Про Одри.

Вопреки ожиданиям, в Клоде не было ничего такого, что могло бы вызвать у Одри умиление или удовлетворенность. Наоборот, едва это странное дитя пришло на свет, как миссис Буржуа осознала одну простую вещь: она совершенно не готова для семьи и маленький фиолетовый человек, орущий во все горло, вызывал у женщины лишь стойкое чувство отвращения. Материнство, ранее описываемое как «высшее благо», мгновенно обратилось в отвратительную тюремную камеру. Единственное решение проблемы, самое правильное из всех возможных, пришло как раз в тот момент, когда одна из медсестер уложила маленький пищащий сверток на колени роженицы. Смотря на фиолетовое лицо мальчика, Одри все сильнее и сильнее ощущала накатывающую отчужденность, которая и стала последней каплей. Через два дня, даже не дожидаясь выписки, Одри Буржуа покинула Париж под предлогом сильного морального утомления, оставив единственного сына отцу. Планировала ли она возвращаться назад? Скорее да, нежели нет. Изначально молодая и наивная, Одри искренне надеялась, что расстояние сумеет пробудить нечто, что люди зовут «материнским инстинктом», а потом время начало стремительно бежать вперед. Месяцы сменяли друг-друга, плавно проходили годы и уже наученная опытом, Одри поняла, что материнство и все то, что связано с ведением семейного быта — это просто не ее стезя. Ей нравилось путешествовать, быть на виду и работать по своей профессии. Да, она навещала свою семью на праздниках, но эти визиты были весьма короткими. При всей своей привязанности к супругу, Одри не могла долгое время сидеть на одном месте. Едва она переступала порог отеля, который вроде бы успел стать неким подобием дома, как сердце сжималось в тоске по шумной Америке или пестрой Бразилии. Франция, определенно, была хороша, но весьма скучна в своем однообразии. Этот визит дался Одри также тяжело, как и все остальные поездки на родину. Она долго выбирала билеты и едва умышленно не оставила чемодан на скамье аэропорта, дабы иметь хоть какую-нибудь достойную отговорку для случайного побега с самолета. От осуществления плана ее остановил лишь тот факт, что среди дизайнерских нарядов были невероятно важные вещи, которые в случае чего восстановить было нельзя. Она не ожидала увидеть чего-то нового. Каждое ее короткое возвращение проходило по одному сценарию: объятия приятного, но давно нелюбимого мужа; охание и причитания со стороны особо старой прислуги; немой ужас, перерастающий в восхищение у знающего «молодняка» и голодные, прямо-таки жадные до внимания, глаза Клода. Мысль о сыне заставила Одри сморщиться. Клод… Ребенок, в свое время едва не лишивший мать жизни, был самой главной причиной того, что возвращаться в Париж госпожа Буржуа совершенно не любила. Нет, что-то очень отдаленно похожее на симпатию Одри ощущала по отношению к дитя, но не более. Смотря на его лицо, уже лишенное фиолетового оттенка, она все еще не чувствовала желания его обнять и прижать к своей груди. Он был чужаком… Странным и непонятным, требующим слишком много ресурсов. Госпожа Буржуа боялась оставаться один на один со своим сыном, так как в душе она искренне боялась навредить ребенку. Держаться от Клода на расстоянии — было оптимальным вариантом, только сам юноша этого не понимал. Желая заполучить к себе внимание матери, он, подобно одержимому, шел на всякие ухищрения. Во время последней встречи мальчишка и вовсе убежал из дома, чем посеял жуткую панику. От стыда за своего отпрыска женщина едва ли не сварилась заживо. Где это видано, чтобы она, уважаемая Одри Буржуа, была замешана в таких глупых делах?! Не говоря уже про то, что из-за поднявшейся шумихи ее рейс вовсе отменили, вынудив женщину остаться в глубоко нелюбимом городе на лишние сутки. Прошло порядком двух месяцев, но недовольство сыном никуда не делось, ровно как и обида на его возмутительное поведение. Позорная выходка бросила яркую тень на безупречную репутацию благородного семейства! С такими темными думами женщина и добралась до места назначения. Все шло так, как она и ожидала. Муж обнял и чмокнул в щеку, специальные люди забрали багаж и работники, все без исключения, смотрели на супругу мэра со смесью страха и восхищения, очевидно не веря своей удаче застать легенду мира мод своими глазами. Алгоритм, такой понятный, но неприятный, шел до тех пор, пока Одри не столкнулась с причиной всех своих беспокойств. Клод, уткнувшийся в телефон, едва ли не влетел в женщину, тем самым вызвав практически праведный гнев со стороны последней. — Кайл! — Клод, — шепотом напомнил Андре. — Грх… Клайд! — вторая попытка назвать правильное имя с треском провалилась. Ее язык просто отказывался называть именно это имя. — Смотри себе под ноги! Он должен был повернуться, оторвать свои глаза от телефона и попытаться ее обнять, иными словами сделать все то, что он делал каждую их встречу, но сегодня Клод повел себя весьма непривычно. Первые два пункта он исполнил исправно, но потом юноша просто кивнул головой, пробурчал что-то похожее на извинения и двинулся дальше, все также пялясь в мерцающий экран. На мгновение Одри показалось, что ее ребенок был недоволен тем, что она его отвлекла, хотя раньше этот мальчишка отдал бы многое, чтобы она первой обратила на него внимание. Клод так и ушел, все еще пялясь в телефон. — Что это с ним?! — не веря увиденному, поинтересовалась Одри у супруга. — Почему это дитя меня проигнорировало?! Потрясенная мисс Буржуа даже не заметила добродушной улыбки на лице своего супруга. Чуть крупное лицо Андре словно просветлело. Давно не бывало такого, чтобы мать проявляла интерес к жизни своего ребенка настолько явно. Надежда, почти потухшая в сердце мужчины, загорелась с невиданной ранее силой. Крупные руки мэра легли на хрупкие плечи жены. — Он такой уже несколько дней, — любезно оповестил Андре. — А если бы ты читала мои письма чуть более внимательно, то знала бы о девушке… Один шок сменил другой. Оцепенение, сковавшее женщину, улетучилось. — Руки! — строго напомнила Одри и вырвалась из столь неумелой хватки. — Ты смеешь меня обвинять в халатном отношении к материнству?! К твоему сведению, Андре, я такая же работающая женщина, как ты! Естественно, кое-что может пройти мимо моих глаз! Супруг не ответил на такую неуклюжую попытку оправдать себя. Не смотря на все свою добродушие, мужчина был реалистом, оттого и прекрасно догадывался, что большинство его писем не были прочитаны. Наверное, большая часть всех посланий, не была даже вскрыта. — Мне это надоело! — оповестила Одри. — Я устала и я хочу отдохнуть! До ужина — не беспокойте! Оставшиеся несколько часов Одри провела в номере. Сначала она старалась работать, а именно следила за многочисленными страничками звезд в социальных сетах, надеясь выцепить какую-нибудь тему для будущих статей. Снимки моделей, политиков и певцов проносились стремительным вихрем перед глазами леди Буржуа, однако все это было чем-то не тем. Неудачные и глупые луки отчего-то не попадались или Одри, все еще удивленная, просто не могла их заметить. Не смотря на все попытки, разум женщины все еще был прикован к сыну, который не обратил на нее практически никакого внимания. Говорила ли в Одри обида? Отчасти. Желала ли она прежнего отношения со стороны сына? Может да, а быть может и нет. Она толком не знала. В какой-то момент на женщину снизошло озарение. Она резко вспомнила, что Клоду уже целых семнадцать лет и о нем она знает лишь то, что он является ее сыном. На этом все и обрывалось. Клод хоть и был ее кровным родственником, но по сути представлял из себя самого настоящего незнакомца. Кем он был? Как он жил? Какие у него друзья? Что за девушка? Одри сама не заметила, как открыла страницу сына в первой попавшейся социальной сети. Обилие фотографий разной степени удачности встретило женщину в ленте. Клод в странной шляпе, Клод со стаканом из кофейни, Клод на фоне фонтана, Клод в кафе… Леди Буржуа сощурилась и приблизила снимок. Дата под фото указывала на День Рождения юноши, а подпись была составлена в лучших традициях кликбейтных заголовков. «Филадельфия, стильные акссесуары и приятная компания очаровательной дамы. А как вы предпочитаете проводить свои вечера?» Одной надписи было достаточно, чтобы для себя уяснить две вещи, а именно: у Одри и Клода одинаковый вкус на суши, а также аксессуары на молодом человеке были подарком его спутницы. Оставшееся время Одри старалась найти следы умелицы, но это не дало результатов. Тогда женщина решила встретиться с девушкой лично. Она хотела утолить жажду своего любопытства и заодно, по долгу службы, завести знакомство с подающим надежды дизайнером. — Можно я уйду? — поинтересовалась Маринетт в сотый раз. Клод закатил глаза в сто первый раз и сильнее обхватил руку девушки, окончательно лишая ту возможности сбежать прочь. Дюпэн-Чэн едва ли не тряслась от бушующего волнения. Одри Буржуа, легенда в модной индустрии, захотела увидеть эскизы дизайнера-самоучки! С одной стороны это больше походило на некую сказку, а с другой… Сказки, в своем большинстве, никогда не заканчивались однозначно хорошо. Русалочка стала пеной, Спящая Красавица была изнасилована, а Красная Шапочка съедена. То, что начиналось так хорошо, непременно заканчивалось трагедией и Маринетт боялась, что этим вечером удача от нее отвернется окончательно. Дюпэн-Чэн не боялась критики. Она считала, что это необходимо для роста умения, но меж тем фигура Одри Буржуа вызывала у швеи святой ужас. Эта женщина довела до слез великое множество дизайнеров. Не беспокоясь, она ломала целые карьеры, лишала радости жизни других и вынуждала некогда именитых творцов идти на совсем крайние меры. Одри была беспощадной и Маринетт, будучи всего лишь новичком, была не готова столкнуться с критикой от нее. — Расслабься, — посоветовал Клод. Его палец ласково надавил на тыльную сторону ладони. — Не думаю, что мама вообще будет тебя критиковать. В конце-концов она попросила тебя принести целый скетчбук, а не два жалких примера из него. Это хороший знак! То, что должно было успокоить, вызвало у Маринетт лишь новые волны панической атаки. — А вдруг этот скетчбук ей нужен для того, чтобы потом эффектно кинуть его куда-нибудь в камин? — Дюпэн-Чэн часто-часто задышала. Ситуация, описанная ею, имела место быть ранее в одном шоу, посвященном вопросам моды и стиля. Там Одри Буржуа выступала в качестве приглашенного критика со стороны и выпуск с ее участием побил все рекорды. — Если тебя это утешит, то у нас в столовой нет камина, — заметил Клод. — Он находится в гостиной. А вообще… Не принимай все это слишком близко к сердцу. Представь, что это самое обычное знакомство с родителями без всякого иного подтекста… — ЧТО?! — Маринетт резко дернулась. — Знакомство с… Кем? Боже-боже-боже! Ты им сказал про нас?! Клод, я заболела! Мне очень-очень-очень жаль, но у меня простуда! Нет, болезнь! Заразная! Кхе-кхе! Слышишь?! Я, наверное, все же пой… — Ты отвратительная актриса, — Клод закатил глаза и легко толкнул Маринетт к дверям. — Поздно сворачивать. Нас, наверное, уже заждались… И это было правдой.