Не в нашей власти

Адепты Байчжань не дали Ло Бинхэ и Мин Фаню времени на обсуждение тактики, кинувшись на них всей гурьбой. Ученики Байчжань отличались развитой физической силой, да и численное преимущество давало о себе знать, и заклинателям Цинцзин пришлось несладко. Уже по первым мгновениям этого примитивного мордобоя Ло Бинхэ понял, что, как только противники разделят их с Мин Фанем, защитить себя без демонических техник он не сможет. Яростные удары сыпались со всех сторон, и Ло Бинхэ едва успевал уворачиваться, о контратаке речи и не шло. Его нога больно врезалась в один из деревянных ящиков, тот с треском раскололся, и из него на дерущихся посыпались зловонные комки удобрений. Ученики Лю Цингэ сражались так ожесточённо, как будто Ло Бинхэ лично убил их учителя. В какой-то момент ему прилетел пинок в солнечное сплетение, отчего он потерял равновесие и, задыхаясь, едва не выпустил из себя хлысты демонической ци. К счастью, в пылу драки этого никто не заметил. Устоять на ногах Ло Бинхэ помог Мин Фань: если бы тот не потянул его вверх за шиворот, сражение уже бы перешло в стадию заурядного избиения лежачего ногами. — Немедленно прекратить! — раздался визгливый крик. К участникам потасовки сбивчивым шагом спешил клокочущий от гнева Шан Цинхуа. Выглядело это скорее потешно, чем устрашающе. Вот Шэнь Цинцю, к примеру, мог одной такой фразой отбить желание не то, что драться, но даже жить. Впрочем, адепты Байчжань вспомнили, что находятся на чужом пике. Совесть, очевидно, они растеряли не до конца, в отличие от мозгов, так что нападение прекратилось. Ло Бинхэ свистяще выдохнул — побитые рёбра изрядно саднило. — Вы что тут устроили?! Это недопустимо! Неприемлемо! — продолжал разоряться Шан Цинхуа. — Я немедленно сообщу о вашем безобразном поведении Владыкам Байчжань и Цинцзин! — Так некому сообщать, Шан-шишу! — зло хохотнул один из заклинателей Байчжань. — Нашим пиком заведует временный глава, ждущий новой смены поколения Горных Владык, ведь учителя убил коварный ублюдок с Цинцзин! — А ну заткни свой рот! — зарычал Ло Бинхэ. — Это был несчастный случай! — вставил Мин Фань. — Шишу Лю настигло искажение ци! — Ты сам-то в это веришь? Да каждой живой душе на Цанцюн ясно, что Шэнь Цинцю воспользовался случаем и убил учителя из зависти! А глава школы его покрывает! Ну ничего, — на этих словах адепт почти безумно оскалился, — вашего обожаемого учителя ждет сюрприз. Хочу посмотреть на его лицо, когда он поймет, что за преступления придется отвеча… Внезапно адепт осёкся, таращась куда-то за спину Шан Цинхуа. Ло Бинхэ проследил за его взглядом — к ним летящей поступью приближалась Лю Минъянь, спокойная и непоколебимая, как озерная гладь в безветренную погоду. Ло Бинхэ охватило дурное предчувствие. Это… Минъянь заставила его замолчать? — Распри и оскорбления — не лучший способ поиска истины и разрешения разногласий. Проявите уважение к Шан-шишу, — сдержанно заметила Лю Минъянь. Её слова подействовали на адептов Байчжань, как заклинание. Они разом отступили и, похватав оставленный без внимания груз, потащили его к себе на пик. Ло Бинхэ забеспокоился ещё сильнее. Может, у него просто разыгралось воображение? Юный демон огляделся. Часть груза Байчжань повредилась в драке — содержимое мешков высыпалось сквозь порванную ткань. Оказалось, удобрениями был забит не только ящик, разбитый Ло Бинхэ, но и вся прочая поклажа тоже. — Ну и кто все это будет убирать? — бубнил Шан Цинхуа. — Аньдин не заслуживает к себе такого пренебрежения. — Шан-шишу, мы уберем, — отозвался Мин Фань. Ло Бинхэ догадался, что Мин Фань тоже опасался чего-то и решил воспользоваться возможностью кое-что разузнать. Шан Цинхуа, не привыкший, что к нему кто-то проявляет почтение, покосился на него с подозрением. — И что вы хотите взамен? Хотя адепты Байчжань и Лю Минъянь уже отошли на достаточное расстояние, Мин Фань все равно понизил голос: — Просто скажите, Шан-шишу, зачем Байчжань столько удобрений? Там ведь нет садов. — Теперь есть, — вздохнул Шан Цинхуа, едва сдерживая гримасу отчаяния. — Ученики Лю Цингэ решили таким образом отдать дань его памяти, а глава школы им это позволил. На нужды снабжения, выходит, средств нет, а на дендрарий для Байчжань всегда найдутся. А возится с этим всё равно Аньдин! И хоть бы кто отблагодарил! Ло Бинхэ еле подавил в себе порыв скептически хмыкнуть. — Ученики Бога войны почтили его память посадкой цветочков? Как такой проницательный человек, как Шан Цинхуа, мог верить в подобную нелепость? Ло Бинхэ Владыка Аньдин побаивался, поэтому намёк на раздражение в его голосе сменили заискивающие нотки: — Этот Мастер понимает недоверчивость ученика Ло. Однако адепты моего пика уже больше месяца занимаются этими злосчастными садами. Уверяю, что они абсолютно реальны. — Спасибо, Шан-шишу. Мин Фань и Ло Бинхэ принялись убирать бардак, оставшийся после драки. — В этих удобрениях явно есть селитра, — понюхав горсть, задумчиво пробормотал Мин Фань. — Сколько же взрывчатки они смогут сделать из такого количества! — взволновано воскликнул Ло Бинхэ, разделявший его опасения. — И ещё тот хмырь угрожал учителю! И не какими-то общими пустыми словами, а будто зная, о чем говорит. Что если Байчжань что-то задумали против учителя? — И они заткнулись, когда появилась Лю Минъянь, — кивнув, продолжил его мысль Мин Фань. — Возможно, она тоже в этом участвует. Ло Бинхэ похолодел. Ему не хотелось в это верить. Вспомнилась фраза, что Лю Минъянь обронила при их последнем разговоре. Я не стану ему мстить. Но воздаяние его настигнет. Что если она пыталась сказать, что в курсе планов Байчжань по мести за Лю Цингэ, и, хотя и не является их частью, но и мешать им не собирается? — Это домыслы. Может статься, что всё это просто совпадение. Но учителю в любом случае следует знать, — произнес Мин Фань, вставая. — Заканчивай свои дела на Аньдин. Встречаемся тут же через палочку благовоний. Поговорим с учителем вместе. На обратном пути Ло Бинхэ обеспокоенно прокручивал в голове недавние события, и чем больше он о них думал, тем к менее утешительным выводам приходил. Учитель и вправду мог быть в большой опасности, масштабы которой пока плохо себе представлял. Может, стоит поговорить с главой школы? Перед глазами возникла картина, как Юэ Цинъюань мягко кладет свою ладонь поверх ладони Шэнь Цинцю. Как учитель благодарно ему улыбается, накрывает его руку в ответ. Ло Бинхэ сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Ну уж нет! В моих жилах течет кровь небесного демона! Нет такой опасности, от которой я сам не смог бы защитить учителя! — Ло Бинхэ! Ты в спячку впал, дворняга? Голос Мин Фаня донесся до него как сквозь толщу воды — видимо, Главный ученик уже не раз пытался до него докричаться. Юноша удивлённо уставился на своего старого врага — ни разу в жизни Мин Фань не называл его по имени. — Чего тебе? Мин Фань мигом замолк, будто воды в рот набрал. Вид у него был донельзя смущенный. Спустя, казалось, целую вечность, он с трудом выдавил: — Твой кулон… Кулон твоей матери… Прости за это. Извинение Мин Фаня было сухим и колючим, как пустынный ветер. Но возможно, на бо́льшую искренность он и не был способен. Внутри Ло Бинхэ что-то болезненно сжалось. Его последняя ниточка связи с единственным в жизни Ло Бинхэ человеком, который любил и заботился о нём, была безжалостно оборвана, и никакие сожаления не могли этого исправить. Не говоря уже о том, сколько «радости» принесло ему обучение на Цанцюн стараниями Мин Фаня. Ло Бинхэ не мог его простить. И всё же… Он также не мог не поразиться тому, как сильно на Главного ученика Цинцзин повлияла Нин Инъин. Еще месяц назад представить, что тот принесёт извинения Ло Бинхэ, пускай даже такие скупые, было просто невозможно. Ответил Ло Бинхэ под стать Мин Фаню, промычав нечто неопределенное, подразумевающее, что его слова были приняты к сведению. Возможно, эта пара робких шагов навстречу друг другу станет пределом для обоих, переступить который они уже никогда не смогут. А может, и нет. Только время покажет.

***

— Чушь. Разглагольствования его учеников о вредителях с Байчжань Шэнь Цинцю совсем не впечатлили. Во-первых, ничего подобного в прошлой жизни не было. Следовательно, либо планы мести с треском провалились, либо, что вероятнее, их не было вовсе, и у зверёныша с Мин Фанем просто разыгралось воображение. Оставался ещё небольшой шанс, что действия Шэнь Цинцю в этой жизни каким-то образом запустили новую цепочку событий, и в этом случае заклинателю действительно могла грозить опасность. Но разве сравнилась бы она с тем адом, что устроит ему Ло Бинхэ? Вопрос расстановки приоритетов даже не возникал. Во-вторых, Шэнь Цинцю в жизни бы не поверил, что пронырливый Владыка Аньдин мог не заметить полноценный заговор перед его носом. Скорее уж Шан Цинхуа намеренно его покрывал, но и это было маловероятно: Мобэй-цзюнь и Ло Бинхэ хомяка недолюбливали, и интриговать сейчас против Шэнь Цинцю — единственного, кто, пускай и из корыстных интересов, но все же находился на его стороне — всё равно, что пилить сук, на котором сидишь. Да и в целом ситуация представлялась довольно глупой. Шэнь Цинцю, конечно, был не высокого мнения об умственных способностях заклинателей Байчжань, но всё же надо быть полным идиотом, чтобы не понимать, что, если они развяжут войну, прочие Владыки сравняют их пик с землёй. Гораздо больше его занимало не сомнительное покушение, а то, как спелись Ло Бинхэ и Мин Фань. Хотя спасение Главного ученика никогда не стояло во главе угла планов Шэнь Цинцю, ему не хотелось, чтобы печальная судьба Мин Фаня повторилась и в этой жизни. — Не вздумайте разнюхивать что-то без моего ведома. И трепаться языками тоже, — велел он ученикам. До собрания Союза бессмертных лучше не провоцировать конфликтов, иначе события могут принять слишком непредсказуемый характер, и контролировать их так легко уже не выйдет. Позже, когда Ло Бинхэ отправится подчинять себе демонические кланы, и исходящая от него угроза будет купирована, Шэнь Цинцю, может быть, и уделит внимание таинственным копошениям Байчжань. Мин Фань почтительно поклонился и покинул хижину, а вот Ло Бинхэ в нерешительности мялся на месте и удаляться в свою пристройку не спешил. Шэнь Цинцю смерил его раздраженным взглядом. — Учитель… — робко начал Ло Бинхэ, прочистив горло. — Этот ученик беспокоится за вас. Возможно… учитель мог бы поговорить с Лю Минъянь о том, что случилось с ее братом? Она разумный человек и не стала бы совершать опрометчивых поступков, но… она страдает от неизвестности. Быть может, правда помогла бы ей хоть немного примириться с реальностью? От того, чтобы поведать ученику, где он видал его советы, Шэнь Цинцю удержало лишь внезапное воспоминание о том, что именно Лю Минъянь оказала ему «последнюю милость» в прошлой жизни и дала шанс на новую. Поэтому, поразмыслив немного, заклинатель снизошёл до вразумительного ответа: — Она страдает не от неизвестности. И она мне не поверит вне зависимости от того, скажу ли я ей правду или солгу. Иногда, когда человеку больно, чтобы пережить следующий день, ему проще убедить себя, что во всех его несчастьях виноват кто-то другой, даже если на самом деле это не так. Шэнь Цинцю почти сразу понял, что сболтнул лишнего и понадеялся, что Ло Бинхэ не станет задумываться над его словами слишком сильно и проводить неуместные параллели. Вечером заклинатель разрешил зверёнышу спать без повязки на глазах — в ней больше не было необходимости. Шэнь Цинцю убедился, что ласки Ло Бинхэ могут приносить ему удовольствие, и не имело смысла откладывать двойное совершенствование, тем более что до собрания Союза бессмертных времени оставалось не так много. Однако вместо того, чтобы понять намек, Ло Бинхэ лишь невнятно поблагодарил и смущенно отвернулся. Шэнь Цинцю ошарашенно разглядывал его затылок. Когда не надо, нахальство из него ключом бьет, а тут он вдруг решил примерить на себя образ стыдливой девицы?! Заклинателю пришлось притвориться, будто зверёныш не смог его взволновать, чтобы выиграть желание, но не думает же наглец, что теперь черед учителя проявлять инициативу?! Раскатал губу! Шэнь Цинцю недовольно поёрзал и закрыл глаза. Он решил, что в конце концов слабая выдержка Ло Бинхэ неизбежно проиграет его непоколебимому упрямству. И не ошибся. Однажды перед сном Шэнь Цинцю перебирал свою коллекцию вееров. Накануне он сломал очередной о чугунную голову одного из своих нерадивых учеников и теперь тщательно выбирал замену. Наблюдая за процессом с кровати, недовольно сопящий Ло Бинхэ капризным тоном поинтересовался: — Почему бы учителю не заменить его на тот, что подарил этот ученик? Учитель ведь признал, что мой веер хорош. — Я сказал, что он сносный, а не хороший, — ответил Шэнь Цинцю, примериваясь к утонченному светло-зеленому вееру с каллиграфией «капающая вода пронзает камень»*. — Зачем мне носить сносный веер, если у меня найдется уйма намного более достойных экземпляров? Ло Бинхэ, не нашедшийся с возражением, принял вид обиженного ребенка и напыщенно провозгласил: — Когда я стану Повелителем демонов, я достану учителю такой великолепный веер, которому позавидовал бы и император. Тогда у учителя не останется отговорок, чтобы отвергать подарки этого ученика. Шэнь Цинцю даже закатывать глаза было лень. — И опять пустое хвастовство. Этот учитель уже сбился со счета, пытаясь припомнить все обещания этого ученика. Твоему умению бахвалиться, не подкрепляя слова делом, действительно позавидовал бы даже император. Остановив свой выбор на веере с каллиграфией, Шэнь Цинцю положил его на прикроватный столик и, перекинув волосы на одну сторону, залез под одеяло. — Учитель не верит, что этот ученик сумеет достать самый лучший веер? — хмуро спросил не отводящий от него глаз Ло Бинхэ. Ну что за надоеда! — Учитель сомневается, что не разобьёт его о голову своего капризного и докучливого ученика, едва заполучив. — То есть, что этот ученик способен достать такой веер, учитель признает? — торжествующе уточнил Ло Бинхэ. Сиял он при этом так, будто действительно думал, что подловил учителя. — Этот ученик мёртвого в могиле способен достать, — проворчал Шэнь Цинцю. Впрочем, фраза прозвучала и вполовину не так едко, как он хотел, и Ло Бинхэ незамедлительно это почувствовал. Его шаловливая рука мигом потянулась к заклинателю и легла чуть выше талии, а пальцы принялись кружить по ребрам Шэнь Цинцю. Владыка Цинцзин вздрогнул, но скорее с непривычки, чем от отвращения. В глазах Ло Бинхэ плясали шельмовские искры. — Учитель прав, этому ученику ещё только предстоит доказать учителю, что он на что-то годен, — проурчал Ло Бинхэ низким томным голосом, вызывая у Шэнь Цинцю табун мурашек по спине. Были ли в родословной этого бесстыдника демоны-обольстители? Горный Владыка промолчал, надеясь, что отсутствие язвительности с его стороны Ло Бинхэ посчитает ответом. Зверёныш не подвел, мягко переворачивая Шэнь Цинцю на спину и нависая над ним с хищным блеском в глазах. Нутро заклинателя сжалось то ли от нервозности, то ли от предвкушения, но внешне он оставался равнодушен к происходящему. Рукой он потянулся к небольшому прикроватному светильнику — единственному источнику света в хижине — но Ло Бинхэ ловко перехватил его руку и прижал к губам. — Учитель изо всех сил старается, чтобы этот ученик не мог его увидеть, не так ли? — надулся он, намекая на недавнее разрешение обходиться без повязки на глаза. А Шэнь Цинцю в очередной раз задался вопросом, как человек, живший на улице и претерпевший немало лишений, может быть столь виртуозен в роли испорченного ребенка. Заклинатель вырвал руку из цепкой хватки, приподнялся, развязал пояс своих нижних одеяний и, с вызовом глядя в пылающие глаза Ло Бинхэ, начал дразняще медленно их снимать, чтобы потом лениво откинуться на подушки с видом, как бы говорящим «ну вот ты и видишь меня, дальше разбирайся сам». Ло Бинхэ завороженно скользил взглядом по телу учителя, а кончики его пальцев подрагивали, будто он хотел коснуться, но боялся, что от прикосновения прекрасная картина исчезнет, как отражение на водной глади. Выглядел он необычайно взволнованным, отчего в Шэнь Цинцю поднялось уже привычное чувство упоения собственной властью над главным героем, а также успокаивающее осознание, что нервничает не только он. Зверёныш, впрочем, быстро взял себя в руки, нацепил выходную маску соблазнителя, наклонился к уху Шэнь Цинцю, опаляя его горячим дыханием, и хрипло прошептал: — Учитель такой старательный. Может, учитель и этому ученику поможет избавиться от ненужных тряпок? Ло Бинхэ зацепил губами мочку уха, отчего по шее и плечам Шэнь Цинцю вновь прошлась волна дрожи. — А может, этот учитель вообще за тебя всю работу выполнит? — процедил он. Ему не нравилось, что мальчишка так откровенно его дразнил. — О таком этот ученик не посмеет мечтать даже в самых смелых своих фантазиях, — Ло Бинхэ издал задорный смешок и, мазнув губами щёку, отстранился, чтобы рывком сорвать свои одеяния. Теперь они оба остались лишь в тонких нижних штанах. Зверёныш застыл с озорной усмешкой на губах, давая учителю себя рассмотреть. А посмотреть и вправду было на что: тело у Ло Бинхэ было стройное и подтянутое, с сухим переплетением мышц, плечи широкие, а талия узкая. На взгляд Владыки Цинцзин, оно было красивее его собственного, слишком тонкого и костлявого, да ещё и с неизящным узором шрамов на спине, оставленным кнутом Цю Цзяньло. Только если от созерцания его обнаженного торса Ло Бинхэ забывал, как дышать, то Шэнь Цинцю оценивал своего «спутника на тропе совершенствования» с хладнокровием заправского охотника, больше беспокоясь о том, чего его ученик ещё оголить не успел. Юноша для своего удобства перекинул ногу через заклинателя, обхватив бока коленями, и мягко поймал верхнюю губу Шэнь Цинцю своими, сминая и посасывая. Кадык Шэнь Цинцю дёрнулся — впервые к нему кто-то прижимался вот так, кожа к коже. Руки Ло Бинхэ жили своей жизнью, нежно оглаживая, сжимая, щекоча тело Шэнь Цинцю, которое с предательской готовностью отзывалось на ласки. Впрочем, скрывать возбуждение в этот раз не было необходимости. Когда Ло Бинхэ, перестав терзать его губы, жадно впился в шею, прикусывая и зализывая след, Шэнь Цинцю не смог сдержать удивлённого восклицания, пронзённый, словно ударом копья, вспышкой незнакомого удовольствия, одновременно и острого, и вяжущего. Бессмертный тут же прикусил язык, злясь на себя за несдержанность. В какой-то момент Ло Бинхэ разжёг в заклинателе такой огонь, что ему захотелось провести ладонью по плавным изгибам красивой спины юноши, прижимая его крепче, но Шэнь Цинцю не позволил своим желаниям взять вверх, сам не вполне понимая, из какого упрямства так поступал. Когда разомлевший от ласк Шэнь Цинцю почти растёкся по кровати, рука Ло Бинхэ потянулась к тесёмкам его штанов. Заклинатель тут же встрепенулся и напрягся, что не ускользнуло от внимания ученика. Он посмотрел на Шэнь Цинцю помутневшими от вожделения, пьяными глазами и умоляюще прошептал: — Я не причиню тебе вреда. Я же поклялся. Помнишь? Хоть в небо, хоть в бездну. Прошу, доверься мне. И хотя беспокойство не покинуло Шэнь Цинцю полностью, то, с какой трепетной искренностью и преданностью были произнесены эти слова, заставило заклинателя глубоко вдохнуть и успокоиться. Ло Бинхэ свёл брови над переносицей, отчего его лицо приняло забавный сосредоточенный вид, будто он сдавал экзамен по заклинательству, а не предавался постельным утехам. Внезапно ученик отстранился, и Шэнь Цинцю едва сдержал разочарованный стон. Неужели мимолётное замешательство с моей стороны заставило его все прекратить? Тоже мне, герой-жеребец! На самом же деле Ло Бинхэ решил сменить тактику: он опёрся спиной о изголовье кровати и устроил Шэнь Цинцю между своих бедер, прижав его спину к своей груди. Владыка Цинцзин быстро раскусил его идею: смена положения была своеобразным компромиссом, который позволял Шэнь Цинцю сохранить хотя бы малую часть своей многолетней иллюзорной брони. Весьма самоотверженно со стороны Ло Бинхэ, учитывая его пунктик на «мы должны видеть друг друга». Заклинатель нахмурился. И с чего его вообще заботит то, как чувствует себя Ло Бинхэ? Юный демон зарылся носом в волосы Шэнь Цинцю, беспорядочно оглаживая его живот и грудь, задевая соски. Горный Владыка дрожал, в паху нарастала ноющая тяжесть, пока его бесстыжий ученик делал с охваченным томительной слабостью телом, что хотел. Когда Ло Бинхэ сдвинул ткань его штанов и обхватил твердое возбуждение, у Шэнь Цинцю уже не было сил колебаться, и из его горла вырвался хриплый выдох, подозрительно напоминающий стон. Ло Бинхэ, покрывая его шею торопливыми лёгкими поцелуями, задвигал рукой, заблаговременно смазанной чем-то скользким и ароматным, и мир для Шэнь Цинцю растворился в нежном и немного влажном тепле. И все же, как бы хорошо ему не было, норов Шэнь Цинцю настойчиво вытолкнул на поверхность благополучно осевшую на дно его сознания мысль. — Это… Это не д-двойное совершенствование, — задыхаясь, выдавил он. — Мы ещё не готовы к двойному совершенствованию, учитель, — сипло ответил Ло Бинхэ, щекоча дыханием шею. Судя по упирающемуся в бедро Шэнь Цинцю возбуждению, ему стоило больших трудов держать себя в руках. — Оно... Как высшая точка отношений, если друг друга не слишком чувствовать, можно и искажение подхватить... Расслабься, позволь мне позаботиться о тебе. Но расслабиться не получалось — Шэнь Цинцю до крови кусал губы и страдальчески заламывал брови, стараясь сдержать рвущиеся наружу рычание и стоны. Как хорошо, что Ло Бинхэ сейчас не может его видеть. Зверёныш, будто прочитав его мысли, мурлыкнул Шэнь Цинцю на ухо: — Ты почему такой тихий? Не нравится? И, дразня, замедлил руку. — Ублюдок! — прошипел Шэнь Цинцю и, не выдержав, сам толкнулся ему в кулак. Ло Бинхэ довольно рассмеялся. — Если будешь слишком долго сдерживать свою жажду, однажды она вся разом выплеснется наружу. Страшно подумать, что учитель может со мной сотворить, когда это произойдет, — и заговорщицким тоном добавил, — страшно интересно, Цинцю. Какой к демонам Цин… Но возмущение так и не оформилось в целостную мысль, ведь Ло Бинхэ ускорил движения, неумолимо подталкивая Шэнь Цинцю к краю. Заклинателя затрясло, и в этот момент Ло Бинхэ игриво куснул его в плечо. Жидкий огонь, разрушительной волной выжигающий нутро, взорвался ослепительной вспышкой перед глазами, и Шэнь Цинцю излился с несдержанным криком. Первый раз в жизни. Грудь тяжело вздымалась, открывший для себя нечто новое Шэнь Цинцю удивлённо хлопал глазами. Ло Бинхэ перегнулся через его плечо, заглядывая учителю в глаза со счастливым лицом именинника. — На этот раз ты получил удовольствие, Цинцю? — звонко и радостно воскликнул он. Шэнь Цинцю вздрогнул и перевел на Ло Бинхэ холодный взгляд. — Не забывайся, мальчишка. Я тебе не подружка — не смей обращаться со мной так фамильярно. Завтра же с утра тысячу раз напишешь «почитание и послушание». Шэнь Цинцю взял полотенце, висевшее у изголовья, и с легким омерзением вытер компрометирующие следы со своего же тела. — А зачем ждать так долго? Может, учитель накажет этого ученика прямо сейчас? — озорно сверкнул глазами Ло Бинхэ. — В отличие от учителя, его проблема все ещё стоит очень остро. Шэнь Цинцю усмехнулся про себя. Он испытывал странные чувства по поводу произошедшего, и не все мог четко охарактеризовать, но сильнее всего давала о себе знать неловкость. Теперь же глупый зверёныш сам предоставлял ему оружие против себя, будто умоляя отомстить за насмешки. — В прошлый раз этот ученик убедительно продемонстрировал, что, какие бы сложные проблемы перед ним не встали, он способен решить их самостоятельно, — нарочито доброжелательно ответил Шэнь Цинцю, натягивая на себя верхние одеяния. Лукавая улыбка стекла с лица Ло Бинхэ. — В прошлый раз я почти две палочки благовоний просидел ночью в ледяном пруду под аккомпанемент лягушачьего хора! — горячо возмутился он. — Не вижу повода нарушать эту прекрасную традицию, — усмехнулся Шэнь Цинцю, демонстративно поворачиваясь к Ло Бинхэ спиной. — Разве не прекрасно, что этот ученик, наконец, научился решать свои проблемы сам? — Учитель хорошо устроился, — угрюмо заметил Ло Бинхэ. — Только чтобы заниматься двойным совершенствованием, удовлетворёнными должны остаться оба партнёра. Но так и быть, на этот раз я решу свою проблему сам. Свирепые нотки в его голосе заставили Шэнь Цинцю насторожиться, но прежде, чем он успел обернуться, позади раздались хлюпающие звуки и протяжный стон: — Мммгх, учитель… Шэнь Цинцю передумал оборачиваться и дрожащим от ярости голосом заорал: — Ты с ума сошел?! Извращенец! Убирайся к себе в пристройку! — Пом-помедленнее, учитель, я так долго не выдержу, — всхлипнул Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю кровь бросилась в голову. Зверёныш, очевидно, обращался не к нему, а к «воображаемому учителю», помогающему ему получить долгожданную разрядку. Ублюдок вздумал насмехаться! Что этот развратник там себе представляет?! — Я не… — заклинатель задыхался от возмущения. — Ты… Ты… Не смей! Бесстыдник! Слова слипались, как клейкий рис, и всегда острому на язык Шэнь Цинцю не удавалось придать им ни хлесткости, ни веса. Пошлые звуки, сопровождаемые судорожными вздохами, нарастали. — Учитель, учитель, пожалуйста, — умоляюще зашептал Ло Бинхэ. Притухшие угли в животе Шэнь Цинцю снова раздувались в полноценное пламя. Горный Владыка не мог ни рявкнуть на Ло Бинхэ, так как его, кажется, негодование учителя лишь раззадоривало, ни обернуться, справедливо опасаясь, что если он увидит воочию то, что сейчас происходит за его спиной, разрядка уже понадобится ему самому. Не мог он и уйти, хлопнув дверью — лучше уж так, чем открыто демонстрировать свою слабость. Шэнь Цинцю дрожал от злости, беспомощности и возбуждения. — Что вы делаете… Н-нежнее, учитель, аааах… — задушенно хныкнул Ло Бинхэ. У Шэнь Цинцю перехватило дыхание. Какую бы роль в фантазиях ему не отвели, она совершенно точно не была такой же пассивной, как в жизни. Шэнь Цинцю прикрыл глаза, стараясь успокоиться и сосредоточить свое внимание на внутренних потоках ци, и пальцами с побелевшими костяшками с силой впился в простыни. Звуки позади становились всё более рваными и беспорядочными. — Всё, не могу больше, не могу! — захрипел Ло Бинхэ и с громким стоном пришел к кульминации. Хижина погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием похотливого животного. В этот раз победа осталась за ним. Перебрав в голове тысячу ругательств, Шэнь Цинцю выдавил лишь: — Доволен? — Учитель был великолепен! — подтвердил Ло Бинхэ. Звуки возни означали, что ученик тоже принялся наводить после себя порядок. Все ещё пребывающий в смятении Шэнь Цинцю отказывался двигаться с места, предчувствуя, что в следующий раз «проблему» зверёныша все-таки придется решать ему. Ло Бинхэ подполз к нему сзади, обнял за талию, потёрся мягкой шевелюрой о поясницу и с теплотой в голосе произнес: — Прости, не обижайся. Это просто глупая шутка. Завтра этот ученик непременно выведет тысячу раз «почитание и послушание» и ещё сотню от себя добавит. Давай спать. * Капающая вода пронзает камень — китайский аналог нашего устойчивого выражения «вода камень точит»