Take On Me

      — Не хочу… обременять тебя еще больше, но… Черт возьми… Зачем мы поднимаемся?       — Там будет безопасно, — прохрипел Тэхен, осторожно прислонив его спиной к железной решетчатой стенке старого грузового лифта. — Вы, Волки, никогда не смотрите наверх.       — Даже пытаться понять не хочу… что это значит. Черт, ты мне жизнь спас, Тэ. Кабина натужно вздрогнула, качнувшись на стальных тросах, и медленно поехала наверх. Серафит резко оглянулся, опасаясь, что железный скрежет лифта привлечет людей или инфицированных, но, кажется, все вокруг них было тихо. Над городом низко стоял бело-серый туман, и с каждым пройденным этажом он постепенно рассеивался, открывая вид на темное вечернее небо, затянутое серыми тучами. Луны почти не было видно, что спасло им двоим жизнь, когда Ким, взвалив на спину ослабленного и едва перебирающего ногами Чонгука, короткими перебежками пробирался сквозь заполненный вооруженными Шрамами парк, уверенный в том, что на них вот-вот нападут Волки. Или свои. Облегченно плюхнувшись на мокрый пол из нескольких листов металла с ржавыми заклепками, Тэхен вдохнул полной грудью влажный свежий воздух, прикрыв глаза, которые разъедало от соленого пота, ручьем стекающего со лба. Сняв через голову свой верный лук и поморщившись от боли в спине, он резко поднял голову, услышав задушенный ломающийся кашель. Чон в ответ лишь покачал головой со слабой улыбкой, обхватив себя руками.       — Кажется, они сломали мне парочку ребер. Обидно, а я только начал учиться ездить на лошадях… Шрам тихо фыркнул, попросив Волка меньше двигаться и попытался вспомнить, какие лекарства были в его заначке. В первую очередь нужно было найти антисептики, бинты и обезболивающее. Надеяться на антибиотики и противовоспалительные препараты было слишком наивно, но, возможно, если он обыщет несколько этажей и квартир, то им улыбнется удача. Конечно, Чонгук был ранен, но не смертельно, поэтому, если им все же не повезет, у Кима будет время подготовиться к тому, чтобы оказать ему хоть какую-нибудь медицинскую помощь. Тот факт, что у них через несколько минут появится доступ к чистой воде, — уже был огромной победой. И вроде как, Чимин упоминал, что оставлял в их убежище какие-то лекарства первой необходимости, когда выбирался в город в прошлый раз.       — Черт, мой рюкзак, — вдруг застонал Гук, резко откинувшись назад, из-за чего его макушка ударилась о металлическую сетку. — Я оставил его на крыше… Если Шрамы не забрали его.       — Серафиты, — на автомате поправил Тэхен, но тут же стушевался под тяжелым взглядом. — И нам запрещено трогать вещи Старого мира, помнишь? Скорее всего, они даже не обратили на него внимание.       — Надеюсь, — протянул Волк, сморщившись от боли, когда попытался сменить позу. — Тогда есть шанс, что я смогу забрать его. Волки этим вечером пытались зачистить Пайк-плейс-маркет. До всемирного апокалипсиса это был огромный богатый рынок, возвышающийся на побережье залива Эллиот, главное место, где жители Сиэтла могли раздобыть первоклассные морепродукты и посмотреть на яркие и захватывающие выступления уличных актеров. И так как Серафиты предпочитали держаться подальше от центра Сиэтла, полностью оккупированного WLF, им приглянулась эта стеклянно-бетонная многоэтажка у воды, куда было не так уж просто добраться. Волки уже несколько раз пытались захватить здание, полное припасов и являющееся стратегически важной точкой на карте города, но все безуспешно. Вот и сегодня их ожидал очередной провал.       — Я могу достать его, — сказал Ким. — Если ты еще раз сунешься туда — тебя сразу убьют.       — Ты сам сказал, что вам нельзя ничего трогать, — рвано выдохнул Гук. — Забудь. Как-нибудь переживу. Его снайперская винтовка M21, девятимиллиметровый, несколько гранат, новые книги для Намджуна, которые он нашел в одной из лавок этого чертового рынка, скетчбук и зубчатый нож, подаренный ему Хосоком после их первой совместной вылазки. Сжав зубы и с шипением втянув в себя отдающий солью воздух, Чонгук прикрыл глаза, не зная, что делать. Его ребята наверняка уверены, что он либо погиб от рук Серафитов, либо совсем скоро будет расхаживать в ряду инфицированных. Прежде чем вернуться к WLF, Чонгуку нужно было как минимум встать на ноги и разработать план, как пробраться через добрую половину Сиэтла до знакомого огромного Стадиона или хотя бы на одну из их малых баз, разбросанных в западной части города. Если в ближайшие сутки его ребра перестанут так адски болеть и ему удасться найти какой-нибудь рабочий пистолет — можно считать, что Гук выжил.       — Я достану его, — твердо сказал Тэхен, склонившись над ним и внимательно осматривая его лицо. — Но сначала я отведу тебя в безопасное место.       — Куда, можно поинтересоваться? Не пойми меня неправильно, я тебе полностью доверяю, проси у меня, что хочешь, но я, кажется, скоро просто вырублюсь…       — Я и мой лучший друг устроили здесь рядом маленький перевалочный пункт. Там должны быть лекарства и сменная одежда для тебя. Чонгук нахмурился, тихо дыша через приоткрытый рот с разбитыми в кровь губами, на которых образовались темные болезненные корки, и приложил ладонь к своему животу, будто до сих пор чувствуя эфемерный удар чужим тяжелым ботинком. При упоминании лекарств и одежды он в который раз убедился в том, что Тэхен был послан ему кем-то свыше. Чонгук бывал в ситуациях, когда он и его товарищи из WLF несколько дней оставались без еды, укрытия и постоянного доступа к воде, большинство из них были ранены и никто не знал, как накладывать самые простейшие швы. Волк посмотрел на Кима, который осторожно порвал рукав его рубашки, чтобы осмотреть мелкие забитые грязью порезы на его руках от того, как его тащили по стеклу и гравию, прищурив темные воспаленные глаза. Это не должно было так происходить. Серафиты заняли эту многоэтажку на берегу залива первыми и обосновались там, а Волки без предупреждения напали на них не потому, что им не хватало ресурсов или нужно было завоевать очередную точку на карте Сиэтла, а потому что они знали, кому принадлежал это рынок. И когда Сокджин три дня назад пришел в тренировочный центр Стадиона, где занимались ребята из его отряда, и обьявил, что в следующей вылазке они будут в числе первых в зачистке здания, Чон по привычке даже глазом не повел. Но когда старший сказал ему, чтобы он подготовил свою винтовку, то он начал сомневаться, хочет ли в этом участвовать. Чонгук ненавидел ближний бой, особенно с людьми, и так сложилось, что из него вышел довольно хороший снайпер, поэтому Сокджин и держал его при себе. Если бы не это, Ким бы давно спихнул его на других командиров или так и оставил ходить в рекрутах. Но сейчас, когда многие из его товарищей были мертвы, люди Тэхена тоже понесли невероятные потери, а всемирный апокалипсис из-за чертовой инфекции не стал лучше даже на тысячную долю процента, он понимал, насколько тупо все они действовали.       — Перевалочный пункт?       — Мы хотели сбежать в прошлом году, — просто сказал Ким, вытащив из висящего у него на спине колчана маленькую металлическую бутылку. — Пей.       — Ты лучшее, что случалось в моей жизни, клянусь всем, чем у меня есть, — простонал Чонгук, когда старший осторожно поднес узкое горлышко к его губам. Лифт вдруг замедлился, а потом будто мягко врезался в потолок, покачнувшись на стальных плетеных тросах. Напоив Чона оставшейся водой и осторожно выглянув в открывшиеся с тонким скрежетом заржавевшие двери, Тэхен медленно помог Волку подняться, крепко обхватив за талию и закинув его руку себе на плечи. Чон попытался собрать все свои оставшиеся силы в кулак, чтобы просто не повиснуть на друге, а хотя бы попытаться устоять на ногах и сделать несколько более менее твердых шагов. Они вместе вышли в темный коридор с отсыревшими обоями, которые отклеились от стен у потолка, затоптанным синим ковром на полу и разросшимися домашними цветами на подоконнике окна напротив лифта. Чонгук чувствовал, будто он вторгается на чужую территорию. Таких перебежчиков периодически замечали на границах WLF, выжившие каким-то чудом одиночки, а иногда и небольшие группы людей, стекались в Сиэтл, услышав о большой организации. Вот только Волки на деле не были такими дружелюбными и гостеприимными, как все надеялись. Да, большинство из таких незваных гостей в итоге оказывались среди них и занимали неудобные койки в казармах, но частенько бывало и так, что при малейшем подозрении на опасность или связь с Серафитами бедолаг просто пристреливали без разговоров. Гук переступил через валяющийся на полу разбитый горшок и спросил:       — Где мы?       — Это многоэтажный дом недалеко от рынка, Волки никогда сюда не приходят. Выглянув в окно, Чонгук понял ранее сказанную Тэхеном фразу о том, что WLF никогда не смотрят наверх. Здание было как минимум двадцать этажей в высоту, если не больше, потому что он не мог видеть землю из-за наплывшего с моря на город вечернего тумана. Волки редко забирались так далеко, обычно ограничиваясь магазинами, ресторанами и невысокими жилыми домами в центре и на западе Сиэтла, у них почти не было контроля над прибрежными районами. А в многоэтажки они не заглядывали частично потому, что часто на последних этажах таких зданий заводились сталкеры, с которыми было порой тяжелее справиться, чем с толпой кликеров, а в остальном из-за того, что они знали о системе воздушных лестниц и мостов, которые Шрамы строили между крышами высоток, что позволяло им быстро передвигаться по городу, пока WLF разъезжали на лошадях и машинах.       — Давай, еще чуть-чуть, — шепнул Тэ, потянув Чонгука вперед.       — Ты уверен, что здесь никого нет?       — Серафиты построили мосты на крыше, но внутрь мы редко заходим, потому что это…       — … Старый мир, — закончил за него Чон, подняв взгляд на дверь с табличкой «3013». Потянув вниз металлическую ручку, которая потемнела и разболталась от времени, Тэхен аккуратно завел младшего внутрь в когда-то небольшую и богато обставленную квартиру. В прихожей была низкая коричневая полка для обуви, где валялись старые мужские кеды на среднюю ногу и пара пустых картонных коробок, затоптанный красный коврик с надписью «Добро пожаловать!», высокий шкаф для верхней одежды со сломанной дверцей, висящей всего на одной петле, но что самое грустное — пустая голубая миска для воды в самом углу. Чонгук отвел от нее взгляд, вспомнив о переполненных загонах с собаками на Стадионе и посмотрел в большое прямоугольное зеркало с матовыми узорами по краю, находящееся прямо напротив входной двери. От вида двух грязных и едва стоящих на ногах парней, на открытых участках кожи которых не было живого места, ему захотелось плакать.       — Дай мне знать, когда я могу вырубиться, — попросил Гук, откашлявшись и стараясь не сползать по боку Тэхена на пол.       — Пару шагов и там будет кровать, где ты сможешь поспать.       — Кровать? Черт возьми, ты буквально привел меня в рай, чем я могу отплатить тебе за это? Старший фыркнул на это и тихо попросил его заткнуться, потому что это только ухудшало состояние Чонгука. Тот поставил его заявление под сомнение, но все же замолчал, пока его мышцы с каждым шагом расслаблялись все больше, уже предвкушая встречу с матрасом. Он не любил свою койку в казарме, которая находилась прямо посреди большого зала на втором этаже Стадиона, где расположились почти все младшие солдаты WLF. Гук всегда хотел иметь отдельный дом или хотя бы комнату, чтобы каждую секунду своего отдыха не слышать чужие разговоры, звуки шагов и лай собак из загонов на поле. И после тяжелейших тренировок или вылазок в город длинной в несколько суток возвращаться на жесткую кровать с тончайшим серым матрасом и маленькой квадратной подушкой хотелось так же сильно, как спать просто на земле в каком-нибудь парке после схватки с инфицированным.       — Все, можешь вырубиться, — заявил Тэхен, попытавшись осторожно опустить Чонгука на двуспальную кровать. Как только младший открыл уже слипающиеся от усталости и боли глаза и увидел большую постель с голым и пожелтевшим от времени матрасом, на который был накинут красный плед, его тело само по себе начало заваливаться вперед. Он с натужным треском пружин плюхнулся на кровать, громко простонав и попытавшись забраться подальше, упираясь ногами в деревянный пол. Но Тэхен предусмотрительно схватил его за лодыжки и быстро стянул с него грязные ботинки, а потом помог ему лечь поудобнее, перевернув его на спину. Гук облегченно вздохнул, чувствуя, как его тело распласталось на мягком пыльном одеяле и как осторожные и прохладные руки Кима касались его горящей от подступающей лихорадки кожи.       — Постарайся спать на спине, о’кей? — попросил Шрам, пихнув ему под голову маленькую декоративную подушку со стоящего рядом кресла. — Я обработаю твои раны и постараюсь найти какие-нибудь лекарства.       — Все, что скажешь… Тэхен. Ким, который уже собирался сбегать в ванную за аптечкой, которую они с Чимином спрятали в пустом сливном бочке унитаза на случай облавы Волков, остановился, когда его запястье перехватили испачканные в запекшейся крови пальцы. Он тут же уложил приподнявшегося на локтях Чонгука обратно на постель и накрыл его пледом, бросив взволнованный взгляд на разбитое окно. Хоть на дворе стояло лето, ночи в Сиэтле иногда были прохладными, а Волк был очень ослаблен. Прикоснувшись тыльной стороной ладони к чужому лбу, Тэ ожидаемо обнаружил поднимающуюся температуру и лишь понадеялся, что крепкий сон поможет Чону быстрее восстановиться.       — Я тут, что такое?       — Спасибо тебе, правда, — прошептал младший, сжав его руку. — Я сделаю для тебя все, что ты только попросишь.       — Брось, все в…       — Нет, я клянусь своей жизнью, которую ты сегодня спас, я сделаю все для тебя, — серьезно нахмурился Чонгук, держась за последние капли своего утекающего сознания. — Я обязан вернуть тебе долг.       — Спи, Чонгуки, — улыбнулся Тэ. — Я буду рядом.

***

      — Ты волшебник?       — У тебя снова температура?       — Нет, с чего ты взял?       — Ты несешь бред.       — Меня пропустили через мясорубку вчера, а сейчас я чувствую себя хорошо. Что это, если не волшебство?       — Обезболивающие и антибиотики. И это произошло не вчера, а позавчера. Ты спал почти двое суток.       — Вау, Сокджин меня убьет, когда я вернусь. Тэхен резко шикнул на него, призывая заткнуться, и осторожно провел ватным тампоном, смоченным в растворе антисептика, по большому порезу у Гука на ноге. Сам Чонгук, который проснулся пятнадцать минут назад в незнакомой темной комнате в абсолютной тишине после нескольких лет жизни на Стадионе среди сотен других WLF, сначала запаниковал, не различив знакомого лая собак и шума шагов тренирующихся солдат, и подорвался на постели, вскрикнув от пронзившей левый бок вспышки боли. Тут же вбежавший в спальню Тэхен схватил его за плечи, удерживая на месте, и громко заявил, что он в полной безопасности. Но Чон пришел в себя и начал успокаиваться только после того, как старший щелкнул кнопку на настольной лампе, которая желтым матовым светом подсветила его мягкое обеспокоенное лицо и отросшие темные волосы, падающие на его лоб. В казармах Стадиона всегда горели проволочные фонари, развешанные вдоль стен, поэтому Чонгуку было стыдно признаваться, что он до сих пор боялся темноты.       — Ауч, — зашипел младший, когда Тэ начал втирать заживляющую мазь в его бедро. Старший на его реакцию даже ухом не повел, тщательно нанося лекарство на обработанную рану на внешней стороне нижней части чужого бедра. Чонгук, который лежал на кровати в одних боксерах, смущенно откинулся на подушку, сморщившись от боли в ребрах. Он видел розовые густые пятна на лице Тэхена, которые тот безуспешно пытался скрыть, низко опустив голову, и чувствовал нервную дрожь кончиков его пальцев. Гук давно перестал стесняться своей наготы, привыкший мыться в общих душевых, где о шторках или перегородках никто не слышал, но сейчас, находясь лишь в белье, пока его наскоро постиранная в раковине и аккуратно сложенная Тэхеном одежда лежала на спинке желтого низкого кресла, ему хотелось накрыться пледом.       — Что-нибудь беспокоит? — спросил Ким, перебинтовывая его ногу.       — Ребра только, но вряд ли здесь можно что-то сделать, — ответил Чонгук, расслабившись, когда Тэхен поднялся с кровати, чтобы помыть руки.       — Я зафиксировал твой торс плотными бинтами, постарайся меньше двигаться, — крикнул старший из ванной. — Я понимаю, что ты хочешь вернуться к своим, но тебе нужно отдохнуть еще хотя бы пару дней. Накрывшись мягким пледом, Чонгук вдохнул полной грудью соленый воздух с успокоившегося к вечеру моря — сезон дождей почти подошел к концу. Он представил себе Хосока, который всегда по вечерам, если у их взвода не было поздних вылазок или он не стоял на дежурстве, сидел в общей гостиной с большими мягкими диванами и зазывал всех сыграть с ним в покер на карточки для обедов и оружейные магазины, но многие ребята уже усвоили свой урок и вежливо отказывали. Сокджин перед отбоем устраивал свои дотошные обходы, проверяя своих солдат и отправляя по кроватям всех заблудившихся или пытающихся сбежать с базы Волков, пока Намджун проводил вечерние занятия по английскому и чтению у детей. Чонгук скучал по ним, но эфемерные ощущения спокойствия и недоступности для всех, которые наполняли его в этой небольшой квартирке на высоком этаже рядом с заботящийся о нем Тэхеном почему-то делали его счастливым.       — Я не хочу туда возвращаться, — тихо сказал Чон, когда Тэ вернулся в спальню с небольшим картонным пакетом.       — Почему? Ким опустился на кресло рядом с кроватью и помог Чонгуку сесть поудобнее, подложив ему под спину пару подушек, которые ему удалось отыскать в соседней квартире. Он видел, как Чон старался держать невозмутимое лицо и не показывать, насколько ему было больно, но под пальцами ощущалась слабая дрожь чужих мышц, и Шрам подумал, что нужно будет дать другу новую дозу обезболивающего перед сном. Тэ передал Волку несколько кусков зажаренного мяса кролика, подстреленного им этим вечером, и пачку зачерствевшего соленого печенья, смущенно извинившись за то, что не смог найти ничего лучше. Младший тут же зло посмотрел на него, молча умоляя заткнуться, Гук не мог и мечтать об ужине лучше этого, и вонзил свои зубы в сочную теплую ножку, откусывая большой кусок мяса. Следом запихнув в рот сухие крекеры, едва ими не подавившись, Чон с полными щеками начал распинаться перед Тэхеном в благодарностях и комплиментах, но тот толкнул его в плечо и приказал есть нормально.       — О’кей-о’кей, док, — фыркнул Гук, пережевывая кролика. — Я не хочу возвращаться в WLF, потому что я больше не хочу так жить. Но, думаю, у меня нет другого выбора. Тэ забрался в желтое пыльное кресло с ногами, обхватив колени руками и сразу начав казаться меньше, чем он был на самом деле. Шрам предусмотрительно достал из пакета небольшую бутылку для воды и передал ее Чонгуку, опасаясь, что младший все же подавится соленым печеньем, оголодав за эти два дня, и Волк в ответ посмотрел на него так, будто старший в очередной раз спас ему жизнь. Его взгляд был таким прямым и откровенным, что в горле сразу пересохло, и Тэ, смущенно отвернувшись и откашлявшись, сцепил вместе свои пальцы и тихо произнес:       — У меня есть близкий друг, Чимин. Мы с ним хотели сбежать из Сиэтла в прошлом году и стаскивали в эту квартиру все вещи, которые могли нам понадобиться в пути. Мы надеялись найти кого-нибудь, кроме Серафитов и Волков.       — Почему вы передумали и остались? — нахмурился Волк, удивившись тому, что его друг тоже задумывался о том, чтобы все бросить и уйти. — Вас поймали?       — Мы хотели сбежать, потому что в отличие от меня, Чимину не разрешили быть солдатом. Он слаб с самого детства, часто болеет, поэтому ему приказали следить за детьми и стариками, пока меня начали таскать по тренировкам, где я сто раз чуть не погиб. Мы хотели спокойствия, потому что все детство нас заставляли прислуживать старшим, добывать еду для всех и зачастую мы сами оставались голодными и не спали по несколько дней, — тяжело вздохнул Ким, перечисляя то, через что ему пришлось пройти. — Все эти ритуалы, молитвы изо дня в день, куча запретов и обычаев, которые ты должен соблюдать, иначе тебя публично наказывают. Этот обряд посвящения, где тебе режут лицо ножом и болтают что-то о той, кто когда-нибудь нас обязательно спасет, когда вокруг нас тысячи демонов. Ничего не поменялось за все эти годы, сколько бы они не старались делать вид, что пытаются все исправить. Вместо этого нашим солдатам отдают приказы разрушать базы Волков и подвешивать вас на столбах. Чонгук невесело усмехнулся, слыша в его словах свои мысли. У каждого из WLF было строгое расписание, которого нужно было придерживаться, иначе тебе выписывали наряды по уборке туалетов и кухни в ночь, и ты вместо сна драил унитазы маленькой щеткой, а ранним утром уже шел в патруль или на задание. Неподчинение командирам зачастую каралось побоями, младших часто отправляли на пытки схваченных Шрамов для «закаливания духа», где их заставляли смотреть на чужие страдания, пока перед глазами все не расплывалось от красного, а в ушах звенели стоны и крики. Из-за дедовщины новичкам или тем, кто не входил в ряды солдат, приходилось часто терпеть насмешки от офицеров и пренебрежительное отношение, а самих солдат отправляли обчищать горячие точки и подрывать мосты и лестницы, построенные Шрамами.       — Мы остались, потому что Чимин начал встречаться с Юнги, это мой наставник, — произнес Тэ, положив подбородок на колени. — Он отличный парень и замечательный солдат, но… У него более строгий и консервативный взгляд на вещи. Но потом старшие узнали об этом и заявили, что двое мужчин не могут делить постель, потому что они не могут принести потомство. Я ненавижу их за это, какая разница, смогут ли они родить детей, если вы каждый день теряете своих солдатов, посылая их на тупые задания? Чимин пытался уговорить Юнги сбежать, но в итоге они расстались, потому что Юнги назначили одним из старших.       — Почему вы не сбежали после этого? Чонгук мог представить, каким непосильным и пугающим это могло представляться двум молодым Серафитам, один из которых даже не прошел базовую военную подготовку. Тэхен был отличным стрелком, неплохо владел ближним боем и знал немало о выживании, охоте и добыче ресурсов, но он не смог бы долго в одиночку тянуть на себе их обоих. Чон был уверен в своих способностях после тех сотен часов тренировок, десятков случаев, когда он был на волосок от смерти и выбирался сухим из воды, и, переняв опыт от своих старших наставников, которые обучили его стрелять, сооружать ловушки и молча глотать самую отвратительную на вкус еду, думая только о том, что она давала ему возможность продержаться еще какое-то время, он все равно сомневался, что смог бы выжить без WLF.       — Чимин не хочет бросать Юнги, и… Я встретил тебя. От едва слышно произнесенных слов у Чонгука потеплело в груди, а на лицо вылезла дебильная широкая улыбка, которую Тэ, к счастью, не увидел, упрямо уставившись на рисунок паркетных досок на полу. Бросив кости в пакет и смяв пустую пачку из-под печенья, Волк медленно опустился на подушки, чувствуя усилившуюся боль в ребрах от долгого сидячего положения. Он ощущал огромный груз вины перед старшим за то, что тому приходилось в одиночку обыскивать многоэтажку в поисках лекарств и одежды, идти на охоту и приглядывать за ним уже вторые сутки, когда Ким мог спокойно бросить его и вернуться на остров Шрамов. Или вообще прикончить. Поэтому Чонгуку хотелось поскорее встать на ноги и сделать хоть что-нибудь для Тэ, чтобы отплатить ему за его заботу и спасение его жизни. Но, кажется, Серафиту было вовсе не в тягость вот так залечивать раны Гука, готовить ему еду и следить за тем, чтобы во сне у него не подскакивала температура.       — Ты боишься сбежать один? — спросил Чон, прикрыв глаза.       — Да, — честно сказал Тэхен, поднявшись, чтобы поправить картонные листы, которыми он попытался прикрыть дыры в разбитом окне. — Я хорошо стреляю и немного разбираюсь в медицине, могу раздобыть еду и воду, но я не справлюсь один против толпы демонов или если наткнусь на людей, которые захотят меня убить.       — Ты замерз? Тэхен удивленно повернулся к нему, сразу отрицательно покачав головой. Но Чонгук ему не поверил, задержавшись взглядом на натянутых на ладони рукавах льняной серой рубашки и поджатых под себя босых ногах. Серафит притащил в эту квартиру несколько одеял и подушек, теплых свитеров и штанов, махровых полотенец, но обложил всем этим еще не до конца восстановившегося Чонгука, прекрасно зная, что простенькая простуда от сквозняка могла ухудшить его состояние в несколько раз. Осмотревшись вокруг, Волк заметил стопку новой одежды на полу и потянулся к ней, зашипев, когда пластырь на его руке начал отклеиваться.       — Что ты…       — Поможешь мне одеться? Вглядываясь в его глаза пару секунд, старший заторможенно кивнул и подхватил свободные хлопковые штаны и черный лонгслив. С покрасневшими щеками Тэхен медленно стянул с тела Чонгука мягкое одеяло и, не смотря ему в лицо, осторожно просунул его ноги в широкие штанины. Подтянув резинку треников до пояса, Волк приподнялся, когда Ким накинул ему на голову темную хлопковую кофту. Закончив одеваться, Гук пробормотал благодарность, быстро выдохшись даже от этого, казалось бы, простого действия и завалившись на постель. Тэхен хотел снова накрыть его пледом, но младший вдруг сказал:       — Где ты спишь? Надеюсь, что не в кресле.       — На кухне есть диван, — быстро ответил Шрам, вдруг хрипло закашлявшись. Он выглядел уставшим и истощенным. Тэхен наверняка почти не спал, постоянно сидя рядом с не приходящим в сознание Чонгуком или рыская по многоэтажке, обчищая другие квартиры в поисках лекарств, еды и теплых вещей, но не взял ничего для себя. Поэтому Гук решительно спихнул к изголовью кровати все подушки и медленно сдвинулся на одну сторону, проигнорировав взволнованный крик Тэ о том, что ему нельзя двигаться. А когда Серафит склонился над ним, чтобы проверить бинты, фиксирующие его торс, Чонгук перехватил его за руку и повалил на матрас рядом с собой.       — Ой, — пискнул Тэ. — Что ты…       — Ты бы убежал со мной? Они оказались лицом друг другу на одной квадратной подушке в розовой наволочке в цветочек. Чонгук тяжело дышал из-за болезненно поднимающихся ребер и накатившей после еды усталости, вглядываясь в темные карие глаза, светящиеся от включенной прикроватной лампы. Лицо Шрама порозовело от ощущения чужого теплого дыхания на своем лице, а рот растерянно открылся, от чего тонкие белесые шрамы растянулись по щекам.       — Да, — произнес Тэхен, быстро заморгав. — Я так хочу быть свободным.       — Я обещаю тебе, — прошептал Чонгук, прижавшись к его лбу своим. — Я уведу тебя из Сиэтла. И мы найдем для тебя новый дом.       — И для тебя тоже! — задохнулся Шрам, обхватив плечи младшего и уткнувшись лицом в его висок.

***

С того момента, как он краем глаза в большом зеркале на всю стену заметил высокую широкоплечую фигуру Сокджина, Чонгук понял, что от серьезного разговора ему точно не отвертеться. Но старший демонстративно сделал вид, что пришел в тренажерный зал не ради Гука, которого не мог выловить уже больше недели после его возвращения на базу буквально из царства мертвых, и завел разговор с одним из офицеров, заканчивающим свою тренировку на беговой дорожке. Чонгук более менее пришел в себя за пару дней благодаря стараниям Тэхена, его найденным лекарствам и убитым кроликам, которых он подстреливал ранним утром и зажаривал на самодельном костре на подземной парковке многоэтажного дома, чтобы дым не было видно с улицы. Его раны начали затягиваться и покрываться плотными корками, на шее темнел фиолетовый пятнистый обруч от удавочной веревки, под ребрами перестало до белых пятен перед глазами болезненно стрелять при каждом движении, а руки начали уже чесаться от долгого сидения без дела. Он все порывался хоть как-то помочь Шраму, но Тэ все взволнованно кудахтал над ним, беспокоясь о его состоянии, а потом все же сдался, не выдержав умоляющих больших глаз Чонгука, и разрешил ему осмотреть здание. Чон обыскал пять верхних этажей, выбивая заржавевшие замки кухонным топориком, и стащил в квартиру старшего все полезные вещи, которые только попадались ему на глаза. И в последнее утро перед тем, как Тэхен должен был проводить его до одной из баз WLF, Серафит вернулся со своей охоты с висящей на поясе маленькой куропаткой и полным и уцелевшим рюкзаком Чонгука на спине. Когда Волк увидел все свои вещи и оружие, которые он уже и не мечтал когда-нибудь вернуть, то едва не расплакался. Тэ удивленно пискнул, оказавшись в крепких медвежьих объятиях младшего, который врезался в него на полном ходу, игнорируя боль в боку.       — Подожди меня, Чонгук. Крик Джина настигнул его, когда Гук убрал на подставку свои маленькие железные гантели и уже хотел по-тихому сбежать, надеясь, что старшие отвлеклись на тренирующихся новых рекрутов, которых гоняли в зале почти до потери сознания. Обреченно вздохнув и сморщившись от тяжести в мышцах, отвыкших от физических нагрузок за последнюю неделю, на время которой врачи WLF запрещали ему напрягаться, он опустился на низкую скамейку, облокотившись спиной о стену с запотевшим зеркалом. Некоторые младшие ребята с интересом и даже легкой завистью поглядывали на него, наслышанные о его легендарном возвращении, когда Сокджин уже смирился со смертью Чонгука и снял его фотографию с доски в своем кабинете. Командир выронил полный магазин патронов на землю, когда Чонгук, оставивший Тэхена в километре от Стадиона, чтобы того не схватили, и договорившись с ним о следующей встрече, доковылял до главной базы, к счастью не наткнувшись ни на одного Шрама или инфицированного. Хосок первый сорвался к нему, отбросив свой бронежилет, и с размаху обнял устало улыбающегося младшего, начав шептать благодарности богу или еще кому-то. Его сразу утащили в медицинский корпус, и хмурый Джин рявкал на каждого, кто пытался сунуть свой нос и спросить, где Чонгук пропадал все это время. После того, как Мел зашила его раны и удивилась хорошо наложенным эластическим бинтам вокруг торса Гука, командир потребовал от Чона объяснений. История, что Чонгук потерял сознание после отпора Шрамов и их попытки его повесить во время облавы на рынок, а потом все эти пять дней добирался до Стадиона Сокджина явно не устроила, судя по его скептическому взгляду и сложенным на груди мощным рукам, но он не стал дальше его допрашивать. Лишь приказал следовать рекомендациям врача и явиться к нему спустя неделю. Эта неделя заканчивалась как раз завтра, но, видимо, Джин устал ждать и решил прийти к нему сам.       — Пойдем, нужно поговорить, — бросил командир, кивнув оставшимся тренироваться Волкам. Безразлично пожав плечами, притворяясь, будто внутри его живота с каждой секундой все сильнее не закручивалась болезненно тянущая петля волнения, Чонгук поднялся на ноги и накинул на плечи серую толстовку на замке, поклонившись главному тренеру, который составил для него план занятий на ближайший месяц, пока врачи запрещали ему тяжелые физические упражнения. Тот кивнул ему, сурово сложив руки на груди, и проводил Гука до двери внимательным темным взглядом, а потом вернулся к задыхающимся рекрутам.       — Все в порядке? — спросил младший, убрав руки в карманы. Но Сокджин ничего не ответил, идя впереди него с неестественно выпрямленной спиной. Его левое плечо было туго перебинтовано, три дня назад он, Хосок и Намджун перемещали партию антибиотиков на одну из малых баз на севере города и наткнулись на гнездо кликеров в большом торговом центре, который хотели обчистить по пути домой. Мел раз пятнадцать твердо сказала ему, что он полностью чист и ему не о чем беспокоиться, и наложила ему больше десяти швов на разорванные мышцы руки без анестезии, от которой Джин со сжатыми зубами отказался, а потом на целый день заперся в своем комнате, приказав Намджуну периодически проверять его. С заряженным пистолетом. Ким толкнул большие пластиковые двери с давно выбитыми стеклами, вместо которых были натянуты несколько слоев пищевой прозрачной пленки, и вышел на балкон одной из зрительских зон под самым потолком Стадиона. Чонгук вдохнул вечерний свежий воздух, пахнущий чистящими средствами со вкусом лимона: из-за мировой эпидемии, ставшей причиной апокалипсиса, у их уборщиков был небольшой пунктик, поэтому тщательная уборка на всех базах WLF поводилась дважды в день. Бросив опасливый взгляд на широкую спину своего командира, который облокотился локтями на высокую металлическую ограду, Чон встал подле него, надеясь, что этот разговор закончится как можно быстрее, и он сможет пойти спать. Они с Тэ договорились завтра утром встретиться в той квартире на берегу залива Эллиот, поэтому он хотел сбежать с базы сразу после утренней тренировки, пока все остальные будут распределяться на группы, чтобы выдвинуться в город на задания.       — С тобой что-то происходит в последнее время, — протянул Джин, решив больше не мучать его. — Я смирился с тем, что ты нарушаешь правила и покидаешь базу, шляясь непонятно где, потому что ты отлично тренируешься и вносишь огромный вклад во все наши вылазки, но после того, как ты почти восстал из мертвых, я еще больше убедился, что тут что-то не так.       — Я не понимаю, — притворился Чонгук, нахмурив брови. — Раз я хорошо тренируюсь и помогаю на зданиях, то в чем проблема?       — В том, что головой ты совсем не здесь, — рявкнул Ким, повысив тон. Под ними в левой части поля находились вольеры для охотничьих и боевых собак, и многие псы мгновенно среагировали на громкий голос, вскинув головы и начав лаять. Самые натренированные и воспитанные лишь настороженно посмотрели наверх, завиляв хвостами, пока молодняк и совсем еще щенки стали носиться по клеткам и голосить. Посмотрев вниз, Гук увидел, как две девушки, которых назначили сегодня накормить собак, принялись успокаивать их, достав свистки и пакеты с едой.       — Что я должен сделать? — спросил младший, положив ладони на холодную перекладину ограды.       — Я хотел повысить тебя из простого рядового солдата, но сейчас очень сомневаюсь в этом, Чонгук. После этих слов его передернуло, и Гуку едва удалось это скрыть, сжав пальцами металлическую ограду и выбросив из головы мысли о том, как он отдает приказы младшим перезаряжать пистолеты и рваться в логово Серафитов с целью тотальной зачистки. Чуть больше полугода назад это было его мечтой, его просто выворачивало от желания доказать своим командирам, что он стоит больше, способен на большее. Чонгук тренировался сутками, был одним из немногих Волков, кто мог держать в руках снайперскую винтовку, радовался, как ребенок, когда Джин взял его к себе в команду, но в ответ не получал ничего, кроме сухих приказов и снисходительных взглядов. Теперь же он каждый день стаскивал к себе под матрас полные пуль магазины, избегал всех старших командиров и офицеров, проводил в тренажерном зале чуть ли не в два раза больше часов, чтобы не отправляться на задания и подготовить себя физически, и продумывал до малейших деталей их с Тэхеном побег из Сиэтла.       — Почему?       — Почему ты постоянно сбегаешь с базы, Чонгук? — вопросом на вопрос ответил старший, переведя темный взгляд на Чона.       — Я не хочу всю свою жизнь провести на Стадионе. Я достаточно тренируюсь, чтобы позаботиться о себе за пределами базы, — спокойно произнес Чон, убрав с лица отросшую челку. — Хосок тоже постоянно куда-то уходит, почему мне нельзя?       — Потому что Хосоку я полностью доверяю, — отрезал Сокджин. — Благодаря Хосоку мы знаем большую часть этого чертового города, чем помогли WLF твои вылазки? Ему хотелось просто развернуться и уйти в казармы, чтобы быстро умыться и завалиться спать. Чонгук понимал, что Сокджин переживал о Волках, как никто другой, он практически вырастил Гука после того, как родители младшего погибли десять лет назад на одном из своих заданий. Джин всегда был холоден и прямолинеен, года в рядах солдат, а потом и командиров приучили его в первую очередь думать о благополучии его людей, а уже потом о том, что они чувствовали и чего хотели. И он надеялся, что Чонгук повзрослеет и станет ценным членом его небольшой команды, у парня были все задатки для этого, но в какой-то момент младший будто повернулся на сто восемьдесят градусов, показав WLF свою спину. Да, Чон продолжал посещать все занятия, показывал отличные результаты, но Джин все еще помнил то, как на своей последней вылазке, когда Волки хотели отвоевать у Шрамов рынок на окраине города, Гук в основном занимался тем, чтобы не подпускать к ним инфицированных вместо того, чтобы пристреливать из своей винтовки дающих отпор Серафитов.       — Если я могу чем-то помочь, ты можешь просто сказать мне, — нахмурился Чонгук, пытаясь не заводиться.       — Ты переметнулся на сторону Шрамов? Лицо Сокджина немного расслабилось, когда Чонгук резко повернулся к нему, возмущенно выпучив глаза и сжав челюсти. Несмотря на то, что младшему давно перестало нравиться то, какие цели WLF ставили перед собой, даже не задумываясь о том, что Шрамы — это тоже люди, с которыми можно было попробовать договориться вместо того, чтобы жестоко их убивать, он бы никогда не смог их предать. Собрать свои вещи и уйти — да, таких среди них на самом деле было не так уж мало. Чонгук слышал о Волках, которые разочаровались в военной жизни на Стадионе и просто сбегали. И Гук знал, что Серафиты не намного лучше WLF, обе этих стороны были глубоко травмированы мировой катастрофой и потерей большей части человечества, поэтому не понимали, что попытка объединиться могла спасти их всех.       — Ты смеешься надо мной? — прошипел Чонгук. — Они повесили меня на столб и чуть не выпустили мне кишки.       — Я знаю. Но что тогда с тобой происходит? Возможно, он бы рассказал ему. И Намджуну с Хосоком. Но не сейчас, когда Чонгук ни в чем не уверен и к его с Тэхеном побегу ничего не подготовлено. Он знал, что не сможет просто уйти из Сиэтла, оставив своим друзьям маленькую записку, ему придется заговорить с ними, чтобы его совесть не разорвала его на куски.       — Я устал быть в секунде от смерти, — ответил Гук после недолгой паузы. — Возможно, мне не стоило становиться солдатом, Джин задержал на его лице пронзительный взгляд, будто пытаясь прочитать его мысли. Но, не найдя больше никаких ответов на свои вопросы, старший хлопнул Гука по плечу и приказал ему отправляться спать и с утра показаться врачам. Кивнув. Чонгук отвернулся и направился к лестницам, облегченно вздохнув.

***

Чонгук носком ботинка откинул с тротуара отрубленную голову раннера, который выскочил на него из канализации, и с отвращением вытер окровавленный нож о ткань джинс. Остановившись и прислушавшись к звукам вокруг, зная, что инфицированные редко шатались по городу по одиночке, но он не услышал ничего, кроме шума воды из разбитого красно-оранжевого гидранта и поднявшегося утреннего ветра, предвещающего скорый дождь, Волк засунул охотничий нож обратно за пояс и короткой перебежкой добрался до высокого забора из натянутой металлической сетки, отделяющей наземную парковку рядом с уже знакомой многоэтажкой на берегу залива Эллиот. Схватившись пальцами за плетеное ограждение и подтянувшись на руках, Гук перемахнул на другую сторону, легко приземлившись на потрескавшийся серый асфальт, в который раз восхваляя Тэхена, вовремя оказавшего ему первую помощь, и проклиная Шрамов, сломавших ему парочку ребер. Было позднее утро, хотя Чонгук покинул базу WLF сразу после разминки и наскоро съеденного завтрака, только завидев в углу столовой Намджуна и Сокджина. Заскочив в казарму и вытащив из-под своей койки собранный заранее рюкзак, Гук нацепил на лицо самое нейтральное выражение, чтобы по дороге к выходу к нему никто не прицепился с вопросами, и быстрым шагом направился к бетонным лестницам с помеченными желтой краской ступеньками. Единственным вариантом, как сбежать со Стадиона и попасться на глаза как можно меньшему количеству Волков, было пройти через само футбольное поле, где были одни рабочие на огороженных грядках, дежурные на стирке одежды и дрессировщики в вольерах. И все шло отлично, ему оставалось всего каких-то двадцать метров до первых ворот, после которых можно было сорваться на бег и выскользнуть наружу незамеченным, но дорогу Чонгуку перегородили.       — Сириус, вернись! Пятимесячный щенок ирландского сеттера поднял голову, оторвавшись от увлекательного обнюхивания мертвого инфицированного, на которого он героически хотел наброситься, пока Чонгук не остановил его коротким приказом и не прикончил самостоятельно. Проворный пес красного окраса и со средней длины гладкой шерстью, округлыми мягкими ушами, пушистым хвостом и металлической цепью вместо ошейника. Сириус, высунув розовый язык, подбежал к сетке, которую для него приподнял Волк, и прополз по асфальту, тут же начав обнюхивать пустую парковку. Чон обреченно вздохнул, следя за мохнатым комком энергии и лишнего шума, который ему пришлось взять с собой. Сириус был одним из молодняка, которых сразу после того, как щенки открывали глаза и начинали есть самостоятельно, подвергали жесткой дрессировке, обучая охоте и защите своих хозяев. Часто таких собак разбирали себе солдаты WLF, чтобы они с малых лет привыкали работать вместе с ними, но Сириуса почему-то эта судьба обошла стороной. И когда красный щенок, непонятно как выбравшийся из большой клетки, выскочил прямо перед Чонгуком, заметившим вдалеке команду медиков WLF, среди которых была и Мел, которая явно бы придралась к нему с вопросами, то у него не оставалось другого выбора, как просто подхватить начавшего лаять пса на руки и броситься к воротам.       — Если ты потеряешься, я не стану тебя искать, — строго предупредил Волк. Сириус, у которого в голове дрессировка и военные привычки еще не вытеснили щенячий задор и желание везде засунуть свой мокрый нос, пробежал мимо него, быстро виляя пушистым хвостом, даже не обернувшись на его голос. Прищурив глаза и мысленно сделав пометку посоветовать их дрессировщикам получше заняться воспитанием молодняка, Чонгук еще раз осмотрелся вокруг и поспешил к первому подъезду с треснувшей дверью. Чон надеялся, что у Тэхена тоже получилось сегодня сбежать на встречу к нему. Волку было страшно это признавать, но он чертовски соскучился по Серафиту. Он мог неделями не видеть того же Хосока, который был для него самым близким человеком в WLF, когда тот уходил в военные походы, и едва ли чувствовал то же самое, что от нескольких дней без Тэ.       — Сириус, рядом. Щенок верно среагировал на команду, подбежав к нему и быстро семеня за Чонгуком. Они вместе вошли в подъезд многоэтажки, и Волк плотно прикрыл за собой парадную дверь, улыбнувшись и чувствуя нарастающее радостное волнение в груди: на серой шпаклеванной стене были выщерблены ножом три кривоватые полоски, идущие параллельно друг другу. Перед тем, как разойтись, Гук и Тэ договорились оставить пометки, чтобы сразу понять, пришли они на встречу или нет. Подхватив на руки уже мчавшегося рыскать по лестничной площадке щенка на руки, Чон вызвал лифт, нервно постукивая ботинком по кафельному полу. Сириус прижался к его плечу, переняв его взволнованное настроение и непрерывно виляя хвостом, и вдруг потянулся к его лицу и коротко лизнул подбородок.       — Не подлизывайся, — фыркнул Чонгук, смотря, как на сверху на табло менялись цифры пройденных этажей. — Я сдам тебя дрессировщикам как только мы вернемся на Стадион. Пес посмотрел на него круглыми карими глазами, высунув язык и разинув рот в подобии улыбки, будто он очень сомневался в том, что Гук исполнит обещанное. Закатив глаза и поставив щенка на металлический пол, Волк по привычке проверил магазин своего пистолета и затянул ремни на рюкзаке. Когда кабина остановилась на нужном этаже с ржавым скрипом, Чонгук еще раз отдал команду Сириусу держаться рядом с ним, и быстро вышел на лестничную площадку, преступив через знакомый разбитый цветочный горшок. Щенок, которого никогда до этого не брали ни на одну вылазку за пределы базы, не мог справиться с восторгом от количества незнакомых запахов, и начал бегать по углам, чуть ли не тыкаясь носом в растеленный пыльный ковер.       — Не съешь только ничего, умоляю, — попросил Чонгук, заметив повышенный интерес пса к валяющемуся на полу многолетнему мусору. Если один из щенков пропадет на долгое время — это обязательно заметят. Иногда то, что WLF вели учет буквально всего, что у них было, здорово помогало, в этом была дисциплина и ответственность, потому что ресурсы зачастую добывались ими ценой собственных жизней и огромного количества времени. Но частенько бывало и так, что Чонгуку приходилось отчитываться буквально за каждую потраченную пулю. А сейчас, когда он по-тихому стаскивал магазины, полные патронов, обмундирование и дополнительную одежду, чтобы подготовиться к побегу, то нужно было быть в два раза более внимательным. Если кто-то заметит, что у него под кроватью хранились такие залежи, ему придется несладко. Толкнув незапертую дверь знакомой квартиры, Чонгук заметил стоящий в углу прихожей кожаный колчан стрел и лежащий на полке для обуви деревянный лук, а на крючке у стены также висела легкая льняная рубашка с коричневыми заплатками на локтях, которая была на Тэхене в прошлый раз. Чонгук растянула губы в радостной улыбке, ожидая встречу с другом, но через секунду его лицо ожесточилось, а правая рука потянулась к кобуре на поясе. Все звуки внутри квартиры сразу утихли, как только он закрыл за собой дверь. Возможно, Тэхен просто был предусмотрительным и не показывался, опасаясь, что его гостем мог оказаться вовсе на Чонгук. Но на смятом коврике у входной двери были следы от ботинок, больших по размеру, чем нога Тэхена, двери, ведущие в ванную, спальню и кухню, были настежь распахнуты, будто кто-то проводил облаву квартиры, а Сириус прижал уши к голове, предостерегающе выгнув спину и притихнув. Понимая, что скрывать свое присутствие в квартире не было никакого смысла, потому что кто бы там ни был, он уже услышал, как Чонгук вошел, поэтому Волк вытащил пистолет, сняв с предохранителя и подняв его перед собой. Щенок, бросив на него взгляд, будто ожидая дальнейших указаний, медленно двинулся вслед за Чоном, мягко ступая по полу прихожей. Выступив вперед к входу в спальню, Чонгук скривил губы в едкой ухмылке, увидев дуло пистолета, направленного ему в грудь.       — Доброе утречко. Кажется, вы ошиблись дверью, это не ваша квартира.       — Что ты здесь делаешь, Волк?       — Понедельник — плохой день, — выдохнул Чонгук, смотря в лицо Серафита, держащего его на прицеле.