The Christmas Eves

24 декабря 2008 г.

Брайан вышел из китайского ресторана «Wong's Take-Out» когда столкнулся с человеком, от которого хотелось повернуться и убежать. Но от неожиданности он не сдвинулся ни на шаг. Так он и стоял, руки дрожали, сердце бешено колотилось, и только снег продолжал спокойно падать, охлаждая покрасневшее лицо. — Привет, Майки, — наконец смог вымолвить Брайан. Он чертовски надеялся, что дрожь в его голосе была заметна только ему. Майки окинул его взглядом, оглядев его с ног до головы, прежде чем одарить Брайана небольшой улыбкой. — Привет, эм, как дела? — его слова были поспешными; он ахнул и покраснел, как только произнес их. Брайан устал. Он был уставшим уже год. Постоянно. Он просто хотел вернуться в лофт и притвориться, что все в его жизни в полном порядке. Так же, как он делал это весь прошлый год. Он просто устал, вот и все, что было не так в его жизни. Или так он говорил себе. Он уже начал отворачиваться, когда почувствовал прикосновение руки, пытавшейся остановить его. Он резко отдернул руку и уставился на Майки. — Отъебись! — прошипел он. Ему действительно не нравилось, когда к нему прикасались. Особенно, когда он был уставшим. С другой стороны, он уже давно не мог вспомнить момента, когда был полон сил. — Брайан, пожалуйста, мы так давно не разговаривали, — Майкл посмотрел на него со слезами в темно-карих глазах. Брайан на секунду смягчился, прежде чем его взгляд снова стал холодным. — Иди домой к своей семье, Майкл. — Они и твоя семья тоже, Брайан, — с мольбой в голосе произнёс Майкл, шагая рядом с Брайаном. Брайан изо всех сил старался отгородиться от того, что говорил ему Майкл, но в то же время какая-то часть его души хотела, чтобы кто-то другой принял тот факт, что этот день не был наполнен праздничным весельем для всех. Для него он никогда не будет таким, никогда больше. — Я скучаю по тебе, мы все скучаем по тебе, — признался Майкл. — Пожалуйста, приходи к нам сегодня на рождественский ужин. Брайан хотел сказать «да». Ему хотелось семейного уюта, но он не мог позволить себе принять приглашение. Он почувствовал облегчение, когда дошел до своей машины. — Я люблю тебя, Брайан, — отчаянно сказал Майкл. Брайан посмотрел на своего старого друга и оттолкнул его от себя. Майкл немного поскользнулся на заснеженном тротуаре и бросил на Брайана совершенно побежденный взгляд. Быстро сев в свою машину, он включил зажигание и отъехал прежде, чем Майкл успел подумать о том, чтобы запрыгнуть рядом с ним. В машине запахло китайской едой, и он почувствовал, как в животе заурчало от голода. Брайан старался не думать о прошлом, о том, что Майкл и идея его семьи представляли для него. Тем не менее, образы все равно проносились в его мозгу. Он должен был знать лучше, чем думать, что сегодняшние воспоминания избавят его от боли и страданий. — Сукин сын! — крикнул он в салон своей машины, пропуская съезд с дороги, ведущей к лофту. — Черт! Брайан притормозил у следующего выезда, намереваясь развернуться. Однако, когда он свернул на обочину и повернул направо, место, открывшееся справа, было последним, что он хотел увидеть. Брайан почувствовал, как что-то внутри него тянет его к открытым железным воротам. Он боролся со своим разумом, но безумие победило, и он направил машину ко входу на кладбище Роуз Вуд. Он поехал по заснеженной дороге, которая проходила посередине двух травянистых участков небольшого кладбища. Он никогда не был там прежде, но с легкостью нашел большого мраморного ангела, рядом с которым, как он знал, находились нужные ему могилы. Уже почти стемнело, но ангел блестел и, казалось, светился от мокрого снега, который падал на холодный мрамор и съезжал, огибая волнистую фигуру статуи. Брайан несколько мгновений сидел в «Ветте». Он снова боролся с нахлынувшими эмоциями, размышляя, стоит ли ему выходить из машины. Он не был уверен, что сможет справиться с этим, но не мог отрицать ощущение, что что-то, а точнее, кто-то привел его сюда. Не выключая зажигания, он медленно вылез из машины. Холодный порыв ветра чуть не сбил Брайана с ног и заморозил до состояния ледышки, пока тот подходил к статуе. Брайан ходил вокруг надгробий, которые были украшены венками, рождественскими елочками или цветами и чувствовал за собой вину, что у него не было никаких подарков. Хотя, конечно, он не планировал идти на кладбище. Но теперь это казалось неизбежным. Он остановился как вкопанный, прочитав название на центральном и самом большом из трех надгробных камней: Кинни. Брайан заметил, что на всех трех могилах лежат свежие цветы, а на снегу виднелись следы. Он почувствовал облегчение: семья, вероятно, была здесь ранее этим днем. Они не забыли о том, о чем сам Брайан изо всех сил пытался забыть. Выпавший снег покрыл большую часть надписей на камнях, поэтому мужчина опустился на колени и сначала отряхнул левое надгробие. Рейган Тейлор-Кинни. Следующим оказался средний, Джастин Тейлор-Кинни, затем тот, что справа, Зайра Тейлор-Кинни. Брайан не мог прочесть маленькие надписи, так как выгравированные слова перемешались в его голове: брат, сын, сестра, дочь, друг, отец и муж. Смысл слов был непонятен его мозгу, но потом, как только сердце взяло верх над разумом, Брайан потерял возможность продолжать скрывать от себя значение этих имен. Имена, они были настоящими. Реальные имена, которые принадлежали людям, которых он отказывался вспоминать весь последний год, были теперь всем, что осталось от его жизни. Брайан почувствовал, как его начинает трясти. Ему вдруг очень захотелось закричать. Он хотел закричать так, как в ту ночь, когда ему позвонила Дебби. Но он не сделал этого, он не мог сделать это в месте, где покоились его дети и муж. Он хотел что-то сказать им. Он просто хотел поговорить со своей семьей, чего не делал уже целый год. Брайан не знал, слышат ли они его, да и хотят ли они этого после того, как он себя вел. Однако ему нужно было с кем-то поговорить, а с мужем он всегда мог поговорить обо всем. — Прости, что не принес тебе цветов, Джастин, — начал он. — Я не знал, что приеду сюда. Я… я не мог раньше. Я не собирался приходить сюда сегодня, но думаю, что это вы привели меня сюда, — тихо говорил Брайан. Он посмотрел на имя Джастина и сосредоточился на буквах, мысленно представив себе все подписи, которые видел на заметках, эскизах и картинах. — Ты знаешь, как я скучаю по тебе? — спросил он. — Думаю, нет, потому что я никогда с тобой не разговаривал. Я притворялся, Джастин. Я притворялся, что вы с детьми просто уехали навестить твою маму. Ты ведь не вернешься, да? Это ты всегда верил в рождественские чудеса, а не я. Брайан опустился на холодную снежную землю и положил почти онемевшие руки на камень Джастина. — Мне так жаль. Я знаю, что ты никогда меня не простишь. Я знаю это, но я прошу прощения. Если бы я только послушал тебя и пришел к Деб, как и должен был, ты… ты бы не был… мертв. У наших детей был бы шанс прожить жизнь. Я ненавижу себя за то, что сделал. Я надеюсь, что однажды ты простишь меня за это. Но не думаю, что когда-нибудь прощу себя. Брайан подполз к надгробию своего сына, поцеловал кончики пальцев и положил их на букву «Р». — Я люблю тебя, Рейган. Я уверен, что папа заботится о тебе, но я все равно хочу, чтобы ты присматривал за своей старшей сестрой и за ним тоже. Ты всегда заставлял меня гордиться тобой, и мне очень жаль, что я пропустил твой спектакль в саду. Я не должен был его пропускать, — Брайан ненадолго прижался лицом к ледяному мрамору, прежде чем переползти к надгробию дочери. — Зайра, моя маленькая принцесса. Я так по тебе скучаю. Я скучаю по всем вам каждую секунду каждого дня. Я схожу с ума от того, что ты больше не просишь меня поиграть. Мне жаль, что я пропустил твой концерт. Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду любить тебя. Позаботься за меня о папе и своем младшем брате, — он поцеловал ее мраморный камень перед тем, как вернуться к Джастину. — Это будет не последний раз, когда я прихожу сюда. Я обещаю тебе. Ты ведь знал, когда я женился на тебе, каким эгоистичным засранцем я был на самом деле, верно? Но я люблю тебя, Джастин. Ты всегда будешь моим мужем, — Брайан откинул назад волосы, прилипшие к лицу от ветра и снега, и вытер глаза. — Не знаю, есть ли какая-нибудь сила, Солнышко, но если бы ты и дети вернулись ко мне, я бы сделал все, что угодно. Я буду мужем, которого ты заслуживаешь, и отцом, которого заслуживают дети. Я обещаю тебе. Я больше никогда не пропущу ни одного ужина с тобой. Брайан никогда не признавал, что его мужа и детей действительно больше нет, пока не увидел их имена, выгравированные на мраморных камнях. Именно по этой причине он держался подальше от них и от всех, кто их знал. Он не хотел, чтобы кто-то рассказал ему правду. Теперь ему пришлось смириться с этим. Брайан практически замерз до смерти, когда, наконец, поднялся, чтобы уйти. Вернувшись в Корвет, он поехал по направлению к тому месту, где не был ровно год, к своему дому, или к тому, что он когда-то считал своим домом. Но теперь Брайтин был всего лишь поместьем. Снег залеплял лобовое стекло, из-за чего Брайану было трудно видеть и вести машину по неочищенной дороге. Наконец он свернул на свою улицу. Проезжая мимо домов, он заметил, что каждый дом на улице украшен и освещен рождественскими огнями. Даже Брайтин. Брайан понятия не имел, как такое возможно. Весь дом выглядел так же, как и в последний раз, когда он покинул его. Он даже заметил, что внутри дома горит свет. Брайан видел, что в окнах гостиной горит елочная гирлянда. Он не понимал, как это возможно! Ведь их никто не включал. Или…? Может быть, все это было кошмаром. «Может быть, прошлого года действительно не было», — подумал Брайан, припарковав машину. Он выключил зажигание и так быстро, как только мог, подошел к двери дома. Его замерзшие руки нащупали нужный ключ, сердце билось от счастья и надежды, когда он открывал входную дверь. — Джастин, сынок, принцесса! — позвал Брайан. Он отключил сигнализацию, закрыл дверь и быстро вбежал в гостиную. Все украшения были на елке! Все выглядело как обычно. — Эй, папа дома! — крикнул он, выходя в коридор и направляясь на кухню. Рождественское печенье, которое Джастин и дети испекли, лежало на столе в контейнерах, ожидая глазури. Он вышел из кухни и побежал вверх по лестнице, чуть не споткнувшись об одну из игрушечных машинок Рейгана. — Эй, меня кто-нибудь слышит? — спросил он, открывая дверь в комнату Рейгана. Его глазам предстала темная и безжизненная комната. Сердце Брайана забилось в груди, но упало в желудок, когда он включил свет и заметил, что все в комнате покрыто пылью. — Нет, — прошептал он. Он вышел из этой комнаты и вошел в соседнюю, которая принадлежала дочери. —  Зайра, — прошептал он, открыв дверь и обнаружив, что комната так же покрыта пылью и пропитана затхлым воздухом, как и комната ее брата. — Нет, это не неправда. Я найду вас! Брайан побежал по коридору в хозяйскую спальню. — Джастин, — прошептал он, положив руку на ручку двери. Он начал поворачивать ее, но его тело дрогнуло, став таким слабым, и он понял, что не может этого сделать. Он не мог заставить себя открыть дверь. — Это было на самом деле, — произнес Брайан, прерывисто всхлипывая. — Они умерли. Мужчина медленно спустился вниз, чувствуя холод от насквозь промокшей одежде, когда адреналин начал ослабевать и покидать его мозг. Заглянул в гостиную, он увидел, что елка, украшения и гирлянды покрыты пылью. Он подошел к розеткам и выдернул вилку. В комнате воцарилась темнота, и он проклял себя за то, что надеялся на что-то совершенно нелепое. Он продолжал оплачивать все счета в доме, потому что все автоматически снималось с их банковского счета. Свет по-прежнему горел в заранее запрограммированное время и дату. Брайан хотел бы притвориться, что все это было на самом деле, потому что те несколько минут надежды, которые у него были, заставили его тело испытывать настоящие чувства, впервые за год. Он подошел к камину, включил верхний свет и посмотрел на все рамки с фотографиями. Они с Джастином увлеклись фотографией после рождения Зайры. Они даже построили небольшую фотолабораторию в студии Джастина. Его взгляд упал на фотографии, которые Джастин вставил в рамку после их последней фотосессии. Дети были прирожденными модниками; им нравилось все внимание, которое Брайан и Джастин уделяли им во время съемки, и они были такими хорошими моделями, что Джастин часто рисовал по их фотографиям. Брайан вспомнил об альбомах, наполненных совместными воспоминаниями, которые лежали в книжном шкафу рядом с камином, и подошел, чтобы забрать их. Он сдул с них пыль и прижал к груди. Затем он сделал глубокий вдох и стал подниматься наверх. Как бы страшно это ни было, он знал, что должен зайти в хозяйскую спальню. Это было последним местом, где он был со всей своей семьей. Он должен находиться там, если собирался пережить их воспоминания. Он не мог больше игнорировать то, что они для него значили.