Не в нашей власти

На следующее утро Шэнь Цинцю первым делом проверил, выполнил ли ученик его наказ. Вид у звереныша был потрепанный, а глаза — красными от недосыпа, но выглядел он довольным собой — на гладком лбу не было и следа демонической метки. Горный Владыка отметил про себя, что угрозы весьма действенным образом способствовали обучению дерзкого мальчишки. Их совместное задание подходило к концу, и в целом результаты этого путешествия Шэнь Цинцю оценивал, как довольно впечатляющие. Помимо полного выполнения основного плана, ему удалось раздобыть фальшивый кулон Гуаньинь и взять с сопляка слово, что тот при любом исходе не станет его расчленять. Уже что-то. Кроме того, видимо, опасаясь быть разоблаченным, Ло Бинхэ стал невероятно услужливым: немедленно исполнял все его приказы, готовил, всюду старался угодить. Такое подобострастное поведение будущего надменного Императора Трех Царств доставляло Шэнь Цинцю немалое мстительное удовольствие, не говоря уже о том, что это сильно упрощало жизнь. В последний день путешествия Шэнь Цинцю, обновляя талисманы на оставшемся отрезке границы города, внезапно услышал за своей спиной елейный голос, от которого заклинателя передернуло: — Приветствую Горного Владыку Цинцзин Мастера Шэнь Цинцю! Может, то было вызвано школой выживания, что пришлось пройти Шэнь Цзю, а может, все дело было в его мстительной натуре, но бессмертный отлично запоминал лица и голоса людей, к которым был враждебно настроен. И чем глубже оказывалась неприязнь, тем ярче образы выжигались в его памяти, способные проявить себя спустя годы забвения. Вот и теперь, едва заслышав этот приторный голос, Шэнь Цинцю незамедлительно вспомнил его обладателя, пускай они не виделись больше пятнадцати лет. Горный Владыка медленно обернулся, напоровшись на ослепительную улыбку собеседника, сложившего руки в приветственном жесте. «Учитель» Шэнь Цинцю У Яньцзы своими наставлениями нанес непоправимый вред совершенствованию юного заклинателя, однако преуспел в обучении таким материям, как убийства, мошенничество и грабеж, чаще всего неопытных заклинателей. У проходимца имелась обширная сеть связей, по которой он сбывал награбленное, и чаще всего покупателями различных магических предметов оказывались зажиточные семьи и главы небольших орденов, у которых не хватало знаний и средств, чтобы обзавестись определенными предметами законно. Наиболее бессовестные еще и снабжали У Яньцзы фальшивками, которые тот продавал под видом панацеи. Но Вэй Шучжи в плане беспринципности и цинизма превосходил их всех. И хотя У Яньцзы уже много лет как кормил червей в земле, сраженный рукой Шэнь Цзю, его закадычный дружок продолжал здравствовать и в данный момент радостно приветствовал Владыку Цинцзин. Шэнь Цинцю знал, что многие считали Вэй Шучжи красавцем, но сам этого мнения никогда не разделял. Прохвост был высоким, выше Юэ Цинъюаня, его лицо имело ювелирные черты, несмотря на то что он был старше Шэнь Цинцю, пухлые губы, которые многие считали невероятно чувственными, заклинателю напоминали толстых дождевых червей, а от его тошнотворно сладкой улыбки разило фальшью за целый ли. Увидев призрак прошлого, Шэнь Цинцю застыл, как вкопанный, но в скором времени догадался, что Вэй Шучжи, скорее всего, его не узнал, и обращался он к Владыке Цинцзин, а не к Шэнь Цзю. Да и как он мог узнать в этом прекрасном гордом заклинателе грязного тощего юнца, что когда-то шлялся с давно почившим партнером по черным делам? Следующая фраза собеседника подтвердила его догадки: — Меня зовут Вэй Шучжи, глава школы Хэйши. Местные обратились к нам за помощью — тут неподалеку завелось гнездо каких-то паукообразных тварей, которые воруют их скот. Однако этот Мастер не ожидал, что ему выпадет удача встретить столь прославленного заклинателя в этом захолустье. Впрочем, обновление защиты городов — задача, безусловно, крайне важная и ответственная. Шэнь Цинцю раздраженно сжал челюсти. Несмотря на то, что это «наказание» было спланировано им самим, такие поручения обычно выполняли младшие адепты. Горный Владыка не сомневался, что Вэй Шучжи поддел его намеренно. И вот надо было предстать за столь примитивным занятием именно перед этим индюком! Задумавшись, как дипломатично сказать: «Ты и твой жалкий притон даже на это не годны», Шэнь Цинцю выдал: — Школе Цанцюн не составляет никакого труда взять на себя обязанности по защите городов в качестве помощи нашим братьям-заклинателям из ордена Хэйши. В ответ на выпад, Вэй Шучжи лишь сверкнул зубами: — Большая услуга со стороны Цанцюн, у Хэйши и вправду в последнее время дел невпроворот. Быть может, в качестве благодарности, благородный Мастер Сюя почтит своим присутствием нашу скромную обитель? До школы всего пару ли, мы быстро туда доберемся. Шэнь Цинцю, больше ни мгновение не желая пачкать себя об этого человека, хотел было решительно отказаться, но тут его взгляд скользнул по одеяниям собеседника, и Владыку Цинцзин как громом поразило. На поясе Вэй Шучжи висела подвеска из черного нефрита в форме диска с выгравированными на ней непонятными иероглифами и чудными символами, отделанными золотом. В сплетенные между собой красные шнурки, на которых висело украшение, были вшиты бусины бледного жемчуга. И по описанию это изделие один в один соответствовало одному древнему демоническому артефакту, утерянному еще несколько столетий назад. Сердце заклинателя учащенно забилось. Возможно ли, что сей ценный предмет мог попасть в руки мелкого мошенника? Это, должно быть, подделка. Однако… Через черный рынок Вэй Шучжи проходят сотни магических предметов. Вполне могло оказаться так, что один из таких же плутов, как У Яньцзы, ограбил какого-нибудь бедолагу и продал поясную подвеску главе Хэйши. Причем, в этом случае вся цепочка обладателей была не в курсе, что именно за ценность им попала в руки. Как ни странно, подобная догадка и вправду имела основание. Поскольку артефакт был утерян давным-давно, знали о нем немногие: даже Шэнь Цинцю, один из наиболее ученых заклинателей, не вспомнил бы об этом, не освежи он всевозможные знания о демоническом мире до отбытия с Цинцзин. Кто мог с такого раритета склепать подделку, да еще и столь скрупулезную? Впрочем, и тайной сей факт оставаться долго не мог — рано или поздно Вэй Шучжи наткнулся бы на того, кто был осведомлен о ценности подвески. А мощь этой игрушки в действительности была немалая. С ее помощью можно было овладевать разумом другого человека так, что он этого даже не поймет. Конечно, использование темных артефактов такого уровня давало множество побочных эффектов, но даже так нашлось бы немало желающих завладеть подобной силой, среди которых, безусловно, был и Шэнь Цинцю. С этой подвеской можно было не полагаться на милость Ло Бинхэ в случае чего, а взять ситуацию полностью в свои руки! Образ обломков Сюаньсу болезненной вспышкой мелькнул перед глазами. Кроме того, страшно было даже подумать о том, что может сотворить с подобной силой такой ублюдок, как Вэй Шучжи. Могло, конечно, статься, что подвеска при нем, потому что кто-то уже использует с ее помощью внушение на самом Вэй Шучжи. Что ж, Шэнь Цинцю это выяснит. — Только если ненадолго, — сухо улыбнулся он. — Не хочется злоупотреблять гостеприимством Мастера Вэя. — Вот и прекрасно! — хлопнул в ладоши Вэй Шучжи. — Мы не задержим уважаемого заклинателя больше, чем на пару дней.

***

Вид извилистых коридоров Хэйши осаждал разум Шэнь Цинцю неприятными воспоминаниями, пока Вэй Шучжи вел по ним Горного Владыку и его ученика. Все нутро заклинателя кричало о том, чтобы поскорее убраться из этого проклятого места, где Шэнь Цинцю вновь ощущал себя уличным разбойником Шэнь Цзю. А вот Ло Бинхэ, до этого ни разу не посещавший другие ордены, плелся следом, с любопытством вертя головой по сторонам. Решение учителя задержаться на пару дней в Хэйши удивило звереныша, но докапываться до его причин, видя нежелание Шэнь Цинцю распространяться на эту тему, Ло Бинхэ не стал. Мимо сновали ученики и младшие адепты, большинство из которых даже не подозревало о темных делишках, творящихся за этими стенами. Школа Хэйши представляла собой небольшую крепость с запутанной сетью коридоров, множеством потайных ходов, скрытых комнат, тайников и тупиков — идеальное пристанище для перекупщиков краденного. И, будучи когда-то вовлеченным в эти махинации, Шэнь Цинцю неплохо помнил планы помещений. Заклинатель был уверен, что, если ему доведется взять артефакт в руки, он точно поймет, фальшивка перед ним или нет. Зная щегольскую натуру Вэй Шучжи, Шэнь Цинцю предположил, что он не станет носить одно украшение два дня подряд. Бессмертный все еще помнил о том, как можно незаметно передвигаться по крепости, и планировал пробраться в личные покои главы Хэйши, чтобы выкрасть подвеску. Вэй Шучжи мог обнаружить пропажу даже годы спустя, учитывая размеры его сокровищницы. Но даже если Шэнь Цинцю заподозрят и решат обыскать, заклинатель мог спрятать артефакт так, чтобы его не нашли, направив, таким образом, секреты ордена против него самого. Он ведь Горный Владыка Цинцзин, блистательный Мастер Сюя, а не мошенник Шэнь Цзю, откуда ему знать о тайниках Хэйши? В главном зале их ожидала привлекательная дева возрастом чуть младше Ло Бинхэ. Вэй Шучжи приветливо протянул ей руку: — Позвольте представить вам сияющую жемчужину Хэйши — мою дочь Вэй Нань. Наличие дочери удивило Шэнь Цинцю, который был прекрасно осведомлен о специфических… предпочтениях Вэй Шучжи. Что его старый знакомый им не изменил, ясно свидетельствовали нахальные взгляды, что он то и дело бросал на Ло Бинхэ, от которых Шэнь Цинцю накрывало волной омерзения. — Уважаемого Мастера Шэнь Цинцю можно разместить в комнате для почетных гостей, — Вэй Шучжи скалился во все тридцать два зуба. — А юноше почему бы не устроиться в ученических общежитиях? — Он будет жить рядом со мной, — отрезал Шэнь Цинцю. Позволить себя разделить, находясь в логове врага, было бы крайне опрометчиво. Пусть звереныша Шэнь Цинцю как союзника тоже не рассматривал, но все же его он мог более или менее контролировать. — Как угодно, — не стал возражать Вэй Шучжи. — В глубине гостевой комнаты имеется тесноватая каморка для слуг. Правда, в этом случае одному из уважаемых гостей придется поступиться некоторыми удобствами. Впрочем, такая поистине крепкая связь учителя и ученика достойна восхищения. Шэнь Цинцю против воли презрительно дернул уголками губ, пытаясь скрыть вспышку эмоций веером, а Ло Бинхэ шумно сглотнул. Каким-то образом даже самая безобидная фраза, проходя через уста главы Хэйши, обретала второе дно и становилась грязной. Лично проводив их до покоев, Вэй Шучжи напоследок сказал: — Большая удача, что господа заклинатели посетили Хэйши именно в это время. Завтра у моей ненаглядной Нань-эр будет день рождения, в честь чего планируются торжества. Не угодно ли достопочтенным гостям их посетить? Шэнь Цинцю кивнул. Суматоха праздника даст ему много возможностей для того, чтобы подобраться к поясной подвеске.

***

Ло Бинхэ устроился в каморке, которая, несмотря на размеры, все равно была удобнее сарая. Перед сном юноша решил прогуляться по крепости — ему было до смерти интересно, чем отличается быт здешних заклинателей от адептов Цанцюн. — Только не суй нос куда не следует, — предупредил его учитель. — И не болтай почем зря. И, пока мы тут, не вздумай использовать демонические способности и следи за тем, чтобы не проявлялась метка. — Учитель, но если вы так не доверяете этому Вэй Шучжи, зачем тогда приняли его приглашение? — Чтобы ты спросил, — огрызнулся Шэнь Цинцю. — Этот учитель никому не доверяет. Да уж, это точно. И для меня это по-прежнему главная проблема. Осматривая Хэйши, Ло Бинхэ обнаружил некоторую неприятную ауру этого места, хотя чем именно это было вызвано объяснить не мог. Все дело было в его обострившимся демоническом чутье, которым он ощущал странные передвижения адептов по замку, чуть слышные шепотки и косые взгляды. Что-то в этом месте явно было не так. «Именно. Я тоже это чувствую. А еще мне не нравится, как глава ордена смотрит на тебя. Не ослабляй бдительность», — скрежещущий голос Демона снов показался музыкой для ушей Ло Бинхэ. Мэнмо! Ты вернулся! «Куда я от тебя денусь, упрямый мальчишка, — пробурчал Мэнмо. — Кто еще присмотрит, чтобы твой дражайший учитель не использовал твои детские сантименты против тебя?» Я буду рад быть полезным учителю. И, между прочим, твое предостережение прозвучало почти так же, как и его — он тоже обо мне заботится. Ло Бинхэ ждал, что старик скажет еще хоть что-то по поводу его новых завоевательных планов и чувств к Шэнь Цинцю, но демон снова затих. Ну и ладно, оттает со временем. Когда юноша вернулся обратно в погруженную во мрак комнату, учитель уже спал. Очень осторожно, чтобы не разбудить его, Ло Бинхэ пробрался в свою каморку. Заснуть не получалось. Такая близость учителя впервые после осознания собственных чувств будоражила сознание. Не выдержав, он распахнул глаза, повернулся на бок и уставился на дверь. После того вечера с Хао Мэй юноша твердо принял решение завоевать учителя, даже несмотря на то, что эти планы казались ему еще более отчаянными, безумными и трудновыполнимыми, чем завоевание всего мира демонов. Ло Бинхэ понимал, что, невзирая на данную клятву, заклинатель по-прежнему сохранял к нему долю недоверия, поэтому любая неосторожность могла безвозвратно отвратить Шэнь Цинцю от него. Лучшей тактикой было выражение преданности, выжидание и разведка обстановки. И все же Ло Бинхэ не был уверен, что его усилия хоть когда-нибудь окупятся. Он как никогда остро чувствовал, что их с Шэнь Цинцю разделяет пропасть, преодолеть которую не поможет никакая оттепель в отношениях. От этого понимания в груди оседала болезненная тяжесть. В последние несколько дней настроение юноши постоянно менялось от воодушевления и решимости к подавленности и наоборот, а Шэнь Цинцю занимал все его мысли независимо от состояния. Все это сильно выматывало. Новоприобретенные чувства забирали слишком много, ничего не отдавая взамен. «Все дело в снятии демонической печати, — прошелестел Мэнмо. — Демонам сложнее обуздать свои эмоции. Твоя абсурдная влюбленность появилась крайне невовремя». Ло Бинхэ устало прикрыл глаза. И что же мне тогда делать? Мэнмо промолчал. Юноша и не ожидал, что тот ответит. Он вновь постарался уснуть, но из-за давящих переживаний только и мог, что беспокойно ворочаться. И тут вдруг Мэнмо вновь дал о себе знать. «Глупый мальчишка, — вздохнул он. — Скорее всего, я об этом пожалею, но мне нужно кое-что тебе рассказать». Слушая историю о своей лихорадке и о сцене с целованием рук учителю, Ло Бинхэ чуть не задохнулся от ужаса и восторга. Он отчетливо понимал, что от смерти его спасло лишь бессознательное состояние, но все равно все бы отдал за то, чтобы это вспомнить. «Он был зол. Но в то же время… Растерян. Озадачен. Смущен. Весьма нетипичная реакция для него. Этого, конечно, маловато для того, чтобы утверждать, что у тебя есть шанс, но достаточно, чтобы ты перестал распускать нюни», — заключил Мэнмо. Ло Бинхэ ощутил пьянящую радость. А еще огромный прилив признательности и благодарности старому демону. Он и вправду стал для него хорошим другом. Это много значит для меня. Спасибо.

***

Шэнь Цинцю только успел привести себя в порядок после сна, когда дверь каморки резко отворилась и на пороге возник его лучезарно улыбающийся ученик. — Доброе утро, учитель! — Было добрым до этого момента, — проворчал Шэнь Цинцю. — Чему ты так радуешься? Дню рождению этой Вэй… как ее там?... — До «этой Вэй-как-ее-там» этому ученику нет особого дела, — уверил его Ло Бинхэ. — Просто хорошее настроение. Шэнь Цинцю задумался, а просыпался ли он сам когда-нибудь ни с того, ни с сего в хорошем настроении, а не с желанием кого-нибудь придушить. За завтраком его раздражение лишь усилилось — подвеска по-прежнему украшала пояс Вэй Шучжи. План снова пришлось срочно менять. Значит, попробую срезать артефакт тонким потоком ци во время торжества. Насколько я помню, Вэй Шучжи неравнодушен к выпивке, следовательно, подловить его не должно быть сложно. Так даже лучше — пусть решит, что сам потерял подвеску. Заклинатели поздравили именинницу, которая зарделась, бросая смущенные взгляды на Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю скривился. Остаток дня до торжества он провел в медитации, постоянно отвлекаясь, прорабатывая различные способы достать подвеску, из-за чего чуть не схлопотал искажение ци. Торжество проводилось во внутреннем дворе крепости и имело поистине впечатляющие масштабы: множество деревянных столиков ломились от всевозможных кушаний, гостей набралось около сотни, всюду висели разноцветные фонарики, играли музыканты, планировались выступления артистов и фейерверки. Даже Новый Год на Цанцюн справляли скромнее. Откуда взялись деньги на всю эту роскошь несложно было догадаться. Вэй Шучжи посадил их рядом с собой и своей дочерью, что в целом благоприятствовало планам Шэнь Цинцю. Однако спустя палочку благовоний он понял, что глава Хэйши не притронулся к алкоголю. — Уважаемый Мастер Вэй к нам не присоединится? — как бы между прочим поинтересовался заклинатель. — Увы, — развел руками Вэй Шучжи. — Вино в последнее время слишком плохо сказывается на здоровье этого Мастера. Но пусть наши дорогие гости ни в чем себе не отказывают. Шэнь Цинцю едва сдержался, чтобы не треснуть кулаком по столу от досады. Конечно, можно было попытаться стащить артефакт и у трезвого Вэй Шучжи, но вокруг него крутилось столько народу, что сделать это незаметно было практически невозможно. Владыка Цинцзин решил подождать выступления труппы артистов, которое перетянет на себя всеобщее внимание. Артисты как раз перетаскивали на специально сколоченную для мероприятия сцену декорации, и один из них показался Шэнь Цинцю смутно знакомым, но заклинателю сейчас было не до него. Спустя шичэнь глашатай объявил о начале представления, и все лица повернулись в сторону сцены. Шэнь Цинцю, примериваясь, как бы ловчее срезать подвеску, сперва не обращал никакого внимания на выступающих, но потом стал ловить на себе слишком большое количество любопытных взглядов. Подивившись, он все же посмотрел на сцену. И похолодел. На ней выступали те самые артисты, что давали представление о заклинателях Цанцюн в городке у подножья хребта. Те самые, что выставили его на посмешище, показав его развратником и отпетым злодеем. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько униженным. Около сотни пар глаз насмешливо косились на него, всюду раздавались смешки и шепот, кто-то даже показывал пальцем. Из-за такого пристального внимания у него не было и единого шанса незаметно украсть подвеску, но в данный момент Шэнь Цинцю не думал об этом вовсе. Вся его выдержка уходила на то, чтобы поддерживать спокойный и невозмутимый вид. Ему до боли хотелось скрыть лицо веером, но сейчас этот жест все интерпретировали бы, как проявление слабости. Рядом раздался хруст: Ло Бинхэ — единственный, кроме Шэнь Цинцю, не разделявший всеобщего веселья — сломал палочки для еды, трясясь от гнева. Затем он резко вцепился в стол, порываясь подняться и вмешаться в этот балаган, но Шэнь Цинцю, почти не размыкая губ, прошипел: — Сидеть. Ло Бинхэ послушался, но по его напряженной позе было видно, что он сдерживается из последних сил. После представления Вэй Шучжи с приклеенной улыбкой извиняющимся тоном произнес: — Прошу прощения у уважаемого Мастера Шэня за этот небольшой конфуз. Так неловко получилось! Этот Мастер давно пригласил артистов и не знал, что за представление они будут давать, и уж тем более не знал, что на празднике будет присутствовать Мастер Шэнь. Надеюсь, брат-заклинатель не думает, что это было организовано нарочно всего за один день? Хотя в рассуждениях Вэй Шучжи и было рациональное зерно, Шэнь Цинцю не верил в подобные совпадения. И все же показывать свое презрение до того, как артефакт окажется в его руках, было рано, поэтому заклинатель сухо кивнул. Пламенно разуверять мерзавца после такого унижения он бы не стал даже во имя дела, но Вэй Шучжи, кажется, хватило и этого. — Этот Мастер рад, что Мастер Шэнь отнесся к этому инциденту с иронией. Кому есть дело до кривляний дураков, верно? И потом, какие могут быть обиды между друзьями? От последней фразы Шэнь Цинцю вздрогнул. Так часто любил говорить У Яньцзы, прежде, чем задать Шэнь Цзю трепку. Бессмертный упрямо выдержал веселый взгляд Вэй Шучжи. За все содеянное ты, как и твой дружок, расплатишься сполна! Глава Хэйши не задержался рядом с ними надолго, отправившись лавировать среди прочих гостей, чем, кажется, окончательно погубил планы Шэнь Цинцю завладеть подвеской. Рядом остался только звереныш, который все еще клокотал от гнева: — Учитель, почему вы не позволили этому ученику поставить этих фигляров и напыщенных выскочек на место? — И что бы ты сделал? — процедил Шэнь Цинцю. — Устроил скандал? Пока сидишь тихо — над этой историей посмеются только гости этого сборища, а начнешь шуметь — она станет достоянием всего мира заклинателей. — Значит надо просто позволить им безнаказанно клеветать на учителя?! — глаза Ло Бинхэ горели возмущением. — Это несправедливо! — Опять ты заладил со своим «справедливо»! — сорвался Шэнь Цинцю. — Справедливо то, что власть имущий назовет справедливым! Мы — чужаки на их территории! Что Вэй Шучжи скажет, то и будет справедливым! Если я захочу сорвать на тебе злость, избив до полусмерти, это тоже будет справедливым! И нечему тут возмущаться! Злой Шэнь Цинцю хотел обрисовать вполне реальные перспективы звереныша, если тот продолжит его донимать. Однако Ло Бинхэ отреагировал совсем не так, как ожидал заклинатель. — В таком случае, — мрачно заявил он, — когда я стану Владыкой всех демонов, любая ложь и любые злые инсинуации в сторону учителя будут жестоко караться. Потому, что я считаю это справедливым. И пусть хоть кто-нибудь посмеет мне слово поперек сказать! Шэнь Цинцю изумленно на него посмотрел. Поддавшись на послушность мальчишки, в последнее время он перестал думать о нем, как о Повелителе Трех Царств, но стальные интонации в голосе Ло Бинхэ незримой нитью связывали образ стоящего перед Шэнь Цинцю раздосадованного юноши с его будущей кровожадной версией. И в целом… Владыка Цинцзин не чувствовал, что это плохо. Ло Бинхэ ведь действительно ждет великое будущее, нравится это Шэнь Цинцю или нет. Он будет способен навязывать свои порядки, и, если мальчишка сейчас так озабочен несправедливым отношением к учителю… Идея перенаправить гнев Ло Бинхэ с себя на собственных недоброжелателей выглядела крайне заманчивой. Шэнь Цинцю в красках представил, как Вэй Шучжи, дрожа от страха, пресмыкается перед Повелителем мира демонов, как тот заставляет его ползать перед заклинателем на коленях и просить прощения. Может, действительно имеет смысл не разрывать связей со зверенышем после его отбытия в мир демонов? Как говорится, не можешь победить — возглавь. — Этот ученик горазд раздавать обещания направо и налево. Сперва добейся — потом трепись, — чуть мягче ответил Шэнь Цинцю. — И откуда этот ученик знает, что все, что показали эти фигляры — ложь? Его действительно занимал этот вопрос, ведь все на Цинцзин были убеждены в его распутности. В глазах Ло Бинхэ промелькнуло нечто похожее на смущение, но затем он упрямо и слегка по-детски буркнул: — Просто знаю. Шэнь Цинцю чувствовал, как поднимается его настроение. Он понятия не имел, с чего глупый, идеализирующий учителя почти на пустом месте щенок пришел к таким выводам, но сам факт того, что он, даже не зная правды, не верит в грязные слухи, немало воодушевлял. Ло Бинхэ, тем временем, согнал с себя тени будущего, словно морок, и вновь превратился в оказавшегося на празднике беззаботного юношу. — Раз мы с вами все равно оказались здесь, не желает ли учитель отвлечься на какие-нибудь увеселения? Гости вокруг были увлечены играми, танцами, представлениями фокусников и акробатов. Шэнь Цинцю перевел на ученика холодный взгляд. — Этот учитель не нуждается в твоей жалости. — Этот ученик не посмел бы! — взволновано замахал головой звереныш. — Он просто хочет, чтобы учитель смог получить хоть какое-то удовольствие от сегодняшнего вечера. Шэнь Цинцю поморщился: — Этот учитель похож на ярморочного зеваку, которому подобный балаган может доставить удовольствие? — А что в этом плохого? — удивился Ло Бинхэ. — Если учитель не хочет принимать участие в местных забавах, можно развлечься и не сходя с места. Вот, например, взгляните на ту собаку. Шэнь Цинцю неохотно проследил за указательным пальцем Ло Бинхэ. К соседнему столику, за которым сидело всего пять человек, подбежал, неистово виляя хвостом и строя жалобные глазки, небольшой чунцин. — И? — Как вы думаете, сколько людей за тем столом кинут ей что-нибудь из еды? Ставлю медную монету, что четверо за исключением того господина с кислым лицом. Шэнь Цинцю оценивающе осмотрел гостей и заключил: — Двое в лучшем случае. Те жеманные дамы скорее будут давиться едой, чем сделают что-то настолько неэлегантное и простодушное. Спустя палочку благовоний никто так и не кинул животному ни единой крошки. — Вот ведь снобы! — возмутился Ло Бинхэ и, взяв с тарелки косточку, поманил ею собаку к себе. — Мой ответ был ближе к правильному, значит, я победил, — с оттенком злорадства подстраивая правила под себя, отметил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ протестующе запыхтел, но вместо возражений воскликнул: — Этот ученик еще отыграется! Так, споря с учеником на совершенно бессмысленные, а порой даже абсурдные вещи, Шэнь Цинцю так увлекся, что почти забыл о пережитом унижении. Каждый раз терпя поражение, заклинатель вдвое увеличивал ставку, чтобы вернуть проигранное. На пятый проигрыш Шэнь Цинцю подряд Ло Бинхэ взмолился: — Учитель, сжальтесь, у этого ученика нет столько денег! — Отработаешь, — безжалостно отозвался Горный Владыка. — Этот ученик сам это начал. Задавай уже вопрос. Ло Бинхэ тяжело вздохнул и задумался: — Ммм… Сколько по мнению учителя на этом мероприятии людей? — Какая забавная у вас игра, — за их спинами раздался слащавый голос. — Господа заклинатели позволят этому Мастеру присоединиться? Сердце заклинателя затрепетало от предвкушения. Вот он, шанс! — Почему бы нет, — равнодушно ответил Шэнь Цинцю. — Прекрасно! — просиял Вэй Шучжи. — Хотя есть одна проблема, — заметил Владыка Цинцзин. — Ведь Мастер Вэй лучше этих заклинателей осведомлен о количестве гостей. — И то верно. Поменяем вопрос? — Это не обязательно — можно просто изменить условия игры. К примеру, Мастер Вэй напишет количество гостей на бумаге так, чтобы никто не видел, а этот Мастер попробует угадать это число. Если он ошибется на двадцать и менее человек — победа за ним, в противном случае — за Мастером Вэем. Что скажете? Вэй Шучжи усмехнулся, а во взгляде мелькнуло что-то нехорошее. — Этому Мастеру нравится. Братья с Цанцюн играли на деньги, верно? И каков же входной порог? — Этому Мастеру, признаться, уже наскучило играть на деньги, — лениво протянул Шэнь Цинцю. — На что же тогда уважаемый Мастер Шэнь предлагает сыграть? Уж не на свой ли прекрасный веер, с которым он никогда не расстается? — с манерным смешком спросил Вэй Шучжи. — Только если достопочтенный Мастер Вэй поставит свою поясную подвеску, с которой он никогда не расстается, — в тон ему ответил Шэнь Цинцю, задерживая дыхание. Толстые губы Вэй Шучжи растянулись еще сильнее. — А почему бы и нет? Этот Мастер любит рисковать. Только… — глава Хэйши побарабанил пальцами по подбородку, — этому Мастеру думается, что спор выйдет не совсем честным. При всей изящности веера, подвеска дороже. Быть может, Мастер Шэнь вдобавок к вееру поставит на кон свою великолепную нефритовую заколку для волос? Алчный ублюдок! Ты и веера моего не заслуживаешь! — Идет. Шэнь Цинцю не вписался бы в эту авантюру, полагаясь исключительно на удачу. Но он знал о Вэй Шучжи намного больше, чем тот думал. Например, что его любимым числом является 139, которое глава Хэйши наделял чуть ли не мистическим смыслом. Во внутреннем саду было высажено 139 орхидей, ровно столько же в Хэйши было адептов. Об этой особенности Вэй Шучжи было известно лишь узкому кругу «избранных», в который по счастливому совпадению входил и У Яньцзы, встречи с которым всегда проходили с интервалом в 139 дней. Торжество, конечно, проводилось в честь Вэй Нань, но девушка казалась крайне робкой и безынициативной, едва ли она стала бы спорить с отцом по такому мелкому поводу, как количество гостей. А чтобы Вэй Шучжи не заподозрил нечестной игры, он назовет другое число, попадающее в победный интервал. В любом случае, шанса лучше может и не представится, надо рискнуть. Веер и заколка за древнейший артефакт — игра стоит свеч.

***

Ло Бинхэ взволновано переводил взгляд с Шэнь Цинцю на Вэй Шучжи и обратно, пока обговаривались условия спора, совершенно не понимая, как учитель мог согласиться отдать свой любимый веер. Неужели хотел отомстить за унижение, отобрав дорогую для главы Хэйши вещь? Учитель демонстративно не стал осматривать толпу, пока Вэй Шучжи выводил на бумаге число. Вокруг них уже собрались зеваки, взявшие участников спора в плотное кольцо. Они шептались, смеялись, а некоторые даже сами делали ставки на исход спора. С приближением момента истины, шум постепенно угасал. Ло Бинхэ затаил дыхание. Шэнь Цинцю, неторопливо обмахивающийся самым красивым веером в своей коллекции, спокойно произнес: — Сто пятьдесят. Вэй Шучжи театрально медленно развернул бумажку так, чтобы ее могли видеть все. На ней аккуратным почерком было выведено: «сто семьдесят четыре». Сердце Ло Бинхэ упало. На лице Шэнь Цинцю не дрогнул ни один мускул. Возбужденная толпа вновь загалдела. — Увы, — с наигранным сожалением произнес Вэй Шучжи. — Мастеру Шэню не хватило совсем чуть-чуть для победы. Но правила есть правила. Глава Хэйши, растянувшись в довольной улыбке, требовательно протянул Шэнь Цинцю ладонь. Учитель, поколебавшись лишь мгновение, сложил свой веер и отдал его Вэй Шучжи. Тот незамедлительно вновь распахнул его, демонстрируя всем свой трофей. Ло Бинхэ было до того неприятно это видеть, что ему казалось, будто от него самого оторвали кусок. — А как же заколка? — напомнил Вэй Шучжи. — Если Мастер Вэй не возражает, этот Мастер предпочел бы отдать ее после торжества, — несмотря на бесстрастный голос, на лице Шэнь Цинцю мелькнуло едва заметное раздражение. Вэй Шучжи виновато развел руками: — К сожалению, в Хэйши принято платить по долгам незамедлительно. — Учитель же сказал, что отдаст после праздника! — прорычал Ло Бинхэ. — Мастер Вэй сомневается в его слове?! Шэнь Цинцю жестом заставил ученика замолчать, а потом движением, преисполненным достоинства, поднял руки — одной обхватил корону, а второй вынул из нее нефритовую заколку. В тот же миг волосы шелковистым водопадом разлетелись по его плечам. Вэй Шучжи подхватил протянутую заколку пальцами и спрятал ее в рукав, даже толком не рассмотрев, будто призом была вовсе не она, а вид поверженного учителя. У Ло Бинхэ перехватило дыхание — никогда прежде он не видел учителя с волосами, не уложенными в строгую прическу. Распущенные волосы делали образ холодного заклинателя мягче, нежнее и беззащитнее. И в то же время выражение упрямой гордости, непокорности, несгибаемости на лице Шэнь Цинцю заставляло сердце Ло Бинхэ одновременно трепетать от восхищения и сжиматься от боли за любимого человека, которого подвергают унижению. Нечто темное и неконтролируемое стало подниматься в его душе. Юношу захватило отчаянное желание жестко разогнать всю эту толпу, которая, наслаждаясь зрелищем, жадно мазала по учителю взглядами, и выбить все зубы из злорадствующей улыбки Вэй Шучжи. Глаза буквально начало заволакивать алой пеленой. «Метка!!!» — завыл Мэнмо. Крик вырвал Ло Бинхэ из наваждения и он, несмотря на нежелание оставлять учителя одного, поспешил выбраться из сутолоки и укрыться в стенах крепости. На его счастье, все взгляды были устремлены на Вэй Шучжи и Шэнь Цинцю, так что на бегство юноши никто не обратил внимание. Ло Бинхэ закрыл глаза и постарался стабилизировать течение ци по меридианам. Это было необходимо — заметь кто появление метки, у учителя возникло бы еще больше проблем. Спустя палочку благовоний Ло Бинхэ почувствовал, как хаотичные потоки ци постепенно успокаиваются. Вернувшись во внутренний двор, юноша обнаружил, что учителя там больше нет — скорее всего, он вернулся в свои покои. Ло Бинхэ мог бы пойти за ним, попытаться успокоить, отвлечь, надавать еще с десяток туманных обещаний. А мог, наконец, перейти от слов к действиям и начать по-настоящему защищать дорогого ему человека. Нацепив на себя самое приветливое выражение лица, Ло Бинхэ направился прямиком к имениннице.