Точки

      Саньду и Цзыдянь встречались уже давно, даже начали вместе жить, но так и не переспали ни разу с начала их отношений. Почему? Спросите вы. А потому, что они так и не определились, кто же из них будет сверху. Оба были убежденными активами, поэтому уступать никто не собирался. Цзыдяня это особо не трогало, но Саньду постоянно пытался уломать своего возлюбленного на секс, на что получал отказ с утешительным призом в виде совместной дрочки.       Парни учились в университете на последнем курсе, поэтому большую часть времени просиживали за заучиванием конспектов, которые добренькие профессора заставляли учить наизусть. Естественно, как и большинство современной молодёжи, парни и дня не могли прожить без соцсетей и интернета. И вот сейчас они общались в беседе своей группы. Старосту оттуда исключили в первую же неделю, потому что святоша Лебин терпеть не мог маты.       Непонятно каким образом разговор от конспектов перешел в обсуждение фотографий согруппников. Естественно, вниманием не обделили и любовников, которые никогда не скрывали свои отношения, потому что учились в обществе толерантных людей. [Цзянцзай] Саньду, на этой фотографии ты похож на девчонку. Не удивительно, что Цзы на тебя запал. [Саньду] Цзян, закрой пасть, иначе в следующий раз не дам тебе списать. [Цзян Чэн] Слушай, да он прав. Тут у тебя даже волосы до пояса. Со спины сто процентов не различишь с девушкой. [Саньду].......... [Цзянцзай] Саньду, знаешь, что означают точки? Точки. Признак. [Цзыдянь] Недотраха.       И тут из комнаты, где сидел Цзы, раздался хохот, который довольно сильно выбесил Саньду. Тот, подскочив на кровати, рванул в зал, где, сидя на диване, заливался хохотом Цзыдянь. — Весело тебе? — брови мужчины были нахмурены, а ноздри раздувались от злости, словно у быка. — Очень даже. — Что ж, тогда ты, Цзыдянь, это и исправишь. — губы Саньду исказилась в усмешке, которая не предвещала ничего хорошего. Медленно, словно тигр на охоте, парень приближался к своей добыче, которая, почуяв неладное, принялась отползать на другой край дивана. Цзыдянь действовал быстро, но Саньду был ещё быстрее, так что, вытащив из своих брюк ремень, он схватил запястья любимого, зафиксировав их кожаной полоской. — Саньду, если ты сделаешь это, то я разорву тебя на кучу маленьких лоскуточков. — Хм, посмотрим ещё, кто кого разорвет.       С наглой ухмылкой, Саньду перевернул своего парня на живот, зафиксировав его в коленопреклонной позе. Смазки у них не было, но очень вовремя кто то из них забыл убрать баночку с гелеобразным кремом для тела, оставив на тумбочке у дивана. Быстро стянув с Цзыдяня штаны, парень обмакнул пальцы в крем и приставил их ко входу. К сожалению, у него не было и мысли о том, что он слишком торопится, поэтому ввел сразу два пальца. Цзыдянь вскрикнул и попытался пнуть мучителя, но не так то просто отпихнуть от себя злого Саньду, которого довели отсутствием секса, да ещё и шутили над этим.       Саньду начал торопливо растягивать возлюбленного, так как возбуждение появилось лишь от одного взгляда на беспомощного и обнажённого Цзыдяня, который, не смотря на неприятные ощущения, прогинался в спине и поскуливал, прося ещё. Длинные тонкие пальцы каждым движением задевали простату, отчего по телу Цзы проходили волны удовольствия. — Н.не думай, что я просто так это оставлю… Саньду осточертело слушать эти возмущенные вяки. Ему больше нравились стоны, которые издавал его любовник. Такие сладкие, звонкие, такие возбуждающие. Решив не растягивать больше, чем на два пальца, парень приспустил домашние шорты вместе с трусами, немного намокшими от выделяющейся влаги, и приставил изнывающую головку ко входу. Хотелось войти одним резким толчком, почувствовать, как хорошо внутри Цзыдяня, но Саньду терпел. Он вставлял постепенно, целуя и слегка прикусывая загривок парня, который стонал, плакал и извивался под ним. Если бы кто то попросил описать Цзыдяня во время секса, то Саньду бы с уверенностью сказал, что это самое прекрасное, сто он когда либо видел. Раскрасневшиеся щёки, слезы, собравшиеся в уголках глаз, капелька слюны, стекающая по подбородку. Все это в нем было неописуемо красивым. Войдя до конца, Саньду дал Цзы немного привыкнуть, после чего задвигался сначала в медленном темпе, а потом начал постепенно наращивать темп. Хотелось начать рассказывать парню о том, какой он прекрасный, сексуальный и манящий. Но тот, кажется, скоро без этого сгорит со стыда. Румянец с лица постепенно перетек и на шею, а затем на плечи. Запястья Цзыдяня все ещё были зафиксированы и прижаты к подлокотнику дивана, из-за чего открывался прекрасный вид на белоснежную спину, прогнувшуюся практически профессионально. Не упустив такой возможности, Саньду оставил пару алеющих следов, словно метки. Толчки стали грубее и энергичнее. Всё таки мужчина не мог полностью контролировать свои желания, а ему хотелось грубо взять Цзыдяня. Но приходилось сдерживаться, контролировать зубы, желающие впиться в светлую кожу, ногти, жаждущие расцарапать нежные бедра. Стоны, всхлипы и скулёж Цзы только распалял желание, заставляя толкаться сильнее, задевая комок нервов и буквально натягивая на себя.       Первым кончил Цзыдянь, сжав Саньду настолько, что он не выдержал и излился, не успев вытащить. Разморенный и уставший парень на это лишь тихо что то пробурчал, пообещав в следующий раз нагнуть Саньду. — Я тебя тоже люблю, солнце. Скажу потом спасибо точкам и Цзянцзаю. Они позволили взять мне то, что хотелось уже очень давною С легкой ухмылкой парень поцеловал Цзы в висок, вдыхая аромат любимого тела. — В следующий раз я буду нежнее, обещаю.       Именно с этого момента и решилась участь несчастной жопки Цзыдяня, которя будет страдать ещё много-много раз.