форс-мажор

— светящиеся презервативы? — хохотнул Джун, переспрашивая для того, чтобы убедиться, что он не ослышался. - ну да, типо, кто-то же как-то пришел к тому, что «о черт, светящиеся презики, определенно хорошая идея» — после выпитого бокбунджаджу* настроение было специфичным, что заметно отразилось на теме обсуждения. Сокджин и Намджун никогда не были особо близкими друзьями. да, определенно, пара душевных разговоров на кухне на фоне шумной тусовки дали Сокджину понять, что Намджун хороший человек, но дальше порога квартиры Юнги их общение не строилось. Юнги был единственным связующим звеном и обоих это вполне устраивало, но сегодня, когда из-за внезапного визита родственников Мина пришлось незамедлительно ретироваться, эти двое не поспешили любезно распрощаться или усесться в вызванное Юнги в качестве извинения за такой неприятный форс-мажор такси. догоняться у Намджуна, что как выяснилось для Сокджина, живет неподалеку, звучало гораздо интереснее чем разойтись по пустым квартирам и мирно отсыпаться. — чисто теоретически, можно устраивать бои световыми мечами. — тогда я был бы не против сразиться с тобой — Сокджин, что заметно раскрепостился, кладет локоть не плечо Намджуна и усмехается, но только потом осознает сказанное собой же. — извини, это не то, что я имел ввиду… — черт же дернул ляпнуть. почему-то от мимолетно возникшей в голове картинки низ живота предательски тянет. чертов бокбунджа с присущими ему фокусами. или может быть, дело не только в алкоголе? Сокджину не остается ничего, кроме как неловко отшатнуться от плеча младшего и надеяться, что его смущение, которое вероятно уже выдавали покрасневшие уши и щеки, оставалось незаметным в отблесках неоновых вывесок, протянутых вдоль улочки с мелкими магазинами. — все в порядке, хён. — голос Намджуна бархатистый, ровный и спокойный, будто бы пару секунд назад Сокджин с дуру не ляпнул ничего такого. нет уж, с этим вином на сегодня уж точно довольно. всем известно о его афродизиачных свойствах, но Сокджин не подозревал, что на него это распространится настолько сильно, что лаконичное «хён» из Намджуновых уст заставит его тяжело сглотнуть. на несколько секунд повисла тишина, заставившая Сокджина рассматривать плитку тротуара под своими ногами. прохладный ветер, встретившийся с ним лицом к лицу смягчил ситуацию не доводя до неприятного конфуза. эта небольшая встряска заставила на несколько секунд почувствовать себя чуть более трезвым, но градус никуда не испарился и придурковатый настрой вернулся, стоило только отпустить ситуацию. — ты когда нибудь кидался резинками с водой с балкона? — посмеивается старший, вспоминая, как они с Юнги промышляли этим в старшей школе, и происходило это не по чьей-то конкретно инициативе, но показать жизнь, саму юность их общему другу Чонгуку, что тогда едва успел перейти в среднюю школу — было обязанностью и сердечным долгом! делом чести, так сказать. да и тогда это было просто весело. — думаешь, я мог упустить этот этап взросления? — хмыкает Намджун. — кидаться светящимися презервативами — это выход на новый уровень? что ж, Сокджин-щи, не найдется ли у тебя парочки? — ха! резинки — не вопрос. вопрос в другом, Намджун-щи: есть ли у тебя балкон? главное, не встретить соседей в аптеке у дома.

***

мокрая ткань футболок липнет к телу, подчеркивая все рельефы: пресс, вздымающаяся от возбуждения грудь, линии ключиц. Намджун прижимает Сокджина к лоджии и целует, звонко и влажно, не отрываясь от его губ по дороге в спальню и собирая все углы на своем пути. Слишком одурманены малиновым вином и друг другом, до беспамятства, и как следствие до полного отказа тормозов. блядское вино и блядский Ким Намджун. Сокджин плывет, когда его толкают на кровать, стягивая мокрую одежду; когда его дыхание сбивается от касаний к внутренней стороне бедер; когда на его шее распускаются красные отметины тут и там: спускаются к ключицам и груди, пока Намджун не перейдет к соскам, пока не начнет растягивать его своими блядскими длинными пальцами. Когда Намджун раскатывает светящийся неоновый презерватив по своему члену, Сокджин чувствует себя персонажем из гребаной манхвы, где применяют сея незатейливый метод цензуры. Намджун делает пробные толчки и ускоряет темп, вдыхая где-то у Сокджиновой шеи и шепчет вкрадчивое «тише, хён», заставляя хвататься за простыни и сжимать пальцы до побеления. волосы Сокджина растрепаны и открывают вид на слегка влажный лоб, щеки его припудрены пунцовым румянцем, а приоткрытые губы мелко дрожат и отдают глянцем. Сокджин на встречу толчкам подается бедрами вперед, а Намджуну крышу рвет. его хён словно нарисован самыми изящными линиями, а багровые узоры на теле цветут нежными бесшипными розами. Сокджин действительно словно из манхвы. Намджун утыкается в плечо старшего и кончает с приглушенным застывшим на губах стоном, пока он зарывается ладонью в отросшие волосы на его затылке и кончая слегка оттягивает. Намджун не знает, что из этого вспомнит утром. он знает только одно: забыть можно все, но только не его губы.