Voices

Я не хочу больше слушать твой холодный голос. Даже если я закрою свои уши, Все бесполезно. Все эти разочарованные взгляды на меня - настоящее препятствие. Stray Kids - Voices

Рower - Чанбин

      Идеализация людей, самое ужасное, что может сделать человечество. В моем мире, певцы - приравниваются к Богам. Их любят. Восхваляют. Боготворя-я-я-я-я-т. Безумный бред. Чистейшая монета реальности, ценить лишь идеальных созданий. Вот только... как может быть идеальным тот, кто заставляет страдать других? Как можно боготворить и восхвалять мерзавцев, что класть хотели на другого человека. Мы все безразличны к прохожим и незнакомцам, но заставлять страдать свою родственную душу? Для такой мерзости необходимо быть действительно подлецом. Я не идеален. Грешен. Порочен. И я искренне ненавижу этого негодяя, что зовется моей родственной душой... Я снова затыкаю уши ладонями, кривлюсь от боли, но нахожу в себе силы и дотягиваюсь до наушников, чтобы наконец заглушить этот скрежет в барабанных перепонках.

До тех пор, пока я не освобожусь, я буду заперт в этой тьме со своим одиночеством. И хотя я пытаюсь выбраться, пока я не найду выход, я не получу ответов. Притворяясь добрыми ко мне, голоса игнорируют мою мечту. Я не хочу больше страдать, поэтому закрою уши и продолжу идти.

Рower - Сынмин

-Ты сегодня прям хорош... -наигранно весело протягивает Чонин, разваливаясь и откидываясь на спинку кресла в гримерке. -И че прям совсем не думаешь о нём? -Ты хочешь моей жалости или ищешь мою слабость? -улыбаясь, -Думаешь, раз ты нашёл своего соулта, то имеешь право так со мной общаться? -поправляя макияж, не обращая внимания на блондина. -Ты ужасен. -брезгливо бросает Ян, впиваясь длинными пальцами в подлокотники. -Зато я лучший. -железным тоном отвечает Ким, смотря в зеркало, встречаясь глазами с Чонином. -Ты же из-за этого пришел, верно? Хочешь найти мою слабость и давить на неё, чтобы растоптать меня?! -слегка качая головой, тихо смеясь. -Глупо и опрометчиво. -улыбка плавно перетекла в оскал и глаза Сынмина наливались ненавистью. -Признай, что даже имея своего с-о-у-л-т-а, ты никчемный и не популярный. -Твоим лицемерием можно убивать людей... -Это правда. -садясь вполоборота, выгибая бровь, ядовито хмыкая. -Что? Не нравится констатация факта? -брюнет склоняет голову вбок, -Я лучше тебя во всем. Профессиональнее. Красивее. Опытнее. Популярнее. Востребованнее. И мои таланты в разы лучше. -Ты столь высокомерен, что стало душно. -скрывая раздражение, Чонин плавно поднялся с кресла. -Хватит столько штукатурится... -бросив ненавистный взгляд на именитого певца, -...лицо иначе треснет. Быстрыми шагами направляясь к выходу, Чонин остановился в дверях, оборачиваясь напоследок. -Будь ты хоть настолько хорош, что будешь любим миллионами... помни одно. Тебя всегда будет ненавидеть один, что дороже всех этих лжецов, признающихся тебе каждый день в любви... Он же никогда не пел тебе, да? А может... он умер из-за тебя? Может ты - убийца, Ким Сынмин. Убийца - обреченный на одиночество. Сынмин с силой закусывает щеку, сдерживаясь. В миллиардный раз. Секстиллионный раз. Подобно бесконечной петле времени, Сынмин каждый день проходит через Ад. Личный Ад. Ким Сынмин - двадцать пять лет, самый популярный певец Азии. И у Кима есть одна особенность -особый вид соулмейтства, а именно ментальная связь, музыкальная. Ким видимо проклят небесами и самим Адом, раз день за днем он становится палачом. Личным палачом человека, что является единственным живым существом на свете, способным его понять. Брюнет смотрит в отражение, рассматривая себя в зеркало. Пухлые губы, точеные черты лица, большие глаза и ровный тон белоснежной кожи. От взгляда на такого идеального человека, многие начинают ему завидовать. Кима ненавидят и любят одновременно. К нему нельзя быть равнодушным. А его голос? Его голосом можно исцелять, возрождать, оживлять умершие души... вот только... это лишь для всех простых смертных. Громкий сигнал входящего сообщения отвлекает Сынмина от самобичевания и даже видя имя отправителя, он не хочет открывать и читать послание. Входящее сообщение Имя: Мать Текст: Ты должен выступить хорошо. Не смей позорить меня и отца. Добейся любви этих никчемных людишек. Сынмин отшвыривает телефон в стену, закрывая рот ладонью, сдерживая крик. Он конечно идеален... только его жизнь далека от идеальности. Ким сын своих родителей, что помешаны на успехе и популярности. Помешаны на всеобщей любви и для них не важно, что их ребенок может страдать, протаптывая путь к Олимпу. Им всё равно, что цена успеха Сынмина - это мучительная боль другого. Главное цель. Главное успех. А вот какой ценой, уже не имеет значения...

Не слышу собственный голос. Слышу лишь этот звук.

Рower - Автор

Сынмин заталкивает толстовку в рюкзак, быстро натягивает маску и ниже опускает кепку. Он не хочет светиться, не хочет быть узнанным. Не хочет, чтобы его собеседник узнал его и перестал с ним общаться из-за этого. Выпрыгнув в окно, поправляя рюкзак и ловко перепрыгнув через забор, Ким быстро побежал в сторону набережной. Скоро полночь. Незнакомец уже должен быть там и ждет его. -Ты припозднился. -мягко говорит человек в черном и даже не оборачивается, прекрасно зная кто за спиной. -Давно ждешь? -голос Сынмина льётся мягко, бархатисто. -Не особо... -Голоден? Внезапный вопрос удивляет незнакомца и он стягивает капюшон с головы, показывая светлую макушку. Парень улыбается в ответ так ярко, что Сынмин невольно пошатнулся и задержал дыхание. Не важно, веришь ты в родственные души или нет... но встречаются такие люди, что дарят ощущения дома. Уюта. -Сегодня был паршивый день, -смеясь отвечает блондин. -Твоя родственная душа? -Ага. Видимо, у него сегодня был замечательный день или прекрасное настроение... с утра начал выть, а я думал, что умру от головной боли и шума. -Ты его ненавидишь? -Да. Нет. Да. Не знаю... -Что-то случилось? -Это довольно необычно. -смотря вдаль, швыряя мелкие камни в воду. -И у нас же всё необычно, правда? -игнорируя реакцию Сынмина, -Несмотря на то, что он прекрасно знает стоимость своего голоса, он продолжает этим заниматься. Он точно псих или маньяк. Но мне жаль его.. -Ты выглядишь как чертов труп и тебе его жаль?! -насмешливо бросает Ким, смотря на собеседника. Впалые щеки, острый подбородок и синяки под глазами, если бы Сынмин не знал причин, он бы точно решил, что блондин наркоман, не иначе. -Я странный? -Не то слово. -Наверно, ты прав. Я плавно схожу с ума и вся моя жизнь идет ко дну, лишь из-за эгоистичного решения моей родственной души. За последние пять лет, я долго думал о нём. О причинах его поступка. Сынмин слушал блондина, а сердце готово было разорваться от боли. Он ведь точно такой же... убийца... владелец пыточной и оружие его - голос. Сладкий как мёд и в то же время, убийственный. -Меня зовут Чанбин. Думаю, нам пора познакомиться. -усталая улыбка сияет так ярко, что Сынмин вновь щурится, растекаясь в ответной. -Сын... Сынни. -Тогда... зови меня Бинни. -холодная ладонь дарит контраст и Ким дергается от пронизывающего насквозь холода. Чанбин улыбался тепло и мягко, но его тело... было словно мертвым. Будто ещё чуть-чуть и он умрет. -Ча.. Бинни. Ты замерз? Твои руки... Со резко одергивает ладонь, пряча ее в карманах толстовки. -Не бери в голову... последствия... ну, ты знаешь. -Нет. Какие последствия? -Я не могу учиться или работать, ведь днем всегда мучаюсь от голосов и поэтому, не могу хорошо о себе заботиться. Недавно, я был у врача и он мне сказал, что если я не найду свою родственную душу до его 25 лет, то умру. Забавно. Я не знаю его возраста, имени, ни-че-го. Продолжаю его жалеть и ненавидеть, но никогда не ищу. -швыряя увесистый камень в воду, Чанбин улыбался, смотря на рисунки на воде. -В конечном итоге, я просто умру. Исчезну и прекращу страдания. -Ты идиот? -Эй! -уязвленно бросает блондин, смотря прямо на Сынмина. -Я тебе тут душу открываю, а ты обзываешься?! Нечестно! -Ты должен уничтожить его в ответ! Заставить страдать! Петь 25/8 и насиловать его барабанные перепонки! Почему, ты просто сдаешься? -Ким и сам не понимал, пытался от распылить Чанбина, и помочь ему отомстить. Или скорее хотел, чтобы его родственная душа отомстила ему?! -Я не пою с двадцати лет... с того самого дня, как наша связь укрепилась. -Никогда? -Нет. -Почему? -Не хочу, быть как он. Не хочу, заставлять кого-то страдать. -Чокнутый! -весьма эмоционально выкрикивает Сынмин. -Ты прав. Со рисует палкой рисунок на земле, не поднимая глаз и даже не знает как прервать образовавшуюся тишину. Сынмин смотрит на спокойную водную гладь, думая о том, что может его соулт точно такой же отбитый? Тоже псих, что заботиться о нём? Заботиться о собственном палаче - нет, ну, точно псих! -Спой мне. -прерывая тишину, Сынмин мягко обхватывает локоть Чанбина. -Пожалуйста. -Я... -Не будь упрямым и добрым. Хотя бы раз, сделай что-то для себя и спой мне. Прошу. -Сынмин смотрит прямо в глаза, уничтожая теплым взглядом всю неуверенность во взгляде напротив. Чанбин согласно кивает, даже сам не понимая, почему так легко согласился? Почему из-за одного парня, нарушил собственное обещание, которому уже пять лет? -Я конечно не певец и могу фальшивить. Ты уверен? -Да. -Нуууу, ладно. Ты сам напросился. Садясь вполоборота напротив Сынмина, Чанбин отвел глаза от пристального взгляда брюнета и показушно прочистил горло. Блондин громко досчитал до трех и тихо-тихо запел. Грустная лирика популярной песни растекалась плавно, а Сынмин чувствовал, как в голове начинает жужжать рой пчел. Шум был отдаленным и тихим, видимо потому, что певец прикладывал мало усилий и пел вполголоса. Щадил. Ким придвигается ближе и Чанбин замолкает, словно пытаясь узнать причину. -Ужасно? -Прекрасно... -тихо шепчет Сынмин, а по щеке уже катится одинокая слеза. -Йа! От собственного вранья расплакался?! -вытирая слезу с щеки, Чанбин замер, когда теплая рука накрыла его ладонь и прижала ближе к лицу. -Настолько ужасно? -Прости... -Я тут насилую твой слух своим голосом, а ты извиняешься? Даже неловко как-то. -Прости... Брюнет тянется к рюкзаку, что был брошен рядом и выуживает огромную толстовку. Сынмин молча надевает её на Чанбина, приближаясь слишком близко, фактически садясь ему на ноги, но не опускаясь на исхудавшие ноги. Со послушно принимает заботу, просовывая руки в рукава и вновь улыбается ярко-ярко, когда пушистый подклад мягко касается холодных ладоней. Брюнет поправляет толстовку снизу, заставляя Чанбина даже слегка привстать. Большие карие глаза смотрят с таким доверием и благодарностью, что Сынмин вновь готов разреветься, осознавая свою алчность.

Он монстр. Тварь. И точно не заслуживает в избранники, такого как Чанбин.

-Теплее? -Угу. Поправляя капюшоны на обеих толстовках, Сынмин поочередно надевал их на голову Чанбина. Опуская маску с собственного лица, он внимательно смотрел на исхудавшее, болезненное лицо, оглаживая острые скулы подушечками пальцев. Как-то незаметно для себя, Сынмин понял, что уже целует Чанбина, а по щекам продолжают бежать слезы. Руки Чанбина хоть и казались хрупкими, но парень точно был силён. Со поднял Кима как тряпичную куклу, осторожно усадил на свои колени и проворные, тонкие пальцы уже пролазили под верхнюю одежду. Сынмин плавился от ледяных прикосновений и жесткой хватки, сминающей бока.

Возможно, Чанбин не догадывается - что Сынмин, и смерть, и спасение в одном флаконе.. Возможно, Сынмин всё же глуп, раз поверил, что Со его не узнает...