Muggle London

Это был совершенно обычный день. На улице стояла ясная погода, и хотя небо было скорее серым, чем голубым, прохладный солнечный свет, проникающий сквозь облака, согревал прохожих, закутавшихся в осенние пальто. В квартире было относительно тихо, если не считать хруста бумаги от перелистывания страниц журнала «Лондонское солнце», который обожал Шерлок. За всю свою жизнь Джон научился скептически относиться к обычным дням. Самое необычное всегда происходило в самые обычные дни. Хотя это не означало, что Джону не нравились обычные дни: просто он всегда чувствовал себя так, будто ждал, когда свалится снег на голову. Он жил с Шерлоком, так что привык к громам среди ясного неба. Когда Джон наклонился, чтобы поднять кружку уже остывшего чая, в дверь постучали. Джон взглянул на Шерлока, который даже не поднял глаз и игнорировал все вокруг. Вздохнув, Джон вскочил и побежал открывать дверь. — Добрый день, Джон, — произнес Майкрофт. На его лице сияла тонкая, но приятная улыбка. Он вошел, вертя зонтом в одной руке. Джон знал, что лучше не спрашивать, может ли этот господин повесить зонт: ответом всегда будет однозначное «нет». — Добрый день, Майкрофт. Что привело тебя сюда?  — Мне нужно кое-что обсудить с тобой и… Шерлок, я знаю, что ты меня слышишь оттуда. Ты можешь не притворяться, будто тебя нет дома, позволь себе такую роскошь. Голос Шерлока бесплотно раздался из гостиной за углом: — Джон, я думаю, ты оставил дверь открытой. Закрой ее, чтобы сюда не проникло что-нибудь неприятное. Джон закатил глаза. — Заходи, Майкрофт, — сказал он, закрывая за собой дверь и приглашая приятеля в гостиную. Лучше всего было иметь дело с Шерлоком в те дни, когда Шерлоку не хотелось прикладывать физических усилий. — Чай?  — Нет, спасибо, — Майкрофт неторопливо вошел, усаживаясь напротив Шерлока. Джон кивнул, последовав за ним и заняв свое место. — А теперь, полагаю, мне следует начать с… — Почему ты здесь? — Майкрофт бросил на Шерлока мрачный взгляд, чтобы его перебить, но Шерлок, похоже, этого не заметил. — У тебя нет для нас дела, это очевидно. И ты лучше всех знаешь, что я не собираюсь делать тебе какие-либо одолжения.  — Шерлок… — пробормотал Джон. — Все в порядке, Джон. Я знаю, что Шерлоку нравится, когда мы сразу переходим к сути.  — Конечно. Не мог бы ты сделать это? — Не проблема. Мне жаль, но я здесь, чтобы попросить тебя принять должность законного опекуна маленького мальчика. Ему семь лет, поэтому я не приемлю нытье по поводу подгузников в качестве оправдания, — сказал он, кивнув Шерлоку. Джон чуть ли не уронил кружку. Благо, он успел в последнюю секунду предотвратить трагедию. — Прости? Ты хочешь, чтобы Шерлок усыновил ребенка? Почему ты уверен, что это хорошая идея? — Я в этом не уверен, но я доверяю твоей способности, Джон, хорошо влиять как на Шерлока, так и на мальчика. И обстоятельства делают такой ход… пугающе необходимым. Шерлок прищурился: — В каком смысле? — Он жил с семьей тети по материнской линии. Они были не только отвратительными личностями, но и любили оскорблять мальчика и пренебрегать им. Он спал в чулане под лестницей, — заключил Майкрофт с ледяным выражением лица.  — О боже, — сказал Джон, в ужасе ставя кружку. — В шкафу?! Майкрофт кивнул: — Именно. Человек, подыскавший ему нынешнее жилище, сделал это во времена господства моего предшественника. Ты можешь быть уверен, что если бы я был в то время у власти, этого бы никогда не произошло, — мрачно сказал он. — Это были самые близкие родственники мальчика после смерти родителей. Поскольку они, несомненно, неподходящие опекуны, нам пришлось искать следующего ближайшего кровного родственника. Это обрушилось на нашу семью.  — И вы не могли взять его? — едко заметил Шерлок. Это вызвало только насмешку со стороны Майкрофта: — Серьезно, Шерлок?! Как ты думаешь, у меня есть время на то, чтобы уделять его воспитанию ребенка? Шерлок был в недоумении: — И вообще, какие именно семейные узы? — Он сын племянницы Реджинальда, брата нашей тети Софии, Лили. Фактически, наш двоюродный брат. — У нас нет тети Софии, — категорично откликнулся Шерлок. Майкрофт откашлялся. — На самом деле… есть.  — Странно. Мама не говорила мне об этом в детстве.  — Это потому, что она решила, что в твоих интересах этого не знать. Видишь ли, Шерлок, тетя София — ведьма. Вся наша семья состоит из ведьм и волшебников, но ты сквиб, то есть ребенок, рожденный в волшебной семье, но не обладающий магией. Выбирая между тем, чтобы всю жизнь видеть перед собой что-то, чего у тебя не могло бы быть, или позволяя тебе думать, что мир несколько проще, чем он на самом деле, мы выбрали последнее. — Очень смешно, Майкрофт. — Я знал, что ты это скажешь, — проговорив это, он вытащил свою палочку из, казалось бы, ниоткуда, и взмахнул ей в направлении Шерлока. — Ты просто не поверишь тому, чего не видел сам. Отличная черта, конечно, Шерлок, но она приносит что-то вроде разочарования, когда мы пытаемся решить более серьезные проблемы. А теперь подожди. Wingardium leviosa! Выражение лица Шерлока быстро сменилось с мрачного взгляда на ледяной шок, когда он начал подниматься с дивана. Майкрофт продолжал направлять палочку на Шерлока, наклоняя ее еще больше, чтобы поднять Шерлока на полтора фута над подушками дивана. Решив, что этот пример является достаточным доказательством, Майкрофт опустил Шерлока обратно на диван и убрал свою палочку. Шерлок разинул рот, но всего лишь на мгновение. — Это безумие! Абсолютное безумие! Джон, я… Джон, почему ты не удивлен? Ты видел это, не так ли? Не говори мне, что у меня галлюцинации! Джон замолчал, облизывая губы: — Шерлок… дело в том, что я тоже волшебник. Шерлок выглядел преданным.  — Шерлок, не смотри на меня так! Честно говоря, я просто подумал, что ты маггл, когда встретил тебя, а потом, когда Майкрофт похитил меня, он заставил меня пообещать не рассказывать. Пальцы Шерлока сжались на подлокотнике дивана: — Странно. Ты впервые выполнил один из приказов Майкрофта. — Да, но Майкрофт — министр магии, так что я не могу просто улизнуть… — Что?! — Министр магии. Это что-то вроде… волшебной версии премьер-министра. Они заведуют правительством и действуют, как связующее звено между миром магглов и волшебников. Майкрофт щелкнул пальцами: — Шерлок, когда ты сказал ранее, что я являюсь британским правительством, ты был прав. Я просто не совсем то британское правительство, которое ты имел в виду. — Есть что-то еще, что кто-нибудь хочет мне сказать? Хм?! Может быть, что ты инопланетянин, Джон, или что Лестрейд на самом деле очень хорошо сделанный робот? Может, по Лондону бродят феи? Джон поморщился: — Ну, вот… на самом деле есть феи, да… Но они маленькие мерзкие негодники, жаждущие, скорее, откусить палец, чем исполнить любое твое желание, и… — он замолчал, увидев на лице Шерлока перекошенное выражение. — Ладно. В любом случае, — сказал он.  — Да. Но весь вопрос в магии не в этом. Я уверен, что Джон расскажет тебе позже, — у Джона возникло желание задушить Майкрофта за то, что тот возложил всю ответственность за объяснение волшебного мира Шерлоку на его плечи. — На самом деле проблема в мальчике. Вы предоставите ему жилье или нет? Джон вздохнул: — Не то чтобы мне нравится, что ты поставил нас в такое положение, понимаешь, но… Его последняя семья была для него чудовищной, и ему больше некуда идти? Я не знаю, как мы можем его отвергнуть. Наступила минута молчания. Шерлок бросил взгляд на Джона, который почти слышал, как винтики крутятся в его голове, прежде чем кивнуть. — Отлично, — Джон удивленно моргнул, но его обрадовали слова Шерлока. Майкрофт просиял, положив руки на руки Джона и Шерлока: — Замечательно! Похоже, это был какой-то иноземный сигнал, потому что, как только Майкрофт убрал руки, Антея зашла в комнату, ведя впереди мальчика. Это вызвало недоумение Джона, так как согласились стать опекунами всего тридцать секунд назад, и было совершенно непредсказуемо, что семилетний мальчик появится здесь сразу же после того, как они скажут «да». Но мальчик уже был здесь, и этого нельзя уже изменить. У него были черные волосы, которые торчали во все стороны. Казалось, что плохой уход был чем-то вроде самозащиты. Его руки терялись в рукавах старой клетчатой ​​рубашки, слишком большой для него, хотя легкие движения и дрожь ткани, будто указывали на то, что он нервно шевелил ими. Он смотрел на свои туфли через линзы гигантских очков, постоянно сползающих с его носа, что никак не могло скрыть блеск его зеленых глаз. — Шерлок, Джон, я хочу, чтобы вы познакомились с Гарри Джеймсом Поттером. Джон подавился чаем. Потребовалось несколько минут, чтобы кашель утих. — Гарри — Гарри Поттером?! Ты не говорил, что он Гарри Поттер! — О, действительно? Боже мой, какая случайность! — выражение лица Майкрофта было подозрительно пустым. Джон начал понимать, почему Шерлок назвал Майкрофта своим заклятым врагом. Этот человек был злым. Злой нечестивый гений. Вероятно, именно так его и выбрали министром. Шерлок нахмурился, на мгновение бросив взгляд на Гарри, прежде чем снова взглянуть на Майкрофта. — Можем ли мы хотя бы предположить, что вы подготовите для нас все официальные документы, или это невозможно? Майкрофт слегка постучал зонтиком по полу: — Нет, вы совершенно правы, мой офис позаботится о соблюдении всех юридических требований, — он поднялся на ноги и кивнул.  — Ну, хотя бы это… — пробормотал Джон. — Теперь, я полагаю, лучше оставить вас втроем, а? Развлекайтесь, — с этими словами Майкрофт и Антея поспешили выйти из комнаты. Шерлок уставился на пустые места, где они стояли пару минут назад. По его тонким сжатым губам было ясно, что он сдерживается от того, чтобы размахивать руками в воздухе, где они исчезли. Джон пересмотрел свое предыдущее суждение. Майкрофт был злым гением. Другого объяснения этому просто не было. Он вздохнул, потирая виски. Он уже чувствовал приближение головной боли. В квартире долгое время царила тишина, нерешительная свинцовая тишина, которая установилась, когда никто не знал, что делать или говорить. Только слабый топот кроссовок о деревянный пол у двери напомнил Джону и Шерлоку, что Гарри на самом деле все еще был там. Джон быстро опустил руки, снова обратив внимание на мальчика. Гарри стоял в холле, сцепив пальцы в петлю из мятой ткани, пытаясь сделать вид, будто не оглядывает квартиру с любопытством. Боже, он был таким маленьким. Был ли Джон таким крохотным, когда ему было семь? Он закусил губу, затем поднялся на ноги, подошел к Гарри и встал на колени перед ним, чтобы поговорить с ним наравне. — Привет, Гарри, — сказал он, протягивая ему руку, чтобы показать, что намеревается относиться к нему, как к равному. В этой квартире под лестницей не было бы шкафов. — Меня зовут Джон. Джон Ватсон. Отвлекшись на мгновение, Гарри осторожно вынул свою руку и пожал руку Джону. — Привет, — сказал он, и хотя это был не самый красноречивый ответ, это было хотя бы что-то. Они сделали первый шаг. — Рад знакомству. Это Шерлок. Передай привет, Шерлок. Шерлок смотрел на них, подперев подбородок переплетенными пальцами. Тем не менее, он, по-видимому, решил, что позволит Джону возглавить это мероприятие, поэтому послушно сказал: «Привет», и Джон с удовлетворением заметил, что Шерлок не скупился на это. — Привет, — повторил Гарри, глядя на Шерлока. Пока что его словарный запас, казалось, состоял из одного слова. Учитывая место, из которого он приехал, Джон не совсем удивился, что он не желает болтать.  — Может, сядешь рядом с Шерлоком, а я посмотрю, есть ли у нас печенье? Гарри помолчал, а затем кивнул. Он подошел к дивану и забрался на сиденье напротив Шерлока. Он присел осторожно, так, чтобы кроссовки не испачкали диван, хотя это уже было безнадежно после того, как Шерлок мучал его на протяжении многих лет. Без сомнения, поведение его тети обусловило его поступок. Это чуть не разбило сердце Джона. Тем не менее, так как он не хотел, чтобы Лестрейд выследил его за хладнокровное убийство лондонской семьи, лучше пока об этом не думать. Он рылся в содержимом шкафов в поисках чего-нибудь сладкого, что могло бы понравиться ребенку, но не зараженного каким-либо ядом, вирусом, бактериями, колониями плесени или контактами с человеческими останками. Это было чем-то вроде отчаянного поиска, и в конце концов он был вынужден снизить свои стандарты и предложить мальчику пыльную коробку с простым песочным печеньем, которая с мая валялась на дне ящика. Однако, когда он открыл коробку, печенье все еще было хрустящими и, несомненно, чистым от инфекции, и на данный момент это должно было сработать. Он вздохнул и вернулся в гостиную, поставив тарелку на журнальный столик перед Гарри. — Итак, вот и я. Угощайся. Гарри посмотрел на Джона так, будто он сказал ему, что они собираются установить надувной замок в квартире для его личного удовольствия. Джон только потом понял, что если Гарри отправляли жить в шкаф под лестницей, вряд ли ему приказывали съесть столько печенья, сколько он хотел, с какой-либо регулярностью. Через мгновение Гарри протянул руку и взял одну печеньку, нерешительно похрустывая. Когда никто не сказал ему, что они передумали, он широко улыбнулся и пробормотал с набитым ртом: «Спасибо!». Шерлок слегка наклонил голову — взгляд, который Джон хорошо знал, как свои пять пальцев, — и открыл рот. «Семья твоей тети говорила те…» Джон наступил ему на ногу. Резко. — Ешь столько, сколько хочешь, Гарри, мы только что пообедали и больше не могли съесть ни крошки, — сказал он с решительно широкой улыбкой, направленной ​​на Шерлока, бросившего на Джона испепеляющий взгляд. Сегодня не будет никаких подробностей о прошлом Гарри — или, по крайней мере, вслух. Это были вещи, которые они могли обсудить позже, когда Гарри почувствует себя комфортно рядом с ними. Джон был уверен, что Гарри был достаточно несчастен, но манера Шерлока излагать личные невзгоды, такие как вчерашняя стирка, никак не поможет. Гарри издал радостный звук, похожий на восторженное «хорошо!»  — Теперь, что касается твоей комнаты, — продолжил Джон, — нам придется кое-что изменить здесь. — Да, — резко перебил Шерлок. — Нам здесь нет места, — и, судя по его выражению, переезд был совершенно неприемлемым выводом. Хотя он, возможно, принял бы Гарри жить с ними, личная упрямость была выше этого. — Не проблема, — Джон одарил его медленной улыбкой, в краях которой появилась лукавая ухмылка. — Мы можем нанять несколько архитекторов-волшебников. Однажды Гарриет наняла эту группу; довольно оперативно и эффективно. Я бы не возражал снова вести с ними дела, — он сложил бумажник, пролистал различные визитки, аккуратно разложенные по карманам. — Откуда их — ха! Вот и они. Появилась кремовая карточка, которую Джон положил на журнальный столик. Он сунул руку в рукав своего джемпера и вытащил палочку из хитро спрятанной кобуры на предплечье. Его палочка была короткой и толстой, крепкий граб, отлично подходит для противодействия проклятиям. Шерлок смотрел на него, пока Джон вытаскивал ее, без сомнения задаваясь вопросом, как именно он пропустил ее присутствие. — У меня нет совы, так что мне придется использовать их маленькую карточку-оберег, — он трижды постучал кончиком палочки по красному пятну на карточке, и затем пятно стало синим. — Реконструкция Рордхэма, говорит Ричард Рордхэм, — прозвучал мягкий голос, который, казалось, резонировал прямо с карточки. Возможно, это было немного садистским, но Джон оценил выражение лица Шерлока, когда тот подпрыгнул, услышав голос Рордхэма. — Добрый день, мистер Рордхэм, доктор Джон Ватсон. Сейчас я живу в маггловском Лондоне, и мне нужно добавить еще одну внутреннюю комнату, не нарушая внешний вид. Не надо никаких магглов и задавать вопросы. Во всяком случае, я вспомнил, как ты работал у моей сестры, и подумал, что позвоню тебе, посмотрим, сможешь ли ты выйти и взглянуть. — Ватсон, Ватсон… Гарриет Ватсон?»  — Тот самый! — Конечно! В четыре часа меня ждут стандартная замена пола и потолка в Блэкпуле, но я могу зайти примерно… скажем, в шесть? Если не будет слишком поздно. — Спасибо. Это было бы прекрасно, особенно в такой короткий срок. Мы на Бейкер-стрит, 221Б. Вам нужны координаты призраков? — Нет, нет, со мной все будет в порядке. В прошлом месяце работал в квартале к востоку; Я могу использовать этот опыт.  — Ладно. С нетерпением жду этого. Спасибо, мистер Рордхэм. — Спасибо, доктор Ватсон. Джон дважды постучал по пятну, и оно снова стало красным. Он убрал палочку и откинулся на спинку стула, прежде чем снова взглянуть на Гарри. Хотя Майкрофт кратко рассказал ему о магии, Гарри все равно выглядел так, как будто Джон только что повесил луну. С другой стороны, Шерлок выглядел так, как будто он разрывался между глотанием кислого лимона и научным изумлением.  — Ладно тогда. На мгновение он будто канул в лету. После отъезда Рордхэма в квартире было слишком тихо. Он рассеянно барабанил пальцами по коленям. Что ему теперь делать? Достаточно сложно было развлекать Шерлока в течение дня дома без дел, но развлечь Шерлока и семилетнего мальчика? У них, казалось, было бесконечное количество часов до шести вечера, и, о, Боже, это был день, который нельзя было провести вне дома. Что они собирались делать, когда им нужно было посетить места преступления и поработать? Когда Джону пришлось лечь в больницу, или, что еще хуже, когда у Шерлока была одна из своих угрюмых очередей, и он был не в состоянии заботиться о себе больше, чем заботиться о Гарри? Он сказал Майкрофту, что они могут это сделать, но какое дело он имел в виду, соглашаясь на нечто ​​грандиозное? В их доме были яды, оружие и наркотики, и они только что сказали, что могут позаботиться о невинном ребенке, и Гарри неизбежно погибнет где-нибудь в канаве, и это все будет их вина, потому что они совершенно неподходящие опекуны… — Ты голоден? Джон поднял голову, на мгновение прерванный своим внутренним апокалипсисом. Неожиданно Шерлок задал вопрос Гарри, который возился с несколькими нитками на своей огромной рубашке. Гарри мягко пожал плечами, но поднял голову. — Немного.  — Дети едят китайское? Это был такой абсурдный вопрос, что Джон чуть не рассмеялся, но он был слишком занят, глядя с отчаянным изумлением на Шерлока. — … Мне нравится китайское… — осторожно сказал Гарри, не зная, каким был правильный ответ, но явно убежденный, что какой-то ответ, тем не менее, необходим.  — Тогда очень хорошо. Китайский язык, — с этими словами Шерлок встал с таким решительным видом, как если бы он только что сказал Лестрейду, что убийца на самом деле лежал ошеломленный в подвале. Джон смотрел, как он натягивает пальто и шарф, потом они оба посмотрели на Гарри в его поношенной рубашке и джинсах. Шерлок схватил старый джемпер Джона, лежавший на диване, и накинул его на плечи Гарри. Он доходил почти до колен, но это была толстая шерсть, которая согревала его, и это не было мелочью. Гарри выглядел довольным, хотя члены новой семьи, вероятно, могли бы уместиться втроем в одном джемпере.  — Ты идешь поесть, Джон, или будешь бодрствовать весь день? Джон не смог сдержать ни единого выдоха, почти смеха, прежде чем вскочил на ноги, глядя на Шерлока и Гарри с растущей улыбкой, согревающей его сердце. Слава Богу. Может, они не убьют Гарри до семнадцати лет. В общем, это было довольно неприятно. Они заняли столик на троих на троих — Джон чуть не ошибся, так как хотел попросить типичную «двойку» у бедного официанта, — и каждый заказал свои обычные блюда, а он объяснил Гарри, что было в lo mein. Гарри был относительно тихим, но отвечал, когда ему подсказывали. Однако вскоре у них закончились вопросы. Вместо этого они некоторое время поговорили между собой, и это была немалая победа, что через некоторое время Гарри почувствовал себя достаточно комфортно рядом с ними, чтобы в разгар их разговора коротко сказать: — Кто ты тогда? Джон улыбнулся: — Ну, я врач. Поэтому я лечу людей, чтобы зарабатывать на жизнь. Но я также его друг, — сказал он, указывая палочками на Шерлока, — и помогаю ему. В этот момент Гарри повернулся и посмотрел на Шерлока. — Кем ты работаешь? Шерлок, не совсем понимая ограниченный словарный запас семилетних мальчиков, сказал: — Я детектив-консультант. — Это означает, что он умен и зарабатывает на жизнь, — с усмешкой перевел Джон. Гарри мудро кивнул. — Хорошо, — он помолчал с минуту, неуклюже пытаясь подобрать лапшу палочками для еды. — Наша соседка, миссис Фигг, умна, — закончил он, демонстрируя нюансы разговоров детей во всем мире. — Тьфу! — Шерлоку не понравилась эта речь. — Маловероятно. Гарри моргнул, глядя на Шерлока широко раскрытыми глазами, которые Джон раньше видел только на мордочках очень маленьких сов. Ему пришло в голову, что это была именно та аудитория, о которой всегда мечтал Шерлок: внушающая благоговение, непревзойденная и впечатлительная. Он, вероятно, обрек беднягу Гарри на следующие десять лет слушать бессвязную болтовню Шерлока о правильной научной теории. «За это меня могут арестовать за жестокое обращение с детьми», — подумал он с удовольствием.  — Возьмем, к примеру, — продолжил Шерлок, — твои кроссовки… Джон многозначительно закашлял. Шерлок остановился, чтобы бросить на него взгляд, и тихо пробормотал: — Помни, ему всего семь, — момент неловкого взгляда, в котором казалось, что Шерлок разбирался в том, какие именно правила Джон пытался установить для него, прежде чем он сделал отрывисто-грациозный кивок, вроде противоречия, заполнявшего его, и вернулся к дедукции. — Твои кроссовки. Как я и говорил. Очевидно, они стары и тебе не подходят. Никто не покупает обувь, которая не подходит по размеру, даже в секонд-хэндах, поэтому такую обувь могли только передать из поколения в поколение. Ты жил с семьей тети, так что это кроссовки твоего двоюродного брата или сестры. Брата, судя по цветам. Толстого брата. Необычайно толстого, это понятно по разрывающимся швам на внешнем крае подошвы. Но шнурки странным образом изношены на пластиковых концах, что говорит о том, что предыдущий владелец не очень хорошо завязывал обувь, поэтому он был также чрезвычайно глуп — ваши узлы намного аккуратнее, браво, Гарри — и немного обжора, коричневое старое пятно от кетчупа — все, что нужно. Единственный реальный износ соответствует вашим маленьким ступням, что говорит мне о том, что он вел малоподвижный образ жизни и избегал любой физической активности. В этот момент Гарри полностью отказался от своей lo mein и уставился на Шерлока.  — Итак, у тебя есть двоюродный брат, очень толстый, плохо завязывающий обувь, очень глупый, неряшливый едок и полный ленивый бездельник. Действительно, очень противный человек. Я прав? — закончил он с ухмылкой. — Это блестяще! — Гарри был в восторге. — Как его звали? — мягко спросил Джон. — Дадли. Тетя Петуния называет его Даддикинс. Джон и Шерлок скривились от отвращения.  — В этом адском ребенке есть одно хорошее, — сказал Шерлок, приподняв бровь. — Какое? — Гарри наморщил лоб. Он не мог придумать ничего хорошего о нем. Шерлок с озорной ухмылкой склонился над столом. — Его не пускают в нашу квартиру. Гарри не переставал улыбаться до конца трапезы. Джон обнаружил, что ему тоже трудно это сделать. Они поймали такси за час до прибытия Рордхэма. Джон открыл дверь, чтобы впустить его; он был с ног до головы одет в ярко-синюю одежду, как, по мнению Джона, в моде. Его мантии были более современного покроя, почти индийского дизайна, с длинной мантией поверх подходящих острых брюк. Он бы привлек внимание снаружи, на маггловских улицах, но, по крайней мере, никто бы не подумал, что он наряжается на Хэллоуин, как некоторые знакомые ему волшебники. — Заходите, мистер Рордхэм. — Не против, если я это сделаю! Шерлок оторвал взгляд от того места, где рассматривал отметки на нескольких стопках бумаги. Хотя очень немногое могло оторвать его от экспериментов, он ясно решил, что он не может мучительно игнорировать мир магии. Он отложил свои бумаги и направился к Гарри, который наблюдал за ним, как ястреб, и поспешил за названным отцом. — Итак, мистер Рордхэм, дело в том, что это все, с чем нам нужно работать, но нам нужна новая комната. Рордхэм заметил, что Гарри следует за Шерлоком, и улыбнулся. — Думаю, я понимаю, почему! В таком возрасте тебе нужна собственная комната, а? Гарри медленно кивнул, не в силах улыбнуться, потому что был слишком занят тем, что был ошеломлен ярким пятном с визитки. Джон улыбнулся и провел Рордхэма по квартире, показывая ему различные комнаты, указывая на все внешние стены, которые должны были остаться такими же — по крайней мере, снаружи. К тому времени, как они удалились на кухню, чтобы приготовить ужин, Рордхэм с радостью начал накладывать тестовые заклинания. Когда они мыли посуду, снова появился Рордхэм с листом чертежей комнаты Гарри. Все они склонились над ними, включая Гарри, хотя Гарри не совсем понимал, на что смотрят остальные. — Что ж, мне это нравится. Шерлок? — сказал Джон, проверяя одобрение. Шерлок с подозрением разглядывал чертежи. — И так… сойдет, — медленно сказал он. — Абсолютно! Наша личная гарантия. Ни единого внешнего кирпича не к месту. Вы получите… о, около девяти квадратных метров площади пола, ни малейшей видимости снаружи. — Правильно. Полагаю, вы возьмете Гринготтс? — Конечно, доктор Ватсон, — Рордхэм извлек крошечный квадрат из воска, тонкий и мягкий. Джон вытащил из бумажника старый битый бронзовый ключ и вдавил его в воск, оставив отпечаток. Рордхэм спрятал воск в платок, растворившийся в его кармане. — Тогда я приступлю к заклинаниям! — с этими словами он вернулся наверх, чтобы приступить к работе. — Полагаю, какой-то банк? — Да уж. Мы используем ключи, как кредитные карты. Хотя не совсем удобно. В каком-то смысле мы все еще находимся в каменном веке. — И что? — Шерлок, я сяду и расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Но сможем ли мы сделать это после того, как уложим Гарри спать в его комнате? Шерлок нахмурился, но не протестовал, и, с точки зрения Джона, это была капитуляция. Возможно, это было опасное решение — обещать рассказать Шерлоку все, что он хотел знать, потому что обычно все, что Шерлок хотел знать, действительно заключалось в очень многом. Но обещание было дано, и Шерлок на мгновение заткнулся. — Итак, Гарри, — Джон положил руки Гарри на плечи, и мальчик посмотрел на него. — Это будет твоя спальня. Ты можешь выбрать здесь все на свое усмотрение. Что скажешь? Хочешь, чтобы мы доработали план, который мистер Рордхэм придумал, когда он решил построить эту штуку, хм? Никто раньше не просил Гарри выбрать что-то на свой вкус. Гарри был на грани между восторгом и потрясением, когда они повели его в гостиную, чтобы поговорить о цветах краски. В конце концов им удалось выбрать синий, белый и добавление Джона в качестве светлого дерева. К моменту завершения всего проекта было уже довольно поздно, но готовый продукт, очевидно, стоил затраченных усилий. Они решили, что комната на первом этаже будет слишком очевидной, когда миссис Хадсон приедет в гости, поэтому вместо того, чтобы просто вести в комнату Джона, тонкая лестница поднималась на небольшую площадку с дверьми с обеих сторон. Первая без изменений вела в комнату Джона. Вторая открывалась в новую комнату, существование которой противоречило самой логике физики. Тем не менее, это была очень прикольная комната, вся в пудрово-синем цвете, с белыми панелями и мебелью из светлого дерева. Свежие полосатые простыни, которыми никогда раньше не пользовались никакие толстые кузены. Стол у окна был завален небольшими книгами для юных читателей. Был даже небольшой шкаф размером с Гарри, который ждал, когда его заполнят новым гардеробом с одеждой по размеру. На стенах было несколько картин: парусник на спокойном озере, сова, весело несущая письмо, динозавр, жующий папоротники. Они, скорее, ожидали, что Гарри вбежит, запрыгнет на кровать и засмеется. Вместо этого он замер в дверном проеме, его глаза расширились, как тарелки. Джону пришлось слегка подтолкнуть его, прежде, чем он вошел, и когда он это сделал, он все еще оставался нерешительным. Он тронул все в комнате один раз, благоговейно, особенно маленького игрушечного бегемота, сидящего у подушки, как будто он ожидал, что все это исчезнет в одночасье, как чудесный давно минувший сон. — Так что ты думаешь? — Джон не мог не спросить. Гарри обернулся и изумленно посмотрел на Джона и Шерлока: — Это все мое? — Обычно это подразумевается, когда кто-то говорит «твоя комната», — ответил Шерлок. — Да, — произнес Джон. — Спасибо! — воскликнул Гарри, и Джон был почти уверен, что что-то не так, что дети не должны быть в таком энтузиазме по поводу наличия комнаты, но Гарри выглядел настолько счастливым, что он решил, что это не повредит. Они дали Гарри старую футболку Джона, чтобы он носил ее, как пижаму, пока не найдут для него одежду получше, а затем затащили его в кровать и выключили свет. — Спокойной ночи, Гарри, — крикнул Джон из дверного проема. — Спокойной ночи, Джон. Спокойной ночи, Шерлок, — раздался сонный ответ, приглушенный подушкой. Джон осторожно закрыл дверь, затем вздохнул и обернулся. У него чуть не случился сердечный приступ, потому что Шерлок стоял прямо за ним с полубезумным выражением лица. — Ага! Шерлок, что ты… Шерлоку не терпелось услышать конец предложения: — Скажи. прямо сейчас.  — Шерлок, я… — Я подождал, пока он ляжет спать, чтобы спросить, именно то, что мне нужно, и теперь я закончил ждать! Расскажи, — он положил обе руки Джону на плечи и встряхнул его, чтобы еще больше подчеркнуть свою точку зрения. — Хорошо! Хорошо! Просто… пошли, пойдем вниз. Мы просто разбудим его снова, поговорим там. Шерлок позволил Джону спуститься вниз без нытья, но за этим скрывался коварный план. Было очевидно, что тонкая оболочка самоконтроля, которую он использовал весь день, треснула, и теперь, когда она появилась, ее уже нельзя было надеть. Он бросился на кушетку с азартом, кивнув на обычное кресло Джона по диагонали. — Туда. Теперь объясни. — Да, да, я понял, когда ты в двадцатый раз сказали «объясни»! — Тогда тебе стоит это сделать! Джон нахмурился, его брови соединились, и он наклонился вперед. — Шерлок… — Нет, — сказал он твердо, а затем передразнил его, произнеся слишком много слов «Джон». Он взял пример с Джона и тоже наклонился вперед, слишком плотно прижав руки к коленям. — Я не думаю, что ты понимаешь. Ты причастен к заговору, который моя семья ведет против меня с момента моего рождения. Ты солгал мне о самом существовании целого второго мира, целой отрасли науки. Я только что согласился растить с тобой ребенка из того же самого мира, и я думаю, что это дает мне право на некоторые объяснения! Если. Ты. Соизвольшь. Замолчав, Джон опустил голову. — Да, — наконец сказал он. — Ты прав. Ты совершенно прав. Мне жаль. Шерлок наблюдал за ним острым взглядом, но ничего не сказал. — С чего ты хочешь, чтобы я начал? Палочки, школа, традиции, политика…? На мгновение задумавшись: — Школа. — Правильно. Ну, я поступил в Хогвартс. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Я был в доме Хаффлпаффа, — он немного улыбнулся. — Это было очаровательное место. У нас были уроки по всему: зельям, арифмантике, чарам, трансфигурации, полету, древним рунам… Он рассказывал все до поздней ночи, а Шерлок подсказывал ему, делая лишь редкие перерывы, чтобы смочить горло чашкой чая. Он говорил обо всем и обо всем, летал между предметами изучения и магическим законом, чтобы укрыться от магглов и теории магии. Иногда ему приходилось извиняться за свое незнание некоторых очень специализированных областей теоретической магии и пообещать, что он найдет некоторые тексты и принесет их домой Шерлоку. Казалось, это на мгновение успокоило его, но тогда Шерлок только начинал требовать информации по новому предмету, и все шло по кругу. И хотя Джон наполовину ожидал, что Шерлок отключится на личной истории Гарри и ее связи с падением Волан-де-Морта, Шерлок продолжал внимательно слушать, наблюдая за ним с дивана, как ястреб. В конце концов ему пришлось устало возразить: — Шерлок, я не думаю, что смогу придумать, что еще рассказать сегодня вечером. Шерлок долго изучал его лицо прежде, чем кивнуть. — Ты можешь рассказать мне побольше завтра, — сказал он, и, хотя это было все еще твердо, гнев его предыдущих требований улегся. Напряжение немного спало, и Джону удалось устало улыбнуться. — Ладно тогда. Я приготовлю нам чаю. В любезном молчании они выпили свои чашки и легли спать. Утром Джон практически забыл, что произошло. Сияние на его лице был таким же, как и каждое утро. Он проснулся рано, по своему обычаю, и надел свой обычный джемпер и брюки цвета хаки. В квартире пахло стиральным порошком Джона. Но когда он вышел из своей комнаты, на второй лестничной площадке оказалась еще одна дверь, которая в данный момент была распахнута и указывала на маленького мальчика, сидящего на краю своей кровати и завязывающего ботинки с чрезмерной осторожностью. Правильно. Гарри Поттер. Его новый… сын? Двоюродный брат по квартире? Джон подозревал, что это было еще одним убедительным доказательством того, что с ним что-то не так: для него было гораздо более странным видеть ребенка в своей квартире, чем обезглавленную голову в холодильнике. Он отбросил эту мысль. — Доброе утро, Гарри! Гарри улыбнулся: — Доброе утро! — Хочешь позавтракать? Как ты относишься к яйцам? — Я люблю яйца, — последовал приятный ответ. Джон начал думать, что Гарри все нравится. Он не был уверен, было ли это потому, что он вырос в доме, где ему отказывали во всем, или это было просто его беззаботным характером. «Правильно. Это яйца». Он остановился на мгновение, зависнув на лестнице, прежде, чем спуститься на кухню. Вытаскивая сковороду и коробку с яйцами, он услышал, как за ним по лестнице топают детские ножки. Джон заметил, что Шерлок лежит на диване в своем душевом халате. На расстоянии было не понятно, спал ли он или просто игнорировал существование всего. Джон покачал головой и бросил в сковороду несколько яиц. Они зашипели и начали пузыриться, когда Гарри появился на кухне, один за другим открывая ящики и шкафы. — Э… Гарри, что ты делаешь? — спросил он, нахмурившись, с беспокойством глядя на него.  — Накрываю на стол, — рассудительно сказал Гарри, и тогда Джону пришло в голову, что открыванием ящиков он пытался найти тарелки и столовые приборы. — О, это… верно. Почему ты мне не позволяешь, а? Я должен… черт возьми, Гарри, не заходи в этот шкаф! Спасибо, — неубедительно закончил он, закашливаясь. — Ты можешь, а… — задумчивая пауза, прежде чем продолжить, — ты можешь забыть, что я сказал это слово, верно? Гарри кивнул. — … Правильно. Правильно. Хорошо. Джон вытащил три тарелки и перевернул на них быстро затвердевающие яйца, сделав мысленную заметку о серьезном разговоре с Шерлоком о защите квартиры от детей. Он вздохнул, потирая лоб. Защита от детей. Защита от детей в квартире, которую делит с Шерлоком Холмсом. К чему приближается мир? Его сестра рассмеется, когда услышит об этом. Он отнес тарелки в гостиную хотя бы потому, что кухонный стол был полностью занят химическим экспериментом, проведенным в прошлый четверг, и поставил их на кофейный столик. Гарри сразу понял намек, успокаиваясь и усаживаясь перед своей тарелкой. Джон наклонился к Шерлоку.  — Шерлок. Глаза Шерлока тут же открылись. Значит, не спит. — У нас завтрак. — Браво. Почему вы сочли нужным сообщить мне? — Потому что завтрак — это когда люди едят, — Джон сопроводил эти слова тем, что небрежно поставил тарелку с яйцами на колени Шерлока. — Люди, кроме меня. Я не голоден. Джон вложил вилку в руку Шерлока: — Да ты… Ни один ребенок, выросший под моей крышей, не будет пропускать приемы пищи и думать, что это здорово. Ты будешь хорошим примером для подражания. Все, что тебе нужно сделать, это съесть тарелку яиц. Шерлок медленно повернул голову и посмотрел Джону в глаза. Наступила долгая пауза, в течение которой Шерлок не моргал, а Джон смотрел на него. По прошествии некоторого времени Шерлок наконец сел и сжал пальцы на вилке. — Я ошибался. Я голоден, — заявил он и, хотя его тон звучал неубедительно, поел. С улыбкой Джон сел рядом с ним и начал делать то же самое. Они могли справиться с этим. Когда посуда была вымыта, все трое поймали такси и направились на Оксфорд-стрит. Джон проводил Шерлока и Гарри в магазины одежды, пробираясь через отделение для мальчиков за футболками, рубашками, брюками, джинсами, туфлями, носками, пижамами, пальто, которые не были переделанными джемперами Джона, — всем, что может понадобиться маленькому мальчику. Джон помог Гарри подобрать удобную и надежную одежду. Он терпеливо ждал за пределами кабинок и заботился о том, чтобы одежда была не мала мальчику. И если через двадцать минут после начала экскурсии Шерлок забрел в соседний книжный магазин, Джон подумал, что это было доблестное проявление силы воли, которое позволило ему продержаться так долго. Он чудесным образом появился снова, когда они вышли, и это все, что Джон мог попросить у него в любом случае. Одежда попала на вешалки в новом шкафу Гарри, и когда Гарри, наконец, выбросил старые пожитки Дадли и надел джинсы и рубашку, которые действительно подходили по размеру, он стал выглядеть как мальчик, который на самом деле был дома. Джон начал верить в это.