My Way Home Is Through You

— Чимин, тебя зовёт директор, — Хосок замирает от этих слов и переводит свой взгляд с менеджера на Пака. Он видит растерянность на лице того, но читает это по-своему, думая, что поймал своего бывшего с поличным. Хосок внимательно наблюдает за тем, как Чимин выходит из зала, и даже думать не хочет о том, что тот сейчас будет делать, оказавшись наедине с директором. — Не против встретиться сегодня вечерком? — спрашивает подошедший к нему Тэхён, и Хосок несколько раз моргает, стараясь не зависать в своих мыслях настолько сильно. — А... что? — Говорю, давай увидимся вечером? — терпеливо повторяет Тэхён. — Да, можно. Хосок даёт своё согласие чисто на автомате. Их тренировка на сегодня подошла к концу, а сам танец уже полностью выучен, осталось лишь проработать некоторые детали и добиться синхронности от танцоров. Хосок перекидывается с Тэхёном ещё парой фраз о времени и месте встречи, а после выходит из зала. Он сам не знает, зачем идёт в совершенно противоположенную сторону от лифта. Ноги сами приводят его к кабинету директора, и он осознает это только тогда, когда дверь оказывается у него перед носом. Хосок словно желает лично убедиться в том, что Чимин действительно совсем не тот, за кого себя выдавал, будучи невероятно невинным и преданным парнем. Хосоку кажется, что если он своими глазами увидит Чимина с директором, то это заставит его навсегда от него отказаться. И когда рука уже тянется к дверной ручке, Хосока оглушает внезапный крик Чимина. Это заставляет его в ту же секунду открыть дверь и ворваться в кабинет, где он застаёт Чимина в объятиях директора. Хосок звереет в ту же секунду, когда видит слезы на глазах Чимина, и в два больших шага сокращает расстояние между ним и директором, сразу занося кулак для удара. Адреналин придаёт ему сил, поэтому удар выходит достаточно ощутимым, чтобы директор повалился с ног. В какой-то момент Хосоку стало абсолютно всё равно, что перед ним его работодатель, что теперь он потеряет работу, за которую получил лишь часть своего гонорара. Для него сейчас всё это всего лишь сущие мелочи. Всё, что он хочет, это защитить Чимина и наказать того, кто посмел его обидеть. Хосок не сразу понимает, что это руки Чимина обнимают его и тянут назад, прося отступить, когда лицо директора уже заливается кровью. Он не слышит, что кричит ему Чимин, но оборачивается на зов до боли родного голоса и видит эти слёзы в глазах напротив. — Всё уже хорошо, — шепчет Чимин, и в этот момент стены, что выстраивал вокруг себя Хосок все эти четыре года, рушатся. Он прижимает к себе Чимина так крепко, как только может, утыкаясь носом в его плечо. Чимин пахнет так же мягко и нежно, немного не по-мужски, но до одури приятно. Хосоку кажется, что он жил все эти четыре года только для того, чтобы сжать Чимина в своих объятиях. В голову приходят ужасные мысли о том, чтобы случилось с его мальчиком, не окажись он рядом. Он слышал, как Чимин кричал, видел, как тот пытался отбиться от директора, как его глаза были полны слез. Разве тот, кто стелится под кого-то добровольно, будет так себя вести? Хосок слышит кряхтение директора на фоне и приходит в себя, даже не заметив, что его щеки тоже стали влажными от слез. — Пошли отсюда, — Хосок отстраняется от Чимина, хватает его за руку и ведёт за собой. Он не спрашивает у того согласия, когда ловит такси и называет адрес своей квартиры. Чимин немного съёживается, отсаживаясь от Хосока подальше, но не возражает. Чимин до сих пор слегка дрожит от пережитого страха, когда Хосока буквально трясёт от той злости, что его охватила из-за случившегося. Наверно, если бы Чимин его не остановил, то директору пришлось бы делать ни одну пластическую операцию, чтобы его лицо более менее стало похоже на человеческое. Они едут в такси абсолютно молча, боясь нарушить тишину и сделать что-то не так. Хосок краем глаза следит за Чимином, в любую секунду готовый сорваться и сделать всё, что тот попросит. Как он мог верить этим грязным слухам о Чимине? Как он мог верить кому угодно, но только не ему? Хосок расплачивается с таксистом, когда тот тормозит у его подъезда, и выходит из машины вслед за Чимином. Ему кажется, что Пак вот-вот может сбежать, поэтому берет его за руку, переплетая их пальцы. Его сердце сжимается, ощущая столь родное тепло, и он ловит удивлённый взгляд Чимина. — Зайдём ко мне, ладно? — зачем-то спрашивает Хосок, чтобы хоть как-то согнать неловкость. Даже если Чимин сейчас не согласится, он всё равно заставит того зайти к нему. Но Чимин согласно кивает головой, и Хосок ощущает, как нежные пальцы легонько гладят его кожу. Если ты больше не любишь меня, то почему так поступаешь? Они вновь в абсолютном молчании заходят в квартиру, и Хосок, проводя своего гостя на кухню, включает электрический чайник, пока Чимин неловко садится за стол. — Здесь ничего не изменилось, — тихо говорит Чимин, оглядывая кухню. — Меня не было здесь четыре года, что здесь могло измениться? — отвечает Хосок, садясь напротив Чимина. Ему хочется спросить, в порядке ли тот, но не знает, стоит ли вообще начинать эту тему. — Ты ни разу не приезжал за это время? — удивляется Чимин, смотря своими большими всё ещё красными глазами. — Нет. — Почему? Потому что не мог. Потому что знал, что стоит мне переступить порог аэропорта, то я сорвусь к тебе. — Да как-то незачем было, — равнодушно пожимает плечами Хосок. — Ясно, — пождав губы, кивает Чимин. Между ними опять воцаряется неловкость, и Хосок шумно сглатывает, впервые видя Чимина перед собой таким уязвлённым и потерянным. Он уже хочет сказать, что ему жаль, что так вышло, но тот его опережает: — Тебя могут уволить. — Мне плевать. — Меня тоже, но мне не плевать, — как-то грустно хмыкает Чимин. — Ты готов и дальше ходить на работу, где к тебе пристает этот старый извращенец?! — Хосок моментально злится, но сбавляет обороты, увидев, как дрогнул от его повышенного голоса Чимин. — Ты не можешь меня осуждать, не зная всей ситуации, — сипло шепчет Чимин, отводя свой взгляд. — Так расскажи, — Хосок уже устал от этих загадок. — Я... я просто хочу сказать, что мне нужна эта работа. — Чимин, — вздохнув, начинает Хосок. — Я знаю, какой ты талантливый танцор. И то, что ты танцуешь в задних рядах у попсового певца, совсем не твой уровень. Я знаю, что ты можешь... что ты хочешь большего, поэтому тебе не стоит переживать за своё будущее. Я помогу тебе найти работу. — Мне не нужна твоя жалость! — Чимин обижен, и это ясно читается по его лицу. Чайник щёлкает на фоне, говоря о том, что вода закипела. — Это не жалость, Чимин. Это любовь. — Мне просто жаль твой талант, тем более я знаю, что музыка Тэхёна совсем не твой стиль, — говорит Хосок и встаёт, чтобы налить им обоим по чашке чая. Он чувствует взгляд Чимина, устремлённый в его спину, и если бы не эта напряжённость, то он бы смог поверить в то, что они вернулись на четыре года назад. Хосок помнит, что Чимин любит зелёный чай, поэтому наливает ему именно такой. Сам же он его не переносит, но не заметил, как недавно купил вместе с чёрным и зелёный, когда ходил в супермаркет за продуктами. Чимин удивлённо смотрит на Чона, когда перед ним оказывается чашка зеленого чая. Хосок молит про себя, чтобы тот это никак не прокомментировал, но Чимин улыбается и говорит: — Ты помнишь. — Моя мама заезжала на днях и купила мне все виды чая, — врет Хосок, совсем забывая, что Чимин, возможно, помнит о том, что госпожа Чон прекрасно знает вкусы своего сына. Дальше они пьют чай в тишине, стараясь занять себя хоть чем-то. Никто из них не прикасается к стоящей на столе вазе конфет, потому что у обоих кусок в горло не лезет. — Давно этот старпёр к тебе пристает? — спрашивает Хосок, когда делать вид, что занят распитием чая, больше не имеет никакого смысла. — С первого моего рабочего дня он дал мне понять, что я ему нравлюсь, — отвечает Чимин, низко опустив голову, словно ему стыдно. — Но он никогда не переходил черту дозволенного, как... как сегодня. — Ты понимаешь, что поступил глупо, придя к нему в кабинет совершенно один?! — Хосок всё никак не может перестать злиться, потому что сегодняшние эмоции до сих пор не найдут выход. — Ты хоть представляешь, что случилось бы с тобой, не окажись я рядом?! — Хосок, я... — Ты же прекрасно знал, что этот мужик к тебе неровно дышит, так почему... — Хватит кричать на меня, — перебивает Хосока Чимин. — Я думал, что он вызвал меня, чтобы уволить за драку с Тэхёном! К тому же он мой начальник, я не имел права ему не подчиниться. — Чимин, — Хосок находит в себе смелость встать со стула и сесть на кухонный диван рядом с тем. — Я просто хочу, чтобы ты был впредь осторожен. Они слишком близко друг другу, что буквально дышат одним и тем же воздухом. Но Хосоку мало, он хочет быть ещё ближе. Чимин смотрит на него так, словно его тоже волнует эта близость. — Ты правда разлюбил меня тогда, да? — Хосок понимает, что звучит слишком глупо, задавая этот вопрос в очередной раз. Но он должен отрезвить себя тем, что его любовь не взаимна, чтобы иметь возможность отойти от Чимина. — Д-да, — отвечает Чимин дрожащим голосом. — Тогда почему твой голос сейчас так дрожит? — Хосоку кажется, что он всё ещё волнует Чимина. Он заглядывает в глубокие карие глаза и дышит через раз, тяжело поднимая и отпуская грудную клетку. Чимин первым поддаётся вперёд, кладя свою ладонь на затылок Чону, и притягивает его лицо к себе. Хосоку кажется, что он не ощущал эти губы на себе целую вечность. Он изголодался, истосковался по ним, что теряет контроль над своим телом и разумом, со всей своей страстью отвечая на поцелуй. Наверно, он целует Чимина так злостно впервые. Хосоку просто хочется, чтобы Пак ощутил ту боль, через которую ему пришлось пройти; ту тоску, что ночами разъедала его душу; то разочарование, что пришло к нему после осознания предательства со стороны самого близкого человека. Чимин едва поспевает за его темпом, но прижимается ближе к Хосоку, отчаянно прося хоть капельку его тепла. Страсть, бушующая в их телах, управляет ими, и Чимин забирается на Хосока, садясь на его колени к нему лицом. — Мне кажется, что это мне снится, — шепчет Хосок сквозь поцелуй, ощущая бурю эмоций в своей груди. — Мне тоже, — отзывается Чимин, прижимаясь лбом ко лбу Чона. — Словно ты вот-вот исчезнешь. — Не говори так... Иначе дашь мне надежду, что ты всё еще что-то чувствуешь ко мне... — Я.., — хочет что-то ответить Чимин, но в этот момент в его кармане начинает вибрировать телефон. — Извини. Тепло Чимина сразу же исчезает, и он слезает с чужих колен обратно на диван, доставая телефон из кармана. Хосок знает, что это больше не его дело, но невольно заглядывает в экран чужого телефона. Он надеется, что это неправда, что ему всего лишь померещилось, он несколько моргает глазами, но на экране всё ещё написано имя звонящего Юнги. Рядом стоит красное сердечко, которое окончательно добивает Хосока. Что это вообще значит? Почему Юнги звонит Чимину? Они до сих пор вместе? Как такое вообще может быть? Чимин смотрит на экран телефона, а потом переводит взгляд на Хосока, понимая, что тот успел прочесть имя того, кто ему звонит. — Почему не берёшь? — хрипло спрашивает Хосок. — Я знаю, что ты думаешь. — И что? Я думаю неправильно? — Хосок с мольбой в глазах смотрит на Чимина, надеясь, что тот сейчас вывалит на него такое объяснение, что будет способно всё это оправдать. Чимин поджимает губы, телефон в его руках перестаёт звонить, и он тяжело вздыхает, говоря: — Правильно. — Уходи, Чимин, — Хосок отворачивается от парня, оперевшись на спинку дивана и сложив руки на груди. — Что? — Я говорю, чтобы ты ушёл. — Но... — Я сказал тебе уйти! — Хосок повышает голос, а затем устало трет переносицу. Его просто достало всё это дерьмо. Он поворачивает свою голову к Чимину и понимает, что между ними теперь всё по-другому. — Всего на мгновенье мне показалось, что ты тоже любишь меня... что я всё ещё дорог тебе... Но это было лишь моей больной фантазией... Он ведь изменял тебе, Чимин! У тебя совсем нет никакой гордости? Если ты вернулся к нему, это говорит лишь о том, что ты никогда меня не любил! Всё было лишь сплошным обманом... — Нет, я... — Уходи, Чимин! Просто оставь меня одного! Чимин хочет сказать что-то ещё, но потом резко трясёт своей головой, словно отгоняя ненужные мысли, и встаёт с дивана. Хосок молча наблюдает, как Чимин, сгорбившись, выходит из кухни. Он с трудом сдерживает себя, чтобы не рвануть за парнем следом. И когда дверь громко хлопает, он болезненно выдыхает. Хосок не был готов принять ту реальность, где Чимин всё ещё встречается с Юнги.

***

Чимин сбегает по лестнице и чувствует, как его сердце буквально хочет вырваться из груди. У него был отличный шанс наконец объясниться с Хосоком, но он его упустил. Но совсем не по своей глупости, а потому что он прекрасно осознает, какие это повлечёт за собой последствия. «Всего на мгновенье мне показалось, что ты тоже любишь меня», — эти слова эхом звучат у Чимина в голове. Неужели Хосок всё ещё его любит? Чимин боится даже верить в то, что услышал. Но что это вообще меняет, когда Чимин в очередной раз будет вынужден выбрать Мин Юнги? Чимин выходит из подъезда, когда телефон в кармане опять начинает звонить. — Алло? — Ты где? Почему трубку не берёшь? — голос у Юнги звучит взволновано, потому что Чимин давно должен был быть дома. — Прости, задержали на работе, и поэтому я не мог взять трубку, — врёт Чимин, выходя со двора, чтобы словить такси. — Уже едешь домой? — голос Юнги становится спокойнее. — Да, скоро буду. — Хорошо, жду тебя... Чимин? — Да? — Ты же знаешь, что я люблю тебя, — внезапно говорит Юнги, и Чимин замирает, не желая слышать этих слов. Некоторое время Юнги ещё ждёт ответа, а потом неловко смеется и говорит: — Просто хочу, чтобы ты знал. — Я знаю, — выдавливает из себя Чимин. — Хорошо, — отзывается Юнги и сбрасывает звонок. Юнги обижен, хоть и ни за что не признается в этом, но Чимин уже может узнать его настроение по одному лишь голосу. Наверно, Чимин тоже любит Юнги, но по-своему. Это совсем не та любовь, которая связывает двух влюблённых людей вместе. Эта любовь похожа больше на дружескую. Они живут вместе, и Чимин касается Юнги только потому, что привык так делать, а не потому, что действительно этого хочет. Чимин искренне переживает за Юнги, заботится о нём, но ничуть не любит его так, как любит Хосока. — Я рад, что смог излечить твоё сердце, — обняв Чимина со спины, говорит Хосок. Перед ними расстилается ночной Сеул, сверкающий яркими огнями, на который они взирают через панорамное окно. — Теперь только не разбей его, — издав смешок, отзывается Чимин. — Как и ты мое. — Обещаю, что буду беречь твоё сердце, — Чимин поворачивается к Хосоку и игриво подмигивает. Ему кажется, что в этот момент он абсолютно счастлив.