Salvation

Однажды теплым летним днем Севен, против обыкновения, не сидел в своей мастерской, а разлегшись прямо на полу на согретой солнцем веранде их дома, читал книгу. Сэран и Джун снова были в магазине – сад Сэрана только недавно начал приносить свои плоды, и они отвезли в магазин много свежих цветов. Сэран и Джун уже не раз заговаривали о свадьбе – они хотели пожениться, когда шумиха вокруг скандала с премьер-министром полностью уляжется, но Севен видел, что им все тяжелее откладывать торжество. Он гнал от себя мысли о том, что будет делать, если после свадьбы они захотят переехать. Знал, что брат не оставит его, но все же возможность новой разлуки вгоняла его в депрессию. Они ведь только недавно обрели друг друга, хотя Севен понимал, что с Джун Сэрану будет лучше, чем с ним вдвоем. Неожиданно створки внушительных ворот разъехались в стороны, и механический голос произнес: «Доступ разрешен». Севен оторвал глаза от книги, удивившись, что Сэран и Джун вернулись так рано – возможно, они просто что-нибудь забыли – и чуть не свалился с крыльца. По гравиевой дорожке к дому шел не кто иной, как Вандервуд. Севен несколько раз моргнул, чтобы проверить, что ему не привиделось, и даже ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что не спит. Вандервуд так часто приходил к нему во снах в последнее время – не только в кошмарах, но и в более приятных снах, о которых Севену утром было стыдно вспоминать – что он решил, что просто уснул на солнце. Но Вандервуд никуда не исчез и казался вполне реальным. На нем была черная рубашка с открытым воротом и светлые брюки. Волосы были небрежно собраны в хвост на затылке, несколько коротких прядей спадали на лицо. В одной руке он нес квадратный бумажный пакет с каким-то логотипом. Вандервуд дошел до крыльца и остановился. Севен только сейчас понял, что продолжает лежать на животе и смотреть на него, как на второе пришествие Христа, и тут же вскочил на ноги. – Привет, – поздоровался Вандервуд, будто бы они не виделись всего пару дней. Севен заметил, что он сильно загорел, и глаза его тоже казались другими. В них не было привычного жесткого выражения, сейчас они лучились теплотой и весельем. – Привет, – машинально отозвался Севен и наконец пришел в себя. – Как… как ты попал сюда? – Через ворота, – Вандервуд указал себе за спину. Ответ был настолько очевидным, что Севен почувствовал себя идиотом. Кровь непроизвольно прилила к лицу. – Эм… я имел в виду, как ты прошел через мою систему безопасности? – уточнил он. – Назвал пароль, – усмехнулся Вандервуд. Его усмешка была такой знакомой и незнакомой одновременно, что у Севена подкосились ноги. Он схватился за перила на веранде, чтобы снова не растянуться на полу – на этот раз, непроизвольно. – Неужели он был таким простым? – удивился он. – Не думал, что кто-нибудь угадает. – Я отгадал только с третьего раза. Не то чтобы вопрос: «Кто спас Бога Севена?» был таким уж сложным, но я не сразу догадался, что ответом будет мое настоящее имя. Севен покраснел еще гуще. Когда он ставил этот пароль, у него и в мыслях не было, что Вандервуд заявится к нему домой. – А… а какие были первые два варианта? – поинтересовался он слегка дрожащим голосом. – «Джихён Ким» и «Вандервуд», – ответил Вандервуд. – Честно говоря, после второго неправильного ответа я уже засомневался, но решил рискнуть. В его голосе было столько иронии, что у Севена запылали уши, и он, как всегда, попытался избежать опасной темы. – Ты знаешь настоящее имя V? – наигранно удивился он. – Никогда бы не подумал. – Я очень многое знаю, – улыбнулся Вандервуд. – В том числе и о тебе, Зеро Севен. Севен почувствовал, как кожа покрылась мурашками – он давно не слышал этого прозвища. В голове мелькнула мысль, что Вандервуд пришел его убить, что агентство все же решило покончить с ним, и он порадовался, что Сэран и Джун сейчас не дома. Раз ему суждено умереть, пусть лучше от руки Вандервуда. – Ты пришел… – Я не по работе, Зеро Севен, – Вандервуд снова усмехнулся, будто прочитав его мысли. – Я больше не работаю на агентство, с этим покончено. – М-м, понятно, – пробормотал Севен. – Тогда зачем ты пришел? – Отдать тебе это, – Вандервуд протянул ему пакет, но Севен не спешил его брать. – Там бомба? – с притворным ужасом спросил он. – Если я скажу, что нет, ты поверишь мне на слово? – вновь усмехнулся Вандервуд. – Да, – неожиданно даже для самого себя ответил Севен и взял пакет, заметив странное выражение, промелькнувшее в глазах Вандервуда. Что-то одновременно похожее на удивление и… надежду. Он осмотрел пакет, с удивлением заметив на нем логотип «Black Gold Records» – музыкального магазина в Бруклине, Нью-Йорк. Открыв пакет, он достал оттуда виниловую пластинку альбома Roxette «Have a Nice Day», того самого, что они слушали в лесном доме, когда скрывались от наемников премьер-министра. – Та, что была в том доме, сгорела вместе с ним, – сказал Вандервуд. – Вот я и подумал, что ты захочешь получить такую же. – Это очень неожиданно, – пробормотал Севен, вертя пластинку в руках. – Спасибо. Правда, у меня и проигрывателя нет… – В следующий раз могу подарить тебе и проигрыватель. Если ты захочешь… чтобы мы встретились снова, – на лице Вандервуда отразилось напряжение, словно он ждал, что Севен сейчас выставит его вон. – Я… я должен тебе кое-что сказать, – вновь дрогнувшим голосом произнес Севен. – Я тоже кое-что знаю о тебе… Фрэнсис Холлоуэй. Он ожидал, что Вандервуд удивится или разозлится, но тот лишь вновь усмехнулся и слегка приподнял бровь. – Наводил обо мне справки? Надо же. – Ты не злишься? Вандервуд покачал головой. – Я же сам дал тебе подсказку. Севена так и подмывало спросить, зачем, но это тоже была рискованная тема, поэтому он сказал: – Мне очень жаль, что так вышло с твоими родителями. Похоже, они действительно были хорошими людьми. Вандервуд отвел взгляд. – Это было давно. Фрэнсис Холлоуэй умер, Зеро Севен. Так же как и агент Вандервуд. – И как тебя зовут сейчас? – спросил Севен. Вандервуд вновь взглянул на него, прищурившись. – А как ты хочешь, чтобы меня звали? Севен тут же оживился. – Значит, я могу дать тебе имя? Как насчет «Мэри»? Вандервуд поморщился. – Одного женского имени мне уже хватило на всю жизнь. Севен задумался. – Тогда я не знаю. Пусть остается «Вандервуд», пока не придумаем что-нибудь получше. По крайней мере, я к нему привык. Вандервуд вновь как-то странно взглянул на него и кивнул. Севен только сейчас понял, что все еще держит его на пороге. – Хочешь посмотреть дом? – предложил он. Вандервуд пожал плечами, но послушно направился за ним, когда Севен открыл входную дверь. Севен показал ему первый этаж – смежную с кухней столовую, гостиную и общий кабинет Сэрана и Джун, где они планировали дизайн и украшения для магазина. Потом он толкнул заднюю дверь и провел его в сад. – Ничего себе, – присвистнул Вандервуд. – Сэран хорошо постарался, – согласился Севен. – Это все сделал твой брат? – Вандервуд рассматривал аккуратно подстриженные розовые кусты, клумбы с нарциссами и пионами, оплетенные зеленью арки. Севен кивнул. – Он молодец, – одобрил Вандервуд. – Вандервуд, я… – Севен не знал, что хочет сказать, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову: – Я видел Николь. Вандервуд повернулся к нему. – Я знаю. – Что?! – изумился Севен. – Но… откуда? Ты что… каким-то образом следил за мной? Вандервуд загадочно улыбнулся. – Каждый раз, когда кто-нибудь ищет информацию обо мне, я об этом узнаю. – Но… – Даже если ее ищут по защищенным каналам, – ответил Вандервуд на его невысказанный вопрос. – Ты не единственный гениальный хакер в мире, Зеро Севен. Но, по моему мнению, все же самый лучший. – У тебя есть еще один хакер? – слегка ревниво спросил Севен. Вандервуд кивнул. – Так вот, насчет Николь… – снова начал Севен, сам не зная, что хочет спросить. Вандервуд пожал плечами. – А что насчет нее? Она счастливо замужем. – Замужем… – протянул Севен, с подозрением глядя на Вандервуда. Тот выглядел отдохнувшим и расслабленным, словно вернулся с курорта. Обручального кольца на пальце не было, но это еще ничего не означало. – Да, замужем за каким-то хером из французского правительства, – закончил Вандервуд и вдруг прищурился: – А ты о чем подумал? – Ни о чем, – буркнул Севен, снова краснея. – Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты ревнуешь, – ехидно произнес Вандервуд. – Я? Ревную тебя? Вандервуд, тебя по голове не били в последнее время? – с нарочитой беспечностью отозвался Севен. – Зачем ты вообще искал обо мне информацию? – спросил Вандервуд. – Ну… мне просто стало скучно… – пробормотал Севен. – Скучно, значит. И мое имя, как пароль, ты тоже поставил со скуки. – Эй, ты на что намекаешь? – Севен почувствовал, что щеки уже пылают. – Ты не хочешь спросить, зачем я пришел? – поинтересовался Вандервуд. – Если не убить тебя. – Подарить пластинку? – с надеждой спросил Севен. – Не только. Я хочу тебе кое-что рассказать. Помнишь, ты спрашивал про цифру на татуировке? Если хочешь, я расскажу тебе, что она значит. – И ты приехал в Сеул… – Севен вспомнил логотип на пакете, – из Нью-Йорка только для того, чтобы подарить мне пластинку и рассказать про татуировку? – А это недостаточный предлог? – нахмурился Вандервуд. – А это всего лишь предлог? – вопросом на вопрос ответил Севен, чувствуя, как учащается сердцебиение. – Ты меня раскусил, – Вандервуд улыбнулся как-то растерянно. – Ты… хотел увидеть меня? – с придыханием спросил Севен. – Да, – Вандервуд пристально смотрел ему глаза. – Зачем? – Чтобы сказать, что цифра на моей татуировке, это тоже имя. Точнее, прозвище. Но мне кажется, ты и так давно это знаешь. Все-таки ты ведь у нас гений. Севен почувствовал, как кровь с силой прилила к губам, а также и к другим частям тела. Сердце колотилось, как сумасшедшее, голова кружилась. Ему снова показалось, что это какой-то дурацкий сон. – Я что, сплю? – хрипло спросил он. – А ты видел нечто подобное во сне? – Нет, но… – Севен не договорил, делая шаг ему навстречу. Глаза Вандервуда потемнели, зрачки расширились. – Зеро Севен, я… – прошептал он. – Ничего больше не говори, – прошептал в ответ Севен и бросился ему на шею, прижимаясь губами к его губам. Вандервуд рвано выдохнул и заключил его в объятья, подхватывая под бедра и приподнимая. Севен обхватил его ногами за талию, и в этот момент язык Вандервуда проник ему в рот, дразня и лаская его язык. Севен тихо застонал, прижимаясь к Вандервуду всем телом. Они целовались, как ненормальные, пока не перестало хватать воздуха и не заныли губы. Севен оторвался от Вандервуда, чтобы перевести дыхание, продолжая крепко обнимать его за шею. – Кажется, я забыл показать тебе свою спальню, – с придыханием произнес он. – Хочешь посмотреть? Вандервуд улыбнулся и поудобнее перехватил его, крепче прижимая к себе. – Умираю, как хочу.