Somewhere Else

Раннее утро. Солнце еще едва показывалось из-за горизонта, пробиваясь своими лучами сквозь медленно уплывающую ночь, что лёгкими облаками скрывала место пробуждения светила. Обычно шумный, словно огромный муравейник город еще спал, а кто не спал — спешил по делам, а может — домой, где его ждало, возможно, одиночество и давящие четыре стены, от которых хотелось бы сбежать, да только, словно двигаясь по замкнутому кругу, всегда будешь возвращаться обратно. Постепенно, вместе с солнцем, что смогло одолеть ночную мглу, просыпались горожане, чьи будильники разрывались на весь дом, оповещая ближайших жильцов, даже через стены, о том, что время вставать. У кого-то сборы проходили в медленном темпе, почти похожие на простое, ленивое брожение по квартире иль же дому, в надежде собраться. А кто-то, зажав тост в зубах, носился как угорелый, на скорую руку собирая вещи, одеваясь и выбегая, спеша на остановку, ведь вот-вот транспорт уедет, а следующий нескоро. Большой муравейник обрастал жизнью с каждым часом, и вскоре вновь превратился в шумящий, выпуская на свои улицы толпы народу и не менее большое количество автомобилей, где не где стоящих в длинных пробках, водители в которых молятся всем известным богам, лишь бы поскорее добраться до места назначения. Тихо было лишь в большом, цветущем весенними пряностями жилом квартале, что переливался всеми цветами радуги, скрывая этим несколько невзрачные, тёмные домишки — резиденции живущих тут людей, скорее, с весьма неплохим состоянием за душой. В одном из таких домов, что терялся в яркой, пышной зелени, растущей на всей территории, на втором этаже, в просторной, яркой комнатке, обставленной в весьма своеобразном, даже можно сказать, детском стиле, о чём можно было догадаться, просто посмотрев на обои, принтованные бабочками, на большой кровати, на манер западных, укутавшись в тёплое одеяло, украшенное все теми же бабочками, лежала маленькая девочка лет шести по имени Куджо Джолин. И пока другие дети спали до последнего, она смотрела в потолок, думая о чём-то своем, хотя, скорее о том, что же опять такое лежало в ее ногах всю ночь и урчало на манер кота. Дома они с отцом никогда не держали никого четырёхногого и пушистого, способного мурчать, ибо большой аквариум, стоящий в одной из комнат, был бы опустошен, что огорчило бы самого старшего из их тандема. Девочка, протерев заспанные глаза, повернулась к стоящим на прикроватной тумбе часам, тяжко вздыхая. Шесть тридцать утра. До начала учебного дня еще несколько часов, которые можно было бы потратить на сон и сборы, но, видимо, было не судьба. Поэтому окончательно убедившись, что уснуть ей не удастся, Джолин покинула тёплую постель, и надев забавные тапки с мишками, пошлёпала в ванную комнату. За ночь ее тёмные волосы растрепались: что собирай их — что нет. Огорчившись такому, она взяла с полки расчёску и принялась активно исправлять бардак на голове, иногда шикая и закусывая губу от боли. С горем пополам, выдрав пару клочков волос, девочке все же удалось привести пышные, длинные волосы в порядок и собрать их в два пучка, оставляя некоторую часть распущенной. Дело оставалось за малым: переодеться в форму и поесть. Ну и, конечно же, заглянуть в комнату к отцу. Помещение, в котором жил мужчина, было очень просторным. Даже, на удивление, весьма светлым, несмотря на висящие плотные, тёмные шторы. В нём не было ничего лишнего, все расставлено со вкусом и максимальной скромностью. Даже кровать, которая по мнению девочки, должна быть занятой, была заправленной. Она уже обрадовалась, что ее отец встал раньше времени и, скорее всего, что-то делает, но обойдя почти весь дом, она убедилась в обратном, так и не найдя никого. Оставался только один вариант из всех, что ей могли прийти в голову. Вздохнув, немного ёжась от какой-то неприятной мысли, проскользнувшей в ее голове, Джолин направилась к последнему не посещённому месту в доме — кабинету отца — учёного-океанолога Куджо Джотаро. Это место было что-то сродни клондайка различной макулатуры и важных штук, которые лучше бы не трогать. Хоть помещение и было огромным, по сравнению с остальными комнатами в доме, этого нельзя было сказать, оказавшись там. Ибо кучи коробок, стеллажей и просто бумажных стопок создавали собою непроходимый лабиринт, одно неловкое движение в котором могло разрушить все, превратив то место в гору ненужного барахла. И, казалось бы, добавь туда еще пару полок, ящиков и от лабиринта можно избавится, но, по всей видимости, работающему там было как-то всё равно, и он больше предпочитал «творческий» беспорядок на своем рабочем месте, где все находилось с поразительной лёгкостью, нежели обыкновенный порядок, в котором найти что-либо было той еще задачей. Пробравшись сквозь местные построения, стараясь не задевать ну вот те вроде как нужные бумаги, лежащие там еще с позапрошлого года, и вот ту гору папок, что угрожающе поскрипывала от лёгкого дуновения ветра, юная Куджо нашла своего отца, уснувшего в неудобной позе за столом, впечатавшись лицом в какой-то, возможно, важный документ, превратившийся в смазанное нечто. Фуражка, что держалась на голове мужчины даже в самых экстремальных условиях, сейчас небрежно валялась возле стола, видимо, случайно свалившись, кружка с почти допитым кофе и вовсе была опрокинута, залив своими остатками небольшой ковёр и какие-то теперь уже ненужные бумаги, смазав чернила на них. Джолин в очередной раз вздохнула. Это был не первый раз, когда она находила своего отца в таком положении. И если в первые разы она предпринимала бессмысленные попытки разбудить спящего богатырским сном, то сейчас забила на это, убирая лёгкий бардак и доставая из стоящего неподалёку шкафа тёплый плед, укрывая им Джотаро. Оставалось надеяться только на то, что он не проспит — эти мысли посетили девочку в момент, когда она покинула рабочий кабинет, направляясь к кухне, чтобы добыть себе чего-нибудь съедобного. Большой холодильник, возвышающийся над остальной мебелью, был наполнен различной едой: бери — не хочу. Впрочем, большинство из этого требовало готовки, а ей, так-то, рановато было еще у плиты стоять. Поэтому взяв уже приготовленную рыбу, что лежала там со вчерашнего ужина и достав из нижней полки лапшу быстрого приготовления в удобном, пластиковом стаканчике, Джолин принялась куховарить. Сначала поставила воду, чтобы та поскорее закипела и ею можно было залить лапшу, а рыбу разогрела в микроволновке. Уложив все на стол, она уселась рядом, ожидая, пока лапша запарится. Разглядывая причуды кухонной стены в ожидании своего завтрака, девочка не сразу заметила прошедшую где-то неподалёку тень. Она была чуть ниже ее отца, да и причёска у этой тени какая-то женственная слишком, что заставило ее заметно напрячься. Такое происходило не впервые с тех самых пор, как они купили этот дом. Поговаривали, что тут до них, жил какой-то иностранец. Странный малый. Пропал без вести, оставив за собой пустой дом практически без мебели и каких-либо удобств. И если слух стал бы явью, то шастающая по их дому тень точно оказалась бы призраком того самого иностранца. Впрочем, ей это выяснять не хотелось. Еще у тени была кошка. Её практически было не видно, но из раза в раз Джолин чувствовала, как пушистое нечто тёрлось о её ногу и мурчало, а иногда даже позволяло себе спать в ее комнате, давя своим весом на ее хрупкие ноги. Иногда пушистая бестия без причины носилась по дому, от чего ее мелькающая тень виднелась то тут, то там, иногда пугая до боли в сердце и первых седых волос на юной голове, а иногда протяжно орала откуда-то, но резко затихала, стоило ее найти. В такие моменты девочка желала, чтобы духи этого дома ушли. Со второго этажа послышались копошения и дверь кабинета слегка скрипнула, выпуская из помещения сонного, едва плетущегося мужчину, на вид помятого, с накинутым поверх пледом, в который он укутался сильнее, собравшись спуститься вниз. На некоторое время он даже застыл перед лестницей, будто бы размышляя, а стоит ли, окидывая ее сонным взглядом, но вскоре смачно зевнув, пополняя свой организм бодрящим воздухом, он наконец, будто проснувшись, спустился вниз, двигаясь на шум, исходивший из кухни. — Доброе утро. Прости, я опять проспал. — Сонным шепотом проговаривает Джотаро, кивая сидящей за столом девочке, что, увидев его лицо, слегка хихикнула. — Что-то не так? — У тебя документ отпечатался на физиономии. — Она уже полноценно засмеялась, забывая напрочь о тени, утирая небольшими ручками выступившие слёзы. — И кстати, тебе тоже доброго утра. Куджо тяжко вздохнул, замечая свое отражение. Надо было по пути зайти в душ — думал он, да только поздно было уже что-либо делать. Кое-как, сонно сгребая в свои руки коробки с кофе и сахаром, он наконец заварил бодрящий напиток, и крепко удерживая кружку, направился к столу, с шумом и лёгким стоном плюхаясь на стул, громко ставя кружку на стол, от чего другие предметы на нём даже слегка подпрыгнули ввысь. Мужчина, еще не до конца проснувшись, глянул на настенные часы. Семь утра. Не проспал. — Опять работал допоздна? — Решает спросить Джолин, хотя итак знает ответ на свой вопрос. — Был бы счастлив, если бы работа касалась моей специальности, а не как всегда, кипа бумаг от фонда Спидвагона. — Вздохнул он, отпивая кипятка. — И чего все как всегда на меня сваливают? У них же там дед сидит. Польнарефф тоже там же. Я-то тут при чём? — Ну, — она задумчиво мычит, — дедушка уже старый. А дядя Польнарефф все-таки тоже очень занятой человек. — Старый? Да его энергии в этом возрасте даже я позавидую. Мне бы этого запаса хватило на эту жизнь и несколько перерождений после. Юная Куджо пожимает плечами, понимая, что тут даже не поспоришь, и принимается за свой завтрак, который уже успел немного поостыть. Впрочем, лапша была не такой уж и плохой, особенно с уже готовой рыбой, чему она только возрадовалась, активней поглощая еду, пока вновь не заметила промелькнувшую утреннюю тень, прошедшую позади ее отца. Уставившись в то место, она замерла, не двигаясь, хоть и тень уже давно испарилась, не оставляя и следа. — Эй, Джолин, все хорошо? — Заметив заметное замешательство на лице девочки, Джотаро окликает ее. — А, да. — Она слегка дёргается, возвращаясь к еде. — Все в порядке. Просто показалось. — Если тебя что-то в этом плане беспокоит — старайся не умалчивать. Ты же знаешь, если что не так, я быстро все это решу. — Хорошо-хорошо. — Джолин мило улыбнулась и вернулась к своему завтраку, опустошая посуду. Джотаро понимал, его дочь что-то беспокоит. Да только девочка, обладая колоссальной гордостью и выдержкой, ничего не говорила ему, даже когда сама всем своим хрупким тельцем вздрагивала, замечая мелькавшую тень в глубине их «скромного» жилища. Он бы мог, как всегда, надавить, заставить выложить все, как на ладони, да только отцовская любовь буквально не позволяла так поступить, и мужчина уступил, тяжко вздыхая. Он и сам неоднократно сталкивался со странностями их дома, натыкаясь то тут, то там на дивную тень, мелькающую мимолётно перед его глазами, настолько, что казалось лишь галлюцинацией, порожденной частым недосыпом, от которого Куджо страдал. Поэтому сильно он не заострял внимание, лишь отмечая про себя, что с каждым днём Джолин становится все дёрганней и пугливей, ссылаясь лишь на плохие сны и нечёткие видения. Впрочем, Куджо-младшая решила не забивать голову сонного отца всякой ерундой. Справившись со своим завтраком, она, уложив посуду в раковину, направилась в комнатку, со стула снимая выглаженную еще с вечера школьную форму, мигом сменяя ею пижаму, хотя ей явно не хотелось этого делать. Если бы можно было остаться дома. Спать до обеда, а после встать, посмотреть мультики, уплетая за обе щёки сухие завтраки, политые персиковым йогуртом, чувствуя рядом с собой горячее, сильное тело отца, который, сонно поглядывая в телевизор, пил бы кофе, молча, не говоря ничего, словно так и нужно. Но увы, такого счастья в ее то возрасте не предвиделось, поэтому смирившись с судьбой, Джолин схватила крепче собранный с вечера портфель, и направилась вниз, наблюдая, как Джотаро, все еще накрытый тёплым пледом, усердствовал у плиты, готовя дочери бенто в школу. Он редко позволял себе готовить что-то у плиты, предпочитая купить готовое, или же, на крайний случай, попросить мать приготовить за него. Но сегодня был день исключений, когда Джотаро, окончательно проснувшись от горького вкуса бодрящего напитка, принялся куховарить, складывая в небольшой контейнер рис, мясо и аккуратно нарезанные на красивые звёздочки и рыбки овощи, что украшали блюдо. Когда мог — он старался изо всех сил, прикладывая последние остатки фантазии и навыков в то, что даст дочери с собой. Больше всего он ценил ту любовь, что вложил в бенто дочери, искренне надеясь, что она каждой клеткой своего тельца прочувствует это, пока будет обедать где-то на крыше, уединяясь, чтобы никто не докучал, даже если та будет переполнена учениками. Когда время близилось к девяти, Джотаро в панике, будто забыл что-то важное, собирался, попутно отвечая на поступающие от фонда звонки, кратко и ясно изъясняясь, указывая на то, что времени так-то у его в обрез, и некогда тут разглагольствовать о стандах и прочем, ибо первостепенной задачей было собраться и отвезти дочку в школу. Джолин же, вертя в руках коробочку, украшенную морскими звёздами и дельфинами — подарок отца на день рождения, едва ли сдерживала счастливую улыбку, ожидая Куджо у входа. Когда он старался ради нее — это радовало душу девочки. До ярких эмоций на лице и беспрерывного расхваливания его перед завистливыми одноклассницами, что смотрели на мужчину с неприкрытым восхищением, внутренне желая стать хоть на один день дочерью известного учёного. Джотаро собрался в этот раз довольно быстро, натянув до боли привычную, чёрную водолазку и светлые брюки. Уже у входа, он накинул фуражку, что добыл из подстолья своего кабинета, скрывая влажные, взлохмаченные волосы и белое пальто, что село почти впритык, намекая, что пора что-то менять, а именно заказать новую одежду, ибо старая неприятно жала на чувствительные точки, да и в целом была мала по размеру. Впрочем, это последнее, что беспокоило Куджо. Он стремительно подхватил на руки дочь, попутно закрывая дверь на ключ, прошел в гараж, чтобы уже там сесть за руль приличного авто. А когда они выехали, оставляя дом позади, на часах уже было девять. Джолин, к слову, ни разу не опаздывала в школу. При том, что чаще всего, они с отцом выезжали тогда, когда время поджимало, и требовало от неспешного семейства Куджо все же пошевелится. Она прошла в класс, занимая последнюю парту у окна. Девочка впитывала информацию словно губка, активно что-то писала, при этом умудрялась даже рисовать, оставляя на полях черновой тетради весьма приличные каракули, отдаленно напоминавшие ей все тех морских животных, что удавалось увидеть на фотографиях и в книженциях отца. Часто, мечтательно засмотревшись на мирно плывущие по небу облака, теряла суть повествования учителя, что, на удивление, никак не сказывалось на ее успеваемости. Ведь подхватывала Джолин все буквально налету, а когда что-то не понимала, задавала тысячу и один вопрос улыбающемуся учителю, что охотно утолял ее любопытство, внутренне гордясь столь заинтересованной в учёбе ученицей. Близилось время обеда. Оставались лишь считанные минуты до звонка. После — только еда и отдых, а потом уже по домам или же клубам. В случае юной Куджо, клуб информатики был важнейшей частью ее жизни, и пропустить его — лишить себя возможности узнать что-то новое о такой технологии как компьютеры и интернет. Поэтому, как только прозвенел звонок, девочка, собрав свои вещи, стремительно ринулась на крышу, к излюбленному месту, чтобы побыстрее съесть приготовленную отцом еду и отправится в клуб за новой информацией. Ела она по-солдатски быстро, за обе щёки уплетая рис, овощи и мясо, от чего те раздулись как два шара, делая округлое, детское лицо слишком забавным и необычным. Впрочем, её никто не видел, так что можно было позволить. Разве что, ей так казалось. За стеной, вытаращив полные удивления очи, за девочкой наблюдал юный парнишка, чьи яркие, розовые волосы развевались на легком ветру. Он почти не ел ничего — ему и завтрака с полдником после школы хватало с головой. Сейчас, когда он, стоя за высоким контейнером, скрываясь в его тени, наблюдал, казалось, что голод — последнее, что волновало восхищенного мальчишку. Имя ему Нарциссо Анасуй. Приехал он, как поговаривали, из какой-то другой страны, и поселился с матерью неподалёку от школы, а вскоре заявился и сам, учась в противоположном классе. И тем не менее, ему не мешало это. Однажды увидев на линейке чудо девочку, с большими, светлыми глазами, он не смог оторваться, и стал буквально всюду следовать за ней кроме, конечно же, времени, когда требовалось сосредоточить все внимание на изучении материала. Мальчишка был юным конструктором из клуба моделирования. Он разбирал механизмы подчистую, при этом, к удивлению, всех, кто его окружал, собирал все в идеале, улучшая вещь какими-то своими приблудами. В клубе он, по большей части, занимался моделированием и сбором небольших, пенопластовых летательных аппаратов, сооружая все новые и новые модели. Любил он, также, конструктор железный. Изучив инструкцию от корки до корки, Анасуй смог повторить каждый из предложенных механизмов, чем только радовал воспитателей и мать. Но, как казалось для других, делал он это не для себя. Да, само увлечение было еще до встречи с Джолин, но сейчас, когда перед его взором маячила довольно высокая для своего возраста девчушка в обычной, но в то же время дорогой форме, сделанной под заказ, желание что-то делать у Нарциссо только усиливалось, ведь единственной его целью в жизни теперь стало впечатлить юную дочь учёного Куджо своими творениями. И у него почти это получалось. Закончив с трапезой, чуть попутно не сбив розоволосого мальчишку, Джолин, словно вихрь, пронеслась мимо, спеша в класс программирования, сразу же занимая так полюбившийся ей пузатый компьютер, что был под номером семь. Вскоре туда пришли и другие дети, а следом и довольно взрослая девушка, что в свободное от учебы время вела у них базовую информатику, иногда давая поиграть в полюбившееся Prince of Persia и Alley Cat. Конечно, не то, что она видела на приставке, но редкость прохождения, да и сложность самих игр только разжигала внутри девочки интерес, от чего она только с новой силой углублялась в игровой процесс, жадно поглощая информацию с каждого уровня. Вскоре ее ждал автомобиль. К сожалению, не отцовский. Наёмный водитель из фонда Спидвагона низко поклонился, будто бы извиняясь перед девочкой за то, что ее отец занят, и не может приехать за ней, но все так же стремительно открыл дверь, чтобы Джолин забралась на пассажирское сидение, пристегнувшись, и они отправились в резиденцию Куджо. Увы, но у девочки не было радости возвращения домой. Даже дело было не в том, что отец отсутствовал на работе, скорее всего допоздна, а скорее в том, что в окне двухэтажного дома вновь мелькнул чей-то силуэт, когда чёрный автомобиль пересёк ворота. Стоило девочке пересечь порог, как тени этого дома навалились на неё, шурша, мяукая, просто издавая звуки или мелькая на лестничных проемах, меж дверями, да где угодно, пугая впечатлительную особу. Она быстро прошмыгнула в свою комнату, закрываясь, откидывая сумку в дальний угол. Срочно доставая из тумбы небольшую тетрадь с бабочкой на спиральке, она схватила первую попавшуюся ручку, и стала писать. «Дорогой дневник.» — Начала девочка. — «Тени снова снуют по дому. Да только в этот раз активней. Я уже отчётливо вижу силуэт какого-то странного, длинноволосого человека. Я думаю, это мужчина. Меня это пугает. Я ничего не говорю папе, потому что он не поверит мне, спишет на детскую фантазию, но я-то знаю, что они есть. Каждую ночь ко мне приходит тень кошки. Она спит в моих ногах и сладко мурчит. Кажется, она мирная, но мне все еще страшно. Я не хочу, чтобы духи жили тут.» — Джолин тяжко вздохнула, повертев ручку в маленькой ручонке. — «Я даже зажигала благовония неделю назад, пока папа был на работе. Угощала духов печеньем, купленным в супермаркете. Они не уходят. Дорогой дневник, скажи, стоит ли мне сказать папе об этом? Вдруг тот, высокий дух причинит мне боль? Он выглядит жутким, когда резко мелькает в разных участках дома. Хочу, чтобы папа защитил меня от него.» Сделав очередную, скорую запись, юная Куджо даже не заметила, как за окном солнце стремительно скрывалось за горизонтом. Уже вечерело. Люди, что работали до этого, стремительно покидали душные офисы и предприятия, бредя кто куда: домой или же в бар. Сумерки сгущались, а яркий, желтый диск приобретал багряные оттенки, все ниже и ниже скатываясь за условную линию, исчезая, уступая место глубокой, тёмной ночи, чье тёмно-синее, почти чёрное, усеянное миллиардами ярких лампочек покрывало стелилось поверх города, скрывая собой яркую синеву с лёгкими, пушистыми облачками, приводя с собой угрюмых, тёмно-синих туч. Тени реже мелькали в доме, будто прячась от ночи, а девочка, с силой сжимая подаренную отцом плюшевую акулу, смотрела в окно, дожидаясь, когда знакомый автомобиль вернётся домой, а высокий мужчина, чей угрожающий вид распугивал всех в радиусе километра, наконец прогонит теней и крепко обнимет свою дочь, успокаивая, поглаживая ту по спине. После они поужинают, посетят душ и Джотаро прочтёт ей трогательную сказку о девушке, которую захлестнула печаль, и все краски ее жизни исчезли в мгновение ока, но она не сдалась и её мир вернул утраченное. Джолин уснёт, а Куджо уйдёт в кабинет, погружаясь с головой в работу. И они так и не заметят, как большая тень кошки вновь уляжется в ногах девочки, приятно урча.