не стал её трогать. В дороге девчонка ненавидела каждый поворот, каждую кочку и остановки на светофорах. Так как всё это укачивало, повышало тошноту, усиливало боль в животе и заставляло переживать о надёжности прокладки. Когда автобус прибыл к аэропорту, Стэйси сама поняла, по начавшейся внутри суете, что пора выходить. Так как молодые люди были в самом конце салона, они решили дождаться выхода остальных. Когда путь стал свободен, Майкл встал и принялся ожидать Стэйси, чтобы она пошла первой. Подъем девушке снова дался нелегко. Неприятные ощущения опять выдала её мимика, а также тело, которое заставило девушку на мгновение замереть, после того, как она приняла стоячее положение. — С тобой точно всё в порядке? — вновь забеспокоился парень. — К сожалению, да, — с иронией ответила Стэйси и уверенно, с наигранной энергичностью, зашагала вперед по салону автобуса. Вся команда артиста, покинув автобус, сразу же отправилась в сторону самолёта. Майкла ждали только Донна и Брэйн. Когда все четверо шли потайными путями к своему воздушному транспорту, Майкл вновь поинтересовался у Стэйси о её состоянии, потому что он явно видел, что что-то не так: — Я же вижу, что не все в порядке. Ты плохо себя чувствуешь? — Ага. Но это нормально. — Нормально?! Это не может быть нормально! Почему ты раньше отрицала? Может, нужно обратиться к врачу? — Врач не сможет убрать месячные, оставив репродуктивную функцию организма. У меня всегда так. Обычно принимаю обезболивающие средства. Но в этот раз их у меня нет. — Эм... — немного завис Майкл, — я могу спросить у кого-нибудь обезболивающее или можем купить. — Мне не всё помогает. Пока я знаю только одни таблетки, которые хорошо действуют на мой организм. Но попробовать другое можно. Сейчас мне бы хоть немного уменьшить боль... — Хорошо, я узнаю у...— не позволив договорить Майклу, Донна, идущая всё это время вместе с Брэйном чуть впереди, неожиданно и громко перебила его своими возмущением относительно девушки: — У тебя вообще манеры какие-то есть?! Или напрочь отсутствует чувство дозволенного!? — Донна поровнялась со Стэйси и начала её отчитывать. — У меня есть манеры. Я не лезу в диалог других людей. — Здесь никому неинтересно слушать о твоих сложных днях! — Меня спросили о состоянии, я честно ответила, — девчонка приняла деловитый вид и отвечала ровно и слегка высокомерно. — Причём тут честность!? — громко воскликнула женщина, — мужчины не должны знать подробности! А ты сейчас находишься в компании сразу двух! — Донна сделала голос немного тише за счет понижения тона из-за злости, возникшей в результате личных убеждений. — Почему не должны? — Не принято. Это не этично. — А по-моему, должны, чтобы лучше понимать женщин. Не вижу ничего неэтичного. — Как тебе не стыдно!? — снова воскликнула женщина. — Мне не должно быть стыдно. Во-первых, я не сама выбирала свой пол и такую функцию тела. Во-вторых, мне очень жаль, что для вас месячные - это стыдно, — продолжала ровным и уверенным голосом отстаивать Стэйси, не столь свою позицию, сколько саму себя. — Пф, — фыркнула женщина и ускорила шаг, чтобы уйти подальше от остальных. — Это было необычно, — пока Донна ещё не успела уйти далеко, Майкл, на всякий случай, говорил вполголоса. — Ты о чём? — Я не знал, что ты можешь так разговаривать, — парень с удивлением посмотрел на Стэйси. — Как? Я плохо и грубо говорила? — Не-е-ет, — усмехнулся Майкл, — я имею в виду, что ты красиво унизила, не унижая. А главное, вообще не использовала грубые слова! — Так это было слишком грубо? — всё ещё переживала Стэйси. — Немного. Но думаю, что с Донной даже полезно общаться так иногда. — Я сама не знала, что так могу. Но учусь у лучших и подстраиваю под себя. — У кого же ты учишься? — У самой Донны. — Ха-ха, её стратегия в общении играет против неё. — Эй, я использую не её стратегию. Она была образцом, по которому я создала свою. — Окей. Хочу заметить, что твоя гораздо лучше. — Я знаю, — хитро и самодовольно улыбнулась девчонка, — так ты спросишь про обезболивающее? А то у меня сейчас ощущение приближающейся смерти. — Да! Конечно! Я спрошу у танцовщиц, — сказал Майкл перед тем, как пропустить Стэйси первой подняться на борт самолёта. Пройдя полпути по лестнице девушка остановилась на несколько секунд, но чтобы не задерживать Майкла и Брэйна, идущих позади, глубоко вздохнула, собрала силы и продолжила путь. — Тебе плохо? — обеспокоился артист. — Угу, — поднимаясь с полузакрытыми глазами, промычала девушка, которую в тот момент очень тошнило и бросало в жар. — Я могу чем-то помочь? С помощью мычания Стэйси ответила "нет". Войдя в салон самолёта, девчонка сразу направилась к своему месту, села ближе к окну и закрыла глаза. Так тошнота и боль казались немного слабее, но, к сожалению, только казались. Майкл, поднявшись, сразу начал подходить ко всем танцовщицам и персонально у каждой шёпотом со смущением, хоть и не вдавался в подробности, спрашивать обезболивающие таблетки. Некоторые девушки с радостью поделились ими с поп-иконой, с которой особо не общались, но многие очень бы этого хотели. Однако танцоры не могут этого делать из-за контракта, где писалось: «вступать в диалог по собственной инициативе на личные, провокационные темы и темы, не касаемые рабочего процесса, - запрещено». Конечно, соблюдалось это не слишком строго. Во время работы и репетиций бывали моменты, когда между Майклом и людьми из команды устанавливался диалог на отвлеченные темы. Но вне сцены, просто так, к артисту всё-таки не подходили. — Стэйси, посмотри, это подойдет? Девушка открыла глаза, оглядела картонные упаковки лекарственных средств и, не найдя ничего знакомого ни по цвету и оформлению упаковки, ни по названию, пусть и на английском, ей пришлось всё-таки разбирать инструкцию каждого средства отдельно. Практически ничего не выяснив, читая сложные и неизвестные английские слова, Стэйси наугад выбрала одну из предложенных таблеток и проглотила, как конфету, чем снова удивила Майкла. — Может, воды? Девчонка помотала головой, показывая отрицание, опять закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. — Точно? — волнение выдавал неуверенный голос. Майкл чувствовал себя беспомощным из-за незнания, чем ещё помочь девушке, сидевшей рядом, с бледным лицом, в полуживом состоянии, которое даже к болезни нельзя отнести. Из динамиков самолёта объявили о взлёте и попросили пристегнуться. Стэйси уже была пристегнута. А Майкл сидел вполоборота к ней, в надежде, что сможет как-то помочь. Девушка чувствовала его тяжёлый взгляд, из-за которого ей самой было сложно сидеть с закрытыми глазами. — Майкл, нужно пристегнуться. — Угу, — промычал парень и наконец сел ровно, обезопасив себя ремнем. Во время взлета Стэйси сжала зубы и крепко схватилась за подлокотники кресла из-за неприятных и болевых ощущений. — Таблетка ещё не помогла? — сразу после того, как самолёт взлетел, Майкл отстегнулся и вновь сел вполоборота к Стэйси. — Прошло еще слишком мало времени, — выдавила легкую улыбку девушка, чтобы немного успокоить парня, — всё в порядке. Я уверена, что таблетка скоро поможет. Расслабься, — усмехнулась девчонка. — Я могу как-то ещё помочь? — Майкл не расслабился. — Нет, — сказала Стэйси и заметила непонятный для неё испуг на лице артиста, поэтому сменила тему, — хотя можешь. Давай поговорим. Так время быстрее пролетит. — О чём? — всё ещё обеспокоенно говорил Майкл. — Ну-у, нет. Сначала сядь ровно. А то твоё напряжение передается и мне. Майкл сделал то, о чём попросила девушка. Выдержав недолгую паузу, Стэйси начала разговор с козырей: — Я довольно долго думала. Но... Ничего так и не решила. Хотя понимаю, что ответ нужен, причём и мне, и тебе, чтобы окончательно определиться во всём... Но я не знаю... Давай я просто расскажу, почему не могу решить? — вокруг да около ходила девушка, испытывая безумную неловкость за себя. А также стыд за то, что выбрала именно этот разговор, нисколько не успокоив парня, а наоборот, доводя его до предела. — Хорошо, — Майкл не сразу понял о чём речь. Мысленно он всё ещё переживал о состоянии Стэйси, на которое не знал, как реагировать. — Я долго думала о твоих словах... И прости меня за первую реакцию на них... Это было неожиданно. Ты точно можешь сейчас выслушать? Если что, мы можем поговорить об этом потом, — Стэйси переживала за уставшего парня, и ей самой было неудобно говорить на эту тему, хотя она понимала, что рано или поздно придётся это сделать. — Да, я готов выслушать, — Майкл понял, о чем пойдет речь. На самом деле, он не очень хотел слушать её рассуждения, потому что ему с самого начала было грустно и обидно из-за того, что она не дала мгновенный ответ. Ведь это значит, что она сомневается, в то время, как он уверен в своих чувствах. Но Майкл видел, что девчонке надо с кем-то поговорить, и знал, что кроме него говорить ей не с кем. — Я к тебе определенно что-то чувствую. Но, в связи со всем произошедшим, не могу понять, что именно. И... Можно конечно попробовать быть парой, но я не хочу пробовать ради интересна! Я должна быть уверена, что это правильное решение. А этой уверенности нет. — Как можно определенно что-то чувствовать и при этом ни в чём не быть уверенной? — Я имею в виду, что не знаю, что именно это за чувства. Они точно положительные! Но вдруг это просто благодарность... — с опаской, будто провинилась, сказала последнюю фразу Стэйси.