Take On Me

      — Тэхен? Что там? У него остался лишь один патрон в старом револьвере, а пустой дробовик бессмысленно болтался за спиной. Даже его чертов рюкзак, где у него был запасной нож и парочка самодельных гранат, повис на одной из нижних веток раскидистого старого дуба, на который Чонгук наткнулся, когда пытался сбежать от Шрамов. А теперь на него была направлена тонкая стрела с железным наконечником, на котором виднелись пятна крови. Он уже представил себя висящим на одном из высоких столбов с вспоротым животом, пока Шрамы будут танцевать вокруг его трупа и кричать, сколько грехов Чонгук совершил за свою жизнь. Это значительно бы облегчило Сокджину жизнь, если честно.       — Тэхен?! Шрам резко дернул головой в сторону раздраженного голоса со звенящими нотками истерики, за которым последовали два протяжных свиста. Его лук был величественно выставлен перед ним, а упругая тетива насильно натянута тонкими пальцами в кожаной коричневой перчатке с истертыми костяшками. По его щекам от уголков рта к ушам тянулись едва заметные кривые шрамы, которые отливали белым под электрическим светом фонарного столба над ними и серым весенним рассветом. Чонгук видел, как дрожали его колени под краем неровно обрезанных широких штанов, но его руки замерли в одном стабильном положении, держа его на прицеле. Между ними были максимум полтора метра поросшего сорной травой паркового газона, поэтому выпущенная стрела, метившая ему прямо в сердце, наверняка бы с легкостью пробила ему грудину. По крайней мере, Чонгук видел несколько погибших Волков, из груди которых торчали деревянные концы с темными перьями или увядающими цветами. В стороне от них, на пешеходном тротуаре, лежал мертвый кликер, чья попкорная голова с хрустом приземлилась прямо на бордюр после того, как Гук воткнул свой нож ему в глотку. И теперь пластмассовая красная рукоятка торчала из кровавой гнилой раны, а сам Волк чертовски жалел, что оставил его там. Потому что стоял перед вооруженным Шрамом почти с голыми руками.       — Один демон! — крикнул в ответ Тэхен, тяжело сглотнув. — Уже мертв! Тонкий свист едва не оглушил Чонгука окончательно. Он петлял по лесопарку от Шрамов уже почти час, сбивая со следа и натравливая на них встречавшихся на пути инфицированных, но его удаче, кажется, пришел конец. Обрывки непонятного для него свиста преследовали его на каждом шагу, до одной из малых баз Волков оставалось всего каких-то три километра, у него был шанс спрятаться среди гущи деревьев и переждать, но чертов кликер выскочил прямо на него.       — Возвращаемся! Этот Волк сбежал! Чонгук прикрыл глаза на пару секунд, вспоминая слова Намджуна, который пару дней назад на одной из тренировок сказал ему, что его порывистость и легкомысленность не приведут его ни к чему хорошему. И вот он, совершенно один среди, по меньшей мере, двух десятков Шрамов, с последним заряженным патроном в револьвере за поясом его джинсов, его нож застрял в шее им же убитого инфицированного, а он всего лишь собирался добраться до заброшенного музыкального магазина на севере города. Шрам коротко свистнул в ответ, и Чонгук услышал удаляющиеся пугающие шаги остальных, которые покидали парк в сторону запада. Он взял себе это на заметку, предполагая, что там находилась одна из их баз, но потом вспомнил про существование стрелы, все еще направленной на него, и понял, что в добытой им информации не было никакого смысла. Ее все равно никто не узнает.       — Прежде чем я умру от этого великолепного оружия, изобретенного более десяти тысяч лет назад непонятно кем, то ли древними египтянами, то ли древними китайцами, — хрипло пробормотал Чонгук. — Я просто хочу сказать, что хотел эту чертову пластинку A-ha «Hunting High and Low», но теперь я не уверен, что моя жизнь того стоила. Короткий неверящий смешок и забавно сморщенные брови Тэхена почти заставили его улыбнуться. Чонгук лишь беспомощно поджал губы, впиваясь ногтями в собственные ладони и вспоминая, что под тонким матрасом в его комнате осталась его старая добрая PSP*, в которую он мог бы играть сейчас вместо того, чтобы сначала отмораживать свою задницу под ливнем и промозглым апрельским ветром, а потом быть подстреленным одним из Шрамов.       — Пусть она направляет тебя, Волк. Он распахнул глаза, едва расслышав этот мягкий шепот. Тэхен осторожно опустил лук, убрав стрелу в висящий за его спиной кожаный колчан. Смирив Чонгука последним горящим взглядом, он рванул в сторону удаляющегося свиста.

***

      — Что ты, черт возьми, тут делаешь? Голос Сокджина, развалившегося на одном из потрепанных диванов, вернул его обратно на Землю, и Чонгук вскинул голову, растерянно нахмурившись. Старший, закинув скрещенные ноги в армейских грубых ботинках на кофейный пыльный столик, держал в руках свою гитару из светлого дерева, покрытую лаком, который кое-где облупился. Он был один в комнате, которая когда-то была чьей-то уютной гостиной, но наверняка в доме были еще Намджун и Хосок. Швырнув свой рюкзак в угол комнаты, Гук с тяжелым вздохом плюхнулся в большое продавленное кресло, где на подлокотнике лежала зеленая ветровка Джина. Бекки, рыжая кавказская овчарка, приоткрыла один глаз, глянув на него, но осталась лежать на полу, отдыхая после ночной вылазки. Накрыв ладонями лицо, покрытое слоем пыли, смешанной с дождевой водой, Чонгук приглушенно пробормотал:       — Я хотел достать пластинку.       — Достал? На его грязную макушку легла большая ладонь, растрепав мокрые волосы. Хосок обошел его кресло, опустившись на диван рядом с Сокджином и закинув голые руки за голову. Намджун отсалютовал Чонгуку, поставив перед спящей собакой миску с чистой водой. Они тоже были все грязные и уставшие, на их одежде виднелись пятна крови, а подошвы ботинок были все в засохшей земле.       — Эм, нет, — ответил Гук, слыша, как дрожал его голос. — Шрамы накрыли меня в парке. Намджун повернулся к нему так резко, что его шея, которую он повредил пару дней назад в борьбе сразу с двумя инфицированными, дала о себе знать, и он с шипением схватился за нее. Сокджин, который был ответственным за один из отрядов, куда входили Хосок, Джун и еще примерно десять других солдат и куда метил Чонгук по окончании своего обучения, быстро заморгал, будто ему в лицо бросили песок, и медленно отложил гитару. Струны грустно брякнули, задетые его кривоватыми пальцами, которые он сломал несколько лет назад, а сам Джин поставил острые локти на широко расставленные колени и, сцепив ладони перед собой, фальшиво-спокойно переспросил:       — Шрамы накрыли тебя в парке? Пока ты был один? Ночью?       — Утром, — на автомате поправил Гук, бросив взгляд на наручные часы, которые показывали почти семь. — Я не знал, что они…       — Черт, Чонгук! — зло воскликнул Джин. — Почему ты пошел один? Кто вообще выпустил тебя со Стадиона? Он по меньшей мере в четырех часах пешком отсюда!       — Мэл. Она меня выпустила.       — Серьезно? — неверяще произнес Намджун.       — Она выпустила меня к собакам, потому что я сказал, что не могу уснуть. А дальше я…       — Сбежал, — закончил за него Хосок. — Боже, Гук, ты мог умереть из-за этого. Чем ты вообще думал? Сокджин что-то пробормотал о смехотворно маленьком размере его мозгов и, помахав парням, отправился спать. У них было несколько часов до того, как им нужно будет выдвигаться обратно, на основную базу WLF. Их втроем отправили в эту часть города на разведку, чтобы узнать, как обстояли дела в здешней районной больнице, но, судя по пустым оружейным магазинам, валяющимся на подоконнике, все было не так уж хорошо.       — Иди спать, мелкий, — сказал Хосок, устало завалившись на диван, взбивая подушку под своей головой. — Разберемся с этим потом. Судя по лицу Намджуна, который недовольно нахмурился, кусая губы и потирая больную шею, ему бы хотелось обсудить все сейчас, но он подчинился старшим и, вызвавшись дежурить первым, перезарядил свой пистолет.

***

      — Тебе явно недостает ума, Волк. В этот раз у него был полностью заряженные дробовик, револьвер и девятимиллиметровый, плюс нож в кармане и мачете, висящее в петле на боку рюкзака. Чонгук привалился спиной к грубому черному стволу дуба, сжимая во влажной ладони пистолет Макарова и, склонив голову к правому плечу, с любопытством рассматривал медленно приближающегося к нему Тэхена, который с каждым шагом натягивал тетиву своего лука все больше. В парке было тихо, шумела только вода в разбитом мраморном фонтане недалеко от них и кричали птицы, заблудившиеся в городе чайки, напуганные толпой инфицированных, пристроившихся вокруг небольшой деревянной сцены и разрушенных торговых рядов еды дальше на востоке от них.       — Давай договоримся, что сейчас мы просто Чонгук и Тэхен, о’кей? — мирно предложил он, демонстративно убирая оружие в кобуру на поясе. — Тебя же так зовут, да? Шрам окинул его быстрым и взглядом, замечая всю его боевую экипировку, и, недобро прищурившись, поднял свой неряшливый лук еще выше так, что кончик стрелы теперь смотрел Чонгуку куда-то между глаз.       — Что ж, видимо, дипломат из меня никудышный, — тихо проговорил Гук, чувствуя, как ускорилось его сердцебиение. Намджун, который обычно отвечал за все переговоры в их отряде, явно бы не похвалил его сейчас, если бы был здесь. Скорее он бы сначала пристрелил Шрама из своего короткоствольного пулемета, а потом за ухо потащил бы Гука на Стадион, бросив на ковер под ноги Сокджину.       — Вас разве не учили на ваших тренировках, что нельзя приближаться к врагу безоружным? — спросил Тэхен, остановившись в нескольких метрах от него. Чонгук все еще мог видеть труп убитого им этим утром кликера на чертовом бетонном бордюре. Ситуация была до того нелепой, что он даже никому не стал рассказывать о произошедшем. Сокджин бы просто вскрыл ему череп своим ручным топором, если бы услышал эту историю. Чонгук почти выбежал из парка, вслепую пытаясь отыскать дорогу к какому-нибудь из жилых кварталов или хотя бы спрятаться в зарослях леса, но инфицированный выскочил прямо на него из-за большого деревянного знака с исцарапанной разноцветной картой парка. Он просто пытался увернуться от загребущих рук кликера, покрытых гнилой зловонной слизью и кровавыми ранами, всадив ему свой нож в шею и толкнув ногой в живот на тротуар, что, когда повернулся, готовясь снова бежать, оказался на прицеле уже вставшего в боевую позицию Тэхена.       — Ближний бой никогда не был моей лучшей стороной, — пожал плечами Волк, стараясь ничем не выдать свой страх. Тэхен снова фыркнул, как тогда, утром, когда Чонгук выдал свою гениальную фразу про виниловую пластинку. Но, к сожалению, в этот раз свой лук он не опустил.       — Ты много болтаешь.       — Это для меня не новость, — улыбнулся Чон. Он заметил, как Шрам удивленно приподнял брови, не ожидая увидеть его улыбки. На секунду Гуку показалось, что руки с луком дрогнули, но тетива все также была натянута далеко к правому плечу, а стрела лежала между ловкими умелыми пальцами, одно движение которых могло привести его к неминуемой смерти.       — И я не безоружен, — почему-то решил уточнить Чонгук. — Я не повторю ту же ошибку снова.       — Уверен, я успею выстрелить быстрее, чем ты достанешь хотя бы один из своих пистолетов, — громко сказал Тэхен. Волк лишь легкомысленно пожал плечами, бросив хмурый взгляд за спину, где слышался треск дерева.       — Уверен, что мой дробовик эффективней твоего лука. Почему вы не пользуетесь обычным оружием? Одни луки и стрелы, я встречал Шрамов с автоматами или пистолетами всего пару раз.       — Не всем из нас разрешено иметь оружие из Старого мира**, — ответил тот, сморщив нос от того, как Чонгук назвал их. Наклонившись в сторону, от чего стрела изменила свое положение, последовав за ним, Гук попытался рассмотреть, что висело на спине Тэхена, но не смог увидеть ничего, кроме колчана, наполовину заполненного стрелами.       — Тебе, судя по всему, лицензию на пистолет ваши ребятки тоже не выдали.       — Не твое дело, — огрызнулся он. Чонгук кивнул с самым серьезным видом, который он только мог придать своему лицу в тот момент, но его губы дрожали от прорывающейся наружу детской улыбки. Шрам предупреждающе прищурил темные глаза, заметив его веселье, все еще не опустив свой лук.       — Что ты делаешь тут? — спросил Гук, еще раз оглянувшись на заросли дуба и тополей в глубине парка.       — Я потерял кое-что тут утром, — ответил Тэхен. — А ты? Шрам расслабил руки, и черная едва заметная линия тетивы стянулась к деревянной дуге лука. Перехватив выскользнувшую из гнезда стрелу, Тэхен собирался убрать ее в колчан к остальным, но Волк остановил его быстро поднятой ладонью, приблизившись к нему на шаг. Чонгук пригнулся, пытаясь повнимательнее рассмотреть дрожащие тени среди черных стволов в сгущающихся вечерних сумерках. Ни один из уличных фонарей не работал, даже луны не было видно на затянутом серыми тучами синем небе, но он был уверен, что вечер им предстояло далеко не спокойный.       — Эм, я собирался вернуться на базу и, может быть, все-таки зайти в тот музыкальный магазин, но планы поменялись, — прошептал Чонгук, приблизившись к Тэхену. — Не убирай свой прекрасный лук, Робин Гуд. Скоро здесь станет жарко. Тэхен недоуменно смотрел на него, настороженно отодвинувшись в сторону, но в следующую секунду его зрачки расширились, когда вдалеке послышался звонкий стрекот. По крайней мере пять кликеров и еще несколько раннеров медленно пробирались по парку в их сторону.

***

Лук у Тэхена был совсем простенький, будто для начинающих. Хотя после того, как он одной стрелой прикончил двух раннеров, которые, спотыкаясь в высокой траве на парковом газоне, неслись к ним, привалившись друг к другу, Чонгук был уверен, что с этим оружием Ким был знаком уже давно. Это была тонкая деревянная дуга, грубо вырезанная из цельного куска дуба, на плечах которой были выбиты неровные дырки для тетивы, узлы которой некрасиво торчали на обоих концах лука.       — Я так и не поблагодарил тебя, — тихо произнес Тэхен, когда они, затаившись, лежали на крыше строительного магазина. Они встретились на том же месте в парке только спустя неделю. Чонгук хотел вырваться раньше и увидеться с этим поразившим его Шрамом, или, как его поправил Тэхен, Серафитом, но Сокджин здорово присел на него после того, как Волк сбегал с базы два раза подряд в полном одиночестве и возвращался с рассказом о стычках с толпой инфицированных. Поэтому все эти несколько дней Гук тренировался до седьмого пота в тренажерном зале и занятиях по борьбе, на каждом шагу чувствуя на себе пристальные взгляды Джина и Намджуна и сочувствующий Хосока. Хоби тоже любил иногда вырваться за пределы высоких и, на самом деле, не так уж хорошо охраняемых ворот и побродить по городу. Но он был одним из старших солдат, бывшим участником Цикад***, поэтому ему, закрыв глаза, разрешали редкие вылазки. Чонгук же солдатом числился всего полтора года, до этого же его среди Волков считали годным разве что для стирки нижнего белья офицеров. Его даже к оружию не подпускали. Сейчас у него был свой собственный арсенал, но с ним все равно обращались, как с ребенком.       — За что? — нахмурился Гук, настраивая винтовку. Когда они встретились, то на секунду ему показалось, что Тэхен был готов кинуться к нему с объятиями. Его улыбка была такой искренней и сияющей, хотя и немного пугающей из-за длинных шрамов на его щеках. Чонгук объяснил ему, почему не мог вырваться на встречу, о которой они даже не договаривались, а Ким смущенно признался, что приходил в парк каждый день, надеясь застать его там. После этого уже Волк едва успел остановить себя от того, чтобы не обнять его.       — Ты спас меня в тот раз, — ответил Ким, подобравшись к краю крыши. — Если бы не ты, я бы сейчас бегал среди этих демонов. Сегодня их снова накрыли инфицированные, но в прошлый раз им на помощь пришел отряд WLF, который возвращался на Стадион. Намджун услышал выстрелы в глубине парка и указал на это Сокджину, отдавшему приказ проверить обстановку. Чонгуку едва удалось уговорить Тэ поскорее скрыться, пока его никто не заметил, когда вдали раздался знакомый лай натренированных собак. Шрам заявил, что не бросит его одного в толпе демонов, воткнув свой длинный охотничий нож одному из них между ребер. А в следующую секунду появились огни фонарей на экипировке Волков, а сзади на Тэхена напрыгнул инфицированный, вцепившись серыми, будто обожженными в кипящем масле руками ему в плечи. Крик Чонгука, выстрелившего ему из револьвера прямо в лоб, наверное, был слышен во всем Сиэтле.       — Я бы не позволил тебе стать… демоном, — пробормотал Волк, наведя прицел на одного особо активного кликера. Они выбежали из парка на одну из широких улиц, скрывшись в первом попавшемся на глаза здании. Это был магазин строительных материалов, который WLF обчистили несколько месяцев назад, оставив после себя только пустые прилавки и товарные полки. Внутри была парочка заблудившихся раннеров, но Гук быстро справился с ними, пристрелив из своего девятимиллиметрового, на котором был закреплен самодельный глушитель.       — Я знаю, — шепнул Серафит. — Спасибо. Чонгук обернулся на секунду, чтобы увидеть, как предвещающий долгий дождь ветер растрепал короткие темные вихры на макушке Шрама, который, достав короткую стрелу, метился в одну из мин, установленных WLF вокруг всего парка, где в последнее время развелось слишком много инфицированных. У всех Волков был прямой приказ убивать своих товарищей на месте, если у них появлялись признаки заражения. Поэтому Гук всегда боязливо сторонился проверок Сокджина после их вылазок в особенно горячие зоны, потому что старший ему никогда не верил, держа при этом в руке свое автоматическое ружье, что заставляло всех нервничать еще сильнее. Видимо, у Серафитов были такие же правила, раз Тэхен так спокойно отреагировал на то, что Гук убил его, если бы пришлось. Волк затаил дыхание и, прищурившись, выстрелил прямо в голову одиноко стоящего раннера, который, болезненно задергавшись, свалился на мокрый асфальт. Остальные инфицированные, мгновенно среагировав на внезапный громкий звук, в панике и жажде крови сбежались к трупу в алой луже гнилой крови.       — Неплохо, — оценивающе протянул Тэхен. Гук убил этого инфицированного всего в метре от хорошо доступной взгляду мины, поэтому Киму потребовалась всего одна стрела, чтобы взорвать сразу пятерых и еще нескольких лишить конечностей и сильно ослабить.       — Тебе так просто разрешают выходить одному? — с завистливыми нотками спросил Чон, складывая винтовку и закрепляя их на бок рюкзака. Тэхен повесил лук на плечо, поднявшись в полный рост, и с некоторым сожалением, смешанным все же с привычным отвращением, бросил взгляд на оставшихся искалеченных инфицированных, которые, издавая ревущие стоны и хриплые громкие вздохи, ползали по парковке с потускневшей белой разметкой.       — Я один из низших солдат, — ответил Ким, подхватив с ограждения крыши свою маленькую холщовую сумку. — Иногда я просто говорю, что иду на занятия со старшими, а сам сбегаю в город. Глупо, знаю, но… мне не нравится сидеть на нашем острове, как в клетке. Черт, Чонгук так хорошо его понимал. Он знал, что все Волки должны были держаться вместе, что в Сиэтле были тысячи инфицированных и несколько сотен Шрамов, и непонятно, встреча с кем из них была опаснее. Но когда ему в очередной раз отказывали в просьбе выйти хотя бы за ворота Стадиона, где со всех сторон были их же военные постройки, Гук понимал, что ему все меньше и меньше нравилось находиться среди WLF. Тряхнув головой, чтобы отогнать темные мысли, он закинул рюкзак на плечо и, с хрустом выпрямив спину, осмотрелся вокруг.       — М-м-м… куда хочешь сходить? Здесь, в соседнем квартале, есть книжный магазин.       — Ты уже был там? — спросил Тэхен, идя спиной вперед в сторону красной пожарной лестницы.       — Да, со своими друзьями в прошлом месяце. Но… появились ваши ребята, и нам пришлось уйти. Парни спустились на улицу, что заставило выживших после взрыва мины инфицированных завизжать в агонии и попытаться подползти к ним, но они быстро прикончили их с помощью своих ножей. Тэхен, с досадой осмотрев опаленный асфальт и осознав, что его стрела не перенесла взрыв, приблизился к Чонгуку, который вызвался показывать дорогу к книжной лавке.       — Ты любишь читать?       — Не особенно, — признался Чонгук. — Мне нравятся комиксы, и иногда я читаю детские сказки, потому что они легкие и интересные. Вот мой друг, Намджун, он обожает книги, я хочу взять ему парочку… Может после этого он поможет мне избежать дробовика Сокджина. Ким рассмеялся над преувеличенно серьезным выражением лица Волка, который, осторожно выглянув за угол, убедился, что улица перед ними была чиста. Это был небольшой магазинчик с выбитой с петель парадной дверью и разбитыми большими окнами в прямоугольных рамах. Одно из них вышиб сам Чонгук, приложившись по пыльному стеклу битой, которую ему одолжил Хосок. Теперь ему стало за это стыдно, когда он увидел загоревшийся в глазах Тэхена интерес при виде разгромленной витрины с выгоревшими на солнце постерами уже не совсем нового приключенческого романа, вышедшего за месяц до апокалипсиса. Проверив глушитель и убедившись, что ни одного WLF или Шрама поблизости не было, Гук запрыгнул в разбитое окно. Внутри пахло пылью и плесенью, от чего чесалось в носу. Большинство из книг были уничтожены вечными дождями западного побережья. Из-за этого в торговом зале стояла противная тяжелая влажность, оседающая в легких и на хрупких корешках и страницах. Но некоторые книги все еще были в хорошем состоянии, те, которые хранились в закрытых ящиках на складе или самых верхних полках под потолком. Гук перешагнул через поваленную и затоптанную картонную фигурку какого-то знаменитого современного писателя и направился к той секции, в которой в прошлый раз Джун крутился целых двадцать минут, пока их не накрыли Шрамы. Тогда он не мог взять с собой ни один из понравившихся ему романов, потому что все их рюкзаки были забиты тем, что они нашли в маленькой разрушенной аптеке неподалеку. Никто из Волков не мог пожертвовать местом в своем багаже, и Намджун это прекрасно понимал, даже не заикнувшись о просьбе взять пару книг. Сокджин тогда ему пообещал, что они обязательно вернутся сюда или найдут другой книжный, что вызвало у Джуна широкую благодарную улыбку.       — Вау… Взяв с полки «Острие бритвы «, Чонгук обернулся на тихий голос Тэхена, который бережно поднял что-то с пола, стряхнув капли воды. На его лице замер такой маленький, почти не верящий восторг, что Волк тут же позабыл о своих делах и, приблизившись к нему, заглянул за плечо Серафита.       — Ого! Она очень редкая. Это был Dr. Uckmann, организация «The New Dogs». Нарисованный мужчина с легкой улыбкой в белой рубашке и сером лабораторном фартуке на устрашающем кроваво-красном фоне, а парящие вокруг его величественный фигуры металлические круглые роботы с горящими глазами выдавали карточку злодея.       — Ты их собираешь? Ким, опомнившись, испуганно оглянулся на него, сжав картонную карточку в пальцах так, будто боялся, что Чонгук ее отнимет. При этом у него был такой виноватый и затравленный взгляд, что Волку захотелось его успокоить и объяснить, что он не сделал ничего плохого.       — Я… Нам запрещено трогать вещи из Старого мира. Хмурые брови Чона разгладились от осознания. Он своими глазами видел, как большинство Шрамов с отвращением смотрели на полные прилавки товаров, которые могли оказаться невероятно полезными во время всемирного апокалипсиса. Некоторые из них, однако, боязливо шептались о том, что им интересно побольше узнать о том, чем жили люди до появления инфекции, сейчас господствующей повсюду. Но обычно после таких заявлений следовал обвиняющий крик. Один раз Чонгук, затаившись вместе с Намджуном за высокой полкой в этом же магазине, услышал звон пощечины.       — Все в порядке, — успокаивающе произнес Волк. — Со мной тебе не нужно бояться этого. Тэхен недоверчиво посмотрел на него из-под темных бровей, но, увидев маленькую дружелюбную улыбку на лице напротив, расслабился, приподняв уголки губ от ответ. Он поднес карточку ближе к свету, пробивающемуся через пыльное треснувшее окно, и стал внимательно ее рассматривать, вчитываясь в характеристики персонажа. Чонгук бросил взгляд ему за спину, где был пустой стеллаж с облупившейся от старости белой краской и брызгами крови. Это Хосок застрелил там одного из Шрамов. Раньше на тех полках лежала серия комиксов, посвященных приключениям супергероев. Не все из них уцелели после стольких лет, но Чон забрал их все на базу, игнорируя крики Сокджина о том, что у них не было места в багаже. Он дотащил стопку разноцветных журналов до базы WLF в руках, хотел прихватить и пару книг для Намджуна, но тот ему не позволил, а после их накрыли Серафиты.       — Это моя пятая карточка, — тихо признался Ким, сунув находку в карман плаща. — Мне редко удается их найти, и… Нам запрещено.       — Я понимаю. Мне жаль, — ответил Чонгук. — Ты читал комиксы?       — У меня есть два! — восторженно заявил Шрам. — Седьмой и девятнадцатый. Хотел бы я узнать всю историю… Они гуляли еще несколько часов по району, пока не наткнулись на группу Серафитов, и Тэхен присоединился к ним, а Чонгук убежал, пока его не заметили. Намджун был счастлив получить экземпляры книг, которые давно хотел прочитать, но после искренних благодарностей он устроил ему такую взбучку, что Гук начал скучать по дробовику Джина. Чон едва слушал его громкие нотации и угрозы доложить на него наверх, роясь в своих вещах. При следующей встрече Тэхен получил перевязанную бечевкой стопку комиксов и жестяную коробочку с блестящими карточками. Неверящая и абсолютно счастливая улыбка на лице Кима сделала его день. И Тэ даже не сомневался в тот момент, когда бросился к нему с объятиями.

***

Тэхен настоял на том, чтобы они проверили тот музыкальный магазин, куда направлялся Гук в тот день, когда они встретились в первый раз. Но, к сожалению, те пластинки, которые он хотел взять себе, были либо сломаны, либо отсутствовали вообще. Волк расстроился, но старался не подавать виду, роясь в дисках с записанными на них детскими сказками, пока Шрам с интересом рассматривал запыленные проигрыватели, парочка из которых все еще были в хорошем состоянии.       — То есть ты просто вставляешь эту штуку, — нахмурился Тэхен, ткнув пальцем в коробку с джазовыми пластинками восьмидесятых. — и она играет?       — Ага, — отозвался Гук, сдувая пыль с квадратной тонкой упаковки. — У меня есть свой проигрыватель, Хосок подарил его мне на день рождения.       — Когда у тебя день рождения? Тэ запрыгнул на прилавок с кассовым автоматом, у которого отсутствовало большинство кнопок на белой клавиатуре, а все деньги валялись грязными и смятыми комками. Ким начал бездумно болтать в воздухе ногами в высоких кожаных ботинках, разглядывая спокойное лицо Волка, роющегося в завалах музыкальных дисков и пластинок. Но, внимательно присмотревшись, он заметил, каким грустным был взгляд его нового друга, из-за чего и его настроение начало медленно катиться вниз.       — Первого сентября. У тебя?       — Тридцатого декабря. Была середина июня. Сезон дождей взял паузу, поэтому в городе стояла приятная летняя прохлада с запахом морской соли и распустившейся повсюду зелени. Друзья и знакомые Чонгука из WLF уже почти смирились, что он мог иногда пропасть без каких-либо предупреждений и объяснений. В то же время Тэхену, который и до встречи с Волком позволял себе сбегать из их деревни, становилось все сложнее выбраться из дома, потому что Юнги почему-то не спускал с него глаз, еще и таская за собой Чимина, его лучшего друга.       — Ты знаешь «Маленького принца»? — спросил Гук, вытянув с полки пластинку в темной упаковке и с рисунком мультяшных звезд.       — Эм-м… нет. Волк, разорвав картонную бумагу, вытянул тонкий черный диск с рисунком выбитых по кругу дорожек, приглядываясь к стоящим в ряду проигрывателям в поисках того, который мог быть еще в рабочем состоянии. Выбрав один с деревянной облицовкой и треснутой пластмассовой крышкой, он попросил Тэхена найти розетку, надеясь, что в магазине все еще было электричество. Шрам осторожно взял двумя пальцами тонкий черный провод, будто тот мог обжечь его в любой момент, и оглядел грязные стены с потеками плесени и пятнами ржаво-коричневой крови. Чон медленно опустил пластинку в проигрыватель, молясь, чтобы все сработало. Сначала звук был прерывистым и хриплым, и все надежды Чонгука были раздавлены мыслями о том, что пластинку попросту зажевало, но после пары секунд спокойный и вдохновленный голос диктора начал рассказывать историю, мягко улыбнувшись давно знакомой сказке, которую он читал еще совсем маленьким вместе с мамой. Тэхен неловко топтался рядом с розеткой и полками с коробками свернутых постеров музыкальных исполнителей, но Гук потянут его за рукав за собой, плюхнувшись на небольшой желтый диванчик за кассой, обивка которого была покрыта пятнами грязи и следам военных ботинок. Они успели послушать несколько глав, пока на улице окончательно не потемнело. Ребята договорились возвращаться в заброшенный магазин, чтобы вместе закончить «Маленького принца». В последний раз, когда книга уже подходила к финалу, Чонгук уснул, привалившись к плечу Тэхена, пока тот удерживал слезы, не справившись с эмоциями от знаменитой детской сказки. После они не виделись до самого августа.

***

Ему хотелось думать, что всем из них, не важно, Волк ты или Шрам, в какой-то момент приходилось мириться с приближающейся смертью. Самому Чонгуку едва двадцать лет, но он уже столько раз побывал на самом волоске, что когда его в очередной раз неведанные силы бросали навстречу возможной смерти, то ему не оставалось ничего, кроме как защитить окружающих от этой же участи. И пока два высоких широкоплечих Серафита тащили его за руки по грубому асфальту, битому стеклу и острому гравию, он своим утекающим сознанием радовался только тому, что Хосок и Намджун остались в безопасности. У него болели ребра от нескольких точных ударов носком тяжелого ботинка, левый глаз заплыл от раздувшейся на половину лица синюшной гематомы, а голова отвечала на все его мысленные команды через раз. Гук просто хотел, чтобы все закончилось побыстрее. Но, к сожалению, Серафиты не были так благосклонны к пойманным врагам. Хотя, вспоминая сооруженные металические клетки в нижних помещениях Стадиона, от которых во все стороны по бетоном голубому полу тянулись размытые дорожки крови, приходилось согласиться с тем, что все они в этом чертовом городе абсолютно поехавшие.       — Где остальные? Голос был женский и хриплый, будто простуженный, хотя стояла вечерняя липкая жара, когда вот-вот должна была наступить долгожданная прохлада, но в воздух все еще грел голую кожу. Чонгук сжал челюсти от боли и попытался сгруппироваться, когда его на секунду рывком приподняли над землей, а потом злобно и с отвращением швырнули кому-то под ноги. Его разъедал позор от того, что он будто преклонялся перед этими ублюдками, когда на деле не мог сделать даже полноценного вдоха.       — Их было больше нас. Этот, — последовал глухой удар ногой в колено. — был один на крыше. Снайпер. Мы взяли его с собой и ушли. Приоткрыв здоровый правый глаз, Волк увидел возвышающиеся над ним оранжевые фигуры, силуэты которых расплывались в ярком свете зажженных факелов. Над их головами было хаотичное сплетение темно-зеленых веток и пробивающиеся сквозь них куски серо-розового неба. Это были все те же два Серафита, с побритыми налысо яйцеобразными черепами, в несуразных черных плащах, сшитых из разных кусков кожи, у одного из них на груди висел магнум, а второй сжимал в руке длинный толстый кусок арматуры. Чонгук поблагодарил все живое за то, что они не стали применять на нем ни одно из этих орудий, а в следующую секунду вспомнив, какая именно смерть ждала его, хотел вежливо попросить, а парочке пуль 357 в лоб. Но язык едва шевелится во рту, полном кровавой слюны из-за разбитой губы. Третьим Шрамом была зрелых лет женщина с толстой каштановой косой, отброшенной за спину. В ее маленькой, но сильной жилистой ладони был длинный зубчатый нож, которым можно было запросто разделать оленя на охоте. Гук, судорожно сглотнув, напряг мышцы живота, от чего к горлу подступила тошнота.       — Повесьте его, — коротко приказала она, кивнув на высокий фонарный столб в паре метров от них. Один из них склонился над Чонгуком, схватив его за воротник футболки, от чего затрещала ткань, и Волк ужаснулся тому, как выглядело его лицо: освещенные огнем острые углы квадратной челюсти, съехавший в сторону огромный нос с кривой горбинкой, близко посаженных маленькие глаза, которые смотрели кровожадно и с блестящим триумфом над почти неспособным сопротивляться врагом, и глубокие темно-розовые шрамы вдоль щек. У Тэхена они тонкие, иногда даже незаметные, а этому парню будто несколько раз подряд полоснули по лицу мачете, а он был только этому рад. Тэхен не был похож на них. Он не должен был быть среди этих людей. Вздернув его в воздух, будто мешок с мусором, Шрам тряхнул Чонгука, который задергал связанными ногами и руками, предпринимая последние попытки выжить. Он знал, что шансов у него не было, его хорошенько избили перед тем, как притащить сюда, его рюкзак со всем оружием остался на той крыше, где Волк в одиночестве с помощью своей верной винтовки по одному снимал Серафитов или приближающихся к WLF инфицированных. Чон не понимал, как его нашли, пока его демонстративно не провезли лицом по траве, испачканной в крови трех застреленных Волков, которые стояли на пути к снайперам. Гук был первым, поэтому его и взяли. Почему не убили на месте — непонятно.       — Сукин сын! — взревел Серафит, когда Чонгук вывернулся в его руках, ударив головой ему по подбородку. Алая кровь брызнула из его рта, стекая по губам на шею и впитываясь в воротник рубашки. Волк даже не зажмурился, а наоборот, посмотрел ему прямо в глаза, горевших от бешенства, когда ему наотмашь дали пощечину. Второй Шрам резво схватил его за ноги, потянув к мерно качающейся в воздухе серой петле. Чонгук вертелся, как змея на раскаленной сковородке, игнорируя боль в отбитых боках и коленях, но чужие крепкие руки плотно обхватили его кольцом. Он едва успел сделать большой вдох, обжегший его разбитые в кровь губы, когда его голову просунули в широкую петлю, а женщина с маниакальной маленькой улыбкой затянула узел. Он мечтал о том, что, когда его отпустят, его шейные позвонки просто сломаются от рывка на виселице. Но после того, как Шрамы разжали руки, позволяя его телу спокойно болтаться в воздухе, Чонгук почувствовал лишь адскую боль в горле от грубой толстой веревки, плотной обхватившей его шею. Его глаза закатились, а рот беспомощно хватал воздух, который застревал на пути к легким. Ноги судорожно затряслись в поисках хоть какой-нибудь опоры, но под подошвой ботинок была одна пустота.       — Дайте ему говорить. Чонгук не слышал приказала из-за собственных ломанных хрипов и шума в ушах от скапливающейся в голове крови, которая все еще пыталась доставить его мозгу хоть какой-то кислород. Но потом под него бросили старое ржавое ведро, а его ноги насильно поставили на тонкое дно, давая ему минимальное пространство в кольце петли, которое позволило Волку глотнуть немного воздуха, от чего из его глаз потекли болезненные слезы.       — Сколько вас? — требовательно спросила женщина, схватившись за подол его футболки. Увидев нож в ее руке, Чонгук попытался отшатнуться в сторону, но едва не потерял единственную хрупкую опору. Серафит знающе улыбнулась, сдерживая его на одном месте. Она наверняка уже не первый раз наблюдала за умирающими WLF, подвешенными перед ней и ожидающими быстрой смерти, которую им никто не собирался давать.       — Знаете о таком понятии, как личное пространство? — задушено прохрипел Чонгук, дернув связанными за спиной руками. — По миру, вообще-то, инфекция гуляет, а вы так близко к чужим людям подходите. Социальная дистанция, мэм.       — Я спросила, сколько вас! От ее крика с деревьев в панике слетели черные вороны, раздражающе каркая на их головами. Один из мужчин замахнулся своей черной арматурой, метясь ему по ногам, но женщина коротко махнула рукой, останавливая его. Сморщившись в отвращении, когда она задрала вверх его грязную серую футболку, оголяя напряженный плоский живот, Чон, собрав все свои последние силы, произнес:       — Вау, так быстро? Хотя бы сводите меня на первое свида…       — Заткнись, Волк! — взвизгнула Серафит, прижав к его коже кончик лезвия.       — Романтика мертва, я понял. А я надеялся на бокал вина перед тем, как меня начнут раздевать. Может хотя бы попросите ваших друзей отвернуться? Я смущаюсь.       — Тебя уже не спасти, Волк, — злобно прошипела она, вжав маленькую голову в плечи. — Мы освободим тебя от грехов в Ее честь.       — Если это добавит вам плюсиков в карму, то пожалуйста. Я не против благотворительности, — прошептал Гук, глотая боль от трущейся об его кожу петли. Шрам снова улыбнулась, от чего полоски на ее щеках пошли кривыми зигзагами, и, схватившись за рукоятку ножа двумя ладонями, прикрыла глаза, готовясь читать молитву. Волк рвано вдохнул, подняв голову к медленно темнеющему небу, где летали свободные птицы, не озабоченные смертельной болезнью, убившей уже миллионы людей, и тем, что вместо объединения и борьбы за общее светлое будущее, выжившие противостоли друг другу, при любом удобном случае доставая оружие.       — Будь же свободен, Волк… Она уже замахнулась, приготовившись вспороть ему живот, освобождая Чонгука разве что от необходимости носить внутри себя несколько жизненно важных органов, как вдруг тишину вокруг них пронзил громкий тонкий свист. Шрамы взволнованно переглянулись, хватаясь за оружие, а потом по очереди коротко свистнули в ответ, получив все такой же сигнал. Двое мужчин сорвались с места, скрываясь в узком проходе между двумя близко стоящими магазинами, пригнувшись, будто в ожидании нападения. Чонгук судорожно сглотнул от мысли, что скоро на его смерть будет смотреть уже толпа Шрамов, но судя по испуганно распахнутым глазам Шрама, которая озиралась вокруг, опасность грозила не только ему. Она с ожесточенным лицом повернулась к нему, будто это Гук был виноват, что ее ритуал освобождения был прерван, и резко отвела руку с ножом назад, готовясь к удару. Тонкая черная стрела с мелким металлическим наконечником и обмоткой из кожи, которые изготавливались для лучников в мастерских WLF, пронзила ее предплечье, от чего Серафит закричала, выронив нож на землю. Она с рычанием схватилась за стрелу, насквозь пробившую ее руку, но та глубоко засела в мышцах, а кровь мгновенно пропитала рукав ее серого свитера. Чонгук с победным удовлетворением смотрел, как Шрам обломала концы стрелы, взвизгнув от боли, как раздавленная под колесами кошка, ее лицо скривилось от рыданий.       — Вы, Волки, просто грязь под Ее ногами… Мы уничтожим вас…       — Что, свидания не будет? — ухмыльнулся Чонгук. Она яростно воскликнула и пнула ведро под его ногами, которое с грохотом покатилось по асфальту. Волк только мельком успел увидеть, как Шрам трусливо убегала, прячась за ржавыми просевшими автомобилями, когда перед глазами у него все потемнело, а горло сдавил удушающий спазм. Он не знал, что произошло, пришли ли это WLF, напали ли на Серафитов инфицированные, но был рад, что не стал одним из освобожденных. Чонгук уже перестал чувствовать конечности, а его тело затряслось в коматозных судорогах, как вдруг он весь замер, а потом рухнул на землю, разбив колени об асфальт. Он с хриплыми стонами начал хватать спасительный воздух, перекатившись на спину и дрожа от боли и наполняющихся кислородом легких. Его голова ощущалась такой огромной из-за переполненных кровью сосудов, но Волк не смог справиться со слезами которые обожгли кожу на его щеках.       — Эй, ты слышишь меня? Чонгук!       — Тэ… Тэхен?