Про Одри.

Девушка, приведенная Клодом, действительно оказалась неограненным алмазом. Внешне подруга сына не представляла из себя совершенно ничего интересного. Посредственность, как ты не посмотри. Одежда, подобранная строго по методичке, излишне простая прическа и неброские аксессуары лишь подчеркивали невзрачность гостьи, превращая ее в самую настоящую серую мышь, которая мгновенно исчезнет в толпе и ты даже не вспомнишь о том, что она проходила мимо тебя минуту назад. Была ли Одри разочарована увиденным? Нет, она была скорее удивлена. За всю свою долгую карьеру леди Буружа видела великое множество дизайнеров и все они, как не странно, оставляли после себя самые разнообразные впечатления. Нелепые, пестрые, цветастые, стильные… Они бросали вызов повседневности, не боялись появиться в чем-то до нелепого ажиотажном и делали все что угодно, лишь бы вылезти из рамок презренной «нормальности». Девушка же впереди прямо-таки дышала этой самой нормальностью. Не было другого слова, которое могло бы лучше всего охарактеризовать наряд Дюпэн-Чэн. Не самая красивая, не самая элегантная, не самая нелепая, просто нормальная. С первого взгляда ты даже и не скажешь, что перед тобой сидит дизайнер. Впрочем, рисунки в скетчбуке не имели ничего общего с тем, что внешне представляла из себя швея. Они не являли собой образец авангардного искусства, но меж тем в них ощущалась здоровая самобытность, помноженная на обычную практичность. Эскизы были необычными, однако Одри верила, что подобную одежду люди будут рады не просто приобрести для галочки, но и использовать по своему прямому назначению, а именно носить на себе. Будучи опытной акулой в мире моды, Одри Буржуа прекрасно знала, что высшая степень мастерства любого дизайнера заключается в востребованности его вещей и эскизы Маринетт имели все шансы для покорения сердец неравнодушных потребителей. Внимательный взгляд Одри вызывал в Маринетт отчаянную панику. Леди Буржуа смотрела на розовый скетчбук весьма странно. В холодных голубых глазах нельзя было прочесть чего-то конкретного. Женщина с модной стрижкой просто смотрела на вещь Дюпэн-Чэн, практически не моргая, из-за чего сама хозяйка едва дышала. От волнения у Маринетт периодически темнело в глазах. Швее казалось, что еще чуть-чуть и она упадет в обморок от столь пристального внимания к своей персоне. Не помогала даже рука Клода, сжимающая запястье девушки под столом. Сам Буржуа-младший также испытывал волнение, но по большей части он беспокоился именно за Маринетт. Он чувствовал, как она дрожала от накатывающего животного страха, но меж тем юноша не знал как именно стоит помочь. — Так… Вы встречаетесь? — осознав, что никто за этим столом не собирается начинать беседу, Андре Буржуа сделал первый ход, даже не представляя всего значения этого обыденного жеста для единственного сына. Лицо Клода просияло. На несколько секунд лицо Буржуа-младшего озарила самая благодарная улыбка из всех возможных. Впрочем, очень быстро это прекрасное явление исчезло и Клод ограничился согласным кивком головы, после чего уставился в тарелку с мясом по-французски. В некотором роде молодой человек испытывал смущение перед своей семьей. Свои отношения Клод не обсуждал даже с близкими друзьями. В Сабина просто не было веры, а Адриан, который Маринетт лично не знал, все равно не походил на роль верного советника в делах любовных. Андре с трудом сдержал смешок. Наблюдать за смущенной молодежью было весьма забавно! Мэр города мечтательно вздохнул, очевидно вспоминая свои молодые годы и многочисленные романы в старшей школе. На мгновение мужчина всем сердцем захотел вернуть те самые времена, но желание его быстро исчезло, едва взгляд упал на сидящую рядом Одри. — И сколько вы уже вместе? — поинтересовался Андре, вновь переведя взгляд на сына и его пассию. Маринетт едва подпрыгнула на месте, а Клод, до этого момента гипнотизирующий блюдо в своей тарелке, резко поднял голову. Вся ранее испытываемая благодарность моментально испарилась, едва отец задал такой откровенный вопрос. Светлое лицо Буржуа-младшего мгновенно скрылось под густым налетом смущения. Теперь уже Маринетт сжала его руку под столом, тщетно стараясь успокоить. Андре не сумел скрыть задорной улыбки. Он очень редко видел своего отпрыска в таком необычном состоянии. — До-достаточно давно, — Клод, обычно источающий из себя уверенность, нелепо заикнулся на первом слоге. Щеки его побагровели сильнее. — Да! Достаточно давно, чтобы я решил познакомить ее с вами! Глупый вопрос, отец! Молчание окутало столовую, едва напомаженные губы Одри дрогнули. Смущенный Клод, что-то блеющая Маринетт и веселый Андрэ практически мгновенно затаили дыхание. Каждый, не без доли тревоги, ожидал того, что именно скажет женщина с модной стрижкой. Одри сначала отложила скетчбук на край стола и отпила немного шампанского из высокого бокала. Сердце Дюпэн-Чэн тревожно забилось. Секунды растянулись в гнетущую вечность. — Милочка, разрешите полюбопытствовать, кто был вашим учителем? Кровь мигом отлила от лица Дюпэн-Чэн. Девушка уже хотела ответить на вопрос, но язык словно онемел. Горло сжало в тиски. С ужасом швея поняла, что ее собственный голос не слушается. Сердце, до этого бьющееся не хуже отбойного молотка, вовсе потеряло всякий контроль. Перед глазами поплыли большие красные пятна. — Никто. Маринетт является самоучкой, — быстро ответил Клод. Его длинные мягкие пальцы сильнее сжали запястье тревожной девушки, словно лишний раз напоминая, что все хорошо. — Клайд, душка, я спрашивала не тебя! Чужое имя заставило Маринетт «оттаять». Девушка вышла из оцепенения и быстро завертела головой, стараясь увидеть этого самого Клайда. Андре неловко улыбнулся. — Дорогая, ты путаешь юную леди, — подсказал мэр, после чего одарил Маринетт весьма теплой, почти отцовской улыбкой. — Иногда моя супруга называет нашего сына другими именами. Это что-то вроде милой семейной традиции. Клод помрачнел, но промолчал. С недавних пор он решил отойти от травмирующих его чувств ради собственного морального здоровья. Выходило весьма неоднозначно. С одной стороны Буржуа-младший перестал ждать нежности в свою сторону, тем самым не подвергаясь жестоким разочарованием, а с другой ему было все еще обидно, что его родная мать обращается с ним как с незнакомцем. Реакция отца лишь усиливала чувство ощущаемой несправедливости к себе. Мужчина либо не видел в этом проблемы и действительно считал за норму, либо он давно сдался и старался превратить сложные взаимоотношения в семье в нелепую шутку. — Клод прав, — наконец, взяв себя в руки, ответила Маринетт. Она хотела улыбнуться Андре, но уголки ее губ словно налились цементом. — Я самоучка, мадам. На жалкую долю секунды Одри усмехнулась. Самоучки всегда были на вес золота в модной индустрии. Их умы, еще не затронутые губительным влиянием профессиональных училищ, представляли из себя лучи света в бесконечной тьме. Эта испуганная девчонка заработала еще больше симпатий в свою сторону. Быть может, если успеть взять ее под свое крыло и свести с Габриелем, то можно будет подтолкнуть неопытную девчонку на верный путь. Холодные глаза женщины нехотя упали на Клода. От Одри в нем была лишь внешняя оболочка, когда внутреннее наполнение соответствовало отцу. Обреченный занять место у власти, Клод не имел никаких шансов на жизнь в модной индустрии. Да, он был симпатичным, но лишенным всякой фотогеничности, оттого его нельзя было сделать популярной моделью. Да, он не был одет как посмешище, но стиль едва-едва можно было назвать запоминающимся, что уже обрывало всякую возможность для него, как для модного критика. Не говоря уже о том, что Одри не знала точно, но была уверена в том, что рисует ее отпрыск не лучше младшеклассника, а иглы в его пальцах не было отродясь! Впрочем, не смотря на эти очевидные минусы (а может и плюсы. Одри не была уверена точно, что сможет терпеть строптивого отпрыска на своей рабочей территории), Клод обладал поразительной удачей, раз и из всех возможных красавиц сумел найти такой талант! За это женщина была искренне благодарна непутевому мальчишке. Решив не пугать пташку более, Одри вновь отпила немного шампанского и попыталась вежливо улыбнуться, дабы расположить Маринетт к себе. — Так как тебя зовут, душечка? В отчаянии Маринетт уставилась на своего молодого человека. Девушка была уверена, что она представилась еще в самом начале этого нежеланного ужина. Клод изящно закатил глаза, тем самым говоря «Забей». — Моя супруга была так впечатлена твоими эскизами, что совсем выпала из реальности! — Андре, питающий определенную симпатию к семье Дюпэн-Чэн (у них была крайне вкусная выпечка), неловко хохотнул. — Дорогая, девушку зовут Маринетт, она одноклассница нашего сына. Быть может, посещай ты чуть чаще родительские собрания, то была бы чуть более осведомленней. Андре, определенно, желал пошутить, но меж тем в этой самой шутке Одри ощутила толстый укор в свою сторону. Супруг всякий раз заводил эту мерзкую песню при посторонних, наивно полагая, что сама леди Буржуа не отдает отчета своим действиям и ее лишь нужно подтолкнуть к правильной тропе. — Да мне не сложно повторить, — Маринетт нервно хихикнула, но скорее ради приличия, нежели оттого, что шутка ей понравилась. Мэр Парижа был плох в юморе, хотя, наверняка, мнил себя еще тем шутником. — Мое имя — Маринетт Дюпэн-Чэн. Искренне рада знакомству, мадам Буржуа. Учтивые люди всегда нравились Одри, поэтому талантливая швея практически мгновенно стала еще более приятной персоной. Если раньше жена мэра еще сомневалась, то теперь она знала точно — девочку необходимо свести с правильными людьми, чтобы талант ее не завял под началом неумелых дилетантов. — И мне приятно, душечка, — Одри покачала головой, после чего улыбнулась в несвойственной для себя манере. — Так чего же мы так не приступили к еде?! С момента перелета в моем рту не было и кусочка. Клайд, милый, подай мне соли! Андре, возьми салфетки. Ты не умеешь нормально есть, а я не хочу опозориться перед нашей гостьей! Сын и отец удивленно переглянулись между собой, но приказы все же выполнили. Остаток вечера прошел в менее напряженной обстановке, во многом благодаря тому, что Одри Буржуа говорила очень мало, передавая эстафету своему мужу. Еще никогда Клод не ощущал такого жгучего стыда за своего отца! Андре, хоть и был не самым плохим парнем, однако наивно полагал, что его истории являются тем, что будет интересно молодежи. Когда все закончилось, не было и десяти вечера. Не смотря на сложное начало, Маринетт вообще была собой довольна. По поводу эскизов Одри не сказала чего-то конкретного, что было хорошим знаком. Если бы она похвалила или раскритиковала работы Дюпэн-Чэн, то сердце последней в любом случае обрушилось куда-нибудь в пятки, поэтому многозначительное «хммм» стало самой лучшей наградой этого дня. Клод, как и подобает истинному джентльмену, помог Маринетт с верхней одеждой и вызвался проводить девушку до дома. Андре, из чисто отцовской снисходительности, даже не предложил вызвать машину для прекрасной дамы. Он уважал желание сына побыть с девушкой наедине и не видел ничего плохого в том, что отпрыск пройдет несколько метров на своих двоих. Вечер на улице выдался действительно чудесным для прогулки. Прохладный, но не сильно, он неплохо приводил спутанные мысли в порядок. Влюбленные медленно шли по направлению к одной небезызвестной пекарне. — Спасибо за то, что ты был рядом со мной, — Маринетт искренне улыбнулась. Практически весь ужин Клод не отпускал ее руки, из-за чего девушка ощущала себя чуть более уверенной. — Для меня это было очень важно. — Конечно для тебя это было важно, — Буржуа усмехнулся. — Ты сидела рядом со мной и я прекрасно слышал стук твоих зубов! Если бы не я, то ты вместо нормальной еды ела бы осколки бокала! Маринетт нервно усмехнулась. Отчасти в словах Клода крылась правда. Она действительно могла случайно прокусить тонкое стекло, сама того не замечая. — За это тебе тоже большое спасибо, — девушка усмехнулась и прижала к себе сумку-планшет, где и лежал скетчбук. — Думаю, что если бы не ты, то мои работы прошли бы мимо глаз твоей мамы. — Не прошли бы, — Клод цокнул языком. — Ты весьма талантливое насекомое. Уверен, через пару годиков мать бы все равно узнала твое имя. Я просто ускорил необратимый процесс. Не более. — И половину этих эскизов я бы не создала, если бы не ты! — горячо воскликнула Дюпэн-Чэн. — Ты меня вдохновляешь, Клод! Буржуа что-то пробормотал, после чего скрыл изрядно покрасневшее лицо за желтым шерстяным шарфом в крупную черную клетку, а Маринетт, не менее смущенная, но весьма довольная собой, лишь широко улыбнулась. Не часто она вводила Клода в такое явное смущение. Не смотря на все, этот вечер явно прошел неплохо для них обоих.