My Way Home Is Through You

После ухода Чимина, Хосок устало заваливается на кровать, пытаясь уснуть. На душе стало чертовски погано, потому что он никак не ожидал того, что Чимин до сих пор встречается с Юнги. Теперь ему кажется, что даже то время, что Чимин был с ним, было пропитано лишь ложью и игрой в чувства. Словно он был всего лишь временной заменой Юнги для Чимина. Хосок уже ощущает, что засыпает, когда его телефон начинает трезвонить. На экране высвечивается имя Тэхёна, и он всё же берет трубку: — Да? — Ты обещал со мной встретиться, — напоминает Тэхён, и Хосок мысленно бьет себя по голове, потому что совсем об этом забыл из-за Пак Чимина. — Но сейчас не об этом. Директор сказал, что ты уволен. Как это понимать? — Твой директор мерзкий старый извращенец, будь с ним осторожней, Тэхёна~, — Хосок действительно переживает за Кима. — Это всё сейчас неважно. Ты хоть понимаешь, как я расстроен? Теперь придётся отложить релиз моего камбэка. Что вообще там произошло? Почему ты на него напал? — Ты знал, что он пристает к твоим танцорам? В трубке повисает тишина, и Хосок начинает всё понимать: — Только не говори, что он пристает и к тебе? — Хосок, это всё неважно уже. Я люблю свою работу, — отвечает Тэхён, а потом тяжело вздыхает. — Мне жаль... мне так нравился твой танец. — Не расстраивайся, — тепло улыбается Хосок. — Он ведь почти закончен, доработайте его. Я буду совсем не против, если вы его используете. Твоя песня идеально подходит к нему. — Правда? — Ага. — Так мы увидимся? — спрашивает с надеждой Тэхён, и Хосок устало прикрывает глаза. Сил идти куда-то и изображать веселье совсем нет. — Прости... Я чувствую себя не очень хорошо после стычки с директором. Увидимся завтра, да? Я всё равно приду, чтобы забрать свои вещи. — Ладно, — голос Тэхёна заметно грустнеет. — Тэхёна~? — Да? — Будь осторожен, ладно? — Хорошо.

***

Дождь лил с такой силой, что через окна автобуса было сложно разглядеть нужную остановку. Чимин едет на работу, будучи почти уверенным, что его уже уволили. Только вот появиться в офисе нужно, чтобы подписать заявление об уходе и получить расчетные. Он не хочет пересекаться с директором, даже в какой-то степени боится их встречи, но ему просто необходимо получить хоть какую-то копейку, чтобы выживать на неё, пока будет искать новую работу. Чимин вглядывается в улицы, пытаясь узнать знакомые очертания, чтобы не проехать нужную ему остановку. В автобусе пахнёт чем-то неприятным, воздух тяжёлый и спертый. Чимин про себя думает, что было бы здорово найти работу возле своего дома, чтобы не терпеть каждое утро этих тесно жмущихся к друг другу людей в вечно переполненном автобусе. Чимин не прогадывает с остановкой, выходит из автобуса и бежит со всех ног к зданию. Зонт он с собой не взял, от дождя защищает его лишь кепка и тонкая ветровка. Чимин первым делом находит менеджера, и тот подтверждает то, что Пак уже уволен. — Просто напиши заявление, что уходишь по собственному желанию, — менеджер кладёт свою руку на плечо Чимина и слегка сжимает. — Я не знаю, что у вас там случилось. Но директор сначала хотел уволить тебя по статье и не дать тебе ни копейки. Я еле его уговорил, чтобы он не ломал тебе жизнь. — Но Вы ведь подозреваете, что произошло, да? — грустно хмыкает Чимин, но благодарно принимает лист А4 и ручку, чтобы написать заявление об уходе. — Догадываюсь, — пожимает плечами менеджер. — Чимин, ты далеко не первый. Если он кого-то захотел, то не отстанет. Ты бы смог продолжать здесь работать, только если бы пошёл у него на поводу. Так будет лучше для тебя, если ты уйдёшь отсюда. — Я понимаю, — кивает Чимин. — Спасибо вам. — Не за что. Как напишешь заявление, я сам отнесу его на подпись к директору. Потом сходи в бухгалтерию, тебя там рассчитают. — Хорошо. Чимин знает, что в огромном Сеуле он обязательно найдёт местечко, где сможет заработать. Но он танцор, который не имеет никакого диплома, что подтверждает его умения, поэтому ему опять придётся войти в ряды подтанцовок.

***

Хосок забирает из шкафчика свою сменную обувь, когда на его телефон приходит уведомление о пополнении банковского счёта на кругленькую сумму. Он удивлённо поднимает бровь, а потом слышит голос менеджера позади: — Вы всё же выполнили свою работу. Мы оставляем ваш танец, поэтому считаем необходимым выплатить вам весь гонорар. — Что ж, это очень мило с вашей стороны, — Хосок поворачивает голову к менеджеру и язвительно улыбается. Если бы он знал, что здесь происходит, то никогда бы не связывался с этой компанией. — Ваш менеджер уже в курсе, что мы прервали с вами контракт. Его часть оплаты тоже была выплачена. Было приятно с вами поработать. Хосок хмыкает, про себя думая, что менеджер говорит лишь заученные фразы. Никому из обеих сторон не было приятно работать с друг другом. Менеджер уходит, не дождавшись ответа, когда Хосок закрывает шкафчик и оставляет ключ в замке. Чимин внезапно возникает рядом и открывает свой шкафчик, чтобы забрать свою обувь. Хосок невольно задерживается и поворачивает голову в его сторону, засматриваясь. Чимин всегда выглядит невероятно милым, когда его губы слегка приоткрыты. Хосок вспоминает их вчерашний поцелуй и сходит с ума от желания вновь к ним прикоснуться. Но что это даст? Лишь временное наслаждение и очередную порцию боли... Чимин не смотрит на него в ответ, успешно делает вид, что он здесь один. Хосок прикусывает губу, понимая, что пора уходить, но ноги будто приросли к полу. — Где теперь будешь работать? — хриплым голосом спрашивает Хосок, и Чимин вздрагивает от его вопроса. — Что-нибудь да найду, — пожимает плечами Пак. — Я вернулся в Корею, чтобы открыть свою студию, — Хосок не знает, зачем всё это говорит, заранее обрекая себя на мучения, если Чимин вдруг согласится. — Я не буду сам там преподавать, по крайне мере не планирую. Но я ищу действительно талантливых танцоров, которые будут это делать. Может ты бы хотел там поработать? Только придётся подождать, моя студия всё ещё в процессе открытия. Чимин смотрит на Хосока немного непонимающим взглядом, а потом отрицательно машет головой: — Не думаю, что это идея хорошая. — Я практически не буду появляться в студии... — И всё же нет. Я не хочу уходить с одного места, где ко мне приставал директор, чтобы придти в другое место, где директор — мой бывший, — голос Чимина звучит твёрдо и уверенно, но Хосок всё же замечает, как тот слегка подрагивает. — Значит для тебя я ничем не отличаюсь от твоего директора? — Хосок усмехается и внимательно смотрит на Чимина, пытаясь прочитать его эмоции по лицу. Но там лишь растерянность, ничего больше. — Я этого не говорил, — отвечает Чимин. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имел ввиду. Хосок в два шага сокращает между ними расстояние и громко хлопает дверцей шкафчика, заставляя Чимина испуганно сжаться. — Боишься, что твой любимый Юнги против будет?! — Хосок ужасно злится от невозможности обладать Чимином. Ему мерзко от одной мысли, что Чимин засыпает и просыпается каждый день в постели с Юнги. — Причём здесь он? Я просто не хочу иметь с тобой хоть какие-либо дела, — Чимин опять открывает шкафчик, забирая оттуда свою обувь и ещё какие-то мелочи, и быстрыми шагами удаляется. Хосок долго смотрит ему вслед, а потом его взгляд привлекает маленькая карточка на полу, видимо оброненная Чимином. Он поднимает её, и его глаза широко раскрываются, а сердце начинает бешено колотиться. Потому что карточка оказывается фотографией, где изображен он сам вместе с Чимином, который прижимается к нему и счастливо улыбается.

***

Юнги встречает Чимина с немым вопросом на лице и молча наблюдает, как младший заходит в квартиру, разуваясь. — Меня уволили, — признается сходу Чимин. — Но я постараюсь быстро найти другую работу. — Ох, ты в порядке? — Юнги раскрывает свои руки, и Чимин тут же бросается к нему в объятия. Юнги ему родной, его поддержка для него важна. — Нет, — выдыхает Чимин. — Мне страшно, что я очень долго не смогу найти ничего подходящего. — Чимин, это всего лишь работа, — Юнги лёгким движением руки гладит Чимина по голове, успокаивая. — Ты хороший танцор, ты обязательно что-нибудь найдёшь. Не стоит так загоняться, это всего лишь временные трудности... Юнги хочет ещё что-то сказать, но в этот момент раздаётся звонок в дверь. — Ты ждал гостей? — удивленно спрашивает Чимин, шмыгая носом. Он и не заметил, как щеки стали влажными. — Нет, — отвечает Юнги. — Наверно, это соседи. У тебя глаза красные, иди умойся, малыш. Чимин послушно встаёт с колен Юнги и идёт в ванную, пока старший направляется в сторону входной двери.

***

Хосок сжимает в руках фотографию, чувствуя, как его броня крошится на мелкие кусочки. Ему плевать, если его сейчас прогонят. Плевать, если его встретит Юнги, а не Чимин. Хосок должен выяснить правду, должен понять, что случилось в тот день, когда он улетел в другую страну без Чимина. И даже если Чимин опять повторит, что просто разлюбил Хосока, то ему придётся объяснить, почему он до сих пор хранит их совместную фотографию. Наверно, Хосоку стоило сперва немного остыть прежде, чем запрыгивать в такси. Сейчас им управляют эмоции, но ведь если дело касается Чимина, с ним всегда происходит именно это. С Чимином он больше не хозяин своим чувствам. Хосок проскальзывает в подъезд вслед за одним из жильцов. Он не уверен в том, что Чимин всё ещё здесь живёт, но у него больше нет другого способа, чтобы его найти. Остаётся лишь надеяться, что за четыре года Чимин не сменил свой адрес. Хосоку нужно около минуты, чтобы решиться нажать на дверной звонок. Хуже всего, что решимость постепенно начинает покидать его, уступая место волнению. Что он скажет? Что если дверь откроет Юнги, и это повлечёт за собой драку? Разозлит ли это ещё больше Чимина? Пока все эти мысли табором крутятся в голове, дверь издаёт скрип и открывается. Хосок сначала не верит своим глазам, несколько раз моргает, а потом удивленно смотрит перед собой. Перед ним Юнги, у которого уже чёрные волосы, и он сидит на инвалидной коляске...