Salvation

Севен практически впал в транс, гипнотизируя закрытый чердачный люк. Выстрелы внизу постепенно стихали, длинные очереди сменились короткими, а затем умолкли вовсе. Севен отчаянно прислушивался к каждому звуку, но не мог понять, что именно слышит – казалось, он услышал сдавленный крик, но это мог быть и крик пролетающей мимо совы или летучей мыши, а звуки тяжелых шагов могли быть просто скрипом половиц, просевших от старости. Севен сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Время растянулось, стало тягучим, как жвачка, и он уже не понимал, минута прошла или целый час. Во дворе послышался тихий свист, а затем глухой звук падения, и Севен не мог понять, что это значит, и боялся подойти к окну и посмотреть. Он словно прирос к своему месту, а его руки слились с пистолетом в единое целое – он не был уверен, что сможет отпустить его, так судорожно вцепились его пальцы в рукоять. Наконец послышались быстрые шаги, и крышка люка опустилась вместе со складной лестницей. Севен вздрогнул, резко выходя из ступора, и случайно нажал на спусковой крючок. Пуля просвистела над люком и вошла в стену. – Зеро Севен, не стреляй, это я! – послышался голос Вандервуда. Он показался из люка с поднятыми над головой руками. – Хотя вообще молодец, что стрелял. В полутьме Севен не мог различить его лица, но рассмотрел перекинутую через его торс пулеметную ленту. Когда Вандервуд подошел, от него повеяло резкими запахами пороха, крови и пота. – Давай, Зеро Севен, нам нужно уходить, – быстро сказал он. – Ты не ранен? Севен продолжал отрешенно смотреть в одну точку, все еще сжимая пистолет обеими руками. – Зеро Севен, ты в порядке? – Вандервуд опустился на колени, легко встряхивая его за плечи, и тогда Севен кое-что вспомнил. – Вандервуд… – прохрипел он, едва ворочая пересохшим языком. – Там снайпер… снаружи снайпер… – Уже нет, – покачал головой Вандервуд. – Ну все, отдай, – он попытался вытащить пистолет из окоченевших пальцев Севена. Только сейчас Севен заметил, что лицо Вандервуда испещрено мелкими царапинами, словно от осколков. Наконец Вандервуд забрал у него пистолет и помог подняться на ноги. – Ты сможешь идти? Нам нужно сматываться, пока не пришла подмога. У нас очень большие проблемы, Зеро Севен. Похоже, теперь они хотят тебя убрать. Севен моргнул, непонимающе глядя на него. Смысл слов Вандервуда не доходил до него, словно тот говорил на незнакомом иностранном языке. – Я собрал кое-какие вещи и нашел ключи от машины у одного из наемников, – рассказывал Вандервуд, помогая Севену спуститься по лестнице. – Думаю, машина должна быть неподалеку, тут всего одна дорога. Надеюсь, мы ее найдем, потому что пешком нам далеко не уйти. Вандервуд продолжал еще что-то говорить, но Севен почти не слышал его и не понимал смысла сказанных слов. Весь первый этаж дома застилал туман от пороховых газов, слышался отчетливый запах газовых гранат, но дышать было можно, благодаря воздуху, поступавшему через разбитые окна. Вандервуд отправился забирать вещи, а Севен прошел на кухню, чтобы выпить воды. Прямо в дверном проеме лежало тело, облаченное в комбинезон, который обычно носили спецвойска. На лице человека была маска, а из груди, ловко минуя заслон бронежилета, торчал длинный армейский нож. Человек не шевелился и, по-видимому, был мертв. Севен зачем-то присел на корточки у тела, не зная, что хочет увидеть, но затем принялся лихорадочно обыскивать его и все-таки нашел телефон. Крепко сжав его в руке, он сунул его в карман джинсов. – Зеро Севен, ты где там застрял? – Вандервуд заглянул на кухню, но Севен уже успел отойти от тела и теперь жадно глотал воду из стакана. – Пошли давай. Они прошли через гостиную, которая тоже была завалена трупами в черных спец-комбинезонах. Все это напоминало декорации из какого-то боевика девяностых, которые Севен любил иногда смотреть на видео. Только вот происходящее не было сценой из фильма, и эти люди были действительно мертвы. Они погибли, потому что хотели убить его. Двадцать жизней за одну. – Не смотри, – Вандервуд дернул его за руку и вывел во двор. Севен взглянул на него – на Вандервуде была кожаная куртка поверх уже знакомой рубашки, на плече висели объемный рюкзак, арбалет и снайперская винтовка. Севен хотел спросить, где он взял куртку, но потом решил, что не стоит. Яркая луна освещала верхушки деревьев и пространство перед домом. Когда они почти пересекли черту леса, Севен обернулся и заметил невдалеке под деревьями какое-то темное пятно. Он сразу догадался, что это еще один труп, вероятно, снайпер. Присмотревшись, он заметил, что изо лба у того торчит арбалетная стрела. Вандервуд повел его вглубь леса, время от времени останавливаясь и присвечивая фонариком, словно пытался что-то отыскать. Севен догадался, что он ищет следы, чтобы отследить путь, по которому сюда пришли наемники. Скорее всего, это путь выведет к их машине. Когда они отошли от дома примерно на двести метров, Вандервуд остановился. – Шестое правило секретного агента гласит: «не оставлять никаких улик», – тихо сказал он, снял с пояса детонатор и нажал на кнопку. Послышался отдаленный звук взрыва, взрывная волна обдала их теплым воздухом, принесшим запахи паленой хвои и мяса. К горлу Севена подкатила тошнота. – Не слишком ли много внимания мы привлекаем? – спросил Севен, когда они отправились дальше. – В данном случае это нам даже на руку, – ответил Вандервуд. – Потому что мы привлечем внимание не только наемников, но и местной полиции. А твоему отцу, как мне кажется, шумиха ни к чему. Севен кивнул – Вандервуд был прав. Возможно, по этой причине наемники не взорвали дом, вместо этого попытавшись проникнуть скрытно. Просто не учли, что им попадется Вандервуд. Против него следовало отправлять, как минимум, целую армию. Подумав, что в следующий раз премьер-министр может поступить именно так, Севен содрогнулся. Украденный телефон в кармане жег кожу через ткань, и Севен еле сдерживался, чтобы тут же не воспользоваться им – его останавливало только присутствие Вандервуда, который явно не обрадуется подобному трофею. Вандервуд вел его через лес одному ему известным маршрутом, но вскоре они действительно вышли к дороге, где были припаркованы несколько внедорожников. – Ну, и кто наш счастливый номер? – спросил Вандервуд, нажимая на брелок. Один из автомобилей мигнул фарами. Вандервуд кинул рюкзак на заднее сиденье и спрятал под ним оружие. Затем открыл водительскую дверцу, потянулся к GPS-навигатору и одним движением выдрал его с корнем, а потом выбросил на дорогу. – От машины все равно придется избавиться, – сказал он, занимая водительское сидение и заводя двигатель. – Нет времени искать другие маячки. Севен кивнул, устроившись на пассажирском сидении рядом. Ребра снова заныли от напряжения и долгой ходьбы. Он так устал от этой бесконечной и, что главное, бессмысленной гонки, что хотел просто уснуть и не просыпаться ближайшие лет сто. Неожиданная мысль вдруг пронзила его сознание, мигом прогоняя сонливость. – Вандервуд, – прошептал он. – Ты сказал, что они хотят убрать меня… Наверное, так и есть, раз с ними был снайпер. Это была не команда захвата, а команда уничтожения. Значит, живым я им больше не нужен. Означает ли это… – Зеро Севен… – начал Вандервуд, но Севен перебил его: – Они схватили Сэрана? Поэтому теперь хотят убить меня? Потому что он… он… – Севен подумал, что если бы догадался об этом раньше, то Вандервуд нашел бы на чердаке лишь его свежий труп. Лучше было прекратить это сразу, а не ждать доказательств, что Сэрана больше нет в живых. – Это еще ничего не значит! – резко произнес Вандервуд. – Они могли просто понять, что ты им ничего не расскажешь, и захотели избавиться от тебя, как от потенциальной угрозы. Вот и все. – У тебя на все всегда есть ответ, – горько усмехнулся Севен. – А что если нет? Что если они хотят убить меня, потому что я единственный… кто остался? – Тогда тебе придется смириться и жить с этим, – процедил сквозь зубы Вандервуд. – Нет, – Севен покачал головой. – Я не хочу с этим жить. – Зеро Севен, давай ты пока не будешь психовать, а просто подождешь еще пару дней, пока я свяжусь с агентством и все улажу. А потом, если все действительно будет плохо… я же тебе обещал, что все сделаю. – Я помню, – кивнул Севен, прикрывая глаза. – Но я так устал ждать. Уже неделя прошла, с тех пор, как мы сбежали. И если они по-прежнему охотятся за нами, значит, никто так и не опубликовал компромат, который я собрал на премьер-министра. Вандервуд ничего не сказал, лишь достал сигареты и закурил в открытое окно. Дорога вилась впереди черной лентой, рассеченной подсвеченными полосами разграничителей. На горизонте начал заниматься бледно-розовый рассвет. Севен прикрыл глаза, слушая мерный рокот двигателя. Уже проваливаясь в сон, он услышал, как Вандервуд тихо напевает себе под нос: – «Some will get broken, others will get lucky like me meeting you…»* Да уж, повезло, ничего не скажешь. Севен не понял, что он имеет в виду, да и его это не очень интересовало. Он провалился в беспокойный, все время прерывающийся сон, наполненный воспоминаниями о прошлом.

****

Севен снова стоял в коридоре своего старого дома. Дом сильно обветшал: от стен кусками отваливалась штукатурка, повсюду были мусор, пыль и грязь. На полу валялись какие-то тряпки и разбитые бутылки. Севен прошел в гостиную и поднял с пола книгу сказок «Королевство мороженого». Обложка была залита чем-то бурым и липким – поначалу он решил, что это вино, но затем понял, что это кровь. Книга в его руках зашевелилась, и из-под обложки выползла черная многоножка, устремляясь к его руке. Севен скривился и с омерзением бросил книгу на пол, вытирая руку о джинсы. Он снова вышел в коридор, заглянул на кухню и остолбенел. Сэран сидел у окна, его руки были связаны за спиной, а сам он привязан к стулу, как когда-то в детстве, когда мать не хотела, чтобы он бегал по дому. – Сэран! – Севен хотел подойти к нему, но ноги словно парализовало. Сэран приоткрыл глаза. – Спаси меня, Сэён… – прошептал он. – Я спасу тебя… Обещаю, все будет хорошо, как мы и мечтали… Я вытащу нас отсюда, – шептал он, как когда-то давно, но с ужасом понял, что сам уже не верит собственным обещаниям. Вдруг позади Сэрана появилась какая-то темная тень. Она становилась все больше, все плотнее, пока Севен не смог разглядеть фигуру человека. Это был премьер-министр Сэджун Чхве, их отец. Он подошел к Сэрану и схватил его за волосы. – Не трогай его! – крикнул Севен и рванулся с места, но не смог сделать ни шага. – И что ты сделаешь мне, Сэён? – с благожелательной улыбкой спросил премьер-министр. – Ты даже себя защитить не в силах. Ты – мелкая бесполезная букашка, как всегда считала твоя мать. Она хоть и была шлюхой, но никогда не ошибалась. – Он поднял другую руку, демонстрируя Севену длинный острый нож. – Нужно было сделать это еще тогда, когда вы появились на свет, бесполезные крысеныши, – с этими словами он полоснул ножом по горлу Сэрана. Брызнула яркая алая кровь, Севен почувствовал капли на своем лице. – Нет!!! – закричал он. – Сэран, пожалуйста, не умирай!.. Сэран смотрел на него остекленевшими глазами, в которых навсегда застыл немой укор. – Ты наконец-то пришел, Сэджун. – Рядом с премьер-министром появилась еще одна тень, материализуясь в их мать. К ужасу Севена, она была полностью обнаженной и выглядела моложе, такой, какой он видел ее только на фотографиях. Ее рыжие волосы волной спадали на спину. – Я знала, что когда-нибудь ты вернешься ко мне. – Она подошла к телу Сэрана и обмакнула пальцы в его кровь, а потом поднесла их к губам премьер-министра. Тот облизал ее пальцы, кровь потекла по его подбородку. – Спасибо, что наконец сделал то, что я не смогла сделать сама, – томным голосом произнесла мать и повернулась к Севену. – Что ты стоишь, Сэён? Разве ты не хочешь поскорее присоединиться к брату? – Да, я хочу, – тихо сказал Севен, наконец обретая способность двигаться и делая шаг вперед. – Я хочу умереть вместе с Сэраном. Кто-то вдруг схватил его сзади за руку и потащил во тьму. – Нет! – крикнул Севен, распахивая глаза, и увидел перед собой обеспокоенное лицо Вандервуда. – Зеро Севен, ты в порядке? Ты кричал. Севен тяжело дышал, озираясь по сторонам. На небе светило яркое солнце, освещая полоску зеленой травы и горы неподалеку. Украденный Вандервудом автомобиль находился на придорожной парковке, передняя пассажирская дверь была распахнута настежь, Вандервуд стоял возле нее и держал его за плечи. – Все нормально, просто плохой сон, – хрипло ответил Севен. – Где мы? – Там, где, я надеюсь, нас не найдут, – ответил Вандервуд, отпуская его и возвращаясь к заднему сиденью, чтобы забрать оружие и рюкзак. – Я подумал, что мы можем ненадолго спрятаться в горах. Только придется немного пройтись. Ты как? Севен кивнул. Он совсем не чувствовал себя отдохнувшим, тело болело и ломило, словно он сломал не только ребра, а еще десяток костей. Дыхание со свистом вырывалось изо рта, голова кружилась, но спать Севен больше не хотел. Лучше уж страдать от боли, чем снова видеть кошмары. Он с трудом выбрался из машины и схватился за дверцу, чтобы удержаться на ногах. Вандервуд захлопнул заднюю дверцу и смерил его критическим взглядом. – Выглядишь не очень. Уверен, что сможешь идти? – Я постараюсь, – прошептал Севен, борясь с головокружением. – У тебя есть вода? Вандервуд достал бутылку из наружного кармана рюкзака и протянул ему. Холодная вода царапнула по воспаленному горлу, но Севен все равно продолжал пить. Напившись, он закашлялся и долго не мог откашляться. Сплюнул на землю и вернул бутылку Вандервуду, поймав еще один встревоженный взгляд. Они направились по узкой тропинке, все время поднимавшейся вверх по горному склону. Идти было тяжело, Севену стало жарко, и он стащил с себя рубашку, обмотав ее вокруг пояса. Через полчаса он споткнулся и упал на колени, поранив их о мелкие камешки. – Привал, – сказал Вандервуд, помогая ему подняться, и отвел его в сторону от тропинки, в тень раскидистого дерева. – Дай воды, – попросил Севен, и Вандервуд протянул ему бутылку. – Ты уверен, что сможешь идти дальше? Если нет, я, так и быть, понесу тебя. Несмотря на свое отвратительное состояние, Севен даже смог покраснеть, представив это. – Я в порядке, – хрипло ответил он и снова закашлялся. Во рту появился металлических привкус, а когда Севен вытер губы, то увидел на пальцах кровавые разводы. Он незаметно вытер руку о джинсы. – Что-то я в этом сомневаюсь, – покачал головой Вандервуд. – Потерпи еще немного, нам бы переждать еще одну ночь, и тогда я отправлюсь за подмогой. Севен кивнул, хотя слова Вандервуда не вызвали у него никакого отклика. Он уже знал, что с ним все кончено. Теперь при каждом вдохе он чувствовал острую боль в боку – наверное, худшие предположения Вандервуда сбылись, и осколок сломанного ребра повредил какой-то из внутренних органов. Судя по тому, что дышать ему становилось все труднее, проблема была в легких. Вандервуд предложил ему поесть, но Севен отказался. Он даже думать не мог о еде, потому что тут же начинало подташнивать. Перед глазами все время стояла сцена, увиденная в кошмаре – мертвый Сэран и их мать, засовывающая измазанные кровью пальцы в рот премьер-министра. От этих воспоминаний тошнота только усиливалась, но Севен все никак не мог выбросить их из головы. После привала, который совсем не принес ему облегчения, они отправились дальше. Тропинка становилась все круче, дышать было все тяжелее. Севен практически не разбирал дороги и пару раз чуть не покатился кубарем вниз, успев удержаться в последний момент. Он несколько раз падал и с трудом поднимался с помощью Вандервуда. Когда он упал в очередной раз, сильно оцарапав ногу, Вандервуд сначала помог ему встать, а затем подхватил под колени и поднял на руки. – Ничего не говори, – хрипло произнес он, отводя взгляд. – Вандервуд, не нужно… – прошептал Севен. – Лучше брось меня и уходи. – Ты – идиот, – сказал Вандервуд и продолжил подъем. Севен обхватил его за шею, чтобы не мотаться из стороны в сторону, как мешок с тряпьем. Вандервуд не смотрел на него, глядя четко перед собой. Севен молча рассматривал запекшиеся царапины на его щеках и пробивающиеся щетинки на подбородке – пока они жили в лесном доме, Вандервуд по утрам всегда брился ножом, но сегодня не успел. У самого Севена щетина росла не так сильно, и он брился вообще раз в две недели. Щетина Вандервуда была седой, и это удивило Севена, так как в его волосах седины он не замечал. Он мог бы спросить, но не был уверен, что Вандервуд ответит, да и не видел особого смысла. Вандервуд был прав – привязанности только все портят, лучше жить без них. Но почему тогда сам Вандервуд шел на такой риск, пытаясь спасти его? Так боялся потерять ценного сотрудника? Думать о Вандервуде было однозначно приятнее, чем о Сэране и премьер-министре, поэтому Севен постарался сосредоточиться на мыслях о нем, и тут же вспомнил, что случилось перед тем, как на них напали. Вандервуд вел себя очень странно, Севену даже показалось, что он поцелует его. Хорошо, что их прервали, это было бы лишним. Наверное, Вандервуд поступил так, потому что выпил – Севен всегда знал, что алкоголь делает людей идиотами, поэтому сам не пил. Но он никогда не думал, что Вандервуда влечет к мужчинам, и, тем более, к нему. Может, это было просто от безысходности? Севен ничего не знал о его личной жизни, кроме татуировки с именем «Николь». Кем была эта Николь? Вандервуд сказал, что сделал татуировку давно, и она действительно не выглядела свежей. Может, так звали его девушку в прошлом. Значит, он не гей, возможно, бисексуал. У Севена вдруг прямо язык зачесался спросить, но он побоялся, что Вандервуд разозлится и сбросит его с горы. Через полчаса Вандервуд устроил еще один привал, как Севен догадывался, больше для него, чем для себя. Севен снова попил воды и даже согласился съесть немного консервированной ветчины, надеясь, что его не вывернет. – Долго нам еще идти? – спросил он. – Ты имеешь в виду, мне? – усмехнулся Вандервуд, прикуривая сигарету. – Недолго, скоро будем на месте. Разобьем лагерь, а утром я спущусь вниз и попытаюсь добраться до какого-нибудь населенного пункта. От машины, конечно, следовало избавиться, но если бы я ее взорвал, это привлекло бы больше внимания. Им все равно понадобится время, чтобы найти ее. Надеюсь, они решат, что мы просто сменили колеса и отправились дальше. Севен прикрыл глаза, слушая его успокаивающий голос. Он вдруг подумал, что всегда чувствовал себя увереннее, находясь рядом с Вандервудом. Тот оставался постоянным и неизменным, как теорема Пифагора, что бы Севен ни делал, в какие неприятности ни попадал. Севен смеялся над ним, дразнил «мадам» и «домработницей», а Вандервуд продолжал терпеливо выполнять свою работу. Им действительно можно было восхищаться. – Ты в порядке? – спросил Вандервуд. – Что-то ты совсем притих. – Все нормально, – кивнул Севен. – Давай поскорее доберемся до места. Вандервуд кивнул, поправил оружие и рюкзак на спине и подошел к нему, намереваясь снова взять на руки. – Не нужно, я могу и сам… – запротестовал Севен, почему-то снова краснея. – Зеро Севен, не упрямься. – Вандервуд все-таки поднял его, и в этот момент что-то выскользнуло из кармана Севена и упало на землю. Вандервуд наклонился, чтобы посмотреть, что это, и Севен почувствовал, как напряглись его руки. Он тоже посмотрел вниз и с ужасом понял, что выронил украденный телефон. От падения у того треснул экран. Вандервуд молча поставил Севена на землю, поднял увесистый камень и в несколько ударов разбил телефон вдребезги. – Зеро Севен, ты совсем идиот или прикидываешься?! Ты же хакер и должен знать, как легко найти кого-то по сигналу или ID-телефона! Как ты мог так облажаться?! – Глаза Вандервуда сверкали от ярости. – Я его выключил, – только и смог выдавить Севен, хотя сам понимал, что это такое себе оправдание. В телефоне мог быть встроен маячок, работающий без сигнала с сим-карты или сети. – Господи, ты точно идиот, – Вандервуд закатил глаза. – Я же говорил тебе… А, ладно, что уже толку. Если нас убьют, это будет твоя вина. Севен открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но вместо слов из его горла вырвалось рыдание. Слезы непроизвольно заструились из глаз, вся боль и тревога последних дней словно навалились на него разом. Он упал на колени, закрывая руками лицо и пытаясь успокоиться. В агентстве его учили контролировать свои эмоции, но полный курс психологической подготовки он так и не прошел, поэтому получалось у него плохо. Его плечи судорожно вздрагивали, тело ломило и выворачивало от боли; Севен зажал себе рот руками, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Он крепко зажмурил глаза, чтобы не смотреть на Вандервуда, не видеть презрения и разочарования в его взгляде. В этот раз он облажался по всем фронтам – и как секретный агент, и как напарник, и как брат. Сейчас он чувствовал себя абсолютно бесполезным и ничтожным. Теплые руки Вандервуда осторожно коснулись его плеч. – Ну-ну, успокойся. Прости, я не должен был так орать на тебя. Ты ни в чем не виноват. Я понимаю, почему ты сделал это. Севен открыл глаза, глядя на него с недоверием и изумлением. Он думал, что после подобного провала, Вандервуд посмеется над ним, развернется и уйдет, оставив его одного разгребать свои проблемы, но тот не только не ушел, а еще и почему-то извинялся. Севену начало казаться, что он сошел с ума или до сих пор спит. Вандервуд по-прежнему мягко обнимал его за плечи, в его взгляде отражались боль и сочувствие. Севен хрипло вздохнул, утыкаясь носом в его грудь и пытаясь выровнять дыхание. Вандервуд бережно обнял его, легко поглаживая по волосам. – Что мне делать, Вандервуд? – прошептал Севен. – Я все время все порчу. – Это неправда. Ты один из лучших агентов, которых я знаю. Я бы даже сказал – самый лучший. – Особенно сейчас, – нервно рассмеялся Севен. – Ты никогда бы этого не сделал, если бы не переживал за брата. Эмоции всегда все усложняют, вот почему нам нельзя иметь никаких привязанностей. Чувства делают нас уязвимыми, Люсиэль, и заставляют совершать ошибки, – в голосе Вандервуда послышалась горечь. – Ты так говоришь, будто знаешь по себе, – тихо сказал Севен. – Это не важно, – ответил Вандервуд. – Если бы я действовал по инструкции, я должен был бы пристрелить тебя за подобный поступок, да и вообще не принимать участия в решении твоих личных проблем. Но пока твой брат не окажется в безопасности, для тебя нет смысла работать на агентство, поэтому я обязан тебе помочь. – То есть ты делаешь это только из-за работы? – Севен отстранился от него. Вандервуд опустил глаза. – А какой ответ ты хочешь услышать? Севен растерялся. – Правду? – Тебе не понравится эта правда, Зеро Севен, так что не будем об этом. Понадеемся, что взрыв достаточно отвлек внимание, и никому из этих говнюков, работающих на премьер-министра, не хватит ума проверить телефоны убитых наемников. Но даже если и хватит, им понадобится время, чтобы добраться сюда и найти нас. К тому времени, если повезет, мы будем пить «Пина коладу» где-то на Карибах. Севен не стал напоминать ему, что пока не узнает, что случилось с Сэраном, никуда не поедет, решив, что Вандервуду тоже нужна какая-то надежда. У него самого ее с каждым днем становилось все меньше и меньше. Вандервуд снова взял его на руки и продолжил путь по горной тропе. Наконец они достигли небольшой долины, надежно укрытой среди гор. Воздух там был гораздо холоднее, чем у подножия, и Севена начала бить легкая дрожь. Когда Вандервуд поставил его на землю, Севен вновь надел рубашку, но это не слишком помогло. – Замерз? – спросил Вандервуд. – Пока не стемнеет, лучше не разводить костер, дым могут заметить. Держи, – он снял с себя куртку и протянул ее Севену, оставшись в рубашке. Поверх нее на Вандервуде была надета наплечная кобура с двумя пистолетами. – А… а к-как же т-ты? – слегка заикаясь, спросил Севен, у которого уже зуб на зуб не попадал от холода. – Привык, – отмахнулся Вандервуд, набрасывая куртку ему на плечи, и принялся рыться в своем рюкзаке. Достав оттуда несколько одеял, он постелил их на землю. – Располагайся. Севен уселся на одеяла, кутаясь в теплую куртку. От нее сильно пахло табачным дымом и порохом. Севен вспомнил, что Вандервуд снял ее с мертвеца, но сейчас его это не слишком волновало. Он снова закашлялся, голова кружилась, и еще его опять начало клонить в сон. Он осторожно лег на одеяла, прикрывая глаза, и, похоже, отключился. Когда он вновь пришел в себя, уже стемнело. Рядом с ним потрескивал небольшой костер. Севен приподнялся, тихо застонав – головокружение так и не прошло, и теперь ему было даже жарко. Он стянул с плеч куртку и облизал пересохшие губы. Очень хотелось пить. – Как ты? – спросил рядом тихий голос, и Севен вздрогнул. Вандервуд подошел к нему, протягивая металлическую кружку, от которой шел пар. – Вот, выпей. Это чай. Севен с благодарностью принял кружку, тут же припав к ней губами. Чай оказался не слишком горячим, не слишком сладким и имел вкус каких-то трав. Севен жадно сделал несколько глотков. Вандервуд легко коснулся его лба ладонью. – Похоже, у тебя жар. Сейчас принесу лекарства. – Он скрылся по другую сторону костра, но вскоре вернулся и дал Севену какие-то таблетки, которые тот тут же послушно принял. – Как ты думаешь, – хрипло начал Севен, – они уже узнали про дом? – Думаю, да, – кивнул Вандервуд. – Так что нам стоит быть настороже. Если хочешь спать, то спи, я подежурю. – Ты уже почти двое суток не спал. Давай я, – вызвался Севен. Вандервуд не ответил, доставая из наплечной кобуры пистолет и проверяя обойму. Через некоторое время Севена вновь начало морозить. Он надел куртку, но это не слишком помогло – он продолжал дрожать и трястись от холода. – З-здесь действительно т-так холодно? – спросил он у Вандервуда. – Ну, не Африка, – усмехнулся тот. Севен заметил, что из его рта вырвалось облачко пара. – П-похоже, я больше не смогу уснуть, – пробормотал Севен. Он улегся на одеяла и попытался свернуться в клубок, чтобы согреться, но сломанные ребра тут же возмутились, отплатив ему новой порцией пульсирующей боли. Севен застонал, переворачиваясь на спину. Вандервуд тихо подошел к нему и опустился рядом на колени. – Иди сюда, – сказал он, ложась рядом с Севеном и осторожно прижимая его к себе. Севен сначала напрягся, но затем приник к его теплому телу. От Вандервуда исходил жар, он сам был, как костер или печка. Что-то больно уперлось в спину, и Севен заворочался. – Что-то не так? – хрипло спросил Вандервуд. – Твои пистолеты, – пробормотал Севен. – А, да, сейчас, – Вандервуд отстранился, доставая пистолеты из кобуры и засовывая сзади за пояс, а затем вновь лег, привлекая Севена к себе. – Так лучше? Севен кивнул, глядя на раскинувшееся над ними звездное небо. – Знаешь, в детстве мне редко удавалось увидеть звезды. Из окна в доме, где я жил, было видно совсем небольшой кусочек неба, а на улице я бывал нечасто. Вандервуд промолчал. Севен чувствовал, как его теплое дыхание щекочет кожу на щеке. – Когда мы были детьми, Сэран часто болел, – вновь заговорил он. – Мать не хотела вызывать врача и покупать лекарства, и я все время боялся, что однажды он умрет. Один раз ему стало совсем плохо, поэтому я украл у матери деньги, пошел в аптеку и купил лекарства. На следующий день мать узнала о краже и сильно побила меня, но я был счастлив, потому что Сэрану стало лучше. Я знал, что поступил правильно. Вандервуд никак не прокомментировал его историю, но Севен знал, что он слушает. Почему-то ему захотелось рассказать о себе, возможно, впервые в жизни. Он сомневался, что жить ему осталось долго, и им вдруг завладело какое-то нелепое желание оставить память о себе. О себе и брате. Он никогда не думал об этом раньше, но теперь ему хотелось, чтобы Вандервуд помнил о нем. Не только, как о легкомысленном агенте 707, которым он притворялся последние несколько лет, а о нем настоящем – Сэёне Чхве. Правда, Вандервуд так и не захотел узнать, как его зовут на самом деле. – А у тебя… была нормальная семья? – наконец-то решился спросить он. – Вполне, – ответил Вандервуд. – Отец и мать много работали, но были хорошими людьми. Севен отметил, что Вандервуд говорит о родителях в прошедшем времени. – Почему ты пошел работать на агентство? – осторожно спросил он. Задавать этот вопрос другим агентам было строго запрещено правилами, и Севен не надеялся, что Вандервуд ответит, но все же захотел рискнуть. – По той же причине, что и ты – мне нужно было скрыть свою личность и получить новую, – после недолгой паузы ответил Вандервуд. – Но почему? Если у тебя была хорошая семья… – Моих родителей убили. И хотели убить меня. У меня просто не осталось выбора. – Прости, Вандервуд. Мне очень жаль. Наверное, не стоило спрашивать. – Да забей. Это было давно. Севен немного помолчал, но затем вновь не удержался от вопроса: – И… что случилось с теми, кто убил твоих родителей? – Я их убил, – просто ответил Вандервуд. Севен не нашелся, что сказать, пораженный подобной откровенностью. Они с Вандервудом были знакомы шесть лет, но ни разу вот так не говорили по душам. – А кто такая Николь? – окончательно осмелев, снова спросил он. – Девушка из прошлой жизни, – ответил Вандервуд. Севен облизал губы, почувствовав, как участилось сердцебиение. Он хотел и боялся задать следующий вопрос, но любопытство все же победило. – А почему рядом с ее именем стоит цифра «семь»? Это какая-то дата? – Слишком много вопросов, Зеро Севен. – Прости, я знаю, что не должен был спрашивать… – Не страшно. Севен еще немного помолчал, глядя на далекие звезды. – Знаешь, о чем я мечтал до того, как все это случилось? – О чем? – Построить космический корабль и улететь далеко-далеко к звездам. Поэтому я представлял, что другой я живет где-то там, на космической станции, и ему не нужно решать никаких проблем, не нужно носить никаких масок… – От фантазий мало толку – от них бывает только хуже, когда понимаешь, насколько они далеки от реальности, – заметил Вандервуд. – Я знаю. Теперь мне кажется, что в этом нет никакого смысла. Как и в моей жизни. Мать всегда говорила, что мы родились по ошибке, что мы – бесполезные насекомые, рожденные только для того, чтобы кто-нибудь в конечном итоге раздавил нас и бросил умирать в грязи, – его голос слегка дрогнул. – Наверное, я выжил только благодаря тому, что не хотел в это верить, хотел жить, вопреки ее словам. И хотел, чтобы Сэран был счастливее, чем я. И если хотя бы это мое желание не исполнится, если с Сэраном что-нибудь случится… то нет никакого смысла ни в моих усилиях, ни в моей жизни. Окажется, что все было зря. – Нет, не зря, – с нажимом возразил Вандервуд. – В каждой жизни есть смысл. – И какой смысл в твоей? Ты – убийца, Вандервуд, ты убиваешь людей. – Мне хочется думать, что этим я делаю мир немного лучше. – Ты убиваешь только негодяев? – Севен повернулся, чтобы посмотреть на него, и их взгляды встретились. – В основном, да. Севен отвернулся, на этот раз устремив взгляд на огонь в костре. – Мне тоже хотелось бы думать, что я делаю что-то хорошее, что-то нужное, но я понимаю, что это не так. Я вор, Вандервуд, а ты убийца. Отличная из нас парочка. – Да уж, – по голосу Севен понял, что Вандервуд улыбается. – Хватит философии, Зеро Севен, постарайся еще немного поспать, пока есть время. – Я больше не хочу спать. Когда я засыпаю, мне снова снятся кошмары, как раньше. Вандервуд молчал, но Севен был уверен, что знает, о чем он думает. Когда они только познакомились, Севену часто снились кошмары, где отец находил их, или мать забивала Сэрана насмерть, а он ничего не мог с этим поделать. Они прекратились только тогда, когда Рика прислала ему фотографии Сэрана на дискете, спрятанной в книге сказок. В те дни, когда он просыпался от собственного крика, не зная, где находится, Вандервуд никогда не задавал вопросов. Он вел его на кухню, заваривал ему крепкий чай и, пока Севен держал теплую кружку дрожащими руками, молча курил в окно. Севену показалось, что сейчас Вандервуд тоже вспомнил об этом. Вандервуд вдруг прижал его крепче, наклоняясь к его уху. – Если тебе снова приснится кошмар, – прошептал он, – если во сне кто-нибудь попытается тебя обидеть… просто позови меня, и я убью их. Убью их всех.

****

Севен проснулся от громкого кашля и не сразу сообразил, что кашляет он сам. Голову словно набили мягкой ватой, перед глазами все плыло, сознание то уплывало, то возвращалось, словно все никак не в состоянии решить, в каком из миров – реальном или мире снов – оно хочет находиться. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели так, словно в них налили жидкого огня. Севен вновь закрыл глаза, желая провалиться в спасительное ничто, и тут же почувствовал, как взлетает. Сначала он обрадовался, решив, что его мучения наконец закончились, но боль никуда не ушла, значит, он не умер, и не улетел в космос, смотреть на звезды – просто кто-то оторвал его от земли. – …в больницу, – услышал он чей-то далекий, смутно знакомый голос. – Что? – еле слышно прошептал он. Язык отказывался повиноваться, во рту снова пересохло, и хотелось пить. – Я отвезу тебя в больницу, – повторил Вандервуд, и Севен все же сумел открыть глаза и сфокусировать взгляд на его лице, которое все никак не хотело собираться в единое целое, а норовило расплыться, как изображение в кривом зеркале. – Ты плывешь, Вандервуд, – прошептал он, усмехаясь. Его снова опустили вниз – в голове зашумело так, словно он упал с большой высоты. В губы ткнулось что-то твердое. – Выпей это, – сказал Вандервуд. Севен с готовностью выпил какую-то жидкость, сильно отдающую медикаментами. Вандервуд что-то говорил, но Севен не мог понять его слов, они воспринимались каждое по отдельности, не желая складываться в осмысленные предложения. Его снова подняли и куда-то понесли. Севену казалось, что он то становится легким, как перышко, и взмывает высоко к небесам, то вновь камнем падает на землю. От таких перепадов его затошнило. Он хотел сказать Вандервуду, что его сейчас вырвет, но едва успел открыть рот, как из него что-то выплеснулось густой струей. – Очень плохо, – донесся до него далекий голос Вандервуда. Севен почувствовал какие-то мягкие прикосновения к лицу, а затем опять поплыл в невесомой дымке, навстречу звездам, Солнцу, далеким неизведанным планетам… Он пришел в себя и резко открыл глаза. Прямо перед ним была темная, обтянутая бархатистой тканью крышка, и Севен почему-то решил, что это гроб. Наверное, его уже успели похоронить, не зная, что он все-таки не умер. Правда, гроб почему-то рычал, покачивался и слегка дергался, словно куда-то ехал. Гроб на колесиках? Севен зажмурился, постаравшись сосредоточиться. Машина. Это машина. Его куда-то везут. Но кто? И куда? Неужели из-за его слабости их все-таки поймали? Нет, тогда бы с ним не стали так церемониться и запихнули бы в багажник, а он, судя по всему, лежал на заднем сидении довольно просторного автомобиля. Севен почувствовал, что от обивки пахнет чем-то сладким, как от дивана в его квартире. Газировка? – Где я? – тихо спросил он и ужаснулся звуку собственного голоса – хуже звучал разве что скрежет ножа по стеклу. – Очнулся? – Вандервуд обернулся, выглядывая с переднего сидения. Севен заметил, что он снова в одной майке. Плечо пересекал ремень кобуры. – Откуда машина? – прошептал Севен. – Я решил, что нас поймали. – Спер на парковке. Севен попытался подняться, но перед глазами тут же потемнело, а в голове словно ударил колокол. Именно так чувствовали себя люди, страдающие от похмелья – Севен испытывал похмелье всего лишь раз в жизни, но запомнил эти ощущения навсегда. – Не двигайся лучше, а то опять стошнит. – Меня тошнило? – спросил Севен. – Я думал, это мне приснилось. – К сожалению, моя рубашка с тобой не согласна, – заметил Вандервуд. – Прости, – Севен понял, что краснеет, хотя это и было глупо. Теперь он догадался, почему лежит не плашмя – Вандервуд подложил под его голову и спину какие-то вещи, вероятно, чтобы он не захлебнулся рвотой, если его стошнит по дороге. – Забей. – Куда мы едем? – В больницу. – Нет, Вандервуд, нельзя… Там нас сразу схватят. – Плевать. Я встану возле твоей палаты и буду убивать всех, кто приблизится к ней, помимо медперсонала. Если ты в ближайшем времени не получишь медицинскую помощь, ты умрешь, Зеро Севен. И я ничем не смогу тебе помочь. – Я умру в любом случае. Эти люди пойдут на что угодно, и их власть не ограничена. Они подкупят врачей или медсестер, чтобы те вкололи мне смертельную инъекцию, и я умру, так и не узнав, что случилось с Сэраном. Пожалуйста, Вандервуд, если я… если ты действительно считаешь меня хорошим агентом, если ты хотя бы немного уважаешь меня, отвези меня туда, где есть телефон. Я хочу убедиться, что Сэран выжил – так я смогу умереть спокойно. – Зеро Севен, ты… – Раздалось несколько глухих ударов, автомобиль качнуло в сторону. Вандервуд тихо выругался. – Пожалуйста, – повторил Севен, вкладывая в эту мольбу все свои чувства. – Я не могу… – начал Вандервуд, но оборвал себя, не договорив. – Блядь. Как же я все это ненавижу. – Прости меня, – прошептал Севен. – Я всегда все только порчу. – Заткнись! – прикрикнул на него Вандервуд. – Просто заткнись! Севен действительно замолчал. Теперь все было в руках Вандервуда – если тот захочет исполнить его последнюю просьбу, то отвезет туда, откуда Севен сможет позвонить V. Если же нет – тогда уже не важно, что будет потом. Севен рассматривал черную бархатную обивку на крыше салона, глядя, как по ней скользят солнечные лучи и длинные тени. Когда они полностью закрывали крышу, он понимал, что автомобиль проезжает мимо рощи или леса, когда же крыша долго время была ярко освещена солнцем – едет через поля. Через приоткрытое окно доносились запахи травы, хвои и пыли. Но вскоре Севен почувствовал запах бензина, смешанный с запахом чего-то жареного, а еще устойчивый аромат людного места, который бывает в торговых центрах или… – Где мы? – Это придорожный мотель, – нехотя ответил Вандервуд. – Пойду спрошу, есть ли у них телефон. – Спасибо, Вандервуд, я… – Севен не договорил, услышав, как хлопнула дверца. Вандервуд ушел. Севен с трудом приподнялся и сел, осматриваясь по сторонам. Их автомобиль действительно находился у мотеля довольно обшарпанного вида – Севен видел немало таких, путешествуя во время миссий. Иногда им с Вандервудом приходилось ночевать в местах и похуже. На стоянке мотеля были припаркованы несколько автомобилей. Севен посмотрел в заднее окно и увидел прижавшуюся к нему мягкую игрушку – большого фиолетового осьминога. Наверное, украденный Вандервудом автомобиль принадлежал семье с детьми. Стоило бы потом сообщить о его местонахождении. Севен протянул руку, хотя это вызвало новый приступ боли, и взял осьминога. Его морду украшал здоровенный оскал с плюшевыми белыми зубами. Севен прижал осьминога к груди и уткнулся в него лицом. Почему-то очень хотелось плакать. Вандервуд вернулся через несколько минут, сел за руль, завел мотор и проехал на стоянку. Севен решил, что он подъедет к зданию администрации, но Вандервуд припарковал автомобиль рядом с другими, возле одного из номеров. – Я снял номер, – сказал он. – Зачем? – удивился Севен. – Я мог бы позвонить и с ресепшена. – Если администратор увидит тебя, точно вызовет полицию. Мне и так пришлось дать ему на лапу и наплести, что я попал в аварию, чтобы он не вызвал копов, – Вандервуд указал на свое украшенное царапинами лицо. – А в номере есть телефон? – спросил Севен. – Есть. Это ретро-мотель. Но сейчас нам нужнее телевизор. – Телевизор? О чем ты? – Увидишь. – Вандервуд вылез из машины, открыл заднюю дверцу и протянул руку, чтобы помочь Севену выбраться. – Ты тут в игрушки поиграть вздумал? – спросил он. Севен только сейчас понял, что все еще прижимает к себе игрушечного осьминога. Он положил его на сидение и выбрался из машины, поддерживаемый Вандервудом. Вандервуд отпер дверь номера 103, и они вошли в пропахшую сыростью, пылью и застоявшимся потом комнату. Вандервуд помог Севену добраться до кровати и тут же нашел пульт от старого телевизора, стоящего на тумбочке. Севен уже потянулся к телефону, но Вандервуд остановил его: – Сначала посмотри. Он включил телевизор, перебрал немногочисленные каналы, остановившись на каком-то новостном, а затем отошел в сторону. Севен взглянул на экран и тут же распахнул рот – на экране был Зен. Если бы не яркая узнаваемая внешность, Севен мог бы спутать его с кем-нибудь другим, потому что Зен был одет совсем непривычно – вместо белого плаща или броской сценической одежды на нем был строгий костюм. Голос Зена звучал уверенно, его лицо было серьезным и сосредоточенным. – «…если Сэён Чхве вернется к нам живым и здоровым, это будет наше последнее обращение. Леди и джентльмены, еще в период детства близнецов научным путем дважды было установлено их родство…» – Вот и познакомились, – пробормотал Вандервуд. – Что это? Как? – выдохнул Севен, не веря собственным глазам и ушам. Запись с Зеном была прервана ведущей новостей. – «Вот уже неделю целая нация пребывает в шоке после того, как эта история получила подтверждение. В результате, премьер-министр Сэджун Чхве был арестован и утратил все свои привилегии, как представитель государственной власти…» – Далее ведущая принялась рассказывать об обнаруженных нелегальных счетах премьер-министра за границей. – Но как… Значит, кто-то все-таки использовал информацию, которую я собрал… – пробормотал Севен. На экране вдруг появилось его увеличенное фото, сделанное во время второй вечеринки RFA. Севен автоматически отметил, что там на нем еще старые очки в черной оправе. Жаль, что они увеличили фото и вырезали Зена, тот тогда знатно напился, и на общем фото у него было очень смешное лицо. – «Сэён Чхве, похищенный сын бывшего премьер-министра, все еще считается пропавшим. Чхве отказался давать какую-либо информацию о его местонахождении…» – Ну, конечно, отказался, – фыркнул Вандервуд. – Совсем не в его интересах, чтобы тебя нашли живым, и ты дал показания против него. – Показания? – ошарашенно повторил Севен. – Вандервуд, они называют мое настоящее имя и показывают мою фотографию по телевидению! Они говорят обо мне на всю страну! – Не только о тебе, – сказал Вандервуд, кивая на экран. Севен вновь перевел туда взгляд и вздрогнул, опять увидев их старый дом, где мать пытала их с Сэраном все детство, и где его самого чуть не запытали до смерти неделю назад. Дом был окружен толпой людей, поодаль стояли фургончики с логотипами телеканалов. Крупным планом показали открывшуюся входную дверь, из которой вышли какой-то парень со светлыми волосами и девушка. Голос ведущей за кадром продолжил: – «Сегодня нашему телеканалу стало известно, что второй из знаменитых близнецов Чхве – Сэран Чхве – посетил место, где прожил долгие и несчастливые годы своего детства. Нам удалось заснять мистера Чхве и его подругу на выходе из здания, но, к сожалению, он отказался комментировать какие-либо предположения о местонахождении его брата…» – Сэран?!.. – выдохнул Севен, неотрывно глядя на экран. Парень со светлыми волосами повернулся к девушке, что-то сказав ей на ухо. Он быстро взглянул в камеру, и у Севена на миг остановилось сердце. Это одновременно был он и не он. У Сэрана теперь были светлые волосы, выкрашенные на концах в розовый цвет, и зеленые глаза – наверное, он носил линзы. Севен подумал, что Сэран мог изменить внешность для конспирации, возможно, V просил его об этом. Такой легкий и простой способ, странно, что он сам так и не додумался воспользоваться им. Внезапно появившиеся телохранители в темных очках оттеснили телевизионщиков от Сэрана и девушки и провели их к машине с тонированными стеклами, похоже, принадлежавшей Джумину. Сэран действительно не дал интервью, но зато его дал Зен, уже гораздо более крепкими словами пройдясь по личности бывшего премьер-министра. Севен почувствовал, как кружится голова. Все это напоминало какой-то странный утопический сон. Но самое главное – Сэран был жив и здоров, премьер-министр больше не сможет добраться до него, и теперь он, Севен, мог выдохнуть с облегчением. Они досмотрели выпуск новостей до конца, и когда начался блок рекламы, Вандервуд выключил телевизор и повернулся к Севену. – Твой дальнейший план действий? – спросил он. Севен покачал головой. – Я не знаю. Нужно позвонить V… или Джумину, он, похоже, тоже в курсе, там была его машина и телохранители… Он может прислать кого-нибудь, чтобы забрать нас… – Не «нас», Сэён, а тебя. Мы теперь по разные стороны закона. Севен вздрогнул, когда Вандервуд произнес его настоящее имя. – Не называй меня так, если не хочешь, чтобы я звал тебя «Фрэнсис», – тихо сказал он. – А как мне тебя называть? – усмехнулся Вандервуд, но усмешка вышла какой-то горькой. – Теперь все знают, как тебя зовут. Я был не прав – если бы администратор мотеля увидел тебя, он скорее бы вызвал не копов, а телевизионщиков. – Вандервуд, я точно не сплю? – дрожащим голосом спросил Севен. – Может… может, я все-таки умер или впал в кому, и это мои предсмертные глюки? – Тебя ущипнуть? – с нарочитым участием предложил Вандервуд. – Я сам, – Севен действительно ущипнул себя за руку и вздрогнул. – Черт, неужели это правда? Неужели о том, что сделал премьер-министр, действительно узнала вся страна? И Сэран теперь в безопасности? – Иногда чудеса случаются, – пожал плечами Вандервуд. – Но пока никто не знает о твоем местонахождении, ты все еще в опасности. Так что давай, звони своему зеленоволосому или тому богачу, пусть вытаскивают тебя из этой дыры. И тебе действительно нужно в больницу. – Я в порядке, – отмахнулся Севен. Он уже и думать забыл о своих травмах, хорошие новости дали ему небывалый прилив сил и вернули жажду к жизни. Теперь он больше не хотел умирать, нет, он обязательно хотел выжить и увидеться с братом. Только вот… – Вандервуд, – неуверенно позвал он. – Ты ведь понимаешь, что я больше не смогу работать на агентство? – Понимаю, не дурак, – кивнул тот. – Да и смысла нет. Теперь тебе больше незачем скрываться. – Но… боссу, наверное, не понравится, что обо мне узнала вся страна. И, учитывая информацию, которой я владею… – Севен не договорил, напряженно сверля Вандервуда взглядом. – Учитывая информацию, которой ты владеешь, в том случае, если ты захочешь уйти, я должен устранить тебя – ты ведь об этом? Севен кивнул. – Зеро Севен, ты действительно считаешь, что я прошел через все это, чтобы просто застрелить тебя в этом вшивом мотеле? На языке вертелся вполне очевидный вопрос, но Севен не думал, что задавать его – удачная идея. Поэтому он спросил совершенно другое: – Значит, ты не собираешься убивать меня? – Не сегодня, – покачал головой Вандервуд и отвернулся. Такого ответа для начала вполне было достаточно. Севен снял телефонную трубку и по памяти набрал номер V. – Данный номер больше не обслуживается, – сказал в трубку механический женский голос. – Что? Хм, неужели я ошибся? – пробормотал Севен, набирая номер снова, но услышал лишь то же системное сообщение. – Что-то не так? – спросил Вандервуд, усаживаясь на соседнюю кровать. – Номер V не отвечает. Ладно, попробую позвонить Джумину, – Севен набрал другой номер. В этот раз ему повезло больше – вызов приняли после второго гудка. – Джумин Хан слушает, – зазвучал в трубке знакомый монотонный голос. – Джумин, это я, Люсиэль, – по привычке сказал Севен. – Как вы узнали этот номер? Ассистент Кан, мне нужен новый номер телефона. Эти мошенники добрались и до моего личного номера. – Джумин, стой, это действительно я! – заорал в трубку Севен. – Если бы вы только знали, сколько раз за прошедшую неделю я слышал эту фразу, – устало вздохнул Джумин. – Сейчас это очень популярно – выдавать себя за Люсиэля. Особенно после того, как я назначил семизначную награду в долларах за информацию о его местонахождении. Но вы и так это прекрасно знаете, иначе бы не звонили. – Ты назначил за меня награду в миллион долларов? – потрясенно выдохнул Севен. – Джумин, это так неожиданно… – В пять миллионов, если быть точнее, и награда с каждым днем увеличивается, – заметил Джумин. – Пять миллионов?! А я получу их, если сам себя найду? – Хм, интересный вопрос. Ладно, ваш голос и поведение действительно напоминают Люсиэля… то есть Сэёна. Я сейчас передам телефон моему ассистенту, и она задаст вам стандартные вопросы. – Что еще за вопросы? Джумин, мне не до шуток. Мне бы сейчас не помешала твоя помощь. – Да-да-да, я слышал это уже миллионы раз. Ассистент Кан? – в трубке раздалось шуршание, а затем послышался голос Джехи: – Здравствуйте, меня зовут Джехи Кан, я ассистент мистера Хана… – Джехи, я знаю, как тебя зовут, – Севена начал разбирать нервный смех. Вандервуд смотрел на него в недоумении. – Люсиэль? – потрясенно выдохнула Джехи. – Это действительно ты? – Господи, хотя бы один здравомыслящий человек! Знаешь, Джехи, ты права насчет этих кошачьих проектов – наверное, они все же влияют на умственные способности Джумина. Не скажу, что я так уж против того, чтобы моя Элли стала моделью для них… – Мистер Хан! – закричала Джехи так громко, что Севен отдернул трубку от уха. – Это действительно Люсиэль! Он знает про ваши проекты! И про Элизабет! Господи, Люсиэль, я так рада, что ты жив! Слава Богу! Мы так волновались! И мистер Хан, и, конечно же, мистер Сэран… – Мистер Сэран? Так странно слышать, что ты называешь его так… И вообще произносишь его имя. Я же никогда его не называл… – Я знаю, Люсиэль. Мне очень жаль, что вам обоим пришлось пережить все это. Прости, мистер Хан хочет поговорить с тобой. – Он уже убедился, что я это я, или мне придется опять отвечать на какие-то вопросы? – Прошу прощения, Люсиэль, – в трубке вновь зазвучал голос Джумина. – Нам пришлось пойти на крайние меры. За последнюю неделю мы получили миллионы звонков с информацией о якобы местонахождении Сэёна Чхве, а также от тех, кто выдавал себя за тебя. Все они в первую очередь интересовались наградой. Нам даже пришлось создать специальный отдел для обработки подобных звонков. Но ты первый, кто позвонил по этому номеру. – Конечно, ведь только члены RFA знают личные номера друг друга. Правда, номер Зена опубликован на его фан-сайте… – Весьма недальновидно с его стороны, – заметил Джумин. – Но перейдем к делу – где ты находишься? Все ли с тобой в порядке? Ты сказал, что тебе нужна моя помощь. Я готов предоставить тебе все, что потребуется. – Хм, как насчет награды в пять миллионов? – предложил Севен. В трубке повисла долгая пауза. – Я пошутил, – сдался Севен. – Мне сложно объяснить, где я нахожусь, это мотель… – Он посмотрел на Вандервуда. – Ты можешь сказать адрес? – Ты там не один? – поинтересовался Джумин. – Да, со мной… коллега из агентства, – быстро сказал Севен. – Нас похитили вместе. – С тобой все в порядке, Люсиэль? – в тоне Джумина зазвучало беспокойство. – Ты не ранен? – Более-менее, – уклончиво ответил Севен. – Давай я объясню ему. Это место довольно глухое, сомневаюсь, что он знает, – тем временем сказал Вандервуд. Севен отдал ему трубку. Вандервуд в нескольких словах описал, где они находятся, послушал, что сказал Джумин, два раза ответил утвердительно и вернул трубку Севену. – Я сейчас же отправлю к тебе вертолет, – сказал Джумин. – Прямо напротив мотеля открытое поле, так что мы сможем сесть там. Скоро увидимся, Люсиэль. Хм, прости, наверное, я не должен теперь называть тебя так… – Все в порядке. Я уже отвык от своего настоящего имени. До встречи, Джумин, – Севен положил трубку. – Он пришлет вертолет, – сказал он Вандервуду. Тот кивнул. Они немного помолчали, Севен рассматривал узор на своей грязной рубашке. – Вандервуд… – начал он. – Не надо. Я посажу тебя в вертолет, и на этом наши пути навсегда разойдутся. – И мы больше никогда не увидимся? – переспросил Севен, хотя прекрасно знал ответ. – Как будто ты бы этого хотел, – фыркнул Вандервуд. – Я напоминаю тебе о не самом приятном периоде твоей жизни. – Но благодаря тебе я смогу вновь воссоединиться с Сэраном, – Севен наконец поднял глаза, взглянув на него. – Я хотел бы… как-нибудь тебя отблагодарить. Хочешь… Джумин заплатит тебе пять миллионов баксов? Ведь фактически я жив благодаря тебе. Мне бы он платить не стал, но я могу заставить его заплатить тебе… Вандервуд покачал головой. – Не нужно. Я делал это не ради денег. И вновь Вандервуд подводил их к ситуации, когда Севен должен был бы поинтересоваться, ради чего тот помогал ему, но он вновь спросил совершенно другое: – Я хотел узнать… тогда, в лесном доме, перед тем, как на нас напали… что ты хотел сделать? – Он ожидал, что Вандервуд ответит, что не помнит, но тот вдруг криво усмехнулся и опустил глаза. – Ты действительно хочешь знать? – тихо спросил он. Севен не знал, хочет или нет; все менялось слишком быстро, и он чувствовал себя то ли во сне, то ли в роли персонажа какого-то приключенческого фильма с закрученным сюжетом. Вот герой чудом избегает смерти, воссоединяется с давно утраченным братом, злодеи получают по заслугам, а сам герой… Севен не знал, как закончить собственную мысль, из головы вдруг вообще вышибло все связные мысли, и он мог лишь кивнуть. Вандервуд медленно подошел к нему, наклонился и осторожно коснулся его губ своими. Севен рвано выдохнул, прикрывая глаза – ощущение нереальности усилилось во сто крат. Губы Вандервуда сильнее надавили на его рот, язык проник внутрь. Севен робко ответил на поцелуй, чувствуя, как кружится голова и дрожат руки, и некстати вспоминая, что очень давно не чистил зубы, а еще его недавно рвало. Кровь с силой прилила к щекам, но Вандервуд продолжал целовать его, как ни в чем не бывало. Севен немного осмелел и обнял его за шею, привлекая к себе. Вандервуд тихо застонал и повалил его на кровать, накрывая собой, но в последний момент подставляя руку, чтобы не навалиться на Севена всем весом. Их поцелуй стал более рваным и чувственным, Севен уже и думать забыл обо всех тех глупостях, о которых размышлял недавно. Он вплел пальцы в волосы Вандервуда, неистово отвечая на его поцелуи, пытаясь притянуть его ближе. Второй рукой он беспорядочно скользил по его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Его собственное сердце тоже колотилось так сильно, что казалось, скоро выпрыгнет наружу, совсем как в мультиках. Наконец Вандервуд оторвался от него, тяжело дыша, глядя на Севена абсолютно пьяными глазами. – Зеро Севен, я… В этот момент зазвонил телефон. – Это… это, наверное, Джумин, – пролепетал Севен. Вандервуд снял трубку и протянул ему, а сам поднялся и отошел. Это действительно был Джумин, он сообщал, что вертолет прибудет через десять минут. На фоне его голоса стоял жуткий грохот, и Севен понял, что Джумин прибудет вместе с вертолетом. Он хотел спросить, летит ли с ним Сэран, но не успел. Положив трубку, Севен перевел взгляд на Вандервуда. Тот оперся задом о стол, щелкая крышкой зажигалки. – Вандервуд… – начал Севен, не зная, что собирается сказать. – Все нормально, – Вандервуд встал и сунул зажигалку в карман. – Я пойду покурю. – И вышел за дверь, больше не сказав ему ни слова. Севен прикоснулся к своим губам – они все еще слегка ныли после поцелуев. Невыносимо захотелось ущипнуть себя снова – кажется, это грозило превратиться в привычку.