Катастрофа

      Девочке было лет десять, от силы двенадцать, если делать поправку на эльфийскую хрупкость. Тонкое лицо, хоть и изможденное долгим беспамятством, не казалось чрезмерно худым, как и руки. Ногти коротко стрижены, кое-где заусеницы, но нет ни траурной каймы под ними, ни трещин или ссадин, какие бывают у тех, кто занимается грубой работой. На левой ладони полыхало ядовито-зеленым… нечто.       Трое, стоящие в комнате у постели единственной выжившей после Конклава, переглянулись.       — Она-то точно ничего нам не объяснит, — сказала Кассандра. — Вряд ли она в чем-то замешана.       — Кто знает… — протянула Лелиана.       — Как ребенка вообще занесло на Конклав? — спросил Каллен.       Лелиана пожала плечами:       — Служанка. Наверняка носила за хозяйкой корзинку с рукоделием и прочие мелочи. На таких никогда не обращают внимания. Поэтому я не уверена…       Такие неприметные девочки — как впрочем, и мальчики — могли быть очень полезны. Если, конечно, их грамотно проинструктировать, не вдаваясь в сложные материи. Впрочем, Каллен, скорее всего, прав. Даже если ребенок оказался на Конклаве не просто так, едва ли в ней достаточно силы, чтобы устроить настолько масштабную… катастрофу, если уж называть вещи своими именами. Или…       — Она маг?       Бывший храмовник замер, то ли всматриваясь, то ли вслушиваясь во что-то, понятное только ему.       — Нет. Обычный ребенок. Очнется, накормим, узнаем, не остался ли у нее кто из родни, а там подумаем, как переправить. Или кому-нибудь из вас, дамы, нужна камеристка?       Кассандра фыркнула — то ли на «даму», то ли возмутившись самой идеей. Ее оруженосец — крепкая девушка лет шестнадцати — со своими обязанностями вполне справлялась. По крайней мере, Искательница не жаловалась.       — Ее нельзя отпускать, — сказала Лелиана. — Тот отступник, Солас, полагает, что эта... странность у нее на руке как-то связана c разрывами и, возможно, Брешью. И что, вероятно, это единственная возможность справиться с последствиями взрыва.       — Не слишком ли сильно ты ему доверяешь? — снова фыркнула Кассандра.       — У тебя есть под рукой кто-то другой, способный хоть как-то объяснить происходящее?       Они снова начали бы препираться — в который раз за последние безумные дни — но вошедший лекарь выгнал их на улицу, заявив, что нечего галдеть у постели больной. Вот очнется, окрепнет, тогда и можно будет обсуждать, что с ней делать. А пока даже неясно, очнется ли. Он сам предсказывать не рискнет, слишком уж происходящее с девочкой непохоже ни на что, виденное им раньше.       На улице все трое, не сговариваясь, уставились на чудовищную дыру в небе, светящуюся той же ядовитой зеленью, что и ладонь девочки. Лелиана потерла лоб.       — Солас просил привести её к ближайшему разрыву, когда очнется, чтобы он мог проверить свою гипотезу.       — Мне не нравится идея тащить ребенка навстречу демонам, — сказал Каллен. — Солдаты — взрослые люди и знали, на что идут. Но…       — Солдаты тоже едва ли знали. — Кассандра отвела взгляд от неба. — Как и все мы…       — Никто не знал, — он потер шею. — Никто даже не мог предположить, что случится нечто подобное. Но меня учили противостоять демонам, тебя тоже, да и сестра Соловей наверняка имела с ними дело. А те, кто идет в солдаты, едва ли надеются умереть в своей постели. И если бы речь шла о любом из нас… Но ребенок?       — А какой у нас выбор? — спросила Лелиана.       Трое переглянулись и одновременно отвели глаза.