Твой лучший подарок

      Особняк Дракулы в тёмном мире пустовал. Когда-то роскошный дом находился в том упадке, что в любом из миров неминуемо уготован любым строениям, оставшимся без внимания хозяина. И хотя сделан он был из другой материи, которой не могли коснуться ни тлен, ни разруха в привычном для людей понимании, он всё же стал непригодным для жилья: поблёк, истаял, превратившись в призрак самого себя. При желании особняк можно было восстановить, просто влив в него порцию своей энергии, но Влад не хотел. Слишком болезненные воспоминания хранили эти стены. Слишком большим был соблазн стереть их, изменить… Привести в этот дом хозяйку, путь которой в тёмный мир самим Владом был заказан. Нет, никогда нога Лайи не ступит в этот дом, как не ступала нога Марии. Единственные, кто здесь были — Локид и Неро. Несостоявшийся друг и несостоявшийся сын… Цепляясь маленькой ручкой за витые перила, четырёхлетний мальчик поднимался по изогнутой парадной лестнице. Поднимался медленно, озираясь по сторонам, а в перерывах между шагами — глядя на каждую ступеньку, прежде чем поставить на неё ногу. Будто боялся, что лестница исчезнет — такой диковинной она ему казалась, как и весь дом. Иногда он оглядывался на Локида, который остался стоять внизу и на каждый взгляд Неро отвечал ему подбадривающей улыбкой или словом. Влад стоял наверху. Стоял молча и просто ждал. Понимая, что это ему следует быть опорой своему сыну, что это он должен делать всё, чтобы тот его принял, но те несколько попыток сблизиться с Неро после двух лет разлуки стали провалом. Сын его не помнил, не знал и… боялся. А сейчас, когда Влад был в своём тёмном облике, боялся ещё сильнее. Это удручало. Как и то, что новый облик «дяди Ноэ» мальчик, напротив, принял с интересом. Этот непосредственный детский интерес и сейчас подталкивал Неро идти вверх по лестнице, и Влад гадал, надолго ли его хватит. Как скоро его глазёнки — дымчато-голубые, как у матери — распахнутся ещё шире, и Влад снова услышит: «Я тебя боюсь». Так вышло и в тот раз. Оказавшись рядом с Владом, Неро захныкал, протягивая руки вниз, к Локиду. Ища защиты демона, но не отца. Да и хотел ли сам Дракула быть отцом этому созданию — слабому, изнеженному, не знавшему твёрдой мужской руки и так, до оторопи, похожему на него внешне, но никак не тем, что составляло его суть? «Неро, мой мальчик, это твой папа. Он тебя любит», — всё повторяла в таких случаях Мария. Повторяла, как заклинание или молитву. И Владу казалось, что слова эти в большей степени были адресованы ему, ведь там, где когда-то жила любовь, теперь жил страх, что преследовал его со дня рождения Неро. Сначала это был страх за Марию и сына, за их безопасность и спокойствие. У Дракулы было достаточно врагов, любой из которых мог теперь ударить в уязвимое место, лишить самого дорогого. Влад был вынужден скрывать свою семью, разлучившись с нею на долгих два года и укрыв возлюбленную с новорожденным сыном в стенах женского монастыря. Так было спокойнее, но вынужденное расставание не унесло его страхов. Они изменились и выросли вместе с сыном. Неро, который был привязан к матери и видел Влада лишь в минуты редких встреч, воспринимал его как незнакомца, чужака. Позднее, когда сын немного подрос, Влад хотел забрать их в Румынию, но Мария, которая два года не видела больного отца, пожелала вернуться в Италию, чтобы провести с ним его последние дни — старый мастер Берскульджи ни за что не хотел покидать свою родину. Поскольку о том, чтобы жить вместе с маленьким ребёнком в старом домишке мастера Паоло и речи быть не могло, Мария с сыном жили в особняке Локида, который принял их со всем возможным гостеприимством. Уже к вечеру первого дня Ноэ в мальчике души не чаял. Тот отвечал ему взаимностью, на которую только способен трёхлетний ребёнок. Влад не ревновал, нет. С нелицеприятной чёткостью он видел разницу их с сыном отношений и отношений Неро с Локидом и прекрасно знал, в чём главная причина. Мальчик обладал его же способностями — видеть в людях подлинное, распознавать в их душах фальшь, а потому как зеркало отражал всё, что исходило от Влада: он любил его, но топтал эти нежные светлые ростки грязными ногами сомнений, а поливал — лишь страхом и… отвращением. Последнее появилось, когда истинная природа Неро впервые дала о себе знать. Рано или поздно это время бы наступило, но с наивным малодушием Влад надеялся, что ещё не скоро или же, что не наступит совсем. Но нет. Время было неумолимо, как и его жаждавшая крови суть…       Войдя в детскую, Влад подошёл к кроватке. Мария, что провела подле сына уже третью бессонную ночь и уснула только на рассвете, услышав шаги, приподнялась с постели. — Как он? — шёпотом спросил Влад, вглядываясь в бледное лицо мальчика. — Лучше. Жар спал, — Мария устало улыбнулась. — Ноэ сказал, опасность миновала. Из груди Дракулы вырвался облегчённый вздох. — Хорошо… — Его взгляд переместился на потускневшее лицо Марии, на залегшие под её глазами тени. — Тебе тоже следует отдохнуть. — Я поспала немного… — Мария сделала попытку встать, но Влад её остановил. — Не надо, — он показал глазами на сына, — вдруг разбудишь. Мария замерла. Посмотрев на Неро, послушно опустилась на подушку. Влад поджал губы, скрывая улыбку. Конечно же, он слукавил — вымотанный болезнью, мальчик спал крепким исцеляющим сном, но как ещё можно было заставить эту женщину, привыкшую заботиться только о других, уделить внимание себе самой? — Поспи ещё. — Влад склонился к Марии и поцеловал её в лоб, ласково поправил волосы. В тёмных волнистых локонах блестели нити первой седины — следы недавних переживаний. Мария поймала его руку, тревожно сжала ладонь. — А ты?.. — Я никуда не уйду, — предварил Влад её вопрос. — Спи спокойно. Когда проснёшься, я буду здесь. Влад был честен. Слишком долго он был от них вдали и мечтал возместить то, чего дать не успел ни Марии, ни сыну, ни себе. — Обещаешь? — робко спросила она. — Обещаю. Он улыбнулся, и неверие в дымчато-голубом напротив наполнилось светом радости. Хватка Марии ослабла, и Влад мягко высвободил свою руку, чтобы взять её ладонь в свои. Поднёс к губам… — Думаю, все мы заслужили немного счасть… Он не договорил — запах свежей крови сдавил горло спазмом, знаменующим жажду. Это было сродни удару под дых — нежданно, в самый неподходящий момент, когда Влад был открыт и уязвим. Но что хуже всего, кровь, которой пахло, принадлежала Марии. Ни разу её не испробовав, Дракула знал её запах, как никакой другой. Этот запах был его личным табу. Вожделением, что невозможно утолить. Красным флагом, кричащим об опасности. Перевернув руку Марии запястьем вверх, Влад увидел на смуглой полупрозрачной коже неровные синюшные точки с едва запёкшимся багровым следом. Укус был свежим и неаккуратным. Человеческие пальцы Дракулы, которыми он сжимал запястье женщины, уже обратились в пальцы монстра с чёрными уродливыми когтями, но он этого не замечал. — Кто?.. — просипел он озверевшим шёпотом. Кто посмел? Кто посягнул на его святое? Кому не жить?.. Влад и сам знал кто. Проблески разума выкрикивали ответ так оглушительно, что хотелось вопить от боли, распирающей череп. Мария сдавленно застонала, и Влад почти отбросил её руку, боясь просто раздавить. Отшатнулся от постели, глядя на сына, как на ужаснейшее из чудовищ. Свершилось. Ещё на одно отродье стало больше. Ещё один — такой же, как он сам. — Зачем? — сдавленно простонал он. Мария поднялась с постели, в волнении поправляя накинутую поверх ночной сорочки шаль. — Он умирал, Влад… Это был единственный способ его спасти. Догадка пронзила ещё одним, колющим ударом. Ну конечно… Кто ещё мог рассказать, как победить человеческую хрупкость? Чем одолеть людскую смерть… — Это Локид тебя надоумил? Вопрос прозвучал угрожающим рыком, но Мария не испугалась, и, словно вопреки жрущему его бешенству, кивнула спокойно и уверенно. — Ноэ предупреждал, что ты будешь против. Но Неро и мой сын! Влад!.. — Она шагнула ближе, ничуть не страшась его облика. — Да, мы хотели, чтобы он жил, как обычный человек, но жил… Лихорадка его убивала… Влад… Когда-то они решили — их сын не будет вампиром. У Неро, как у полукровки, были для этого все шансы. Достаточно было дотянуть до совершеннолетия, и тогда его тёмная природа постепенно бы угасла, залегла бы на дно… Возможно… Да, без человеческой крови, он был бы гораздо слабее и стал бы смертен, но вполне мог бы пережить своих сверстников-людей и даже их внуков… Болезнь смешала все карты. А главное, Мария всё решила без него. Влад посмотрел в сторону кроватки, где в белом облаке из подушек и одеяла темнела макушка сына. — Ты сделала его монстром. — Он не вменял в вину, просто озвучивал правду. В ответном взгляде Марии также не было упрёка — только голая истина: «Он им родился. От тебя — такого же монстра». И всё это под покровом всепринимающей любви, причин которой Влад до сих пор был не в силах постичь. — Я спасла ему жизнь, — ответила она просто и неоспоримо. Нетвёрдыми шагами Мария подошла ближе, и, вглядываясь в лицо Влада, протянула было к нему руки, но, словно не увидев то, чего ждала, так и не осмелилась это сделать. — Я люблю вас обоих. Больше жизни. Влад, умоляю… Не заставляй меня выбирать! Я не смогу… — Тихо заплакав, она обессиленно опустилась на пол, на колени. Влад шагнул вперёд, но не успел её подхватить. Перед ним на коленях стоять должен был кто угодно — только не она. Обхватив Марию за плечи Влад поднял её — лёгкую, как пушинку — на ноги, крепко прижал к себе. — Прости. Прости меня… — Лицом уткнулся в тёмное руно её распущенных волос. — Тебе не нужно выбирать. Мы… что-нибудь придумаем, найдём выход… Оторвавшись от его груди, Мария с надеждой заглянула Владу в глаза. — Ноэ сказал, что можно давать ему кровь зверей. Это правда? — Правда. Всё, чего он хотел сейчас — утешить её, и потому не сказал всей страшной правды. Монстр попробовал крови человека, а значит, захочет ещё. Очнувшись от мутных видений прошлого, Влад напоследок обвёл взглядом тёмный холл особняка и ту самую лестницу. Был ли он прав, что пошёл на поводу у Марии и позволил сыну стать чудовищем? Был ли у него выбор? Ответы на эти да и другие вопросы опоздали уже на двести лет. Но теперь появился новый, на который он должен был ответить здесь и сейчас: может ли, должен ли он исправить ту свою ошибку? Несомненно.

~†~

      У входа во дворец адитума Окулуса появление Влада ознаменовала криком одна из каменных горгулий, восседающих меж стрельчатых арок. Ожившее чудище раскрыло свои крылья и, вытянув шею, провозгласило: — Прокуратор балканских земель Темнейший Князь Дракула! — И добавило: — Без свиты. Горгулья сложила крылья и замерла, слившись воедино с тёмным фронтоном дворца. Влад усмехнулся этой древней опции. Конечно, столь громкой огласки можно было избежать, предупредив о визите заранее и сохранив инкогнито, но Владу нужно было ровно противоположное. В возникшей ситуации чем больше тёмных узнает о его намерениях, тем лучше. Это давало хоть какие-то гарантии, что его делу будет дан ход. — Дорогой князь! Чем обязан? — Окулус встретил его почти у входа, раскрыв руки словно для гостеприимных объятий. Как и любой тёмный, он был искусным лицедеем, а потому его побуждение подойти ближе было ложным. Влад ответил приветственным наклоном головы. — Тёмной вечности Вам, достопочтенный адитум, — положенное обращение едва ли отражало истинное отношение Влада к этому тёмному, но сейчас это значения не имело. — Что же привело Вас в мою скромную обитель? — наигранно удивился Окулус. — Хотя… Наслышан-наслышан, — участливо закивал он. — Через пару дней… Верно? …состоится совет Большого Синедриона. Влад хотел было возразить, ведь до совета оставалось больше, но вспомнил, что время в мире тёмных течёт иначе, чем в земном. — Да. Верно, — ответил он, задумавшись об этом. Окулус тут же воспользовался возникшей заминкой. — Дорогой Влад, а знаете… — Он чуть было не взял Дракулу под локоть, но, вовремя спохватившись, учтивым жестом указал ему путь в сторону галереи с высокими арками. — Мы, адитумы, тут вчетвером посовещались и подумали вот что. А не предложить ли Вам, высокочтимый князь, место декретора? Остановившись, Окулус посмотрел на Влада с намерением увидеть его реакцию. Дракула остался невозмутим, и адитум увлечённо продолжил: — Оно как раз недавно освободилось. Декретор Хилдос решил уйти на покой. Говорит, устал. Хочет без суеты коротать свою вечность. Но его можно понять — второе тысячелетие в Пандемониуме, шутка ли в деле такое выдержать? Вы же, Влад, ещё молоды и полны сил. А нам таких ой как не хватает! — сокрушённо пожаловался Окулус. Вспоминая откровения Локида, Влад внутренне усмехнулся: вот оно. Свергая его на земле, высшие чины уже приготовили ему тёплое местечко в тёмном мире. Без сомнений, в этом замешаны все четверо адитумов и… как преемник одного из них — Ноэ. Вольно или нет — вопрос уже второй и не столь существенный. — Адитум Окулус, — ответил Влад. — Спасибо за предложение, однако я рассчитываю на благополучный исход. Но каким бы он ни был, уверен, на место декретора Хилдоса найдётся кто-нибудь куда более подходящий, чем я. Влад мог бы и слукавить, — для тёмных это было нормой, — дав, к примеру, своё предварительное согласие, но переступать через свои принципы претило. К тому же, Дракула знал: даже принимая сейчас эту правду, Окулус учитывал погрешность того самого, принятого за норму процента лжи. Таким образом, какой бы чистой ни была любая истина изначально, попав в сознание среднестатистического тёмного, она неизменно искажалась в кривом зеркале его сомнений, подозрений и прочих инсинуаций. Так или иначе, Окулус оказался удивлён столь решительным отказом. — Но… — начал было он. — Я к Вам по делу, — Дракула вежливо улыбнулся. В его тёмном облике эта улыбка действовала на оппонентов безотказно. — Да… Конечно… Слушаю Вас. — Я нашёл виновного и намерен подать на него в суд Пандемониума. — Вот как. — Адитум Окулус удивлённо поднял брови. — Интересно-интересно… И кто же этот тёмный? — Он тёмный только наполовину. Наполовину — человек. Они дошли до оранжереи, в которой росли, наверное, все виды цветов тёмного мира. Обычному человеку большинство из них показалось бы уродливым. Хотя некоторые несомненно смогли бы снискать популярность. Одним из таких цветов была пепельная роза, лепестков которой Окулус коснулся, на некоторое время задумавшись. — Но… Вы же знаете, что судить судом тёмных можно только истинно тёмных. Судьбу полукровок, живущих на земле, решают прокураторы, на местах. — В том и дело. В настоящее время виновный находится за пределами моих полномочий. — Дорогой Влад, Ваш авторитет среди прокураторов достаточно велик. Неужели не сможете договориться, чтобы они передали этого… эм-м… преступника Вам? — спросил адитум, растирая меж пальцев оставшийся на них сизый пепел обильной пыльцы. В воздухе разнёсся запах гари. Они двинулись дальше по каменной дорожке. — Договориться не составит труда, — наметил улыбку Влад. — Проблема не в этом. Мне нужны законные основания, по силе равноценные суду светлых. Иначе в виновном Синедрион будет видеть простого человека. Неприкосновенного для моих решений. Жертву. — Понимаю-понимаю… — двумя пальцами Окулус приподнял увядающий бутон змееголовки, рассматривая его. — С Вашей стороны так поступить — очень предусмотрительно. Светлые только и ищут повод ограничить наши права, а такие прецеденты нам совсем не нужны. Остальные бутоны, видимо, расцветшие недавно, агрессивно зашипели, высовывая раздвоенные языки. Адитум поспешил отдёрнуть свою руку. — Всё-всё-всё! Ядом не плюйтесь! — приподнял он ладони, и змееголовки понемногу успокоились. — Своенравные цветы, — заметил Влад с усмешкой. — Ой, не говорите, — вздохнул Окулус. — Столько хлопот с ними, и ведь не выбросишь — подарок тёщи. — Сочувствую. Адитум благодарно хмыкнул. Влад не стал тянуть с тем, зачем пришёл. — Как Вы правильно заметили, адитум Окулус, до заседания Синедриона осталось мало времени. — Я Вас понял, Влад. Сегодня же созову совет адитумов, и мы решим этот вопрос. К началу заседания все формальности будут улажены. — Буду премного благодарен, — отвесил изящный поклон Дракула. — Ну что Вы, князь. Мы, адитумы, всегда за… эм-м… равноправие тёмной власти. На земле, знаете ли, её и усилить не помешало бы, ведь всё притесняют, всё притесняют… А Вы всё-таки подумайте над нашим предложением, а? — Непременно.

~†~

      Септентрион коснулся парящего в воздухе документа. Отпечаток его пальца разлился по бумаге тонкими жилками чернил, превращаясь в каллиграфическую роспись советника. — Пандемониум. Совет декреторов. Декретору Эхро лично в руки, — озвучил он, и лист замерцал, а после растворился в воздухе, направляясь к адресату. — Здравствуй, Ноэ, — демон обернулся к стоявшему в дверях ученику. — Зачем притворяться тенью, когда тебя уже заметили? — Не хотел мешать, — со слабой улыбкой ответил Локид и зашёл в кабинет. Вместо привычного короткого объятия, которым он всегда обменивался с Септентрионом, Ноэ заинтересовался голограммой, светящейся голубым над столом Советника: многомерные спирали вспыхивали, переливаясь тринадцатью оттенками внеземного спектра. Сплетались, сливаясь и одновременно выходя друг из друга. — Арриады верхних миров? — Они самые. — Чуть склонив голову набок, Септентрион пристально вглядывался в изменения во внешности Ноэ: немного ссутулившиеся плечи, замедленные, словно требующие бо́льших сил движения, плохо скрываемая тень печали на лице. — Что произошло? Не отрывая взгляда от пятимерного мелодично звенящего изображения, Ноэ улыбнулся: — Ничего. — Тихо вздохнул: — Хорошего. Септентрион опустился в обитое тёмно- изумрудным велюром кресло. — Рассказывай. Ноэ рассказал. Достаточно подробно, чтобы ничего не упустить, и достаточно коротко, чтобы не тянуть время. — Конечно, он не поверил, что я не при делах. Думаю, теперь нашей дружбе… конец, — подытожил Локид. Септентрион молчал, поставив руки на подлокотники и соединив пальцы. — И да, я знал, что так будет! — зло воскликнул Ноэ. Потом вяло добавил: — Когда всё это затевал. Советник задумчиво кивнул, принимая ответ на своё неозвученное замечание. — Я не собирался болтать лишнего. Если бы он меня не выбесил, то ничего бы не узнал! — решил оправдаться Локид и, словно обиженный мальчишка-подросток, насупился, сложив руки на груди. Выждав, когда Ноэ немного успокоится, Септентрион сказал: — Ноэ. Влад не выносит предательства. Для него ложь и дружба — понятия несовместимые. Да, ты не сказал ему всей — главной — правды. Но доверие уже потерял. Это не упрёк, — добавил в ответ на раздражённый взгляд Локида. — Просто констатация фактов. — Да знаю я! — не выдержал Ноэ, начав ходить по кабинету. — Узнай он, что вся эта заваруха развернулась с моей подачи, то придушил бы на месте! — Рука демона потянулась к горлу. Потерев его, Локид замедлил шаг и остановился. — Но сейчас меня больше волнует другое. — Неро, — согласно кивнул Советник. Ноэ бросил на него тревожный взгляд исподлобья. Септентрион не давил, лишь слегка направлял русло разговора. Давал ученику собраться с мыслями и проявить откровенность. Вскоре его ожидание дало плоды. — Я не верю, что Пандемониум осудит того, кто оказался полезен, — сказал Ноэ с вызовом, будто продолжая свой незаконченный диалог с другом. — Так что зря Влад рассчитывает на справедливость тёмного правосудия. Но то, что он хочет судить его сам… Это полная… — Локид шумно выдохнул, не осмелившись выругаться в присутствии учителя. — Тёмное правосудие опасно не меньше, — заметил Советник. — Если дело станет громким, а оно уже таким стало, в суде Неро никто не защитит. Слишком много шума, слишком много чести для полукровки. Да и не по статусу высшим демонам опускаться до такого уровня. А вот кинуть светлым кость — соблюсти закон и наказать виновного в лице неблагодарного полувампира — такой возможностью они пренебрегать не станут. — Короче говоря, сделают из него козла отпущения, — тихо подвёл итог Ноэ. — Да. Минуту или две Локид молчал, обдумывая ситуацию. Затем умоляюще взглянул на учителя. — Септентрион, что делать? Я не могу его бросить вот так, на корм этим уродам или сумасшедшему папаше на самосуд! Ведь я ему пелёнки менял! Он под мой стол пешком ходил! Септентрион поднял ладонь, пресекая истерику мятущегося по кабинету ученика. Его губы изогнулись в свойственной демону всезнающей, всепонимающей улыбке. — Если ты попробуешь взять себя в руки и успокоишься, а затем подумаешь, то увидишь один выход, — улыбка Советника стала хитрее. — Не очень простой и немного… пикантный. Тем не менее.

~ † ~

— Ноэ! Ноэ! — Ну что такое, малыш? — Я больше не хочу туда ходить. Там страшно! Он — страшный! Как черти, нарисованные в церкви на стене… — Неро, ты не должен его бояться. Он твой отец, а ещё — сильнейший, могущественный правитель. — Если он мой папа, значит, когда я вырасту, стану таким же, как он? Чудовищем?..       Облокотившись о колени и запустив руки в волосы, Локид сидел на своём диване и думал. Прошло уже несколько часов после встречи с Советником, а нормальных или сколько-нибудь жизнеспособных идей не приходило. Методы учителя, всегда им любимые, сейчас раздражали: Септентрион мог делать намёки, подсказывать, но никогда не давал готовых решений. А сейчас решение нужно было позарез! Ноэ достаточно хорошо знал Влада. Если тот что-то решил, то действовать будет немедля. Счёт шёл на часы, и Ноэ всё сильнее хотел сорваться к Неро и предупредить, уговорить его бежать или где-нибудь спрятать… Другого толкового плана у Локида не было. А тот, что был, никуда не годился: с помощью деда попросить защиты у тех, кто выше, — просто смех, а не план, в этом учитель был прав. Проблема была не только в том, что любые попытки уберечь сына Дракулы от нерадивого папаши заведомо были обречены на провал. Но и сам Неро — тот ещё упрямец и ни за что не подастся в бега. Согласившись участвовать в той постановке на мосту, он и не скрывался — просто вернулся туда, где жил вот уже лет десять. Поскитавшись по свету, Неро наконец осел — если, конечно, можно назвать оседлой жизнь на одном континенте, — и гнев отца был последней из причин, по которой он стал бы хоть что-нибудь менять. Нет… Нужно было сделать так, чтобы сам Неро захотел каких-то перемен. Но что можно предложить тому, кто живёт одним днём и не имеет никаких особых желаний? Тому, чья жизнь проста и, на взгляд Локида, ужасающе однообразна. Самое большее, что Неро интересовало — прогноз погоды на ближайший месяц. Именно погода определяла маршрут его передвижений и то, где он встретит новое утро. В свои 250 лет Неро оставался всё таким же мальчишкой — сумасбродным, упрямым и в чём-то инфантильным. Даже внешне ему нельзя было дать больше двадцати пяти. И вот как спасти его задницу? Да и был ли прок? Влад его и на земле найдёт, и из-под земли тоже достанет. — Что же делать?.. — Спросив это вслух, Ноэ поднял голову, через разлом в стене глядя на тёмное в россыпи звёзд небо. — Ну не на другую же планету его закинуть?

~ † ~

       Адитум Прокул не любил неупорядоченности. Нарушение порядка вело к потере контроля, а последнее — к хаосу. Хаос же являлся субстанцией, не поддающейся влиянию, особенно когда касался неустойчивых явлений. Именно поэтому при любых обстоятельствах, требующих особого внимания, Прокул докладывал о них тому, кому был предан до конца времён. Неся такие мысленные доводы и шелестя по полу тяжёлой мантией, адитум шёл по приёмной зале иерарха к мерцающему чёрным золотом трону. Представ пред ним, склонился в глубочайшем поклоне. — Ты пришёл с новостями? — Да, Наимрачнейший. Ленивое шевеление длинных бледных пальцев с хищно заострёнными чёрными ногтями дозволило продолжать. — Из достоверных источников мне стало известно, что Дракула обо всём узнал. — Так уж и обо всём? — Тонкие губы иерарха обозначили усмешку. Остальное его лицо скрывал царящий в зале сумрак. — В первую очередь о том — кто самозванец. Дракула уже ищет его и хочет судить. Просит нас дать ему бумагу, подтверждающую наше согласие. — Это всё? — Он догадался, с какой целью всё это было предпринято. Длинные пальцы постучали по инкрустированному камнями подлокотнику — по залу разнёсся звук цокающих когтей. — Дракула не дурак. Что лишний раз доказывает его ценность. — Что прикажете делать, Наимрачнейший? — Делайте, как он просит. Всё идёт своим чередом. У Синедриона светлых не будет иного выбора, кроме как вернуть Дракона нам вместе со всеми его… м-м… накоплениями. Выждав неуверенную паузу, Прокул решился уточнить, и сделал это только потому, что обещал внуку замолвить слово за отпрыска Дракулы — так сказать, услуга за услугу: — Наимрачнейший, что делать с мальчишкой? — Забыть о нём. Он сыграл свою роль. — В голосе тёмного появилась скука. — Но Дракула найдёт его… — Найдёт. И превратит в пыль. А вечность о пыли не рассуждает. Ставя точку, иерарх немного сдвинул руку на край подлокотника, и Прокул поспешил подойти к трону. Придерживая колпак, чтобы тот не упал, адитум склонился над худощавой кистью и поцеловал сияющий мраком алмазный перстень. Не разгибая спины, попятился и только открыл рот, чтобы попрощаться по всем канонам, как рука снова ожила, подняв вверх указательный палец. — А… она? — спросил иерарх. Прокулу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о ком речь. — Она всё ещё с ним, Наимрачнейший, — ответил он с ещё одним поклоном. — Хорошо. — Бледная кисть расслабилась, ложась на подлокотник трона. — Это главное.

~†~

Пуэрто-Эскондидо, Мексика

      В этот ранний час на пляже Зикатела-бич было безлюдно. Нежно-оранжевый рассвет уже разлился по водам Тихого океана, на горизонте всё сильнее разгораясь жарким огнём. Длинные волны накатывали на берег, обильно пенясь на песке, бурля на скалистых откосах. Прибрежные кафе ещё не открылись: сложенные зонты белыми стрелами указывали в небо, тёплый ветер шуршал жёлтыми сухими листьями навесов и изумрудными — разлапистых пальм. Немного пройдясь по пляжу, Валентина присела на плетёный стул в одном из пустых кафе. Её внимание привлёк косяк дельфинов вдали, а ещё — одинокий сёрфер, что раз за разом седлал двухметровые волны. Он был далеко, восходящее солнце светило ему в спину, поэтому Валентина не видела его лица — лишь чёрный силуэт на огненном фоне. Сёрфер был прекрасно сложен, высок, широкоплеч, а его движения были полны энергии, свободы, упрямства и какой-то первобытной силы. Невольно любуясь им, Валентина гадала о его возрасте, склоняясь к уверенности, что он ещё очень молод. Мысль о том, чтобы познакомиться с этим парнем, с каждой минутой становилась всё более привлекательной. Обычно нефилим сторонилась случайных связей — ей хватало поклонников среди её бессмертного окружения, ставшего достаточно широким за её трёхсотлетнюю жизнь. И всё же узнать, понравится ли она этому простому смертному мужчине, увидеть неподдельный искренний восторг в его глазах от вида её неземной красоты, — манило всё сильнее. Да, ей катастрофически сейчас этого не хватало. После малого совета прошло несколько дней, но Валентину не отпускало. Слишком большой была высота её надежд, с которой пришлось падать. Нет, она не была наивна. Валентине хватало ума и опыта предвидеть такой исход, но её сердце… Сердцу было всё равно, и оно рассыпалось на осколки от осознания, что единственный мужчина, которого она в этой жизни любила, никогда — даже на одну ночь, на час или хотя бы на минуту — не станет её. — А он хорош, не правда ли? Услышав голос за спиной, Валентина поёжилась. Не столько от неожиданности, сколько от вмешательства кого-то постороннего в эту атмосферу красоты и уязвимости. — Не думала, что увижу тебя лично. — Поднявшись со стула, она обернулась к демону. Оставаться сидеть и тем самым позволять ему над собой возвышаться нефилим не хотела. — Свои подарки я люблю вручать лично. — Губы демона растянулись в кривоватой улыбке, зелёный глаз отразил восходящее солнце, а чёрный блеснул в тени навеса. — Хм-м… — Валентина саркастично приподняла бровь. — Видимо, не все. Помнится, то платье мне доставил посыльный. — Ну-у… — Сунув руки в карманы светлых льняных брюк, демон картинно вздохнул. — Платье — это так, мелочь. Валентина рассмеялась: — Уж чего в тебе никогда не было и не будет, так это скромности. Поэтому будь добр, избавь меня от этого лицедейства. — Как изволите, вице-канцлер. — Локид отвесил небрежный поклон. — Ой, и ты туда же! — Валентина закатила глаза и, обняв себя за плечи, отвернулась к океану. Сёрфер, балансируя на доске, скатывался с очередной волны, что была больше предыдущих. Белый гребень её загибался аркой, напоминая бурлящий алмазными искрами портал. Парень на огромной скорости летел вперёд, словно стремясь из него вырваться. Однако ближе к берегу, скорость его движения неминуемо снизилась, и сёрфера накрыло всей тяжестью упавшей на него океанской волны. Валентина затаила дыхание, её пальцы впились в кожу плеч, оставляя белые отпечатки. И лишь когда сёрфер вновь вынырнул на поверхность, она сделала облегчённый вдох. Нервно улыбнулась. — Платье было великолепным, — бросила она через плечо. — Но не было оценено по достоинству. — Стоя за спиной, демон провёл пальцем по бретельке её белого сарафана, будто поправляя. — Пф… — Валентина дёрнула плечом. — Думаешь, Влад из тех, кого можно удивить красивой тряпкой? — О полученном от Дракулы комплименте она умолчала, поскольку он сделал лишь больнее последующий за ним жёсткий отказ. От такого пренебрежительного отношения к его творению Локид поморщился, но выказывать недовольства не стал. — Далеко не каждой эта «тряпка» пойдёт, и никакая другая не смогла бы носить её так, как до́лжно. Губы Валентины растянулись в усмешке: — Подхалим. Так зачем ты меня сюда вызвал? — Я же сказал: вручить подарок. Могу поспорить, лучший, что кто-либо тебе делал. Загадки демона утомляли, а Валентина была совсем не в том настроении. Уже раздражаясь, она, так и быть, спросила: — Какой подарок? Демон склонился над её левым ухом: — Так вот же он, перед тобой. Нравится? — вкрадчиво спросил он. Не отрывая взгляда от сёрфера, Валентина непонимающе качнула головой: — Ты… о нём? Это что, шутка такая? — Она резко обернулась, испепеляя Локида взглядом: — Что это за игры, Ноэ? Тот с невинной улыбкой примирительно поднял ладони и сделал пару шагов назад. — Не хочешь — не надо. Моё дело — предложить. Он начал поворачиваться, словно собираясь уходить. И Валентина могла бы дать этому свершиться, но была одна проблема: по не поддающимся объяснению причинам она уже хотела — его, этого незнакомого ей мужчину. Кинув на сёрфера отчаянный взгляд, она зло выкрикнула: — Кто он?! Медленно бредущий прочь демон, словно нехотя остановился и довольно прикрыл глаза. — Интересно? Так иди и узнай. — Что, чёрт возьми, всё это значит?! Вернись! — потребовала нефилим, окончательно выходя из себя. Будто делая одолжение, Локид обернулся. — Валентина, милая. Ты же не думала, что я могу подарить тебе человека? Сейчас, к сожалению, не рабовладельческий строй. Локид сделал театральную паузу, с наслаждением вводя полувысшее существо в недоумение. Затем ослепительно улыбнулся: — Я дарю тебе шанс. — Шанс? На что? — недоверчиво спросила Валентина. Локид пожал плечами: — На счастье. На любовь. На… что ты там ещё пожелаешь? Нефилим покосилась на сёрфера, который уже выходил на берег, неся под мышкой огромную доску. — Любовь? С ним? Но с чего ты взял, что он… мне подходит? Демон загадочно улыбнулся: — Да мне тут подумалось: а вдруг? Чем чёрт не шутит, а? — Он человек? — Не совсем. — А кто? Улыбка Локида стала похабной. — Поймёшь, если познакомишься ближе. И ещё. — Демон резко посерьёзнел. — За ним ведётся охота. — Охота?.. Куда ты меня пытаешься втянуть?! И снова на лице беса расцвела белоснежная улыбка: — Я просто предупреждаю. В качестве бонуса. Происходящее нравилось Валентине всё меньше. — Кто его ищет? Словно изображая задумчивость, демон вздохнул: — Кто ищет? Ну, кто ищет? Дракула ищет, вся его королевская рать… Ох, чуть не забыл! — Рассмеявшись, Ноэ стукнул себя по лбу. — Вы, уважаемый вице-канцлер, теперь же тоже в этом списке! Только теперь Валентина, кажется, начала понимать — чью любовь демон подразумевал… — Так ты хочешь, чтобы я преподнесла его Владу? В качестве трофея? — Хм… — Впервые за весь этот странный разговор Локид нахмурился. — Это не мне решать — только Вам, светоносный нефилим. — Выдержав многозначительную паузу, бес продолжил: — Хочу посоветовать только одно: будь осторожна. У мальчика непростой характер. Ну, знаешь, сложное детство, недостаток родительской любви и всё в таком духе. Валентина знала, ведь пережила всё то же самое. Этот факт привнёс сочувствие к парню и снова сбил с толку, как и то, с какой неожиданной теплотой Локид о нём отзывался. На то, что демон планировал сдать Дракуле этого, как он выразился «мальчика», её руками, — похоже не было. Всё ещё пытаясь разгадать эту загадку, Валентина посмотрела на сёрфера. Тот, стоя на сухом песке, стягивал с себя чёрный гидрокостюм, одетый, как оказалось, на голое тело. Когда же вновь обернулась к демону, Локид уже растворялся в зыбком мареве портала. — Adiós, querida! — с улыбкой махнул он ей рукой. Чувствуя внутри себя полный раздрай и дикое волнение, Валентина направилась к парню, который уже надел спортивные шорты и, сидя на песке, зашнуровывал кроссовки. Глядя на широкую спину, нефилим видела, как при движении рук сёрфера перекатываются его мышцы. Как с чёрных немного волнистых прядей стекает вода. И всё это в нём было до необъяснимой дрожи знакомо… Будто почувствовав приближение, сёрфер замер. Валентина остановилась в нескольких шагах позади него. — Buen día, — от растерянности зачем-то заговорила по-испански. — Hola, — ответил парень, повернув голову. Валентина увидела его профиль, и воздух застрял в её горле. «Влад?» — безмолвно выдохнула она, прекрасно понимая, что нет, это не он. В одно движение парень поднялся на ноги и встал перед ней. Сходство было столь очевидным, будто это и правда был Влад, только моложе, не старше двадцати пяти… Или его младший брат… Или… Отличия всё же были: более острые линии подбородка и скул, более бронзовая, возможно, от южного загара кожа… Колкий взгляд дымчато-серых глаз быстро прошёлся по её фигуре сверху вниз и обратно. Остановившись на лице, недоверчиво замер. — ¿Quién eres? — Валентина. — Она улыбнулась, искренне и неуверенно. — А ты? — Что тебе нужно? — хмуро спросил сёрфер, проигнорировав вопрос. — Я… — Валентина сказала первое, что пришло в голову: — …хотела узнать, даёшь ли ты уроки сёрфинга. Кажется, ответ этот убил зародившийся было интерес незнакомца. — Тренеры будут здесь через час. Бросив мокрый гидрокостюм в рюкзак, парень закинул тот на плечо; аккуратно, даже бережно, поднял доску. — А ты? — не сдавалась она. — Я этим не занимаюсь, — равнодушно ответил сёрфер и прошёл мимо. «А жаль…» — хотела сказать нефилим, но… не стала. И дело было даже не в пресыщенности Валентины мужским вниманием и не в задетой гордости — гордость, шевельнувшись было где-то глубоко внутри, затихла перед охватившим её отчаянием. «Снова не нужна. Даже этому мальчишке». С острой ясностью Валентина наконец поняла, о каком шансе говорил демон. Провидение словно посылало ей улучшенную версию того, кого она так безнадежно, безответно любила. Если бы был хоть один шанс, она бы его не упустила, не отдала. Никому, даже самому Владу Дракуле. И не важно, что этот дерзкий, со взглядом дикого волка мальчишка натворил и кем ему приходился. Он ей нравился. Безумно. Но какой была вероятность на взаимность? Был ли смысл вновь проходить через это адово пламя неразделённых чувств, несбывшихся надежд, терзающих душу разочарований? На всё это не было больше сил. Валентина посмотрела на волну, в этот миг окатившую берег водопадом брызг. Одна из капель, попав на кожу щеки, сбежала вниз. — Зачем тебе это? Она обернулась. Сёрфер не ушёл. Казалось, снедаемый сомнениями, он стоял и смотрел на неё. Валентина ответила чистую правду: — Хочу забыться. Точнее… забыть одного человека. На секунду задумавшись, парень понимающе кивнул, глянул исподлобья. — Приходи завтра. На рассвете. Порыв ветра спутал её светлые локоны, бросив на лицо. Убрав их в сторону, Валентина улыбнулась: — Хорошо. Я приду. Поджав губы, сёрфер снова кивнул и направился вверх по пляжу. — Как тебя зовут? — крикнула Валентина ему вслед. Он остановился. Обернулся вполоборота, вновь показывая такой знакомый профиль. — Неро.