Человек-вдохновение.

***

      Утро — это самое приятное, что может случаться в жизни. Никогда не понимал людей, которые не радуются первым лучам солнца. Они вбирают все самое прекрасное в дне, интересно, почему я еще не стал поэтом с таким поставленным слогом?       Честно, приводил бы в жизнь, к людям, столь же доводов о том, насколько прекрасна жизнь, насколько хватает во мне неубиваемого оптимизма. Смотрю на людей с хмурыми лицами и до сих пор не понимаю как же они это делают? Как можно хранить холод в себе, если он убивает? Так много вещей, что вытягивают из вереницы проблем, а они их даже не замечают. Снова общаюсь стихами.       Когда-то в моей жизни случаются плохие моменты, но из них же всегда можно высосать хорошее, даже в них. Как-никак неубиваемый опыт, мы пишем историю со своим началом и своим же концом, странные люди, конечно, раз не понимают такой простой истины, а она предает сил.       У меня есть невероятная тяга заботы к людям такого типа, так и хочется вынуть все негативное из замученных душ и вселить хоть крупицы счастья в малейших деталях, они такие слепцы, если быть честным.       Начиная занудным Каспбраком и заканчивая им же. Видно же сразу, что в этом человеке столько дурного, что хочется того по голове ударить. Просто развернуть лицом к правде и сказать, вот она, смотри, такая чудесная, а ты уставился упрямо в одну свою яму из выдуманного негатива, который тебе только жизнь калечит.       Ненавижу, когда люди ухудшают себе жизнь своими мыслями. Можно же не думать о проблемах, а они все думают, будто назло себе же.       Чем старше становлюсь, тем больше интереса питаю к таким людям, и совсем не виню себя, что так беспристрастно стараюсь вытащить их из ямы негодования. И почему-то Эдди меня так в этом раззадорил. Прямо разжег во мне непонятный азарт. Видно же, что просто претворяется, сколько не наблюдаю за ним, все супится, да сутулится в тленности бытия, которую сам себе выдумал. Так и хочется встряхнуть его что-ли. Подарить что-то, что его развеселит, поднять настроение любым способом. Отблагодарить его за существование, чтобы стало на сердце теплее. Хоть с помощью обычного стаканчика кофе, что он даже таким образом успел заплатить за него, хотя то был подарок. Видно, что рамки возводит несокрушимые, так конечно легче живется, когда в своей коробке бетонной в голове живешь, но сложнее же раза в три? Разве не легче сломать их к чертовой бабушке и жить, пусть и спонтанно, но со вкусом?       Конечно это сложно сделать, не всем жизнь дает так много оптимизма, сколько во мне есть, но постараться же надо находить выход из суетной рутины, так и до дурки недалеко или же до могилы.       Я вот даже себе и забываться позволяю, хоть в сериалах да и только, любыми силами себе настроение подниму, лишь бы не быть в унылости, потому что в ней утонуть не составляет труда.       И людей заодно хочу за собой повести, мало-ли что они себе могут надумать в своих тяжелых головах и душах. Вешают себе на спины кучу тяжелого, а потом жалуются еще. Смешные же они все-таки.       А я вот взял у Эдди его телефон и переписываюсь с ним по соц. сетям, пусть то даже что-то смешное и веселое, мне все-равно что он подумает на этот счет, главное, что я доволен, что он раскрепощается и поднимает себе настроение этим. Видно же, что ему нравится это. У него будто на лбу постоянно написано «поднимите мне настроение», а я это читаю так: «Ричи Тозиер, срочно развесели меня, потому, что я нуждаюсь в твоем позитиве».       Ну, а я что? Без вопросов отдаю, раз уж человек так просит.             — Ты похож на колобка, Эдс. И от бабушки ушел, и от мамки своей ушел и от себя даже умудряешься уходить.       Он смеется так задорно над моими шутками, что я не смею скрывать свое самодовольство, сам отслеживаю это в себе.       А с Эдди так легко общаться оказалось, очень милый малый, хоть и чертей в омуте предостаточно. Если бы я видел себя со стороны, то наверняка бы удивился тому, как легко мне получается людей раскрепостить на личное. С другой стороны хорошо, что я не вижу себя со стороны.       И нет ничего плохого, вот хоть убейте меня, не вижу, что я напаиваю его вином в его же квартире. Расслабляться ему нужно, да и сам пригублю, ведь полезно иногда, что ему постоянно твержу. «Эдди, тебе надо расслабляться», «Эдди, надо расслабляться», «Ну эдс, как же расслабление?» и улыбаюсь, а он так искренне подхватывает это, видно, что нравится, когда заботятся о нем, кому не будет приятно такое? Во взрослой жизни тем более.       Я курю косяк с травой и протягиваю ему, в голове из-за этого также туманно, как и в его одинокой комнате, а нам обоим наплевать, нам очень даже хорошо.       Он втягивает дым и цедит сквозь зубы, что меня умиляет, выглядит, будто возомнил из себя крутого ковбоя.             — Всегда удивлялся тебе, Рич.             — Это у нас с тобой взаимно, — улыбаюсь кокетливо и тереблю его мягкие волосы, слишком они привлекательно шелком отблескивают свет от люстры.             — Получается, что если бы я не был с таким мрачным лицом, то ты бы ко мне даже бы и не подошел? — ухмылка у него лисья и взгляд слишком задорный, чтобы мне сдержать рвущийся смешок.             — Получается так, — я разворачиваюсь в пол оборота, так как сложно разговаривать с человеком плечом к плечу и закидываю локоть на грань односпальной его кровати, меж моих ног стоит бутылка вина, а в его руках дымится косяк и я нахожу в этом приятный шарм вечера. — Это как подобие моего предназначения, — всегда удивлялся самому себе, что могу говорить о личном и глазом ни одним не моргнув, с другой стороны скрывать мне вообще нечего, — я чувствую, что мне нужно расслаблять таких как ты, Эдс.       Улыбаюсь и затягиваюсь с его рук, как он бережно мне косяк к губам подносит. А голова у меня уже угорелая, что сложно фильтровать здравые мысли с полне не здравыми идеями, а в таком состоянии проявляются очень абсурдные идеи. Раскумарить бы этого Каспбрака до изнеможения, чтобы забыл обо всем на свете и лишь наслаждался бы одним моментом.       А глаза то у него такие же затуманенные в дыме от косяка и мысли его, вижу, что тоже далеко и надолго не здесь.       Воспользоваться бы моментом.       Заканчиваю затяг и приближаюсь к его губам, чтобы вдохнуть в него дым. Вижу же, что он не ребенок и вовсе не легкомысленен, было бы здорово, если бы тоже такие сакральные значения действиям предавал, как и я. Однако с энтузиазмом рот приоткрывает и позволяет мне легкой дымкой обменяться с ним травой. К мужчинам я никогда не испытывал влечения, но Эдди и не считаю сейчас мужчиной, то-ли женщиной, в голове все настолько рассасывает дым, что все путается и ветвится, выходя наружу. А Эдди и тот не промах, притягивает меня к себе и прислоняется своими тонкими губами к моим пухлым и я даже чувствую, как он вкладывает в это нечто большее, чем просто поцелуй, то, как он расслаблен со мной и как заинтересован в моих выходках дает мне даже малую надежду на что-то.       Его губы очень приятны, хотя возможно, что они уже становятся моими собственными с каждой секундой поцелуя. Против поцелуев я лично ничего не имею, и мне так приятно дарить ему ласку в такой многозначной форме. Также приятно проникнуть в его рот глубоким поцелуем и забыть обо всем на свете, лишь ощущая его улыбку на своих устах.       В таких моментах я часто нахожу вдохновение.