Под одной крышей

Трейлер к фику: http://www.youtube.com/watch?v=BxZHsoco0qM - - - - - - - - - - - - Весь день Регина была в каком-то нервном напряжении. Она дергалась от любого звука телефона, проносящегося по офису. Она не хотела признаваться себе в том, что действительно ждет звонка или смс от Эммы, ночь с которой закончилась весьма неоднозначно. В голове все еще крутились ее слова о том, что девушка хотела изменить Злую Королеву. И это само по себе звучит несколько абсурдно, даже абсурдней той мысли, которую Миллс вбила себе в голову – она скучает. Мало того, что Регина соскучилась по Свон, так она успела себя уличить как минимум в двух грехах: она ревновала и она хотела ее. Эти мысли были куда хуже той, что преподнесла ей вчера блондинка. И теперь женщине казалось, что ее желания еще абсурдней, чем желания Эммы, но ничего не могла с этим не поделать. Еще утром она проснулась от того, что мужчина сонно прижимался к ней, обвивая ее живот рукой, чуть лаская его пальцами. Регине не хотелось разводить из этого какое-то трогательно пробуждение, поэтому она сразу все поставила на свои места: «Том, надеюсь, ты понимаешь, что это был просто секс?». Миллс не хотелось смотреть ему в глаза, однако она уловила его утвердительный кивок головой. Главное, чтобы это не создало проблем и неудобств на работе, этого женщине хотелось меньше всего. Вчера на нее напало это желание почувствовать чье-нибудь тело максимально близко, да и просто ей требовалась разрядка. На Эмму рассчитывать не приходилось, как ни крути, так что мужчина оказался под боком как раз вовремя. Регина не жалела о проведенной ночи в его объятиях, однако она не была сторонницей связей на одну ночь. Когда у нее был Грэм – по крайней мере, все было стабильно. Она не любила его, но желания тела, к сожалению, контролировать невозможно, так что женщина довольствовалась тем, что имела. К тому же, Грэм был совсем неплохим любовником. До тех пор, пока не приехала Эмма. Нужно быть идиотом, чтобы не заметить ее красоты и природного очарования, и даже Регина, которая, как обычно, вела себя сдержано, не могла не признать привлекательные черты девушки, внезапно впорхнувшей в ее жизнь. Она не знала, когда Грэм увлекся ей, но Регина чувствовала, что мужчина во время секса думал не о своей Королеве, а о той, чей характер такой же строптивый, как и сама Миллс. Первое время она думала о том, что это пройдет, хотя ей был и несколько на руку такой поворот: Грэм становился практически идеальным любовником, даря такую страсть, которую женщина не испытывала никогда. Но Эмма – виновница происходящего, так прочно засела у нее в голове, что избавиться от мыслей о ней было практически невозможно. * * * «Миллс ворвалась в офис шерифа, раздраженно оглядываясь по сторонам в поисках Эммы. Она точно знала, что Грэма не будет в здании, потому как он патрулировал город и собирался вернуться только вечером, чтобы проверить некоторую документацию, которую ему принесла Регина. -Чаи гоняете, мисс Свон? – С неприкрытым сарказмом усмехнулась брюнетка, обходя стол и едва не подавившуюся от неожиданности девушку. – Теперь я абсолютно уверена в своих мыслях. - Не понимаю, о чем вы, мадам мэр. - Как можно невозмутимей ответила блондинка, однако Регина заметила ту нервозность, что проскользнула в движениях Эммы, когда та поправляла волосы. - Помощник шерифа из Вас никакой, Вы только растрачиваете деньги из бюджета. Миллс присела на край стола, наблюдая за реакцией Эммы, которая тоже держалась молодцом, стараясь оставаться спокойной и не показывать никаких эмоций. В этот момент брюнетка поймала себя на мысли, что они все-таки похожи. - Я вообще-то не только чаи тут пью, знаете ли, - возмутилась она, - в конце концов, у меня есть право на обеденный перерыв? - В пять вечера, мисс Свон? Проверьте часы. Блондинка зло засипела, откладывая недоеденный пончик и чашку с чаем подальше от греха. Еще немного и что-то явно произойдет. Либо Регина совсем «случайно» смахнет все на пол, либо не выдержит Эмма, проехавшись кулаком по улыбающемуся лицу Королевы. Хотя это она, конечно, загнула, поэтому, единственное, что ей оставалось - зло раздувать ноздри, раздражаясь от ухмылки Миллс. - Если Вы не забыли, то в свой обеденный перерыв я неожиданно понадобилась Вам, чтобы проверить, что у Вас с машиной, хотя в мои обязанности это не входит. - Намекаете на дополнительную плату? Эмме показалось или Регина действительно это произнесла мягче, чем должна была? Кокетничает? От этой мысли сердце блондинки забилось чуть быстрее, однако, как и сама Королева, она продолжала сидеть со спокойным лицом, будто ничего не происходит. Хотя, по сути, ничего и не происходило. «Может, стоит подыграть ей? Будет печально, если это кончится для меня вырванным сердцем…», - подумала Эмма, внимательно глядя на Регину. - Боюсь, я беру только натурой, - Свон прикусила язык, поняв, что взболтнула, и тут же наблюдая незамедлительную реакцию мэра, у которой расширились зрачки, а тело вздрогнуло, словно от удара. - Выходит, я должна Вам услугу? – Миллс сделала ударение на слове «Вам», широко улыбаясь, и эта улыбка не означала ничего хорошего. – Я запомню это, шериф. - Проехали, так зачем вы пожаловали? Женщина вмиг стала серьезной, даже слезла со стола, склоняясь над блондинкой и явно чувствуя свое превосходство. Эмма даже чуть сжалась под этим пронзительным кофейным взглядом, думая о том, чтобы брюнетка не опрокинула на нее кружку с чаем. Странно, что в этой ситуации ее вообще больше всего беспокоил какой-то чай. - Я пришла поговорить о Грэме, - сухо выпалила Королева, презрительно сжимая губы. - Я слушаю, - понимающе кинула Свон, сложив руки на груди, - что с ним? - Вы должны перестать клеиться к нему, оставьте его в покое. - Что-о? – Эмма даже не сдержала смешок, настолько слова женщины повеселили ее. – Да мне все равно на Вашего Грэма, лучше бы ему сказали о том, чтобы он перестал пялиться на мою задницу… Нет, я, конечно, понимаю, что она весьма ничего, но… - Мисс Свон! – Резко повысила голос Регина, хлопнув рукой по столу, от чего чай все же чуть расплескался. – Прекратите этот цирк, я прекрасно вижу, как Вы смотрите на него! - И как же? - Как кошка во время течки. Блондинка засмеялась в голос, думая только о том, что сейчас Миллс придушит ее собственными руками, ведь веселье девушки только злило Королеву. - Тогда как я смотрю на Вас, мадам мэр, мне очень интересно, опишите мне? – Резонно спросила Эмма, подняв улыбающиеся серые глаза. - Не старайтесь увести разговор, мисс Свон! – Регина склонилась ближе, довольно наблюдая, как девушка чуть отклонилась назад, стараясь отдалиться. - Я даже не пытаюсь. – Блондинка вмиг стала серьезной, и, зная, что на сегодня произнесла уже достаточно, все же не смогла остановить себя. – Я клоню это к тому, что даже Вы меня интересуете куда больше, чем Ваш этот Грэм… Так что Вам не стоит беспокоиться. - За себя или за Грэма? - Ну, тут уж как посмотреть, - «Свон, прекрати с ней флиртовать!». - До свидания, шериф! – Регина нервно отстранилась и, резко развернувшись, буквально вылетела из офиса». * * * Регина вернулась домой уже поздно вечером, задержавшись в ресторане, чтобы поужинать там, а не готовить что-либо дома. Однако едва она переступила порог дома, спокойствие тут же сменилось раздражением. Свон решила отыграться? Брюнетка нервно скинула туфли, пройдя на кухню, чтобы выпить немного вина, а может и чего-нибудь покрепче. Из комнаты девушки доносились стоны, и Регине не пришлось долго разбираться, кто так старается. Наполнив бокал бардовой жидкостью, женщина присела на диван, включая телевизор, чтоб хотя бы он перебил звуки блаженного секса. Эмма вышла через несколько минут, даже не удивляясь тому, что Миллс была уже дома. На блондинке была привычная свободная майка на голое тело, отрывающая длинные стройные ноги жадному взгляду Регины. - Браво, Свон, отлично придумали, как отомстить, - усмехнулась женщина, делая глоток вина и не отрывая взгляда от девушки. - Если ты считаешь, что секс с любимым человеком это месть, то ты ошибаешься, - презрительно фыркнула Эмма и, разорвав зрительный контакт, вытащила прохладную воду из холодильника. К этому времени из комнаты показалась и Дженни, уже одетая, в отличие от своей подружки. Заметив Регину, она отчего-то виновато улыбнулась и поздоровалась. - Привет, прости, если сильно шумели, мы даже не знали, что ты пришла, - искренняя улыбка украсила ее лицо. Миллс сама не понимала, почему ей нравится девушка Эммы, но вместе с тем, она ревновала, и уже даже не пыталась скрыть этого, по крайней мере, от себя. Женщина коротко кивнула, выдавив из себя подобие улыбки, внимательно следя за тем, что происходит у нее перед носом. Рыжая подошла к Свон, благодарно забирая бутылку из ее рук и жадно делая глотки. Блондинка же покосилась на Регину и, заметив, как та недовольна, обняла свою девушку, целуя ее в шею, настойчиво притягивая за талию, будто вновь хотела предаться любви прямо на кухне. Женщина искренне не могла понять, к чему весь этот спектакль у нее перед носом, однако ничего не сказала. Она молчала ровно до тех пор, пока Джен не вышла из квартиры, на прощание, целуя свою ненаглядную и обвивая ее шею руками. Эмма, словно ничего не произошло, подошла к брюнетке, усаживаясь рядом на диван, по привычке закинув ноги на журнальный столик, отчего майка чуть задралась, неприлично оголяя тело девушки. - Что ты имела в виду, когда сказала о том, что если и хотела меня изменить, то явно не сейчас? - Задумчиво спросила Регина, стараясь не смотреть на блондинку. - Какая разница? Это было давно и сейчас не имеет никакого значения. – Раздраженней, чем хотела, протянула Эмма, вмиг напрягаясь всем телом. - Почему ты мне не сказала о том, что ты вроде как… по девочкам? – Миллс тут же поняла, что лучше не продолжать ту тему, раз Свон так реагирует и, судя по всему, не настроена на разговор. - А должна была? - Нет, но я могла бы вести себя иначе, быть кокетливой и сексуальной с тобой, знаешь… Блондинка усмехнулась, как будто женщина сморозила полнейшую глупость. По правде говоря, в голове Регины все еще крутилась обидная фраза про то, что Свон до нее никогда бы не дотронулась, даже если бы та была последним человеком на земле. У Королевы всегда была отличная память, она помнила все, даже то, о чем не стоило бы думать и помнить, но факт оставался фактом. Брюнетка решила потешить свое самолюбие, ввязываясь в опасную игру. - С чего бы вдруг? -… А ты бы не правильно расценивала эти сигналы, и мало ли, кто знает, набросилась бы на меня, - Миллс оскалилась, поставив бокал на столик и уже разворачиваясь всем телом к девушке, которая, казалось, была несколько ошарашена таким поворотом. - Ты издеваешься? – Эмма фыркнула, прищурив глаза. – Я полностью контролирую себя, так что не стала бы накидываться на тебя. - Даже если бы о тебя терлись всем телом? – Регина приподняла бровь. - Зная Вашу брезгливость, - специально переходя на Вы, как в старые времена, блондинка не спускала глаз с женщины, - не думаю, что Вы бы стали тереться, тем более об меня, всем телом. К тому же, я не пускаю слюни и не бегаю, как идиотка за каждой юбкой. - Перестаньте быть такой серьезной, мисс Свон! - Вы нервируете меня! - Мы снова на Вы? - Регина, - устало выдохнула девушка, закатывая глаза, - что ты хочешь? - Спорим, что ты сдашься максимум через неделю? – Глаза Миллс насмехались, как обычно. Женщина знала, что спорить смешно, но потешишь свое самолюбие – бесценно, она хотела видеть, как Эмма реагирует на ее тело, она готова была почувствовать это удовольствие от того, как блондинка сходит с ума, медленно, но верно. - Во мне таится сомнение, с какой целью ты собираешься спорить? – Свон, однако, сладко улыбнулась, обнажая ряд белоснежных зубов. - Доказать свою правоту. У меня есть правило, я спорю только тогда, когда точно знаю, что выиграю. - А мне кажется, что ты просто сама хочешь потереться об меня, как ты выразилась. – Девушка наткнулась на раздраженный взгляд карих глаз, неужели она попала в точку? - Ты просто боишься проиграть! - Регина неожиданно встала, относя пустой бокал на кухню, чувствуя, как Эмма наблюдает за ней. Она сама не знала, с чего вдруг стала злиться, а этот спор так увлек ее, что за считанные минуты она стала одержима этой идей. Ей хотелось проучить самоуверенную блондинку, к тому же, Миллс была уверена в своих силах и, по крайней мере, у нее не было сомнений в собственной сексуальности. Дело оставалось за малым, чтобы Свон согласилась. - Я бы и была рада не оправдать твои ожидания, - женщина не заметила, как Эмма оказалась за ее спиной, мягко положив руки на талию брюнетки, - но у меня есть любимая девушка, Джен не понравятся такие шутки. Так что я воздержусь, но будь уверена, я бы не поддалась тебе, - Свон нагнулась ближе к уху, прижимаясь к спине Регины, - милая. Ни за что бы не поддалась. Все тело Регина напряглось, однако, она старалась не подавать вида, что нервничает. Блондинка, не дожидаясь ответной реакции, шагнула назад, скрываясь в своей комнате. И даже если та не хотела спорить, Миллс не готова была отступать. * * * Эмма на дрожащих ногах, облокотилась на закрывшуюся дверь в собственную комнату, тяжело дыша. Женщина, видно сама того не замечая, напомнила о тех ранах, которые почти успели затянуться за все то время, которое она пребывала в Бостоне. Даже когда Регина случайным, хотя кто ее знает, образом оказалась в квартире блондинки, девушка искренне надеялась на то, что все будет по-новому, и уже ничто не потревожит ее так, как это было в Сторибруке. Неужели Миллс оказалась такой слепой к тем простым выражениям чувств? Почему сейчас она упрекала ее в том, что Эмма не сказала о том, что питает слабость к девушкам? Почему тогда, пять лет назад, Королева была так настроена против нее, а теперь желает даже спорить, чтобы ощутить эту зависимую слабость. Свон подумала о том, что было вполне логично – Регина делала это для своего же самолюбия. Она никогда не замечала никого вокруг, держа всех на расстоянии вытянутой руки. Блондинка, сама того не желая, быстро подскочила к своему столу, доставая из самой глубины толстую тетрадь, дрожащими руками открывая ее, и вновь погружаясь в воспоминания, которые недолжна была тревожить… «Я вижу, как ты подносишь бокал к своим темно-вишневым губам, делая небольшой глоток и, не отрываясь, смотришь на меня. Не убиваешь, не уничтожаешь своими кофейными глазами, в глубине которых я даже могла бы отыскать… Жалость, что ли? Хотя бы мизерную надежду на то, что ты будешь скучать, хотя бы раз в месяц будешь вспоминать, как Генри, твой любимый Генри, возвращался домой, возбужденно рассказывая об очередном вечере со мной. Я питаю слабую надежду, что хотя бы ничтожный след остался в твоем сердце. От меня. Помада тенью ложится на хрустальный стакан, и я бы даже могла позавидовать ему. Черт возьми, я и завидую ему. Завидую, что ты, Королева, коснулась его своими губами, чего мне никогда не получится испытать. Любить ты меня не станешь, снисходить тоже, однако я все еще вижу какую-то растерянность в любимых глазах. Там, в глубине которых плещется янтарная жидкость виски, где, возможно, есть еще место для невымещенной грусти и нежности. Не для меня, хотя бы для Генри. Я молча делаю глоток, повторяя твои движения, чувствуя, что все тело напряжено, словно струна, которая вот-вот лопнет. Едва я выйду за порог твоего дома, сяду в ненавистный тобою желтый жук и уеду. Возможно, ты даже облегченно вздохнешь, когда я ударю нервно по педали газа, срываясь с места так быстро, что у тебя не будет и секунды, чтобы одуматься и попросить меня остаться. Конечно, это чушь. Ты бы засмеялась, если б знала мои мысли. Потому что и я, и ты – мы понимаем, ты бы не попросила меня остаться. Даже, если бы хотела. Чувствуя, как горло обволакивает горячительная жидкость, я так же чувствую, как его же стягивает невидимый колючий комок боли. Я знаю это чувство, помню с рождения. Когда тебе хочется рыдать, горькими, злыми, в моем случае, неумелыми слезами, но глаза по-прежнему остаются без намека на влажность, и только эта шершавая боль, застрявшая посреди горла, напоминает о том чувстве. Когда больно глотать, больно говорить о том, на что не хватало раньше смелости. У людей часто не хватает смелости на три несчастных слова, которые могут перевернуть все в их жизни. Или оставить все, как есть. Ты бы не шелохнулась, не вздрогнула, не моргнула. Потому что ты бы не была собой, если бы чувствовала что-то ко мне. И прекрасно понимая это, мое сердце сжимается так сильно, что я чувствую саднящую боль, будто ты незримо сжимаешь мое горячее сердце в своих руках. Твое безразличие разрывает меня, отказывая принимать реальность. Ты молчишь с тех пор, как я сообщила тебе о своем последнем визите, о своем решении уехать из города. Тебе, я знаю, настолько плевать, что я до боли сжимаю зубы, уже отставляя стакан с недопитым виски, мне еще нужно вести машину. Я даже удивляюсь тому, что ты не отрываешь свой взгляд, но по-прежнему не знаю, что ты хочешь мне сказать. Мне хочется порывисто взять тебя за руку, плюнув на все, зная, что ты ударишь меня, отпихнешь. Как будто ты всегда держишь меня на расстоянии руки, даже такую – обезоруженную. «Мне пора», - в пустой гостиной даже мой шепот звучит громко, отдаваясь эхом по огромному дому. Ты коротко киваешь, не произнося ни слова. Неужели даже на прощание ты не одаришь меня хотя бы мерзким словом, я готова выслушать от тебя колкость, оскорбление, лишь бы навсегда запомнить нотки твоего голоса, от которого пробегают мурашки. Ты бы назвала меня одержимой, если б знала мои мысли. И пока я иду к выходу, я чувствую, как сердце разбивается о грудную клетку, а руки дрожат, так и не узнав, что значит – обнимать тебя? Что значит прижимать тебя по ночам к себе, когда ты мечешься по подушке и видишь дурные сны. Мои руки никогда не узнают о том, что значит готовить тебе завтраки, перебирать черные смольные волосы, смахивать слезы с твоих ресниц, так редко, но все же. Я замедляю и так неторопливую походку, то ли давая тебе шанс сказать что-нибудь на прощание, то ли давая себе повод остаться. Однако ты – не я, ты не останавливаешься, даже обгоняешь меня, уже стоя около двери, как будто хочешь поскорее избавиться от меня. Ты ведь понимаешь, что это последний раз, когда ты видишь меня. Ты прекрасно знаешь о том, что гордость не позволит мне вернуться, а ты… ты даже и не станешь думать обо мне. Я останавливаюсь около тебя, жадно оглядывая тебя взглядом, чтобы запомнить все твое одеяние, твои родинки, шрамик над губой. На тебе привычная маска безразличия, которая режет меня без ножа, раскрывая всю мою душу, которую я готова продать дьяволу, лишь бы ты дала мне шанс. Мне хочется кричать, чтобы ты остановила меня, хочется загрести тебя в охапку, как маленькую девочку, прижавшись дрожащим телом к тебе. Но ты молчишь. Я чувствую себя слабой. Такой слабой, какой не была никогда. И этот противный колючий комок в горле. Я не хочу, чтобы ты запомнила меня слабой. Хочу, чтобы ты знала – я сильная. Я сильная, потому что сейчас оставлю тебя раз и навсегда. Борясь со слезами, которые вот-вот подкатят к глазам, я, трясущимися, возможно даже холодными для тебя руками, осторожно беру твою ладонь. Ты даже не вскидываешь бровь по привычке, не одергиваешь ее. Чувствуя невероятное волнение, дрожь и трепет где-то в животе, я поднимаю ее и, не прерывая зрительного контакта, аккуратно касаюсь твоих пальцев своими губами. На мгновение, на долю секунды, чтобы запомнить невероятную мягкость и аромат твоей кожи. Моя Королева. После чего безвольно отпускаю тебя, открывая дверь и направляясь к своей машине. Все это время я думаю лишь об одном – только бы не оглянуться. Только бы вновь не искать никакой надежды, намека в твоих глазах. Именно тогда, когда я открываю дверь машины, я слышу, как за моей спиной раздается звук закрывшейся входной двери. Не управляя своими чувствами, из моей груди вырывается полурык-полувсхлип, и все мое тело сотрясается в рыданиях. Я чувствую, как будто мое сердце вырвали, но знай, оно осталось с тобой. Я до боли закусываю губу и со всей силы давлю на педаль газа, скрываясь в темных улицах Сторибрука. Прощай, моя Королева.»