Катастрофа

      Во-первых, Арайя действительно умела закрывать разрывы в Завесе, и когда Дориан впервые это увидел, то в прямом смысле не поверил своим глазам. Отличного — без дураков, отличного — образования, полученного в круге магов Карастеса, не хватило, чтобы понять, что это за магия и каковы могут быть механизмы воздействия. Кажется, теперь его на аркане не утащат из этой самой Инквизиции — по крайней мере, пока разрывы, точнее, их ликвидация, остаются среди ее приоритетов. Или пока он все же не разберется, как девчонка — точнее, метка на ее руке — это делает. Если сообразит, с какой стороны подступиться. Конечно, Дориан попытался ее расспросить, но то ли Арайя сама ничего не понимала, то ли отлично умела изображать наивного ребенка.       Во-вторых, остроухая все же была ненормальной. Нормальная девчонка при виде демонов должна завизжать во все горло и рвануть, сверкая пятками, как можно дальше от этаких чудовищ. Да что девчонка, он сам бы в ее возрасте… И уж точно нормальная девчонка не будет внимательно наблюдать, как Отчаяние описывает полукруг над отрядом, пытаясь зайти в спину, вместо того, чтобы цепляться за охраняющих ее наемников. Не будет, убедившись, что демон отвлекся на кого-то из «быков», бежать ближе к разрыву и делать с ним что-то, что заставит Отчаяние приземлиться и впасть в ступор на добрых полминуты, которых хватило, чтобы Дориан развеял его барьер, а Бык снес голову.       Как будто не этот ребенок вчера рассказывал про чудовищ под кроватью и просил сказку.       — Совсем не боишься, что ли? — спросил Дориан, отдышавшись.       Она сняла шлем, подставив лицо ветру.       — Боюсь, конечно.       Арайя и правда выглядела бледнеей обычного, но, вроде, не собиралась падать в обморок или биться в истерике. А вот сам Дориан пожалуй, не отказался бы от такой возможности. Одно дело — отмахиваться от соблазнов демонов во сне, другое — отбиваться от них самих наяву. Эти твари не только плевались огнем и льдом, они в самом деле делали что-то с душой — после того, как ледяной луч краем коснулся рукава, не причинив физического вреда, Дориан едва не бросил посох, осознав всю тщету того, чем они занимаются. Сколько демонов в безбрежной Тени — больше, чем звезд на небе? Скольких они успеют прикончить прежде, чем очередной прикончит их самих?       Он мотнул головой, отгоняя воспоминание о слабости, которой едва не поддался. Напиться, что ли? Так если после каждого разрыва надираться, сопьется за полгода.       — Но привыкаю понемногу, — сказала Арайя. — Бык говорит, ко всему можно привыкнуть.       Дориан был в этом совсем не уверен.       — А еще Искательница Кассандра и сер Каллен учили меня, как дышать, когда страшно, и как отстраняться от страха, наблюдая за ним со стороны, чтобы стало легче. Они говорили, что этому учат всех храмовников, но мадам де Фер сказала, что и магов учат абстрагироваться, — девочка выговорила это слово с заметным трудом, — и сосредоточиваться на действиях, а не чувствах.       Учат, еще как. Не учили бы, Дориана бы точно сегодня хоронили. Жаль только, помогает лишь с демонами.       — Хорошо, видимо, учили, — сказал он.       — Каллен в самом деле учит хорошо, — сказал подошедший Бык. — Привык, видимо, салаг натаскивать.       — А кто это? — поинтересовался Дориан. Конечно, за пять дней в Убежище он не успел со всеми перезнакомиться, но…       — Вернется — познакомлю. Вообще-то он командует войсками, но сейчас уехал в задницу мира.       Бык поднял глаза к небу, явно подсчитывая что-то в уме.       — Хотя, должен уже вернуться. Познакомлю, — повторил он. — Интересно, вышло у них с храмовниками?       — Храмовниками? — переспросил Дориан.       В отличие от коллег с юга, храмовников он опасался не больше, чем, скажем, ночного сторожа в соседском саду: не лазь ночью через ограду, и ничего не случится. Но все равно…       — А ты думал на вас, магах, свет клином сошелся? — хмыкнул Бык. — Храмовники хоть приказы выполнять умеют. А вы — индивидуалисты, куда ни плюнь, попадешь в нежную трепетную личность, которая понимает, что такое дисциплина, только когда ей самой угрожают неиллюзорные пи… — он покосился на Арайю, — пендели.       — А по лбу не хочешь от нежной и трепетной? — вкрадчиво поинтересовался Дориан.       На самом деле, открытая стычка в ближнем бою с этаким бугаем, который, к тому же, как он успел убедиться, топором владел что надо, скорее всего закончилась бы «неиллюзорными пи… пенделями». Да и насчет индивидуалистов Бык был прав, а то, что в его устах это слово прозвучало словно грязное ругательство, так кунари — он и есть кунари, мозги промыты напрочь. Но это ж не повод спускать с рук откровенную провокацию!       — А если хочу? — так же вкрадчиво поинтересовался Бык.       — Не ссорьтесь, пожалуйста, — подала голос Арайя. — Мне не нравится, когда мои друзья ссорятся.       Дориан хмыкнул: когда его успели записать в «друзья» и за какие заслуги? Не за сказку же.       Бык расхохотался и потрепал ее по волосам:       — Да мы не ссоримся. Просто сверяем позицию по некоторым принципиальным вопросам мироустройства.       — Именно, — кивнул Дориан. — Но если тебя это нервирует…       — Продолжим в Убежище? — ухмыльнулся Бык.       — Заметано.       В третьих, Бык тоже все-таки был ненормальным. Ни один нормальный чело… разумный не будет сиять, словно отполированная медяшка, наблюдая, как дракон сражается с великаном. У самого Дориана это зрелище вызвало лишь желание как можно тише отступить, а еще лучше — забиться под камни и не отсвечивать. Ни одно нормальное существо не завопит от восторга, когда дракон, описав круг в воздухе, вместо того, чтобы улететь, спикирует прямо на него — и на оказавшихся рядом. И уж точно любое нормальное существо обошлось бы без острых ощущений подобного рода: ревет дракон, орут люди и нелюди, трещат молнии, огромная туша то взлетает, то плюхается на землю: не будешь быстрым — окажешься лепешкой; зубы, когти и хвост появляются в самых неожиданных местах и приходится быть еще быстрее. Воздух рвет легкие, сердце колотится в горле, под ноги некстати подворачиваются камни, руки не слушаются, едва не выпуская посох, разум не слушается тоже, отказываясь создавать простейшие заклинания. Да какого рожна он вообще в это ввязался?       А потом стало тихо, и Дориан обнаружил себя сидящим на камнях в ярде от здоровенной клыкастой башки.       — Это было охрененно, — раздалось сбоку.       Маг с трудом повернул голову. Все тело ныло, больно было даже дышать. Кажется, его пару раз протащило по этим проклятым камням.       — Ты ненормальный. — Добавил на тевене — от души завернул, минут на пять. Наверняка поймет, должен же разведчик знать язык врага. — Зачем ты на него кинулся?       — Это он на меня кинулся, — сказал Бык. — Но до чего же хорош был, зараза!       Тоже добавил что-то, уже на кунлате.       — Что это значит? — поинтересовался Дориан.       Надо же, он еще способен проявлять любопытство.       Бык открыл рот, глянул в сторону, где двое его ребят вывели Арайю из-за здорового валуна — и эта троица, кажется, осталась единственными непотрепанными существами на берегу. Снова открыл рот и повторил — на чистейшем тевене.       Дориан расхохотался, обессиленно растянулся прямо на камнях, не переставая смеяться.       — Ты точно ненормальный. Вы все тут ненормальные.       Кажется, они сработаются.