Страшная вещь-война

Жизнь стала настоящим адом, конечно, трактовка "жизнь как ад" для всех разная, но для России это был его плен, и ладно бы он был у простых немец, так он попал к самому Третьему Рейху, это тот, кто станет поводом его ночных кошмаров на ближайшие несколько лет. Правила, упрёки, и эти самые проверки "русского духа", честно, мальчик пытается держаться, но кажется, что это невозможно...о чём это я? Он давно подчинился воле этого немца, ведь просто не видел другого выхода кроме как послушания, это с одной стороны возможно и правильно, ведь тогда вероятность травм, уже физически, потому что с головой у пионера вряд ли всё в порядке уже давно, снижается на небольшое число, не важно, что на небольшое, главное, что снижается вообще. А вообще это опять же для кого как, но русский решил так, может придумает способ сбежать. А его ведь нет…

...

Мальчик сидя на коленях жадно ел принесённую ему еду. Парень не ел уже неделю или две, ведь как раз таки пару дней назад он решил совершить попытку побега, правда даже на улицу не успел выскочить, не подумал о том, что дверь может быть закрыта, а также о том, что не закрытая дверь в помещение где его держат была специально не закрыта как проверка...всё тело до сих пор болит от побоев. Но он рад тому, что наконец-то может поесть, а побои...сами пройдут, это не лишь вопрос времени и не более. А вот еда...есть всегда хочется и боль от голода боль ужасная, а в такой ситуации лишение еды для России самое ужасное наказание из всех возможных. –Было наивно с твоей стороны полагать, что я забуду закрыть дверь и ты сможешь сбежать. Неужели нельзя было подумать головой? Глупый, глупый мальчик. Разве это того стоило, скажи мне. Парень прервался от своей трапезы и посмотрел на немца, прикусив нижнюю. На самом деле да, любая попытка показать то, что ты здесь не простая игрушка для битья, даже если она провалиться, только с другой стороны русский считал: -"Надо согласиться с Рейхом", куда пропало его желание свободы и жить так, как он хочет? Ведь этот изверг ему никто и по сути звать его никак для пионера, он не обязан подчиниться! Вообще не должен! Кому вообще интересно его мнение? Никому. –Не стоило... — слова сами вырвались из его уст, на деле он хотел просто промолчать. Даже если бы его начали ругать и за это, ведь он не имеет права не отвечать на вопросы. –Тогда зачем ты это сделал? — сцепив руки в замок за спиной спросил немец. Но в этот раз ответа не последовало, ведь сам Россия или не знает ответа или просто не собирается отвечать, кто это может знать? Немец, вероятно на счастье русского пропустил молчание парня мимо ушей. В комнате повисло молчание, которое давило лишь на русского, ведь вместе с молчанием на него ещё и смотрел немец, который будто бы хотел прожечь в нём дыру, а может это лишь мальчику так казалось, вне деде ничего такого и нет. Всё возможно. Эту молчанку решил завершить пионер, потому что появился страх того, что всё может ухудшиться ведь неизвестно, что может взбрести в голову немцу, он совершенно не предсказуем, а ещё...пионер чувствует какую-то вину, но за что? В том что хочет свободы, а не сидеть запертым в клетке с этим психопатом? Так ведь тут действует сугубо здравый смысл, видимо, Россия верит уже в свою вину, которой и в помине нигде нет. Что ж, такую реакцию стоит ожидать, русский давно не знает, что он хочет сам и есть ли у него мнение вообще. –Простите меня, прошу, я... — не дали договорить, но России этого и не надо, до боли очевидно, что он хотел сказать. –Мне не нужны твои извинения, Россия, — со вздохом сказал нацист, уже ведь были такие ситуации. Россия должен понимать и знать, что делать и как себя сейчас вести. Парень вздохнул, отведя взгляд в сторону, надо будет просто потерпеть то, что ему сейчас скажут и не вставлять свои пять копеек и мнение. Оно вообще есть? –"Пусть просто замолчит, я не обязан извиняться за то, что просто хочу свободу!" — его мысли не соответствовали действиям. В своей голове он оставался тем, кем он был когда его только привезли сюда: желающий свободы, в какой-то степени сильный духом, готовый бороться. А сейчас...возможно он и вправду сломан и на этом всё, в глубине души желает до сих пор бороться. Противоречия самому же себе, да ещё и не во мнение или в какой-нибудь позиции, интересное явление однако. Но всё это сугубо на совести мальчика, может всё и наладиться, но только не сейчас и не ближайшее время, — "всё скоро закончиться, надо лишь потерпеть..." — размышления прервал голос немца. До боли неприятный русскому. –Иди сюда, — немец сидел на краю кровати, где спал русский, ждя когда его приказ выполнят, — ты знаешь, что будет если проигнорируешь. Россия оцепенел от страха, чёрт, он знает, что произойдёт если он подойдёт, но что из этих двух зол хуже? Быть избитым или...да что тут скрывать? Заняться сексом с Рейхом. Уже проходили через такое, но это всё равно неприятно и не хочет принимать ничего из этих двух вариантов. Судорожно вздохнув, парень встал с колен и немного поколебавшись всё-таки подошёл к своей кровати и сел рядом с немцем. Он знал, что первых действий будут ждать от него короткое время, а уже потом в свои руки всё возьмёт немец, и возможно всё будет немного хуже, чем возможно. –"Всё будет хорошо, главное играть по его правилам", — сглотнув вязкую слюну, русский поцеловал немца в щёку, а откинув окончательно все предрассудки и страх, который никак не хочет его отпускать даже после нескольких раз прохождения через эту "процедуру". Пересел на колени Рейха, натягивая на лицо улыбку, теперь главное делать всё правильно, а отступить нет возможности. –Лучше вообще не улыбайся, — немец тяжело вздохнул, ему не нравится когда улыбаются натянутой, а тем более если это так отчётливо видно или к примеру кто-то как Россия не умеют фальшиво улыбаться, — эта улыбка портит твоё личико, я не хочу её видеть, понимаешь о чём я? — нежно провёл рукой по щеке парня. Парень коротко кивнул, перестав улыбаться, приблизившись лицом к лицу и начал неумело, но нежно целовать его губы. Увы, по другому парень не умеет. Немец улыбнулся во время поцелуя, забравшись рукой под рубашку России, начав гладить того по спине рукой проходясь по ещё не прошедшим синякам и уже старым, почти заживших царапинам. Длинные пальцы проходились по позвоночнику парня, вызывая у того слабую дрожь по всему телу и заставляя бежать по телу табуны мурашек. Россия промычав в довольно затянувшийся поцелуй, отстранился, и обтерев губы большим пальцем посмотрел на Рейха, надеясь, что делал всё правильно, а немец доволен. Возможно от этого будут зависеть его дальнейшие действия, а они влияют ещё и на Россию. –Знаешь, я думаю, что ты стал действовать более хорошо, чем в прошлые разы — мужчина легонько укусил шею парня, начав покрывать её то лёгкими укусами, то поцелуями, он намеревался укусить сильнее или начать вести себя намного грубее чем сейчас, но это потом, нужно чтобы Россия расслабился, тогда он будет просто не ожидать резких действий, соответственно и эмоции совершенно другие будут. А немцу это и нужно, нельзя вызывать у него прям жесткое привыкание к грубости или нежности, иначе с ним не будет интересно, а зачем он будет нужен, если перестанет вызывать интерес? Парень, опустив, глаза в пол сидел и тихо мычал, естественно он это выдавливал из себя, на деле ничего не чувствовал. Это не такие сильные ощущения, которые бы могли заставить его стонать. –Мой фюрер, кто бы вам что не говорил, но вы на деле прекрасны, -- вновь он выдавил из себя улыбку, к лести он прибегал редко, но всё-таки иногда она необходима. Прокашлявшись, одной рукой Россия стал расстёгивать пуговицы на рубашке, второй он также держался за немца, и чтобы не дать Рейху что-то сказать, вновь затянул его в поцелуй, надеясь, что на его слова внимания особого не обратят. Повезло ведь и вправду не стали разрывать поцелуй и что-то спрашивать, — " я обязательно смогу выжить здесь и выберусь...всё лишь вопрос времени".

...

Сколько он пробыл в Берлине? Год или два? Россия сам не знает, он сбился со счёта после января сорок второго года, а уже всё остальное его не волновало, если считать каждые дни, то они будут тянуться неимоверно долго, лучше уж было бросить затею выяснять время, число, месяц и год. Это вроде бы и помогло...

...

Пустым взглядом парень смотрел на пейзажи за окном, они мелькали перед его глазами. Деревья, трава, кусты. Всё только-только начинает покрываться листьями, это всё его абсолютно не интересовало. Машина иногда подскакивала на кочках и ямах. Судорожно вздохнув, Россия скосил взгляд на водителя коим являлся его отец. Тот нервно сжимал руль и лишь изредка смотрел на своего сына, ведь нужно следить за дорогой. Мальчику и не верилось, что весь тот ад, в котором он жил порядком несколько лет наконец-то закончился и сейчас он едет домой...туда где он будет в безопасности и не будет бояться того, что его могут за не так сказанное слово избить до смерти или того хуже, просто-напросто убить. А сейчас сидит в машине отца и едет с ним домой. Даже дар речи потерял, только....рад ли он? Не знает, совсем, вроде и желал этого всё то время, пока находился у Рейха, а сейчас...ни радости, ни грусти. Лишь пустота внутри, хах, до такой степени, что даже спросить ничего не может у собственного отца, но ведь нужно хоть что-то спросить. –Папа, — тихий, немного хриплый голос. Неуверенная интонация, можно ли ему разговаривать вообще? Он уже не в чём не уверен, — это правда всё закончилось? — надежда в глазах, он надеется, что это не простой хороший сон, который может закончиться и он очнётся в своей камере пыток и на самом деле его отец проигравшая сторона, с которой он никогда, никогда не увидеться.... Мужчина в непонимании посмотрел на своего сына. Что за странные вопросы? Конечно же это всё закончилось, хотя, его сын жил практически четыре года в сплошном аду и ему не вериться в то, что он наконец-то в безопасности да и в целом то ужасное время, названное войной наконец-то закончилось. –Конечно, всё закончилось, мы скоро будем дома, — улыбнувшись, мужчина снова стал следить за дорогой, не хочется чтобы случилась авария или что-то такое. Россия похлопав голубыми глазами и перевёл взгляд обратно на пейзаж за окном. На лице расплылась довольная улыбка, это правда конец? Такая радость то... –"Боже...мои желания были услышаны, я живой..." — резко, его улыбка исчезла, на лице и следа от неё не осталось, — " но...я же предатель, ещё и отдавался этому уроду", — нахмурил брови. Стоит ли винить себя в том, что ты просто пытался оставить свою жизнь? Нет ведь...но разве ребёнок может это понять? Тем более после пары лет жизни с Рейхом. Но в голове так и бились слова Третьего Рейха, которые он повторял, когда Россия пытался возмущаться по поводу тех "процедур": -" Ты этого сам хотел".