Костры инквизиции

      Фигура прищурилась. Солнечный свет болезненно сказался на глазах, привыкших к заточению в темнице. Толстые путы неприятно жгли запястья, а железные кандалы давили щиколотки.       Старик-священник сдержанно посмеивался по ходу разговора с толстопузым мэром этого проклятого городишки.       За плечом мэра завис полупрозрачный силуэт. Женщина. Скорбно склонив голову, она парила позади. Ей было стыдно, стыдно за мужа, но она была не в силах что-то изменить.       Фигура взглянула на священника. У того за спиной не было никого.       «Люди без души за плечом, как люди без гроша в кармане. Могут только влачить своё бренное существование. Нормальная жизнь для них за завесой тайны. Остерегайся таких, Ванда».       У Ванды за плечом была Агата.       — Уведите её.       Два монаха в чёрных одеждах сжали ладони на её локтях и повели дальше.       Это был сравнительно небольшой дворик перед деревянной церквушкой, покосившейся от времени и грехов, пущенных на это святое место. Фигура внимательно оглядела группку монахинь на крыльце строения, у тех за спинами были призраки, но все они печалились о бытие своих подопечных.       «Мёртвые могут мстить. Поучать. Если душа привязана к другой душе сильными узами, то это навечно».       «Какими же узами ты ко мне привязалась, старушка?»       «Уж точно не брачными».       — Привязать её!       Фигура повернула голову в сторону раздающего команды палача. Девушку, едва ли старше самой Ванды, повели на эшафот, к сложенным дровам. Участь, уготовленная для неё, ничуть не омрачала её прекрасное настроение, и в один миг девушка расхохоталась. Монах, сопровождавший её, забормотал молитву и стал брызгать в ведьму святой водой. Успеха это не возымело.       — Посидишь пока здесь. На рассвете и тебя сожгут.       Фигура упала на деревянный пол, брякнув кандалами на прощание и поморщилась. Дверь за спинами недружелюбных монахов закрылась хлопком, стукнул засов, щёлкнул замок.       На окне своей новой темницы девушка заприметила решётку и лучи заходящего солнца. Это была жалкая пародия на часовню. Здесь предполагаемым смертникам давали возможность отмолить грехи перед казнью.       «Милосердие. Как мало мы о нём знаем».       Фигура присела на скамью у окна. Живот заурчал, требуя пищи.       За окном сгущались сумерки. Проступали отчётливее силуэты призраков. Ярко полыхнул огонь правосудия.       На закате закричала ведьма.