1. Доверие
12 декабря 2020 г., 20:29
«daughter — smother»
— Их отношения всегда были невероятно специфичны, — она складывает руки на груди, закидывая ногу на колено. Смотрит с какой-то обречённой злостью, но очень быстро в карих глазах промелькает искра сожаления, тут же сменившаяся прежним раздражением. — Всегда были на своей волне, словно не от мира сего. Смотрели друг на друга так, будто видят перед собой целую Вселенную. Такие разные, но дополняющие друг друга. Не показывает своей слабости, даже будучи столь шокированной, разбитой. Ведь ничто так не пугает, как неизвестность. Но внутренней силы в ней оказалось больше, чем страха. Он кивает, записывает всё в тетрадь, поднимает глаза, внимательно смотрит в стальной взгляд и задаёт ещё один вопрос: — Скажите, пожалуйста, за последнее время до исчезновения вы замечали за кем-то из них странное поведение? Девушка, представившаяся как Кугисаки Нобара, прикусывает губу, хмурится, что-то обдумывает. Кивнув самой себе, отвечает резко, чётко, как привыкла вести себя в подобных ситуациях: — Знаете, сложно сказать. Этот белобрысый идиот всегда был с пулей в голове, и Юджи стал таким же после знакомства с ним — я вам говорю, всё его чёртово влияние. До этого он редко выкидывал что-то неожиданное… ну, то есть, — Нобара хмурится сильнее, колеблется, пытаясь понять, как сказать точнее. — Он очень импульсивный, бесспорно. Но слишком предсказуемый, если ты знаешь его достаточно хорошо. Всегда поступал сердцем, а не разумом: мог посреди ночи позвонить и тарахтеть о своих мечтах и целях, а мог и ринуться в драку, спасать всяких незнакомцев. Но этот белобрысый придурок не такой. Он кивает, снова что-то старательно выводя в своей тетради. Понимает, что Кугисаки, судя по всему, терпеть не могла этого Годжо. Точила зуб с самого знакомства, или, возможно, начала чуть позже, когда тот сильно сблизился с её другом. Волнения девушки можно понять, ведь, судя по рассказам родственников Годжо, он действительно был весьма своеобразным человеком. И сейчас, рассматривая прожигающие карие глаза, в которых, если присмотреться, затаилось невероятное беспокойство, убеждается сильнее: по-настоящему лучшие в нашей жизни люди всегда будут за тебя переживать — сколько бы ты им не говорил обратного, сколько бы ты им не утверждал, что всё в порядке. — Годжо Сатору — закрытая книга. Хотя, если общаешься с ним впервые, по первому впечатлению — дуралей дуралеем. Вот знаете, из разряда таких, которые ещё с самым настоящим ветром в голове, — и поджимает губы, будто борется с желанием сказать. — Но это далеко не так. Вообще не про него. Нобара сжимает ладони в кулак, сминая ветровку, и совершенно не замечает этого. Лишь продолжает сверлить одну точку над его головой, словно пытается что-то понять, но мысль, такая противная и дурацкая, всё ускользает от неё. Не моргает, настолько сильно концентрируясь на поимке той важной частички. Тишина длится уже несколько минут. Он откашливается, пытаясь привлечь к себе внимание, заставляя девушку вздрогнуть и перевести непонимающий взгляд на него. И слабо улыбается, извиняясь. Он отмечает, что улыбка ей идёт больше, чем хмурость. — Прошу прощения, просто пытаюсь вспомнить, с какого перепугу наш простой и лёгкий Юджи привлёк столь неординарную личность, как Годжо, — а затем, опомнившись, спешно поправляется: — Не в том смысле, что с Юджи что-то не так, нет. Он как раз-таки всегда действовал на людей как магнит. Вот знаете, прямо как… солнышко. Да. Такой же лучистый и согревающий, — и при дальнейших словах её потеплевший взгляд снова обрастает корочкой. — Годжо совершенно другой. Бесспорно, этот идиот тоже невероятно харизматичен, но вот окружал он себя такими же поехавшими людьми. Фиксируя её слова в тетради, кивает. А после спешно проговаривает, пытается развить тему как можно дальше: — Эти самые люди… вы имеете в виду его лучшего друга Гёто Сугуру, верно? — и получает утвердительный кивок. — И ещё одна девушка. Не помню, как её зовут, но кажется имя начиналось на букву «И». — Возможно, вы имеете в виду Иери Сёко? — подхватывает он. — Точно! — Нобара щёлкает пальцами, поспешно закивав головой. — Иери. Вот как раз-таки из-за неё всё и началось! Отрываясь от исписанной тетради, он удивлённо приподнимает брови. — В каком смысле «из-за неё всё и началось»? Фыркнув, Нобара снова хмурится, закидывая другую ногу на колено. По её скованным движениям, потемневшим глазам он понимает, что девушка еле сдерживается. Только непонятно, какие чувства в ней преобладают больше — злость и непонимание или же тоска и горечь. Судя по прищуренным глазам, испытывала всё вперемешку, поразительно хорошо контролируя свой круговорот эмоций. — В самом прямом, — шипит, поддаваясь ближе. — Эта Иери — владелица цветочного магазина, в котором работал Юджи. Помните, я вам говорила, что этот дурак с лёгкостью спевается с людьми? Ну так и к своему подозрительному боссу умудрился найти подход. Мы вообще раньше думали, что Юджи влюбился в эту Иери: только и делал, что тарахтел о ней. Но как оказалось, они действительно просто дружили, — и запинается, прежде чем сказать: — Чёрт, лучше бы уж она, чем этот белобрысый мудень. Нобара тут же прикусывает язык, ругаясь про себя. Всё-таки, не выдержала, высказала своё личное отношение к этому человеку. Но, посмотрев на него, с облегчением вздыхает: он снова лишь понимающе кивает, откладывает ручку, складывает руки в замок и опирается на них подбородком, всем видом показывая, что внимательно слушает. Его память безупречна, тетрадь ему нужна скорее для формальности, дабы не смущать других своим прожигающим взглядом. Он знает, что люди раскрываются лучше тогда, когда на них никто не смотрит, лишь только слушают. Но Кугисаки Нобара, видимо, плевать, кто и как на неё будет смотреть: ей важно лишь одно — докопаться до истины. Другими словами, найти своего лучшего друга, исчезнувшего с Годжо Сатору почти полгода назад. — Под «мы» кого вы ещё подразумеваете? — Естественно, Мегуми. Фушигуро Мегуми — наш лучший с Юджи друг, — поспешно уточняет Нобара. По мере рассказа карие глаза темнеют сильнее, звонкий голос ощутимо надламывается, но она упорно продолжает свой монолог: — Дело в том, что эта Иери решила устроить вечеринку в каком-то ночном клубе. Название, к сожалению, уже не помню. Помню только, что вечеринка была в честь её дня рождения — и поэтому она пригласила Юджи. Он приподнимает бровь, и Нобара, сразу же догадавшись о последующем вопросе, резко уточняет: — Иери предложила Юджи привести своих друзей, и он позвал нас с Мегуми. Там и познакомились с её друзьями, в том числе и с этим… — прервавшись, Нобара кривит губы в отвращении. —…Годжо Сатору. Он окончательно убеждается в том, что девушка явно ненавидит избранника Итадори Юджи. Возможно, раньше испытывала только неприязнь, а сейчас, совершенно очевидно, считая его виноватым во всей этой ситуации, превратив неприязнь в нечто большее, прожигающее. На самом деле, думает он, что, наверное, на её месте бы посчитал так же — судя по рассказу, самый безумный и сумасбродный в их паре является как раз-таки Годжо Сатору. Однако Итадори Юджи тоже далеко не без своих тараканов, будучи, по сути, таким же отчаянным и импульсивным. В любом случае, непрофессионально судить и делать выводы только из одного рассказа: до Кугисаки он выслушивал родственников Годжо Сатору, чьи истории о личности пропавшего кардинально отличались. Он знает, как порою даже самые близкие не замечают столь очевидной истины: того, что находится прямо перед их глазами, несмотря на всю проницательность и ум человека. Хладнокровная Кугисаки Нобара, кажется, из числа таких людей, но он не мог судить точно, не зная всю их историю отношений. Не зная всей ситуации в целом. — Кугисаки-сан, судя по вашему рассказу, вы с Итадори Юджи являлись лучшими друзьями и проводили много времени вместе, — и замолкает, получив утвердительный кивок. А затем продолжает, уже чуть более уверенно. — Тогда, скажите, пожалуйста… не замечали ли вы, что Итадори-кун начал проводить больше времени с кем-то ещё, помимо Годжо-сана? Имею в виду, не было ли в его окружении подозрительных людей? Нобара фыркает, закатив глаза, совершенно точно зная, как ответить. — Сплошь и рядом, один страннее другого. Сам Годжо и вся его компашка — одни фрики и клоуны, ну, может, за исключением Гёто и этой Иери. Он ещё представил Юджи абсолютно всем своим друзьям, и, естественно, этот наивный дурачок понравился каждому. Не мог не понравиться, — добавляет с тёплой, печальной улыбкой, немного расслабляясь. Но нежный взгляд вновь обрастает сталью. — Во всяком случае, я не думаю, что виноват кто-то из них, или же, тем более, посторонний человек извне. Говорю же вам, эти двое как познакомились — вообще не отлипали друг от друга. Только вместе, всегда и везде, такие влюблённые, как глупые подростки. Он кивает, осознаёт, что девушка, возможно, и права. Не похоже, чтобы кто-то был виновен в их исчезновении, единственная правдоподобная причина — они сами целенаправленно так поступили. И непонятно, чем были движимы безумно влюблённые люди — только ли чувствами? Если копнуть глубже, возможно, и удастся понять истинные мотивы их действий. Понять причины побега из привычного мира. Нобара потирает виски, дабы хоть как-то сохранить последнюю нить самоконтроля. За последние месяцы она очень устала, едва спала и ела, сильно исхудала, лишь призраком напоминая прошлую яркую саму себя. Помимо переживаний об исчезнувшем друге, на работе творился полнейший кавардак — проекты не понравились её клиенту, она была вынуждена переделывать кучу чертежей за неделю, порою стоя на ногах сутками напролёт. После разговора ей предстояло много дополнительной работы, Нобара не представляет, как долго сможет ещё продержаться лишь на одной силе воли и кофе, который вливает в себя уже буквально литрами. Чувствует, как сердце её бешено колотится, как весь ураган эмоций с истерикой готовы вот-вот позорно вырваться, под давлением усталости и этого безумного круговорота событий. Даже имея железные нервы, стальной стержень внутри, никто не застрахован от своих собственных чувств. Он прекрасно видит состояние Кугисаки Нобары и проникается сочувствием к этой девушке, уставшей быть сильной, уставшей бороться за своего друга. Решает, что на сегодня достаточно, хорошо осознавая, что часть ответов так и не успел получить: — Что ж, я понял. Больше у меня к вам вопросов не осталось, — закрывает свою тетрадь, внимательно окидывая взглядом. И всё же просьба слетает с его губ, ведь ему действительно интересно услышать девушку, столь близкую и важную для Итадори Юджи: — Но напоследок, пожалуйста, выскажите своё мнение, — и замолкает, внимательно смотря в блестящие глаза Нобары. Она никак не выказывает свою заинтересованность, лишь машинально кивает. — Как вы думаете, каковы были причины побега Годжо Сатору и Итадори Юджи? Услышав вопрос, добивший окончательно её изнутри, хмыкает злобно и печально, устав сдерживаться, больше не скрывая своих настоящих эмоций. Своих горьких непонимающих слёз. Уже просто физически Нобара не может терпеть этот странный ком в горле, сильное сердцебиение и дрожащие пальцы, открывшись впервые совершенно незнакомому человеку. — Причины побега? — протягивает она, только сильнее растягивая губы. Чувствует влагу на щеках, но больше не пытается удержать, ощущая солёный привкус на губах. Ей хочется горько расхохотаться, но она всё ещё достаточно в себе, чтобы так не поступать. — Честно? Я не знаю. Никогда не понимала их отношения, не понимала Юджи, влюбившегося в этого идиота с первого взгляда, — и перекрывает влажные глаза, прошептав с улыбкой, с невероятно быстро растущей обречённостью: — И не пойму.***
Бросая взгляд на стремительно бледнеющего друга, Нобара поражается только ещё сильнее, не совсем понимает, как вообще стоит поступить в такой ситуации: оставить всё, как есть, или же гнать Юджи взашей, лишь бы и дальше не продолжал мучать себя. Что уж говорить о том, чтобы полноценно насладиться отдыхом, если он боится даже окунуть свой палец в солёной воде океана. Фобия её друга брала своё начала ещё с детства, когда он был совсем юным мальчишкой. Каких трудов стоило выудить им с Мегуми правду из отчаянно воротившего носом сходить на пляж Юджи, так сильно дрожащего только при одном упоминании океана. И какого же было их удивление, когда они узнали, что, оказывается, Юджи, будучи шестилетним ребёнком, чуть не утонул, затянутый в океаническую волну. И этот безумный страх к океану преследует его даже сейчас, спустя пятнадцать лет, когда он уже не тот маленький глупыш, не послушавшийся своего старика. Нобара не понимала, зачем Юджи вообще согласился на предложение Иери собраться вместе вновь — только уже на пляже, поплавать, развлечься и просто отдохнуть. А когда вытрясла из отчаянно краснеющего Юджи, что, оказывается, на отдых придёт ещё и тот белобрысый придурок, всё поняла, убедившись лишь сильнее по заметавшимся карим глазам. Не нужно быть гуру отношений, чтобы понять Юджи, абсолютно не умеющего скрывать свои истинные чувства. Влюбившегося ещё там, на вечеринке, в этого Годжо Сатору. Как чёртов подросток, ей богу, хотя по паспорту уже был полностью совершеннолетним. Безусловно рациональная Нобара его выбор не оценила, зато Мегуми, на удивление, отреагировал нейтрально, даже почти поддержал. Как оказалось, он был знаком с Сатору с университета, добавив, что тот вполне себе хороший парень, только весьма… эксцентричный. Очень эксцентричный. Нобару оправдания Мегуми не впечатлили от слова совсем, тогда только прошипела на него, что тот совсем не понимает, какому змею вверяет их наивного и простодушного друга. Будучи очень проницательной по натуре, уже по этим хитрым голубым глазам поняла, какой же непростой фрукт этот Годжо Сатору. И ни разу не прогадала. — Юджи-кун! — пропел белобрысый хрен, сбивая с ног зардевшегося мальчишку, завалившись вместе с ним в песок. И рассмеялся звонко над красным Юджи, бурчащим и отплевывающимся от песка. Не понимающая Нобара удивлённо приподняла брови, не догоняя, когда эти двое успели настолько сильно сблизиться, что теперь ведут себя как лучшие друзья. — Я так рад, что ты пришёл! Сначала даже не поверил Сёко, что ты тоже будешь здесь, но как же хорошо, что я ошибся! Нобара заметила, как Юджи покраснел ещё сильнее, когда этот не затыкающийся балабол всё продолжал трындеть про свою подругу, всё так же прижимая мальчишку к песку. По карим глазам видела, как Юджи мечется, смущается сильнее, не в силах прервать своего нового знакомого. А в голубых, напротив, плескалось нечто иное, абсолютно не невинное и чистое, как это было у Юджи. Специально же не слезал с красного мальчишки, жучара, Нобара быстро уловила этих чертей в глазах вперемешку со странной нежностью, которую невозможно ни с чем спутать. И не выдержала первой, в конец рассвирепев от наглости, гаркнув: — Идиот, ты слезешь с Юджи или нет? — услышав звонкий голос, Сатору прерывается, показательно ойкает и слезает с уже еле дышавшего мальчишки. И тут же извиняется, помогая встать. Заметив снова красные кончики ушей за волосами, когда Юджи схватился за руку Сатору, Нобара закатила глаза. И помолилась всем богам, чтобы Мегуми пришёл как можно быстрее, иначе она не вынесет этих двоих без его присутствия рядом. В скором времени к ним на пляж присоединились взвинченные Сёко и Сугуру, приветствуя, пытаясь отдышаться. — Примите наши извинения за этого балбеса. Он как только завидел вас, так сразу же рванул сюда, мы не успели даже рта раскрыть… Он что, уже успел что-то натворить, не так ли? — после поспешных извинений, печально проговорил Сугуру, рассматривая рассерженную Нобару и взъерошенного Юджи. Виновато улыбнулся, давая подзатыльник бурчащему Сатору. Тот только что-то возмущённо прошипел, но ничего не сказал, лишь надулся, как обиженный ребёнок. От цепких глаз Нобары не ускользает, как губы Юджи дрогнули в улыбке. — С кем не бывает. Просто впредь следите внимательнее за своим похотливым ребёнком — он набрасывается на ни в чём неповинных людей и домогается их, — Нобара не сдержалась от сарказма, показывая язык возмущённому Сатору, уже раскрывшему варежку в немом возмущении, но тут же захлопнувшемуся под сердитым взглядом чёрных глаз. Юджи недовольно одёргивает повеселевшую подругу. Сёко, скромно стоящая позади своих амбалов-друзей, хихикнула, проталкиваясь между ними. — Кугисаки-сан, верно? Тогда на вечеринке мы не особо пообщались, но я тебя прекрасно помню, — дружелюбно проговаривает девушка, протягивая руку Нобаре. Кивнув, та пожала её. Сёко перевела свой равнодушный взгляд на смущённого мальчишку и весело сказала: — Юджи-кун, я очень рада, что ты всё-таки согласился прийти и привести своих друзей. Только услышав своё имя, Юджи мигом приходит в себя, активизируясь, отрывается от разглядываний самодовольно ухмыляющегося Сатору, который, естественно, всё заметил, привычно загораясь. — Вы что, Иери-сан, это мы вас должны благодарить за вашу доброту и щедрость! — он прощебетал с сияющими глазами, вызывая абсолютно у всех присутствующих улыбки. Перед дружелюбием и детской непосредственностью Юджи сложно устоять, кому как не Нобаре, павшей первой, знать секрет его обаяния. Благо, теперь на ней этот щенячий взгляд и широкие улыбки больше не работают, всё равно тот огребает тумаки, когда опять влипает в неприятности. Нобара тут же подавила улыбку, когда увидела, как этот белобрысый придурок буквально пожирал глазами лопочущего друга. И чисто интуитивно сделала шаг вперёд, загородив его, опасно сверкнув тёмными глазами. Сатору намёк прекрасно понял, лишь сильнее ухмыльнулся, бросая молча вызов нахмурившейся девушке. Нобара хмыкнула, самоуверенно окинув взглядом оппонента. Что ж, теперь у неё появилась ещё одна причина защищать Юджи от рук этой хитрожопой крысы: её предчувствие верещало, что ничего хорошего от него ожидать не стоит. Что что-то произойдёт, если она упустит Юджи из-под своего надзора. Но пока, подумала она, можно и немного расслабиться. Если не учитывать постоянные поползновения белобрысого к лучшему другу, остальная часть времяпрепровождения на пляже проходила, на удивление, хорошо. Мегуми, к радости Нобары, вскоре объявился, разбрасываясь извинениями о том, что в его кафе возникли кое-какие проблемы. И девушка, наконец-то, спокойно выдохнула, ощущая присутствие своего друга рядом, действующего на неё как отрезвляющий пинок. Всё действительно складывалось просто замечательно. Нобара после своих завалов на работе смогла спокойно отдохнуть в неплохой компании, рядом с лучшими друзьями. Всё было правда хорошо, ей даже удавалось постоянно удерживать внимание Юджи, который лишь бросал тоскливые взгляды на радостно ныряющего в воду Сатору, зовущего его искупаться с ним. И Нобара правда уже выдохнула, осознавая, что Юджи никуда не денется, обрадовавшись, что его фобия на водоёмы впервые оказалась полезной. Конечно же за подобные мысли она сразу себя пристыдила, понимая, что в его страхах нет ничего хорошего, но всё же. Видеть недовольное, расстроенное лицо Сатору оказалось невероятно приятно, хотя, переводя взгляд на такого же Юджи, её радость сразу же проходила. Нобара расслабилась, совершенно упуская все свои проблемы и переживания. И только сейчас она понимает, что совершила большую ошибку — оставила без присмотра этого импульсивного ребёнка, постоянно действующего по зову сердца. В какой-то момент, пока лежала на покрывале под пляжным зонтиком, а Юджи всё это время, как преданный пёс, сидел подле неё, Нобара прикрыла глаза, впадая в дрёму. И не почувствовала, как тепло возле её ног внезапно исчезло, не осознала, как Юджи резко замолк, уступая место тишине. Проснулась только от тычка в ногу, и Нобара, возмущённо прошипев, тут же открыла глаза, недовольно покосившись на Мегуми. Вот только не успела ничего сказать, когда чужая рука прикрыла ей рот, а другая указывала на что-то происходящее прямо возле берега. Нобара приподнялась на локтях, прищурившись от резкого блика солнца, и тут же широко распахнула глаза, узнавая отчётливо фигуру Юджи, стоящего по щиколотку в воде. А рядом с ним Сатору, держащий крепко за руку. Конечно же первым её желанием было рвануть к другу и затащить обратно на берег, но Мегуми, предугадав действия подруги, схватил её за плечо, осаживая. — Идиотка, — пробурчал, качнув головой. — Просто смотри. И Нобара действительно смотрела. Внимательно и пристально, отмечая каждую проскальзывающую дрожь в руках и ногах, каждый его неловкий шаг вперёд, погружающий в холодную, солёную воду всё больше и больше. Сказать, что она была в шоке — ничего не сказать, ведь сколько бы Юджи не ходил с ними на пляж, сколько бы не разговаривал с психологом — абсолютно ничего не помогло преодолеть страх к водоёмам. Но что она видит сейчас? Идущего наперекор своим фобиям мальчишку, не выпускающего чужую, надёжную руку. Тогда Нобара, кажется, была впервые благодарна Сатору, который шагал медленно, вместе с Юджи, с невероятной серьёзностью и нежностью в глазах смотря на парня, следующего за ним. И подумала, может быть, этот Сатору не такой уж и придурок? Может быть она ошиблась, влезая в отношения своего друга, чрезмерно беспокоясь за него? А в это же самое время Юджи вошёл в воду уже по пояс. Он невероятно дрожал и, кажется, готов был упасть в обморок. Но каждый раз, отступаясь, его приводили в себя голубые глаза, смотрящие с нежной решительностью, холодная рука, сжимающая лишь сильнее, и крепкое тело, притягивающее к себе ближе, когда ему становилось особенно плохо. И Юджи был невероятно благодарен этому человеку, так быстро завоевавшему его доверие, заставивший перебороть свои страхи здесь и сейчас. Стоя по пояс в холодной воде океана, прижимаясь ближе к Сатору, он чувствовал, как дрожь постепенно отпускает его, как вместо неё в груди разливается что-то тёплое, похожее на счастье. Юджи поднимает свои карие глаза к лучистым голубым и расплывается в такой же мягкой улыбке, переплетаясь с холодными пальцами под водой. — Годжо-сан… — Сатору, — перебивает его быстро, обхватывая подбородок, поглаживая большим пальцем покусанные губы, упиваясь этими влюблёнными карими глазами. — Просто зови меня Сатору, Юджи. И получает в ответ ещё более нежную, смущённую улыбку, заставившую в груди что-то всколыхнуться. Нобара, наблюдающая за всей этой сценой, покусывала губы, прекрасно осознавая, что Сатору сделал что-то невозможное. Таких влюблённых глаз у Юджи она не видела уже давно, даже когда тот бегал за той безмозглой блондинкой в старшей школе. Ну не было в них столько обожания. А этот белобрысый умудрился каким-то непостижимым образом захватить всё внимание Юджи за жалкую неделю, точнее, за одну вечеринку, и она даже не знает, когда они успели там познакомиться — ведь Юджи всё это время был рядом с ней. По правде говоря, она боялась: сколько раз наблюдала, как такие вот светловолосые особы с якобы невинными натурами разбивали сердце искреннему, преданному Юджи. Безумно переживала, что его наивность, доверчивость постоянно играли с ним злую шутку, что этот белобрысый лис, возможно, и есть та самая очередная шутка. Но сейчас, наблюдая за столь откровенной сценой, слишком личной и запретной для остальных; за миром, который разделили они вместе, на двоих… Может ли такое быть, что?.. — Юджи, — резко зовёт Нобара, размышлявшая всё то время, пока они были на пляже, получая вопросительный взгляд в ответ. Думает, стоит ли это вообще спрашивать, впервые сомневаясь в своих словах. Но всё-таки решительно задаёт вопрос, прожигая светло-карими глазами: — Ты же понимаешь, что опасно быть таким наивным человеком? Что не стоит доверяться тому, с кем ты знаком от силы лишь неделю? Юджи непонимающе смотрит на Нобару, достаточно долго и внимательно, не давая никакого ответа. Под карими глазами разрослись сильнее тёмные синяки, но она не придаёт этому значение, будучи уверенной, что тот опять рисовал по ночам: сколько с ним ругалась, чтобы тот берёг своё здоровье, но получала в ответ только звонкий смех. А затем Юджи вот так просто и беззаботно расплывается в лёгкой улыбке, какую уже давно привык дарить своей вечно беспокоящейся подруге. — Нобара, почему ты решила, что я доверяюсь всем подряд? — Юджи задаёт резонный вопрос, уставившись вперёд, на тёмную дорогу, освещённую лишь слабым светом фонарей. Нобара приподнимает брови, не совсем понимая, к чему ведёт её друг. — Я не доверяю почти никому, — и получает ещё более вопросительный взгляд. А он только пожимает плечами. — Ну разве что только дедушке, Мегуми, тебе, Иери-сан и… И прерывается, немного потупив взгляд. Затем так же резко продолжает, оборачиваясь, бросая свои искренние карие глаза на Нобару. И снова она видит в этой бездне ту самую искру, окутывающую зрачки; разливающийся нежный взгляд, от которого пыталась так сильно уберечь. Но не смогла. — И Сатору. Ещё я доверяю Сатору. Очень сильно доверяю, — смеётся тихо, мягко, так, словно вспоминает что-то важное. И, успокоившись, всё с той же беззаботной улыбкой продолжает: — Ты знаешь, мне плевать, что мы знакомы лишь неделю. Мне кажется, я бы смог доверить ему всю свою жизнь. Правда, — она видит, как эти карие глаза становятся абсолютно светлыми, как их освещает изнутри уже целый вспыхнувший огонь чувств. А на глубине отмечает что-то совершенно другое, но не успевает доглядеть, когда тот быстро проговаривает: — Ведь знаешь… рядом с ним я чувствую себя по-настоящему счастливым. И так же резко отворачивается, продолжая идти вперёд, на свет. Нобара не может никак пошевелиться, только поражённо смотрит вслед удаляющемуся Юджи. Но быстро догоняет его. А сама думает, что она так и не смогла тогда догнать его. Юджи, идущего вперёд, на свет, не оборачивающегося на чужие шаги. И сейчас, рассматривая старые фотографии, сделанные ещё тогда, когда они учились в школе, осознаёт, что никогда не понимала, а может и вовсе не знала своего лучшего друга, такого, казалось бы, простого и искреннего. Юджи всегда был где-то впереди, невероятно далеко, со своими мыслями, поступками — лишь он один. А она только беспомощно смотрела на сгорбленную спину, уходящую вдаль, не в силах понять его мотивы. Кажется, тогда никто так и не смог его догнать на той дороге, полной света уличных фонарей. И только Годжо Сатору всех опередил, шагая рядом, смотря понимающими глазами, переплетаясь с тёплыми пальцами. Тогда Нобара услышала два смеха: один был звонкий, переливистый — столь родной и навевающий воспоминания; другой, напротив, мягкий и нежный, незнакомый, но почему-то согревающий изнутри. Она смотрела до последнего на удаляющиеся фигуры, пока они не превратились в маленькую чёрную точку. Она смотрела до тех пор, пока чужой смех не растворился за бескрайним тёмным горизонтом. Она смотрела до конца. Туда, где больше никого нет.
