Благие намерения

От труб исходил такой звук, будто бы какой-то заплутавший музыкант, знатно нализавшись, решил сыграть лунную сонату на маракасах. Не впечатляло. Том посмотрел на успевшую оседлать его девушку полным ненависти взглядом и одним рваным движением скинул её с себя. Сдавленно вскрикнув от неожиданности, Тереза неловко повалилась на грязный пол, больно ударяясь головой; затылок ощущался так, будто какой-нибудь безумный учёный, потирая потные ладошки, пустил в него заряд не меньше пятидесяти вольт. Девушка глухо застонала. — Хам, ты мог просто... ну, не знаю, — приподнявшись на лопатках, сказала Тереза, — попросить, например. Она осмотрелась по сторонам. Тусклое освещение от самозабвенно горящих светильников ничуть не преображало невзрачную картинку: старые раковины, туалетные кабинки и то, чего она никак не ожидала увидеть — чьи-то застывшие в совершенно противоестественном положении ноги. —¡Joder! — девушка пулей соскочила с места, инстинктивно отходя всё дальше от кабинки с сюрпризом. — Пожалуйста, скажи, что «это», — указывая на объект своего ужаса, торопливо произнесла Тереза, — просто заснуло после жаркого рандеву. Стараясь ничем не выдавать своего волнения, Том держался отстранённо и холодно, словно был оловянным солдатиком, забытым на пыльной полке нерасторопным ребёнком, но, к сожалению, слишком выделялся на фоне унылого интерьера, уподобляясь прекрасным греческим статуям из под рук лучших мастеров своего времени. Его покрасневшие от напряжения глаза смотрели будто сквозь Терезу, с любопытством ядовитой змеи, готовящейся к атаке, а посиневшие пальцы отбивали ритм похоронного марша. — Том! — снова позвала его девушка, привлекая внимание. — Ты меня пугаешь просто ответь что-нибудь. — Она не спит, — тихо сказал он побелевшими губами. — Ясно… — прошептала Тереза и, облокотившись на ледяной кафель, протяжно замычала. — ¡Mierda! Ну почему это вечно происходит со мной? Почему мы не можем встретиться как все нормальные люди: в кафе или в парке?! Почему это всегда чьё-то последнее пристанище? Наблюдая за внутренними терзаниями чудаковатой незнакомки и выслушивая нескончаемый поток риторических вопросов, Том почему-то почувствовал облегчение. Подступающая истерика незнакомки невообразимым образом расслаблена, её скачущие мысли, преобразованные в нервные слова, приводили его собственные в порядок. Рассудок становился всё холоднее, в то время как температура воздуха, наоборот, лишь повышалась. Светлые волосы девушки высыхали на глазах, всего за несколько минут из мокрых сосулек они превратились в пушистые волны, а, приглядевшись, можно было заметить, как от её «одежды» исходил слабый пар. От девушки буквально фонило агрессивной магией. С каждой секундой вечно зябкая уборная все больше уподоблялась африканской пустыне — конечно, он не знал, насколько жарко бывает в пустынях, но понимал, что если ничего не сделает, шанс узнать может и не предвидеться. Дышать становилось всё труднее. — В следующий раз попрошу, — спокойно сказал он, осторожно подходя ближе. Тереза резко дёрнулась, поднимая затуманенный взгляд к говорившему, и, тяжело вздохнув, помотала головой, возвращая утерянное самообладание. — Ты хотел этого? — многозначительно кивнув в сторону тоненьких ножек, чуть слышно спросила она. Том безразлично посмотрел на едва заметный труп и ненадолго задумался, сжимая чёрную тетрадку, таившуюся под идеально выглаженной мантией. Мечтал ли он о величии? Несомненно. Жаждал ли он победить смерть? Определенно. Готов ли был пойти ради этого на незначительные жертвы? Бесспорно. Но… Хотел ли убить кого-либо в грязном школьном туалете? Весьма сомнительно. Он слабо покачал головой в уверенном отрицании. — Хорошо. Несколько минут они стояли молча, как стоят на кладбищах вековые вязы, год за годом спокойно наблюдающие за круговоротом жизни на земле. — Кто это, кстати? — спросила Тереза и, пытаясь подавить неуместный смешок, продолжила. — Пожалуйста, скажи, что Далия. Я тебя даже расцелую. — Не знаю, — медленно ответил Том, на глаз пытаясь оценить уравновешенность собеседницы. Растрепав слипшиеся кудри, Тереза пригляделась к тщедушным ножкам и разочарованно опустила брови. — Нет, у той коровы не может быть таких ног, хоть и ест одну свою травку, — замолчав на мгновение, она бросила ещё один взгляд в сторону трупа и, брезгливо поморщившись, приглашающе протянула руку. — Ну, думаю, к утру узнаем, а сейчас нам тут делать нечего. Пойдём, провожу тебя в Тайную комнату. Том удивлённо нахмурился и скрестил всё ещё холодные руки на груди. — Откуда ты знаешь про Тайную комнату? — недовольно спросил он. — Ты же сам мне рассказал, — подозрительно покосившись на юношу, объяснила Тереза, но моментально отмахнулась от въедливого червячка по имени «догадка». — Идём. Со стороны кабинки послышались режущие ухо, громкие рыдания. Удивлённо вскинув брови, Тереза жестом приказала молчать и, резво схватив руку ошалевшего Тома, повела его отнюдь не в сторону раковины с изображением проворной змейки. ••• — Я спрошу ещё раз, и если на этот раз вы мне снова ответите завуалированным: «Мы не знаем» — я обещаю, что вас всех ждут огромные неприятности, а кого-то даже Азкабан, — выразительно взглянув в сторону профессора зелий, прошипел Даниэль. — Где Тереза? Достопочтенный директор школы чародейства и волшебства заворожённо разглядывал портреты своих предшественников, размышляя о чём-то своём. В кабинете пахло старыми книгами и пылью — обычно подобные запахи успокаивали Даниэля, навевая воспоминания о беззаботной юности, но сегодня это лишь раздражало ещё больше. — Даниэль, мальчик мой, Тереза, пожалуй, самая непредсказуемая и сильная ведьма из всех, что я знаю, поэтому… — Поэтому что? — перебил старика Даниэль, крепко сжимая руки в кулаки. — Поэтому вы мне предлагаете сидеть на месте и ждать? Но не думали ли вы, что может случиться, если её похитили или… — он запнулся на страшном слове, которое не хотел произносить, низко опустив глаза в пол, — или… Спокойно сидевший до этого момента в своём темном углу декан Слизерина, глубоко закатив и без того впалые глаза, со свойственной ему надменностью наконец-то решился озвучить мысли всех присутствующих в комнате. — Прекрати истерить. Тут нет того, кто будет вытирать тебе сопли. Девчонка просто сбежала, у неё это в крови. В два шага Даниэль подлетел к Снейпу и схватил его за грудки с твёрдым намерением разбить тому лицо, на что получил лишь кривую улыбку и холодный оценивающий взгляд. — Успокойтесь! Что за балаган вы тут устроили? — возмущённо сказала профессор Макгонагалл. — Это школа, если вы не заметили! Пустые чёрные глаза заглядывали прямо в душу Даниэля, ломая хрупкую стену, защищающую разгоряченное сознание, заставляя сердце сжиматься от необъяснимого липкого ужаса. — Попробуй, — ехидно сказал Снейп, — если осмелишься. Даниэль разжал кулаки, отпуская своего противника, и медленно попятился назад. Одарив юношу высокомерным взглядом, Снейп довольно хмыкнул про себя. — Думаю, мы все немного на взводе, — мягко сказал Дамблдор, играя в великого оратора. — Но мисс Ричардсон довольно свободолюбивая персона и уже были эксцессы с побегами, так что пока мы ничего не можем сделать. Даниэль крепко зажмурился и мысленно начал считать до ста в тщетной попытке укротить ярость. После минутного молчания он кротко кивнул, крепко сжав зубы. — Я понял, — с обманчивым спокойствием сказал он и, собираясь уйти, развернулся к выходу. — Не делайте глупостей, мистер Пак. В любом случае, что точно есть в её крови, так это умение постоять за себя, — ободряюще сказала Макгонагалл вслед поникшему Даниэлю. Он хотел бы кивнуть, но услышал отвратительно скрипучий голос за спиной. — И за тебя тоже, Даён, — саркастично добавил Снейп. Расправив плечи, Даниэль развернулся со скоростью молнии, посланной Зевсом карой за человеческие пороки, и резко стёр улыбку с лица неприятеля, почувствовав отрезвляющую боль в кулаке. Однако, легче ему ничуть не стало. Это явно был не его метод решения проблемы. ••• — Знаешь, это довольно странно, коридоры такие пустые, — сказала Тереза, плюхаясь на мягкий диван, оказавшийся чуть более жёстким, чем тот, что она запомнила. Девушка расслабленно наблюдала за тем, как, криво усмехнувшись, Том стянул с себя школьную мантию, доставая из широкого кармана идеально выглаженных драдедамовых брюк потрёпанную пачку сигарет, и, с наслаждением вдохнув едкий дым, сел рядом. — У многих курсов сейчас пары, — сухо ответил он и, заметив что-то, потянул руку к её шее. — А у тебя здесь кровь. Тереза быстро перехватила его руку и неуютно поежилась, отгоняя подальше мысли о занесённой инфекции или перспективе гангрены. — Не стоит, нам надо поговорить, — уверенно сказала она. Тому оставалось только кивнуть. — Итак, почему ты снова в школе и как так получилось, что у нас в туалете труп? Тереза старалась говорить будничным настолько, насколько это было возможно, голосом, представляя, что они всего-навсего обсуждали погоду. В попытке окончательно успокоиться, она неспешно отпила ароматный какао, наблюдая за тлеющими в камине дровами, периферическим зрением замечая, как неотрывно, словно на вымирающее млекопитающие из Красной книги, смотрел на неё Том. Через секунду, ноги девушки укрыл появившийся из ниоткуда мягкий плед. Том удивлённо отодвинулся, словно сделал что-то не так, а Тереза одарила его благодарной улыбкой. — А ты умеешь быть заботливым, — протянула она и, приблизившись к Тому, медленно убрала мешающую ему чёлку. — До сих пор с трепетом вспоминаю те тридцать серебряников, что ты мне оставил. Очень мило. Том, безупречно изображавший каменное изваяние, осторожно потянулся к палочке, чем заставил Терезу звонко рассмеяться. — Не стоит, я не злюсь сильно, — дружелюбно хлопнув его по плечу, сказала она, — Кстати, думала, ты сейчас где-нибудь в восточной Европе рекрутируешь, или, на худой конец, вызволяешь своих смертников из тюрьмы, а ты как обычно со своей змеёй! Стоило ли сбегать? Неужели тебе бы не хватило времени на это? Весёлая улыбка моментально сползла с лица Терезы, она судорожно ощупала свою шею в поисках маховика, но наткнулась только на глубокие борозды, покрытые толстым слоем подсохший крови. Сердце ускорило свой ритм, а к горлу подступил мерзкий комок слизи. — Какое сегодня число? — маскируя панику беззаботностью, тихо спросила она. — Четырнадцатое апреля, — сухо ответил Том. — Четырнадцатое апреля будет через месяц, или же…— возразила Тереза и резко побледнела, — Какой год? 94? А может, 93? — с надеждой спросила она. — 43, — спокойно ответил Том, затушив сигарету о медную пепельницу. Тереза с ужасом посмотрела на него и заливисто рассмеялась. Во всех учебниках писали, что подобные скачки во времени невозможны, а если бы и были, то точно не могли бы происходить с помощью обыкновенного маховика, даже купленного на Чёрном рынке. — Знаешь, я почти поверила, но не думаешь же ты, что я настолько… — она замолкла, заметив на лице Тома вместо ожидаемого самодовольства недоумение. — Не смотри на меня так… Нет, нет, нет. Это невозможно, антинаучно и… ¡Maldita sea! Тереза откинулась на спинку дивана, запуская руку в спутанные волосы, и, как ребёнок на ярмарке, чей воздушный шар улетел в дивные дали, яростно пнула ни в чём неповинный журнальный стол. — Успокойся. Очевидно, что ты знаешь меня, но я всё же представлюсь, — осторожно сказал Том, кожей ощущая, как воздух вокруг начал наэлектризовываться, — Том Риддл, староста Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Здесь есть медики, я уверен, что они… Осознав всю абсурдность ситуации, Тереза нервно захихикала, чем заставила Тома замолкнуть в неуверенности. — Хочешь сдать меня в психушку... будь я сумасшедшей, идея была бы прекрасной, можно было бы даже скинуть на меня тот хладный трупик, но, к сожалению, так ты просто закопаешь себя ещё глубже. Хочу тебя напомнить, что уголовная ответственность не распространяется на детей до десяти лет, а ты уже… — Тереза оценивающе посмотрела на едва заметный шрам от опасной бритвы и ухмыльнулась, — чуть старше, так что пролетаешь, как беспилотники над Лондоном. Том заметно побледнел, но кроме цвета лица и крепко сжатых кулаков ничто не выдавало его волнения. Тереза выпрямила спину, разминая затёкшие плечи, и вытянула ладони перед собой, имитируя ими весы Фемиды. — Не стоит отчаиваться, давай посмотрим на объективную сторону твоего преступления. Ничего интересного — труп — категория тяжкое, — правая рука Терезы резко опустилась вниз. —Как говорится, actus non facit reus nisi mens sit rea (действие не делает человека виновным, если разум чист). Рассмотрим субъективную сторону, допустим, это твоя змея постаралась, и ты действительно не хотел никого убивать — минус намерение и небрежность, — левая рука заметно опустилась вниз, в то время как правая, наоборот, поднялась вверх. — Но сама змея... скажи, ты когда вытаскивал своего глиста-переростка из подземелий, о чем думал? Что он будет мирно греться на весеннем солнышке? Итог — неосторожность. Правая ладонь была заметно ниже левой, что не могло значить ничего хорошего для обвиняемого. — Это непреднамеренное убийство, Том, до пяти лет лишения свободы. На многострадальном журнальном столике появилась прозрачная бутылка, напоминающая своим цветом виски. Тереза сделала один большой глоток и, поморщившись от крепости, предложила её Тому. Тот лишь неуверенно покачал головой в знак отказа. — На самом деле тебе повезло, что, кто бы ни был в том туалете, ему уже есть одиннадцать, иначе пожизненное заключение, — приободряюще сказала Тереза, мягко улыбаясь. — Да я просто счастливчик, — чуть слышно прошипел Том. Тереза укоризненно покачала головой и сделала ещё один глоток янтарной жидкости. — В любом случае, думаю, будет сложно доказать, что именно ты натравил на кого-то змею из мифов, так что не переживай особо, — расслабленно протянула она и резко запротестовала, — но сдавать меня к дяденькам со смирительными рубашками всё же не стоит. Не люблю настолько облегающую одежду. Впервые за вечер Том чуть заметно улыбнулся. Эта улыбка была одной из тех вещей, что чётко врезались в память Терезы ещё с прошлогодних зимних каникул. От него пахло табаком и мятой, точно так же, как в ту рождественскую ночь. Только сейчас она осознала, что рядом с Томом ей было по-настоящему уютно и, на удивление, спокойно. Возможно, так действовали эндорфины, но нахождение рядом с ним ощущалось, как возвращение домой после долгой командировки в зоне боевых действий. — Но всё же... кто ты и откуда? — перевёл тему он. — Я… В голове Терезы мгновенно пронеслись сцены из всех просмотренных фильмов о путешествии во времени, вдалбливающих одно главное правило на подкорку сознания — никогда не рассказывай людям из прошлого, кто ты — это сильно ухудшит им жизнь. С другой стороны, не то чтобы жизнь Тома можно было назвать сказкой. Если ему и без неё суждено терроризировать Англию и убивать младенцев, то вряд ли она сможет испортить что-то ещё. — Тереза Ричардсон, пятикурсница с Гриффиндора образца 1995 года, — с уверенность сказала она, протягивая руку для рукопожати. — Приятно познакомиться снова. Том вопросительно взглянул на кисть новой знакомой и галантно прикоснулся к ней холодными губами. — Приятно познакомиться. — Педант, — стараясь скрыть непрошенное смущение, тихо возмутилась Тереза.