Не в нашей власти

Под раздражающие звуки бесконечного нытья Ша Хуалин мысли Ло Бинхэ снова дрейфовали в сторону Шэнь Цинцю. Он страшно скучал. Как он жил несколько лет без него, если сейчас всего одна неделя расставания казалась вечностью? Неужели он вообще жил? Шэнь Цинцю надоело, что генералы Ло Бинхэ ни во что его не ставят. Он уже давно искал подходящую возможность продемонстрировать свою силу, решимость и властность, чтобы завоевать авторитет. Едва до императорского дворца дошел слух о местонахождении мятежного отца Ша Хуалин, как учитель воодушевленно заявил: «Я поставлю этих выскочек на место, вот увидишь!». В торжественной обстановке Император демонов отправил Шэнь Цинцю и нескольких наиболее упертых генералов произвести арест. Ло Бинхэ невольно улыбнулся, вспоминая момент прощания. — Цзюнь-шан доверил этому слуге притащить голову Цзючжуна — этой паршивой собаки! Не думаю, что от заклинателя в этом деле будет хоть какой-то прок, но не мне оспаривать приказы Цзюнь-шана. Так что держись меня, Горный Владыка! Царство демонов — опасное место для хрупких заклинательских костей, — гаркнул Лигуй-цзюнь, для пущего эффекта похлопав мощными руками по бедрам, на которых висели парные кинжалы. — Этот Повелитель защитит тебя от любой напасти! Ло Бинхэ прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Зрение не требовалось, чтобы ясно представить убийственное выражение лица Шэнь Цинцю. Однако учитель, не желая хоронить собственную идею раньше времени, ограничился одним-единственным «повезло мне», источавшим ядовитые миазмы на ли вокруг. — Эта Лин-эр сказала что-то смешное? — капризным тоном привлекла к себе внимание Ша Хуалин. — Повелитель снова страдает по возлюбленному учителю, не так ли? Можешь не волноваться: Шэнь Цинцю не по зубам этим сварливым старикашкам! Он и их приструнит, и моему дорогому папочке наваляет по самое не балуй! Демоница стукнула кулаком по ладони. Звук угрожающим эхом разнесся по пустующему залу императорского дворца. От хищных интонаций в ее голосе по спине Ло Бинхэ поползли мурашки. Возможно, подумал он, его отношения с отцом еще не такие плохие. Ло Бинхэ не боялся за Шэнь Цинцю. Учитель всегда слыл одним из сильнейших заклинателей Цанцюн, а теперь, когда с каждым днем его золотое ядро сияло все ярче, и подавно. Кроме того, кровяные паразиты немедленно дадут знать, если случится беда. Но все равно в отсутствие учителя внутри Ло Бинхэ неустанно жужжала смесь беспокойства и тоски, держа его в вечно сварливом настроении. — В учителе я не сомневаюсь. А вот ты не справляешься. Демоница обличительно вперила в него палец и воскликнула: — Лин-эр так и знала, что Повелитель все прослушал! — Повелитель не прослушал, а намеренно решил пропустить твои оправдания мимо ушей. Раз ты не способна остановить демона, бесчинствующего в мире людей, сама, тебе будет выделено подкрепление. — Подкрепление? Лин-эр не нужна помощь! — взвилась демоница и схватила прядь своих волос, демонстративно тыкая ею в сторону Ло Бинхэ. — Пока Повелитель не вернет зрение, он не сможет в должной степени оценить, что за косу я успела заработать! Ни у одной другой женщины в Царстве демонов такой нет! Эта Лин-эр в одиночку сразила шестикрылого тигра — пускай этот монстр и был пустяковой проблемой по сравнению с укрощением моего младшего брата! Которого, между прочим, я уже месяц не видела из-за… Этого! Дурацкого! Задания! Ло Бинхэ так и подмывало спросить что-то вроде «Ты закончила?», чтобы полюбоваться последующим заревом от взрыва. Однако чутье подсказывало, что весело будет только на первых порах. Видишь, учитель, я становлюсь менее безрассудным. Ло Бинхэ сокрушенно вздохнул и примирительно вскинул руки. — Это не мое решение. Цанцюн выделяет группу девушек с пика Сяньшу под руководством Лю Минъянь на то же задание — было бы глупо работать над ним порознь. Вы с ней уже встречались, не так ли? На поединке? — напомнил он, почувствовав чужое замешательство. — Эту напыщенную корову с покрывалом на голове? На подмогу? Мне? Неужели у всех отшибло память? Эта слабачка проиграла мне поединок! Держу пари, она и вуаль носит, чтобы скрыть прыщавый нос и лошадиные зубы! — демоница мерзко захихикала, воодушевленная ей же придуманным образом. — Повелитель когда-нибудь видел ее лицо? Ну то есть до… — Ша Хуалин неопределенно махнула рукой. Конечно видел, будучи подростками, мы с ней могли целоваться шичэнь напролет. Но так ты не клюнешь на наживку. — Нет, не видел. Но ходят слухи, что она — самое прекрасное создание во всех Трех Мирах, и носит вуаль лишь затем, чтобы не ослеплять мужчин своей пленительной красотой, а также чтобы люди видели в ней воительницу, а не богиню. — Ха! Наверняка она сама же эти слухи и распускает, — презрительно фыркнула Ша Хуалин. — Решено! Я сорву с нее эту вуаль и докажу всем, что в красоте — как и в силе — она мне не ровня! Ло Бинхэ поощрительно улыбнулся. Ты бы гордился мной сейчас, учитель.

***

Шэнь Цинцю вернулся на следующий день, как овеянный славой триумфатор. Ло Бинхэ испытал облегчение, едва почувствовав его ци. Учитель что-то оживленно обсуждал с генералами, и было очевидно, что демоны больше не чураются его. Шэнь Цинцю тоже его заметил — его взгляд ощущался на коже как ласка. И как бы сильно Ло Бинхэ ни желал утянуть его подальше от чужих глаз, чтобы валяться и обниматься вечер напролет, императорский чин требовал церемониальных условностей. Торжественный ужин был организован во мгновение ока: всего шичэнь понадобился на то, чтобы не просто уставить длинный стол всевозможными яствами, но и пригласить акробатов и глотателей пламени. — В какой-то момент, мы были уверены, что мерзавец ускользнет от нас, — громогласно вещал Лигуй-цзюнь за торжественным ужином. — Но Мастер Шэнь разгадал его замысел! Тогда Цзючжун принялся нести чушь, что, мол, Повелитель — предатель и узурпатор, что он сговорился с заклинателями, и его правление приведет Царство демонов к краху. Конечно, этот Господин не воспринял эти гнусности всерьез, но между нами — Лигуй-цзюнь понизил голос и наклонился ближе к Ло Бинхэ, словно доверяя страшный секрет, — были среди нас и те, кто начал колебаться. Ло Бинхэ сухо улыбнулся. Речь, разумеется, не о тебе. — И тогда Мастер Шэнь вызвал его на поединок! — Лигуй-цзюнь трахнул кулаком по столу и расхохотался, разбрызгивая слюну. Акробаты от резкого звука чуть не попадали перезрелыми яблоками со своих сценических насестов. — Сказал, что если даже заклинатель сможет его одолеть, то грош цена его словам. И ведь как в воду глядел! Завораживающее было зрелище! Ло Бинхэ на мгновение замер. Несмотря на то, что учителю очевидно удалось одолеть Цзючжун-цзюня, исход поединка не казался очевидным с самого начала. Не в характере Шэнь Цинцю было бросаться в подобные авантюры. Может, не стоило отпускать его одного? — Жаль только, гаду удалось удрать, — посетовал Лигуй-цзюнь. — Ша Хуалин будет расстроена, — рассеянно хмыкнул Ло Бинхэ, вспоминая, какую бурю эмоций вызвала у демоницы весть о возможной скорой поимке родителя. — Это не имеет значения. После такого публичного унижения ни одна живая душа не последует за Цзючжуном. Он растерял остатки своей легитимности и более не представляет угрозы, — заметил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ так ярко представил его, красивого, гордого, лучащегося триумфом, с легкой самодовольной ухмылкой в уголках губ, которую тот прикрывал кубком с вином, что не мог не улыбнуться. — Верно сказано! Клянусь своей бородой — мастер Шэнь столь же коварен, сколь и прекрасен! Улыбка Ло Бинхэ мигом скисла. Было в том, как Лигуй-цзюнь нахваливал и обхаживал учителя, нечто, что вызывало в полудемоне желание отправить генерала в отставку или демонстративно положить руку Шэнь Цинцю на талию. Остаток ужина Ло Бинхэ провел, скрипя зубами и чувствуя разъедающий привкус уксуса на языке.

***

— Ай! За что? — За глупые вопросы, — Шэнь Цинцю снова ударил сидевшего на кровати Ло Бинхэ веером по макушке. — А это — за то что сомневался во мне. Разумеется, я бы не бросился очертя голову на противника без плана — на это только ты горазд. Вот! Шэнь Цинцю вытащил что-то из рукава и передал Ло Бинхэ. Тот осторожно покрутил предмет между пальцами. По форме он напоминал какой-то странный колючий шарик, похожий на репей. Однако, кажется, эта штука была живой — или по крайней мере обладала собственной ци. — Что это? — Карликовый болотный уж. Если бы в прошлом ты уделял больше времени обучению, и меньше — флирту с Нин Инъин, — Ло Бинхэ смущенно потупился, — то знал бы, что эти безобидные на вид создания высасывают демоническую энергию. Ло Бинхэ вздрогнул и обратил внимание, что кончики пальцев слегка онемели. — У Цзючжуна не было ни единого шанса меня одолеть. Зачем, думаешь, я позволил ему сбежать и загнал на болота? — Вот это да, — с искренним восхищением выдохнул Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю тихо хмыкнул и еще раз стукнул черенком веера ему по голове, но на этот раз нежнее, почти кокетливо. — А это за что? — Для закрепления. Рядом скрипнула кровать, и в следующее мгновение Ло Бинхэ почувствовал теплый, заземляющий вес Шэнь Цинцю на своих коленях. Поцелуй начинался как ленивый и томный. Шэнь Цинцю поглаживал его щеку, играя с краем повязки на глазах, а Ло Бинхэ скользил ладонью по острым позвонкам, ощутимым даже сквозь несколько слоев одежды. Но чем дальше, тем ласки становились жарче и беспорядочнее: языки сплетались в борьбе, руки хватали и сжимали, распускались завязки одежд. Шэнь Цинцю разорвал поцелуй и влажно прошептал, задевая губы Ло Бинхэ своими: — Посмеешь еще когда-нибудь усомниться в моем блистательном стратегическом уме? — Больше никогда. Ло Бинхэ опустился к шее учителя, оставляя на ней цепочку маленьких поцелуев. Шэнь Цинцю издал довольный звук. Он запрокинул голову, запустил властную руку в кудри Ло Бинхэ и притянул ближе, плавно покачивая бедрами. — И ты преклоняешься перед моим талантом? — Преклоняюсь… и не только перед ним. Ло Бинхэ схватил дразнящие бедра Шэнь Цинцю и резко притянул на себя. Оба одновременно застонали от создавшегося трения. Ло Бинхэ, не разжимая рук, упал на спину, увлекая учителя за собой.

***

— Я готов, учитель, пожалуйста, пожалуйста, просто вставь уже, — прохныкал Ло Бинхэ, извиваясь. — Будь терпелив, — сквозь сжатые зубы выдавил Шэнь Цинцю. — Не хочу — я и так терпел слишком долго! Можешь не бояться причинить мне боль, я не против! Шэнь Цинцю терпеть не мог, когда демон вел себя как испорченный паршивец, но теперь у него стоял слишком крепко, чтобы его воспитывать. Ло Бинхэ выглядел великолепно. Завитки черных волос, успевших отрасти ниже плеч, растеклись по подушке, словно чернила. Руки над головой сжимали простыни сильнее с каждым движением пальцев Шэнь Цинцю. Щеки и грудь покраснели, полутень красиво выделяла аппетитный рельеф торса. Впалые веки были сомкнуты — за ними едва начали появляться очертания глазных яблок. Длинные и пушистые ресницы слегка подрагивали. Шэнь Цинцю дал себе мгновение полюбоваться, прежде чем раздвинул колени Ло Бинхэ чуть сильнее в стороны и медленно толкнулся внутрь. У несносного демона, как обычно, оказались свои планы. Он нетерпеливо обвил спину Шэнь Цинцю ногами, сцепив лодыжки, и всей силой своих мощных бедер толкнул на себя. Заклинатель мгновенно вошел в него на всю длину под театральный протяжный «а-а-а-ах!». Шэнь Цинцю крепко зажмурился, пытаясь восстановить самообладание под натиском ощущений. Подготовки оказалось недостаточно — настолько, что любое неосторожное движение могло навлечь на него несмываемый позор. Ло Бинхэ дышал тяжело и часто, вторя Шэнь Цинцю. Руками и ногами он намотался на него, как клубок ниток, лип, как стекающий по ребрам теплый мед. — Я пытаюсь быть с тобой добрым, звереныш, — прошипел Шэнь Цинцю и наградил ученика укусом за ухо, в котором негодования было не меньше, чем похоти. — Я полюбил тебя задолго до того, как ты даже начал пытаться — проскулил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю воспользовался тем, что конечности ученика ослабили хватку, и качнулся назад. Судорожный выдох Ло Бинхэ сменился высоким «м-м-м-м», когда Шэнь Цинцю медленным твердым движением вдавился обратно. — Если все закончится слишком быстро, винить можешь только себя.

***

Ло Бинхэ приучил себя вставать ранним утром, чтобы приготовить завтрак учителю. И хотя Шэнь Цинцю, опасаясь пожара, строго-настрого запретил ему следовать этой части рутины, по крайней мере, пока не восстановится зрение, привычка все равно будила его ни свет, ни заря. Под щекой Ло Бинхэ почувствовал влажное пятно. В нескольких цунях от него на животе лежал Шэнь Цинцю. Этот мужчина, что всего пару шичэней назад чуть не довел Ло Бинхэ до исступления — его тело до сих пор сладко ныло от его жаркой любви — теперь самозабвенно пускал слюни во сне. Ло Бинхэ не мог не умилиться. Такие домашние моменты, когда с учителя спадала маска холодного величественного небожителя, и он прыскал, давился, спотыкался, перебивал или ленился, или дулся, или пускал слюни — вот как сейчас — Ло Бинхэ любил особенно сильно. В приступе нежности он бы сгреб Шэнь Цинцю в медвежьи объятия, если бы не боялся разбудить. Но у него еще были дела. Осторожно, стараясь не потревожить учителя, Ло Бинхэ приступил к осуществлению составленного накануне коварного замысла.

***

Шэнь Цинцю проснулся оттого, что Ло Бинхэ возился с его волосами. Заклинатель вытер рукой рот и лениво потянулся. Заметив шевеление, Ло Бинхэ просиял: — Доброе утро! Учителю хорошо спалось? — Что за ерундой ты маешься с утра пораньше? — сонно пробормотал Шэнь Цинцю. — Заплетаю косичку. Учителю очень идет — Прибереги этот невинный тон для кого-то друго…го, — Шэнь Цинцю окончил фразу зевком. — Этому учителю известно, что в демонической культуре у каждой косы есть свое значение. Что означает эта? Ло Бинхэ даже не стал отрицать, самодовольно оскалившись: — «Занято». Шэнь Цинцю хлопнул глазами и испустил хриплый смешок. — Этот ученик всерьез думает, что этого кто-то не знает? — Кое-кому не помешает об этом напомнить, — проворчал Ло Бинхэ. — Лигуй-цзюню, например? А этому учителю только начало казаться, что этот ученик стал вести себя более зрело. Стоило предвидеть подвох. Ло Бинхэ издал обиженный звук и вернулся к своему занятию с двойным усердием. Шэнь Цинцю вздохнул, прикрыв глаза, расслабился и позволил нежным рукам ученика вновь себя убаюкать.

***

Шан Цинхуа педантично поправил на столе чуть сдвинутую кисточку, чтобы она лежала параллельно всем остальным, а затем встал и подбросил еще одно полено в камин. Ледяной дворец Мобэй-цзюня был местом холодным и неприветливым, но в своем новом, недавно заслуженном кабинете он научился наводить уют. — Земельным спором между подданными Его Величества я займусь завтра. Что-то еще? Песьеголовый демон, что докладывал ему, кивнул и завыл: — Да-а-а-у-у-у! Прошу прощения. Пришел еще один портрет. Шан Цинхуа скривился — его хорошее настроение испарилось. Демоницы со всех краев Ледяной пустоши продолжали заваливать Мобэй-цзюня своими портретами и предложениями о помолвке. Казалось, равнодушие Его Величества только разжигало их азарт. Вот ведь настырные! Шан Цинхуа молча принял портрет. С него из-под полуопущенных век на него взирала красотка с алыми, как спелая вишня, губами и острыми скулами. Шан Цинхуа уже ее ненавидел. — Я передам Его Величеству. На этом все. Когда прислужник удалился, Шан Цинхуа без зазрений совести порвал портрет и бросил клочки в огонь. Глядя на взметнувшийся сноп искр, он со страдальческим вздохом упал на стул. В нем вновь поднималось уже ставшее обыденностью раздражение. Отношения между Шан Цинхуа и Мобэй-цзюнем значительно улучшились за последние пару месяцев. Пожалуй, еще никогда король Ледяных пустошей не был к нему так обходителен и добр. Однако чем больше одобрительных слов и маленьких улыбок Шан Цинхуа получал, тем острее осознавал, что этого ему недостаточно. Шан Цинхуа изо всех сил пытался отыскать такой способ признаться, чтобы, если Мобэй не разделит его чувств, они оба просто сделали вид, что ничего не произошло. Проблема заключалась в том, что даже с гениальным по его же мнению умом Шан Цинхуа было не по силам справиться с этой задачей. Мобэй-цзюнь, несравненный Владыка Ледяных пустошей, могущественный священный демон, повелевающий тысячами слуг, обладал эмоциональным интеллектом сугроба. Иногда Шан Цинхуа казалось, что, если бы он пришел к своему королю с табличкой с надписью «Я до одури влюблен в Вас! Я предан Вам так, как вообще не думал, что способен. Я сделаю вас самым счастливым демоном во всех Трех Мирах!», Мобэй-цзюнь и этого бы умудрился не заметить. Единственная возможность донести до Короля свои чувства заключалась в том, чтобы заявить о них напрямую. Но Шан Цинхуа боялся. Каждый раз, когда в нем, казалось, крепла решимость, он живо представлял себе выпученные глаза на обычно бесстрастном лице и громовое «Да кем ты себя возомнил, человечишка?!». Вот и приходилось довольствоваться беглыми взглядами на бледное литое тело Мобэй-цзюня во время тренировок, да давиться от зависти при виде милующихся Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа еще раз тяжко вздохнул и вновь посмотрел на догорающий портрет демоницы. Долго ли ему удастся отваживать от своего Короля назойливых невест, пока одна из них и впрямь ему не приглянется? И вдруг Шан Цинхуа осенило. Он резко выдвинул ящик и принялся вытаскивать стопки бумаг, беспорядочно сваливая их на стол, пока не отыскал несколько надежно спрятанных портретов других невест. С заслуживающей уважения дотошностью он несколько палочек благовоний отбирал среди них самых уродливых. Просто на всякий случай.

***

Шан Цинхуа нервничал. Сильно нервничал. Нервничал так сильно, что едва держался на ногах. Мобэй-цзюнь, должно быть, это чувствовал, так как время от времени косился на него с подозрением. Скороговоркой выпалив ежедневный отчет, Шан Цинхуа неловко смолк. — Есть что-то еще, что ты хочешь мне сказать? — Повелитель видел новую косу Шэнь Цинцю? Шан Цинхуа убеждал себя, что прощупывает почву, а не малодушно тянет время. — М-м, — кивнул Мобэй. — Ло Бинхэ давно стоило это сделать. — Красивая, — Что я несу? — Было бы славно иметь такую же. Брови Мобэя взметнулись вверх — необычайно яркая для него эмоция. Шан Цинхуа смущенно сглотнул слюну. — Ну… в смысле… всем же хочется иметь рядом кого-то, кто заплетет тебе такую косу. Небеса, я закапываю себя все сильнее. Внезапно Мобэй-цзюнь помрачнел. — Если бы кто-то хотел заплести тебе косу, я бы об этом знал, — резко ответил он. У Шан Цинхуа отвисла челюсть. Несколько месяцев он танцевал брачный танец перед этим дубом в пустоту, как последний дурак, а тот на белом глазу утверждает, что если бы на орбите Шан Цинхуа вращался романтический интерес, Великий Наблюдатель о нем бы знал! Чаша терпения Шан Цинхуа переполнилась. — Ваше Величество, как обычно, меня недооценивает. Не далее как вчера одна из учениц пика Сяньшу прямо-таки пожирала меня взглядом! Была вероятность, что голодный взгляд девушки был направлен не на него, а на фруктовый пирожок, который он тогда уплетал, но Мобэй-цзюню знать это было не обязательно. Температура в покоях короля упала на несколько градусов, но Шан Цинхуа был слишком зол, чтобы жаловаться. — Как ее имя? — прорычал Мобэй. — Я не знаю, — соврал Шан Цинхуа. — У меня много воздыхательниц — всех не упомнишь! А что, это проблема? — Нет никакой проблемы! — агрессивный тон Мобэя свидетельствовал об обратном. — Хорошо! — Хорошо! Если это все, тогда выметайся! — Нет, не все! Вот! — Шан Цинхуа кинул стопку бумаг прямо под нос Мобэю. — Что это? — Предложения брака от невест! — Я же говорил, что мне не интересно! — рявкнул Мобэй, отталкивая от себя портреты. — Ну так у меня для вас новость — королям приходится делать уйму неинтересных вещей! Есть такое понятие, как ответственность! И если Его Величество не может выполнять свои обязанности без понукательства, тогда я буду стоять у него над душой, пока он не просмотрит их все! Мобэй-цзюнь зарычал, но на этот раз скорее разочарованно, чем раздраженно. Он схватил портреты и принялся отметать их один за одним, едва удостаивая взглядом: — Нет! Нет! Нет! Н… Мобэй-цзюнь осекся, расширив глаза. Шан Цинхуа затаил дыхание. Весь его гнев схлопнулся, словно его и не было. Он знал, что увидел Мобэй. Имя: Шан Цинхуа Положение: Горный Владыка пика Аньдин заклинательской школы Цанцюн Родословная: нет Приданное: нет Сильные стороны: интеллект, логистика, неподражаемое чувство юмора А рядом корявый минималистичный портрет Шан Цинхуа собственной кисти. Справился как мог: в конце концов он глава пика Снабжения, а не пика Изящных искусств, как Шэнь Цинцю! Тишина длилась смущающе долго. Шан Цинхуа, наконец, почувствовал, как холод из комнаты пробрался под одежду, и дальше — к самому сердцу. В отчаянной попытке спасти положение он вытянул шею и с наигранным любопытством заглянул в портрет, как будто видел его впервые. — Что там? О, — натужно рассмеялся Шан Цинхуа. Голос звучал так, будто ему в горло набилось песка. — Должно быть, чья-то глупая шутка. Отдайте, Ваше Величество, я… — Нет, — Мобэй-цзюнь наконец поднял глаза, и Шан Цинхуа замер, ошеломленный бушевавшими в них эмоциями. Мобэй-цзюнь судорожно сглотнул. — Вот эту… Эту невесту я выбираю. — О, — снова тупо повторил Шан Цинхуа, вмиг утратив навык членораздельной речи. Они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Незамысловатые слова Мобэя как будто наколдовали купол, под которым время остановилось. В воздухе невесомо парили снежинки, а глаза Мобэя искрились, как ледяная гладь кристально чистого озера солнечным днем. Шан Цинхуа даже не подозревал, что в их морозных глубинах может быть столько тепла. Однако как бы приятно интимная атмосфера осознания чувств друг друга ни обнимала их, деятельная природа Шан Цинхуа не терпела застоя. Слишком нетерпеливый, чтобы дождаться следующего шага Мобэя, но слишком трусливый, чтобы сделать его самому, Шан Цинхуа остановился на том, что умел лучше всего — рассмотрел практическую сторону вопроса. — Тогда, — голос прозвучал на несколько тонов выше, и заклинатель смущенно прочистил горло. — Тогда я з-займусь официальным объявлением о помолвке. У священных демонов есть какие-то особые брачные ритуалы? — Я должен украсть невесту. До разума Шан Цинхуа, все еще немного парящего и неустойчивого, не сразу дошел смысл сказанного. — Украсть?! Мобэй-цзюнь торжественно кивнул. — Чтобы заполучить невесту, жених должен силой или хитростью отбить ее у родителей, братьев и других родственников, попутно отбиваясь и от нее самой, потому что кому нужен мужчина, заявивший права, но не способный их отстоять? — Что за дикость, — испустил нервный смешок Шан Цинхуа. — Как… гхм… Как правая рука Его Величества я мог бы составить план похищения? Мобэй-цзюнь ухмыльнулся, одновременно дерзко и ласково, и от столь диковинного зрелища Шан Цинхуа почувствовал слабость в ногах. И как только у этого великолепного мужчины хватило глупости так долго сомневаться, что его чувства взаимны? — Он мне не нужен. Завтра же этот Господин отправится на пик Аньдин, ворвется в «Дом досуга», прогнет свою избранницу в спине и поцелует страстно и глубоко — как давно хотел. Шан Цинхуа бросило в жар. Мысли зароились в голове трудолюбивыми пчелами. Надо не забыть прибраться. И рот прополоскать, если не хочу, чтобы мой первый поцелуй был на вкус как тыквенные семечки. Или Мобэй-цзюнь любит тыквенные семечки? Мне нужно больше времени на подготовку! — Не слишком ли план прост? — пискнул Шан Цинхуа. Мобэй встал и подался к нему. Шан Цинхуа невольно сделал пару шажков навстречу. — Моя невеста хитра и изобретательна. Если она не захочет видеть меня своим мужем — этот Господин и пальцем ее тронуть не сумеет. Она понаставит западней и ловушек, заставит толпу логистов денно и нощно возводить баррикады, подначит весь свет заклинательсва выступить против меня. Но как только невеста окажется в моих руках, я буду точно знать, что она позволила себя поймать. Шан Цинхуа казалось, что он вот-вот захлебнется от нахлынувшей на него нежности. Слова Мобэя были не только самыми лестными из всех, что ему доводилось слышать. За ними скрывалась недюжинная внимательность и рассудительность. Горный Владыка не мог не задаваться вопросом, давно ли Мобэй-цзюнь начал размышлять над его похищением. — Шан Цинхуа, — Мобэй слегка запнулся, прежде чем продолжить, — ты был моим слугой много лет. Скажи… ты думаешь, у меня хорошие шансы? Шан Цинхуа так сильно хотел его обнять. Потереться своей полыхающей щекой о его холодное мраморное лицо, чтобы раз и навсегда стереть с него это неуверенное выражение. Однако его король просил совета — последнего совета в качестве слуги — и Шан Цинхуа был намерен его дать. — Я думаю, Вашему Величеству не о чем беспокоиться, — ободряюще улыбнулся Шан Цинхуа и игриво добавил, — если невеста отвергнет моего короля, то не настолько она и умна.

***

Ло Бинхэ сидел на маленькой пристани, на которой когда-то его мать стирала белье, и завороженно смотрел, как мимо протекал бурный поток реки Ло. Пристань окутывал утренний туман, отчего создавалось ощущение, что она парила над водой. Ло Бинхэ редко находился в Царстве Снов без Шэнь Цинцю: втягивать его в сны, чтобы увидеть, чтобы соотнести образ, что он бережно хранил в памяти, с реальным человеком, стало частью ежедневной рутины. Но иногда ему хотелось воссоздать любимые места, чтобы еще хотя бы раз взглянуть на них. Втянуть в такие сны учителя значило бы добровольно признаться в страхе, что зрение утеряно навсегда. Приходилось наслаждаться ими в одиночестве. Ну, или почти в одиночестве. Туман справа внезапно заклубился, уплотнился, и вот, рядом с Ло Бинхэ уже сидел ворчливый старец. — Красивый вид, — заметил он, глядя вдаль. — Жаль, что теперь для нас обоих это единственный способ им любоваться, — ответил Ло Бинхэ и ненадолго замолчал. — Я отдаю себе отчет в том, что мое тело стало не самым уютным вместилищем. Если ты захочешь найти другое… я не расстроюсь. К неожиданности Ло Бинхэ Мэнмо скрипуче рассмеялся. — Лжец. Ло Бинхэ слабо улыбнулся и не стал возражать. — Я не помню, благодарил ли я тебя за спасение. Тогда, в Чжаохуа, — Ло Бинхэ задавался этим вопросом уже какое-то время. — Да и за все остальное. Когда я соглашался обучаться у тебя, то опасался, что ты можешь меня предать. А потом так привык к твоим старческим нравоучениям, что стал воспринимать их как должное. — Так я бы и предал, если бы представилась возможность сменять тебя на что получше, — крякнул Мэнмо, забавляясь. — А потом тебя угораздило втрескаться в Шэнь Цинцю. Я был убежден, что он тебя погубит — а следом и меня — и все свои усилия пустил на защиту твоего отравленного любовью тельца. И привязался. Как к сыну. Представляешь? Что за умора — я и семьи-то своей не помню. Ну и — не стану скрывать — то, что ты признавал учителем исключительно его, изрядно било по моему самолюбию. — Учитель есть учитель, — глубокомысленно заметил Ло Бинхэ и засмеялся, когда старый демон насупился. Ло Бинхэ дружелюбно сжал его плечо. — Но твое место в моем сердце тоже особенное — значимее, чем у моего настоящего отца — и его никто не смог бы занять. Мэнмо хмыкнул, но от взгляда Ло Бинхэ не укрылось, как довольно раздулось его лицо. Остаток прекрасного сна они провели в уютной тишине.

***

От удара о землю из легких Ло Бинхэ вышибло весь воздух. Нога учителя без намека на сострадание вдавила его правую руку в землю, а предплечье удушающе прижалось к шее. Дезориентированный и сбитый с толку, Ло Бинхэ не мог поверить в то, что сейчас произошло, и порывисто похлопал по удерживающей его руке. Учитель тут же ослабил захват, и Ло Бинхэ шумно вдохнул. — Я победил, — в голосе Шэнь Цинцю Ло Бинхэ слышал отражение собственной растерянности, в следующее мгновение сменившееся ликующим воплем. — Я победил! Когда ранним утром Ло Бинхэ, расстроенный, что еще один день им с учителем придется провести порознь, пригласил его сойтись в учебном рукопашном поединке на одном из полигонов близ императорского дворца, он и представить себе не мог, к чему это приведет. В спаррингах он никогда не поддавался Шэнь Цинцю, прекрасно отдавая себе отчет, что учитель воспримет это не иначе, как оскорбление, но впервые поединок сложился не в его пользу. — Я победил! Победил сильнейшего демона! Победил главного героя! Уложил на лопатки, как зеленого салагу! Ло Бинхэ расплылся в глупой улыбке. Незамутненное, чуть ли не детское счастье Шэнь Цинцю было заразительно. Хотел бы Ло Бинхэ иметь возможность его видеть! Но хотя кожа и глазные яблоки успели полностью восстановиться от ожогов, зрение Ло Бинхэ все равно представляло собой мутное, как густой сумеречный туман, пятно. Шэнь Цинцю говорил, что за плотной молочной пленкой можно разглядеть очертания радужек и зрачков. Месяц назад он говорил то же самое. Ло Бинхэ приподнялся на локтях и шутливо проныл: — Да, да, радуйся, учитель, что победил слепого. И вообще, технически это даже не первый раз, когда ты уложил меня на лопатки. Шэнь Цинцю рассмеялся радостным переливчатым смехом, и Ло Бинхэ не успел даже восхититься этим волшебным звуком, когда губы учителя жадно смяли его. Шэнь Цинцю чуть ли не вибрировал от возбуждения. Триумф пьянил похлеще вина, и Ло Бинхэ был счастлив, что преподнес ему эту чашу. Учитель заслуживал побед, как никто другой. Ло Бинхэ притянул Шэнь Цинцю на колени и сделал поцелуй более чувственным и менее импульсивным. — Повелитель. Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ мигом оторвались друг от друга. — Я же велел меня не беспокоить! — рявкнул Ло Бинхэ. — Военный совет начался, Повелитель, — скучающе отозвался низший демон. Ло Бинхэ узнал его: этот похожий на попугая субъект имел репутацию самого апатичного слуги во дворце. Если Ло Бинхэ вздумалось бы разнести его на кровавые ошметки, он скорее всего и бровью бы не повел. — Этот Повелитель будет через полпалочки благовоний. Как только попугай удалился, Ло Бинхэ вздохнул и уронил лоб на плечо Шэнь Цинцю. Учитель запустил пальцы в отросшие космы. — Сделай этому учителю портал на Цинцзин — у меня скоро начнутся занятия. — Этот Бинхэ — тоже ученик учителя, — надулся Ло Бинхэ, играя с косичкой учителя. — Хочу учиться. Возьми меня с собой. — Только в качестве трофея, чтобы похвастаться побежденным Императором демонов перед сопляками. — Я согласен. — Связанного и с яблоком в зубах. — Звучит отлично. — Не нервируй меня, — Шэнь Цинцю озорно куснул губу Ло Бинхэ и поднялся на ноги. Ло Бинхэ, напротив, растянулся на траве в позе морской звезды. — Когда этот ученик увидит учителя снова? — в его нарочито будничный тон все равно просочилась легкая горечь. В отличие от своей версии из альтернативной реальности, Ло Бинхэ старался стать достойным правителем: тратил время на то, чтобы разобраться, прежде чем выносить суждение, выслушивал генералов и подданных, не принимал импульсивных решений. Слава о его мудрости и деяниях достигла самых отдаленных краев Царства демонов, и многие добровольно признавали Ло Бинхэ своим владыкой. У учителя тоже прибавилось и авторитета, и обязанностей с ростом уважения к нему Горных Владык. Ло Бинхэ был счастлив за него. Шэнь Цинцю расцветал, когда его талантам не мешали сиять. Однако, чем успешнее шли дела на Цинцзин и Царстве демонов, тем меньше времени им удавалось выкраивать, чтобы побыть наедине друг с другом. — Заклинания по защите городов, что мы с тобой обновляли пять лет назад, снова истончились, — как бы невзначай заметил Шэнь Цинцю. — Правда? — встрепенулся Ло Бинхэ. — Мы могли бы… — Да! Этот ученик с удовольствием проведет две недели наедине с учителем! И потом, я хочу снова посетить те места вместе с тобой, зная, что я все-таки тебя добился. — Заносчивый звереныш, — хмыкнул Шэнь Цинцю. — Может, это этот учитель тебя добился. Ло Бинхэ не выдержал и рассмеялся.

***

Военный совет затянулся до часа обезьяны, а потом Ло Бинхэ еще пришлось разбираться с заговором против Ша Хуалин в ее владениях. На Цинцзин он добрался лишь заполночь. Шагнув в портал, Ло Бинхэ приземлился прямиком в злосчастный пруд, в котором когда-то остывал от поддразниваний Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ смачно выругался, отплевывая илистую воду. Создавать точные порталы без Синьмо он так и не научился. Когда демон, оставляя за собой на гравии влажную дорожку, доплелся до бамбуковой хижины, то обнаружил, что учитель давно лег спать. Промокший и уставший, Ло Бинхэ с горем пополам развесил ханьфу сушиться и заполз к учителю под одеяло, обвив его, как лимонная лоза. Шэнь Цинцю, не просыпаясь, издал глухое мычание и устроился поудобнее.

***

Ло Бинхэ застонал и уткнулся лицом в подушку. Безжалостные солнечные лучи выжигали сетчатку даже сквозь веки. Маневр не помог: избавившись от слепящего раздражителя, Ло Бинхэ лишь сильнее ощутил другой — пекущий. Бумажные экраны на окнах бамбуковой хижины были плотными, так что, скорее всего, он просто сбил их вчера во время неуклюжих манипуляций с мокрой одеждой. Ло Бинхэ распахнул веки. Краски брызнули в глаза, как какой-то безумный водоворот, и Ло Бинхэ, оказавшийся не готовым к их натиску, крепко зажмурился. Сердце колотилось прямо в горле, в ушах шумело, на спине выступила испарина. Ло Бинхэ сделал вторую попытку, робко приоткрыв глаза. Взгляд сам собой лег на Шэнь Цинцю. У Ло Бинхэ перехватило дыхание, и он застыл, завороженный. Солнце не успело достичь глаз Шэнь Цинцю, остановившись на острой скуле. Перламутровая кожа сияла, как у какого-то воздушного, неземного существа из детских сказок. Черные, как смоль, волосы стекали по плечам и груди нежными ручейками, но особенно прекрасно смотрелась тонкая изящная косичка. В изгибе бледных губ не было характерной твердости, во сне они казались мягкими и манящими, созданными, чтобы их целовали. Тело Ло Бинхэ онемело. Казалось, если он шелохнется, то мираж развеется, и он опять проснется среди бесконечного тумана. Ло Бинхэ даже моргнуть боялся, отчего в глазах начали скапливаться слезы. А может, это происходило по другим причинам. Шэнь Цинцю пошевелился. Под дрогнувшими ресницами мелькнул завораживающий оттенок темно-зеленого. — Пялиться на спящего человека не романтично, — вяло промямлил Шэнь Цинцю. А в следующее мгновение осознание настигло его, и он резко распахнул глаза. Изумление в них сменилось неподдельным восторгом. Словно заблудший в пустыне путник, нашедший оазис, Ло Бинхэ глотал каждую каплю, и не мог напиться видом учителя. — Этот учитель не сомневался, что если кто и способен на подобное, то это ты, — Шэнь Цинцю нежно коснулся большим пальцем уголка глаза Ло Бинхэ, стер собравшуюся там влагу. — Я тебя вижу, — прошептал Ло Бинхэ, вкладывая всю свою безграничную любовь в эту простую фразу. Шэнь Цинцю улыбнулся, ярко и понимающе, и плутовато спросил: — И как я выгляжу? — Так, как, я надеюсь, ты будешь выглядеть всегда, — Ло Бинхэ коснулся лба учителя своим, притянул в объятия, и, глядя в сияющие глаза, улыбнулся в ответ. — Счастливым.