Быть самим собой

      Коридоры управления были выстланы ковровыми дорожками, поэтому его шаги звучали совсем глухо. В ровном белом свете ламп начищенные до зеркального блеска туфли буквально сияли. Брюки с идеально ровными стрелками ложились на них безупречными складками. Правый рукав белой в голубую тонкую полоску рубашки приоткрывал дорогие часы на запястье ровно настолько, чтобы это выглядело вершиной стиля. Узел темно-красного галстука казался выверенным по линейке.       Он всегда был безупречным. С тех пор, как начал работать на Контору, небрежный повседневный стиль исчез из его жизни. И он собой гордился. За спиной его часто называли «арктическим принцем», и он, конечно же, об этом знал. Но если из-за многих лет работы с репутацией идеального сотрудника он кажется кому-то надменным и холодным, то это исключительно их проблемы.       В приемной кабинета директора его встретила привычно кокетливая улыбка Анаэль, сидящей за своим секретарским столом. Разумеется, девушка давно положила на него глаз. И он бы даже развлекся с этой красоткой, если б не следовал своему правилу: на работе только работа. Да и в принципе он был против привязанностей, чувств — они только мешают.       — Я по вызову, Анаэль, — сказал он.       — Да-да, тебя уже ждут, — кивнула она, поправляя пышные, выкрашенные в рыжий волосы с химической завивкой. Ему всегда казались неряшливыми подобные прически.       Он подарил красотке фирменную улыбку и ощутил ее нервную возбужденную энергию. Анаэль была не самой умной, но, безусловно, очень амбициозной. Такие, как она, идут в секретари высокопоставленных людей вовсе не для того, чтобы делать карьеру. Разомлевшая от его вида Анаэль не успела еще нажать кнопку интеркома, а дверь в кабинет директора уже распахнулась.       — Вот и ты! Наконец-то, — сказал директор, широко улыбаясь. — Проходи, мы тебя ждем.       Он кивнул и вошел в кабинет перед шефом. Спина прямая, широкие плечи расправлены, подбородок чуть вверх — безукоризненный, как всегда.       Директор был не один. За большим полированным столом сидели трое. Двоих — мужчину и женщину — он видел впервые. Третьим был Бельфегор — молодой проныра, откровенно метящий на его место в Конторе.       — Господа, позвольте представить вам лучшего сотрудника моего отделения, — сказал шеф. — Дженсен Эклз.       — Да-да, наслышаны, — кивнул незнакомец, поднимаясь и протягивая руку. — Послужной список очень впечатляющий. И это в тридцать лет!       Дженсен пожал его руку и… ничего не почувствовал. И лишь холодный и колючий взгляд янтарных глаз кое-что говорил об этом человеке.       — Благодарю за лестный отзыв, сэр, — вежливо сказал Дженсен.       — Можешь называть меня Азазель, — ответил янтарноглазый. — А это моя коллега, Лилит, — он указал на женщину — большеглазую, с невероятной белизны волосами. Дженсен пожал руку и ей, и снова не сумел прощупать.       — Ух, ты! — восхищенно улыбнулась Лилит. — Десять баллов за попытку. Ты действительно очень силен.       Дженсен ответил ей короткой дежурной улыбкой. Сел на свободный стул, аккуратно подтянув брюки, и обратился к директору:       — Могу я узнать, что происходит, шеф? Полагаю, эти господа здесь не для того, чтобы кофе со мной выпить.       Он ничуть не боялся разговаривать в таком тоне, не боялся глядеть свысока. Он был слишком ценным искателем, и пресмыкаться, как Бельфегору, ему не требовалось. А еще он дьявольски красив и элегантен — дополнительный плюс в его репутации.       — Мы приехали в Остин, чтобы сделать тебе предложение, Дженсен, — сказал Азазель.       — Как мило. Извини, я пока не планирую связывать себя новыми отношениями.       — Мы предлагаем тебе должность в головной Конторе страны, — не моргнув глазам продолжил Азазель.       — Во сколько раз увеличится список моих обязанностей? — спросил Дженсен.       — Во столько же, во сколько и зарплата.       — Дженсен, такой шанс упускать нельзя! — воскликнул директор. — Печально, конечно, что мой филиал потеряет лучшего агента, но представь только, что ты сможешь сделать в масштабах всей страны.       — Хмм… У меня есть время подумать? И прежде всего я хотел бы ознакомиться с контрактом.       — О, конечно, — с улыбкой сказала Лилит.       — Вот и славно. Так, а он здесь зачем? — Дженсен кивнул на Бельфегора, не удостоив того и взглядом и прекрасно ощущая его глухую злобную зависть. — Ему вы тоже предлагаете перевод?       — Что? Нет, конечно! — поспешно возразил Азазель, а Бельфегор, похоже, уже готов был сгореть в своей злобе. — Этот мм… молодой человек пришел с докладом. Нас слегка удивил его доклад, должен заметить.       — Что за доклад?       — Бельфегор обнаружил особенного ребенка, Дженсен, — объяснил шеф. — И он утверждает, что этот ребенок должен быть очень сильным. Причем ему уже исполнилось пятнадцать.       — Странно, что ты его проглядел, — ехидно заметил Бельфегор. Его намерения были ясны. Чертов жополиз!       — Ты и правда упустил особенного ребенка с большим потенциалом? — спросил Азазель, не удостоив Бельфегора и взглядом.       Дженсен растерялся, но никогда никому не показал бы этого. Он и сам не понимал, как так могло выйти, что он не заметил ребенка. С ним такого за все восемь лет работы в Конторе не случалось. Скорее всего, Бельфегор ошибся, и этот ребенок совсем слаб и неинтересен. А Дженсен на мелочи не разменивается. Дети с едва заметным мерцанием — удел таких ничтожеств, как Бельфегор.       — Все возможно, сэр, — сказал Дженсен с видимым спокойствием. — Никто не безупречен. Хотите отозвать свое предложение о работе?       — Нет. Конечно, нет. И даже дадим тебе первое задание, — ответила Лилит.       — Какое?       — Есть сведения о некоем человеке, который путешествует по ярмаркам страны и зарабатывает якобы точными предсказаниями будущего.       — Я не гоняюсь за ярморочными фокусниками. Не мой уровень, — холодно отрезал Дженсен, смахнув несуществующую пылинку с манжета рубашки.       — Есть предположение, что этот человек связан с ОО «Дестиэль», — сообщил Азазаель.       — Ого. Надо же! И вы хотите, чтобы я проверил, так ли это?       — Хотим, — кивнул Азазель. — Тебе ли не знать, сколько проблем приносит само существование этой организации.       Дженсен задумался. Ему действительно было не солидно болтаться по сельским ярмаркам. Но с другой стороны, если тот тип действительно неучтенный провидец, то есть большая вероятность, что он на самом деле из ОО «Дестиэль». Поймать такого — взлететь на такую вершину карьеры, с которой уже невозможно будет упасть. Возможно даже его возьмут в штат самого Мастера.       — Как его зовут и куда ехать? — спросил Дженсен.       — Маршалтаун, Айова. Его имя Миша Коллинз, — ответил Азазель.       «Ну и имечко» — подумал Дженсен, а вслух произнес:       — Дайте мне пару дней.       — Я нисколько не сомневался в тебе! — довольно воскликнул шеф.       Бельфегор издал какой-то странный звук, будто пытался задохнуться от зависти, но до него никому не было дела.       — Но сначала я возьмусь за этого ребенка, — добавил Дженсен.       — Мы и сами…       — Нет, шеф. Я уже все решил. Это станет моим последним делом здесь. Я не могу уйти, не оплатив долги.       — Очень хорошо! — Шеф без слов отобрал у Бельфегора папку, которую тот нервно тискал в руках, и протянул ее Дженсену. — Тут все сведения о мальчике. Его зовут Джаред Падалеки.       Дженсен закрылся в туалете с навязчивой мыслью, что его вот-вот стошнит. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он сумел немного успокоиться. Умылся холодной водой, потом взглянул в зеркало на свое отражение, опершись о раковину. Вода помогла, но мало, и его лицо буквально пылало, а глаза нервно блестели.       Что пошло не так? Где он промахнулся? Когда допустил ошибку?       Чертов Бельфегор! Кто бы мог подумать, что этот болван окажется таким шустрым?       Дженсен снова попытался сбросить напряжение с помощью дыхательной гимнастики. Никто во всем отделении не должен увидеть его нервным и несдержанным. Он же Дженсен Эклз! Его репутация хладнокровного и безжалостного агента родилась раньше него.       Как же хорошо, что он перехватил у Бельфегора дело Джареда Падалеки. Словно сама судьба вела его! Теперь у него есть реальный шанс спасти парнишку. Надо лишь придумать, как именно. И он придумает. Обязательно. В конце концов, однажды он уже спас его.       Ему почти пятнадцать, и какие-то типы уже неделю следят за их домом. Следят за каждым его шагом — в школе, на стадионе, на улице, в парке…       Он не знает, кто это. Но чувствует чужеродную враждебную энергетику.       Он понимает: за ним пришли. И даже подозревает, по какой причине. Правда, ответа на вопрос «Как они могли узнать?» у него нет. Неужели он где-то выдал себя?       Он не хочет быть подопытным кроликом в какой-нибудь секретной лаборатории.       Мама видит его состояние и спрашивает, не случилось ли чего. Он не может объяснить, предполагает, что это может подвергнуть ее ненужной опасности. А на ней еще младший братишка — полугодовалый малыш. Не стоит ее волновать.       Может вообще ничего такого не происходит.       Может он все себе придумал.       Пугающие типы ловят его на лавке у закусочной, поедающим бургер. Что-то говорят, куда-то приглашают, а он с трудом разбирает слова. Потому что ему становится душно и плохо от ощущения глубокой черноты в их душах.       Колледж?.. Какой еще Колледж? Для одаренных детей? Чего?.. А он одаренный что ли?       Он посылает типов в жопу и уходит. И знает: ничего еще не закончено. И понимает: они в курсе того, что он знает.       Слежка внезапно прекращается. Дурной знак.       Почему, черт возьми, отца вечно нет рядом, когда он так нужен? Почему у него непрекращающиеся командировки, а на неокрепших плечах пятнадцатилетнего подростка дом, мама (она иногда плачет, но уверена, что никто не видит, но ему и не надо видеть, он ОЩУЩАЕТ) и младший братишка?       Все случается внезапно.       Он просыпается среди ночи из-за маминых криков. И осознает, что второй этаж их дома объят пламенем. С голодным яростным ревом огонь заглатывает метр за метром.       Мама в детской на полу, без сознания. И он разрывается от мучительного выбора: помочь ей или сначала брату.       В детскую врывается отец. Он опять провозился в гараже до ночи? Моментально оценивая обстановку, отец хватает его за плечи, встряхивает, выдергивая из лап паники, и велит хватать братика и бежать.       На улице конец ноября, поэтому он берет малыша вместе с одеялом и несется вниз. Лестница уже начинает тлеть, и он немного обжигает ступни. Легкие разрываются от дыма, кожу жжет все ощутимее.       Холод и свежесть осенней ночи оказывают исцеляющее действие. Он бежит, куда глаза глядят. В голове одна мысль: «Спасти брата… Спасти брата… Спасти…».       Впереди маячит большое многоэтажное здание с обширным, ярко освещенным двором. Городской госпиталь. Он подбегает к приемному покою, кладет братика перед дверьми и переводит дух. Мышцы ног гудят, сердце колотится, как сумасшедшее. Он босиком, но обожженным ступням это даже нравится.       А теперь домой! Как можно скорее.       Он срывается с места и вновь бежит, так никем и незамеченный.       Только дома больше нет. Есть только горящий остов, жар и гул пламени. Пожарные снуют туда-сюда, заливают дом из брандспойтов. Как будто что-то еще можно спасти. Огонь настолько мощный, что и неопытному ясно: тут не обошлось без хорошего катализатора.       Но не это пугает его до чертиков. Он больше не чувствует маму! Может, ее и отца уже увезла скорая?       Может.       Но этого не случилось.       На глаза наворачиваются слезы. Он не успевает что-либо сказать или сделать, потому что чья-то ладонь закрывает ему рот и тащит назад. Он отбивается до тех пор, пока в плечо не вкалывают что-то обжигающее, а потом просто отключается.       И только несколько месяцев спустя, уже привыкнув к Колледжу, решается заглянуть с подборку старых новостей родного Лоуренса. И узнает, что подброшенного в госпиталь неизвестного малыша усыновили. И его имя теперь Джаред Падалеки.       Глаза начинает пощипывать. С ним такого не случалось лет, наверное, восемь. С тех пор, как…       Но Дженсен еще помнит, что это верный признак близких слез. Он снова умылся. Не время сейчас паниковать. Паника вообще главный враг здравого смысла. А ему сейчас важен именно разум. Он должен придумать что-нибудь, найти выход.       Итак, Джаред Падалеки. Полугодовалый малыш превратился в пятнадцатилетнего подростка. Интересно, какой он? Чем увлекается? Как учится? Есть ли у него подружка? Много ли друзей?       У Дженсена не было ответов на эти вопросы. Он мог лишь надеяться, что брату достались хорошие приемные родители.       Должно быть, за Джаредом же следят. У Бельфегора способности гораздо слабее, чем у Дженсена, значит, без слежки не обойтись. Он вспомнил, как неуютно чувствовал себя, когда следили за ним самим. Знает ли Джаред? Какие у него способности?       Дженсен все эти пятнадцать лет надеялся, что никаких.       Надеялся, что его маленький братик родился обыкновенным. Ради своего же блага. Но надежды не оправдались. И если Дженсену не удастся отвести Контору от брата, и Джаред попадет в Колледж, а его способности не будут иметь выгоды для Конторы, то итог неминуем и печален.       Не для того Дженсен с головой ушел в эту работу, чтобы спокойно отдать им брата. Он уже однажды спас его из огня. Сделает это снова. ----       Дженсен умел держаться незаметно. У него была дорогая машина, брендовый костюм, внешность холеного парня из высшего общества. Он привлекал к себе внимание, но именно это играло ему на руку: за внешней оболочкой никто не замечал цепкий взгляд, острый ум, хладнокровие и выдержку. К тому же Дженсен мог «приглушать» себя.       Никто не назвал бы его подозрительным типом.       Семья Падалеки жила в Грили, штат Колорадо. Дженсен отыскал их дом и припарковался неподалеку, убеждая себя в том, что спокоен и расслаблен. Но стоило на пороге дома появиться молоденькому парнишке, как он сорвался. Вдавив в пол педаль газа, Дженсен унесся прочь, не успев даже рассмотреть брата как следует. И не смог заставить себя появиться там до следующего дня.       Огромный спектр эмоций буквально обрушился на него, лишая сна и аппетита. Он уже и забыл, что способен столько всего испытывать. Он отключил чувства в тот день, когда перешагнул порог Конторы в качестве агента-искателя. Он заморозил их, запер в темный чулан, ключ от которого выбросил. Он перестал тогда быть собой, превратившись в Дженсена Эклза — молодого, способного, самого перспективного новичка.       И вот внезапно в его темном чулане зажегся свет, луч которого упорно пробивался сквозь замочную скважину. И Дженсен пока не понимал, что с этим светом делать.       На следующий день он подъехал к школе Джареда ближе к концу занятий, припарковался на противоположной стороне улицы и стал ждать, барабаня пальцами по рулю. Он нервничал, и ему это не нравилось. Дженсен предпочитал бы и дальше ничего не чувствовать.       Джаред появился минут через двадцать после звонка, в компании других ребят. Он был худощавым, очень высоким и улыбчивым. Черты лица чем-то напомнили Дженсену мамины (хотя ее образ потихоньку стирался из памяти), только волосы были темными. Джаред производил впечатление прилежного ученика, но не ботана. Он держал за руку хорошенькую белокурую девушку и о чем-то оживленно переговаривался с друзьями.       — Ай, братишка, да ты у нас молодец! — пробормотал Дженсен, по достоинству оценив девочку. — Смотри, не упусти.       Вся компания дошла до парковки. Джаред усадил свою подругу в машину, где ее ждала мама, поцеловав на прощанье, и махал рукой, пока девушка уезжала.       — Эй, Джа, идем сегодня играть? — донесся до Дженсена голос подростка с баскетбольным мячом, стоящего на тротуаре.       — Приду, если успею, — крикнул в ответ Джаред. — Папа просил помочь навести порядок в гараже.       Папа… Надо же.       — Твой папа давно мертв, малыш, — с горечью сказал Дженсен.       Только малыш больше не был малышом. И скоро мог навсегда потерять эту беззаботную школьную жизнь обычного подростка.       — Интересно, кто ты? — проговорил Дженсен, не отрывая глаз от брата. — Какие у тебя способности?       Если бы он подошел ближе, если бы коснулся, то наверняка сразу ощутил бы энергетику брата. Но он не мог просто взять и потрогать. Его загребли бы через минуту. Оставалось только наблюдать, не проявил ли Джаред себя сам.       Он вел наблюдения уже два дня, но Джаред никакой аномальной активности не проявлял. Он казался самым обычным подростком — таким, как все. Зато Дженсен смог тем временем изучить биографию брата.       Семья Падалеки уехала из Лоуренса почти сразу после усыновления. И это было понятным: приемные родители хотели исчезнуть и начать жизнь заново. Когда Джареду было восемь, они вновь переехали — сюда, в Грили. Примерно тогда же Дженсен получил работу в Конторе. Мог ли он тогда предполагать, что однажды придется охотиться на собственного брата? Нет, конечно, не мог. Дара провидца у него нет. И иногда Дженсен об этом жалел. Он мог бы избежать некоторых ошибок.       Джаред входил в число лучших учеников школы, имел репутацию очень умного, серьезного и спокойного парня. Собирался поступать в Стэнфорд на юридический факультет. Все в его жизни правильно. Все официально.       Не то, что у Дженсена.       Позвонил шеф, поинтересовался, как идут дела, и как долго Дженсен собирается просто наблюдать.       — Я еще изучаю его. Но, шеф, мне что-то подсказывает, что у этого мальчика нет каких-то значимых способностей. Во всяком случае, он вообще никак себя не проявляет.       — Хмм… А Бельфегор заверил меня, что пацан очень полезен, — сказал шеф.       Чертов Бельфегор! Дженсен ощутил жгучее желание придушить гаденыша.       — Не то, чтобы я доверял ему больше, чем тебе, Дженсен. Ты, безусловно, лучший искатель…       — Спасибо, шеф.       — …но ты, все же, проверь все, как следует.       — Обязательно.       — Прощупай его.       — Эм… Да, конечно.       — Буду ждать отчета, Дженсен. До связи.       — До связи, шеф.       После разговора осадок остался горше горького. Дженсен зажал переносицу пальцами, закрыл глаза и какое-то время сидел так, погрузившись в свои мысли.       Сколько еще он сможет потянуть время? Особенно если Бельфегор под него копает. Знать бы способности Джареда! Тогда он смог бы придумать, как именно укрыть его от глаз Конторы. Отдавать брата чудовищам Дженсен не собирался.       Но Джаред ничем не отличался от других подростков.       Чтобы как-то избавиться от горечи во рту, Дженсен вышел из машины и отправился к торговым палаткам в парке, расположенном поблизости от дома Падалеки. Сначала он собирался купить себе капучино с двойным сиропом, но тут его взгляд упал на нарядный фургончик с мороженым.       Кажется, это то, что нужно.       Дженсен подошел к фургончику и на какое-то время увлекся чтением предлагаемого ассортимента вкусов и добавок. Мороженое кому-то может показаться признаком детства, но иногда стоит на какое-то время забыть, что тебе тридцать лет.       Определившись с выбором, Дженсен повернулся и нос к носу столкнулся с Джаредом. Точнее, нос к подбородку, потому что этот парень уже был выше на полголовы.       — Я вас напугал? — спросил Джаред. — Извините.       — Нет, все… в порядке, — пробормотал Дженсен, лихорадочно ощупывая его изнутри. Он чувствовал совсем легкий привкус смущения, каплю вины и равнодушие. Ничего больше. Если в Джареде и было что-то, то пряталось оно слишком глубоко.       Джаред кивнул и подошел к окошку.       «Яблоко и корица. С бисквитной крошкой» — мелькнуло в голове у Дженсена.       — Яблоко и корица. И бисквитную крошку, пожалуйста, — сказал его брат, отставая лишь на пару секунд.       Ого!       Дженсен замер, не замечая того, что таращится на рожок с мороженым в руке парня. Он не умеет читать мысли. Он не телепат, никогда им не был. Он обычно просто… чувствует. Тогда почему мысль Джареда так четко прозвучала в его голове? Не мог же Дженсен предугадать? Нет, предсказывать он умеет еще меньше, чем читать мысли.       Неужели все дело в кровной связи? У Дженсена никогда не было возможности проверить это.       — Что-то не так, мистер? — спросил Джаред. Смущение усилилось. Добавилось раздражение. И чуть-чуть страха.       — С чего ты взял?       — Вы так на мое мороженое пялитесь, что оно сейчас растает.       — Что?.. Ох, извини парень. Я просто задумался.       — Понятно, — кивнул Джаред. Недоверие и настороженность.       — Подожди, — сказал Дженсен уже ему в спину. — Я правда не специально. Не подумай ничего плохого. Я здесь впервые и не знаю, вкусное ли тут мороженое. Не хочется разочаровываться, понимаешь?       — Понимаю. — Облегчение. Желание сбежать. — У Роба всегда все идеально. Берите смело.       — Спасибо. Посоветуешь что-то конкретное?       Недоумение, легкая враждебность и снова страх. А еще… Боже, Джаред думает, что Дженсен похож на тех ублюдков, что пристают к детям в парках? Серьезно? Дженсен едва не рассмеялся. У него никогда и в мыслях не было приставать к малолеткам. К тому же ему нравятся парни совсем другого типа.       — Ваш выбор, — пожал плечами Джаред.       — О’кей. Еще раз спасибо.       Дженсен протянул ему руку. Парень какое-то время глядел на нее, взвешивая все «за» и «против» и думая о том, что этот роскошно одетый человек точно с приветом. А потом все же протянул руку в ответ.       И вот тут Дженсена как током ударило. В мозгу вспыхнуло, закружило, он зажмурился, борясь с тошнотой. На лбу выступила испарина.       — Вам плохо, сэр? — донесся сквозь шум в голове голос Джареда. Такой явный и сильный страх! И желание сбежать просто мучительное.       Дженсен согнулся, уперся руками в колени и несколько раз глубоко вздохнул.       — Я в порядке, — глухо сказал он. — Иди, парень. Я справлюсь.       — Ага, — кивнул Джаред и тут же воспользовался возможностью сбежать.       Дженсен серьезно и долго смотрел ему в след. Ну и ну! Способность Джареда еще не была активной, и уж точно нерядовой, но если Дженсен все уловил правильно, то его брат для Конторы самый лакомый кусочек.       Когда-то давно таким же был и еще один человек из его прошлого.       Он в Колледже уже много месяцев. И даже начал думать, что его жизнь вовсе не так плоха. У них отличные условия, есть все необходимое для полноценной жизни подростков: спортплощадки, бассейн, тренажерный зал, кинотеатр, игровые автоматы, самые современные компьютеры… Их кормят, их лечат, за ними ухаживают, как в лучшем санатории. Напрягаться не приходится. Лишь учиться, как следует. Красота! Это если удается забыть, что твои родители сгорели в пожаре, брат попал в приемную семью, а дома у тебя вообще больше нет.       В кампусе много подростков и ребят постарше из самых разных уголков страны. И все они стараются. Очень стараются просто жить. Они не задают вопросы, не пытаются выяснить, что с их семьей. Все понимают: так лучше. Это то, что стоит запрятать в самый темный чулан.       У него много друзей. Он лидер по натуре, он силен, дерзок, умен. И чертовски привлекателен, чем умело пользуется. Люди к нему тянутся, и он честно совсем не пользуется своим даром для этого. Тем более с девчонками. Они, порой, думают о нем такое, что ему даже становится немного стыдно. И жарко.       Лиза оказывается настойчивее всех. И они время от времени тискаются в ее комнате, не заходя слишком далеко. Их даже считают парой. У Лизы способность исцелять мелкие ранки и ушибы. Не самая полезная, конечно, но все можно развить.       Вообще, в Коллежде все одарены — кто больше, кто меньше. Преподаватели, врачи, ученые, охрана — наблюдение за студентами ведется круглосуточно. Активно пользоваться способностями запрещено. Если пренебрегать этим правилом, тебя заберут и изолируют на какое-то время. Торчать в одиночестве никому не хочется, так что подростки стараются быть обычными.       После восемнадцати и окончания стандартной старшей школы ребят переводят в другой кампус, и у них начинается другое обучение. В двадцать два им вручают дипломы об окончании университета. И больше в Колледже их не видят. Предпочитают думать, что они уходят в большой мир, во взрослую жизнь. Что-то определенно не так, но никому не хочется ломать над этим голову. Слишком страшно. Выпускники все пропитаны страхом. Он четко это ощущает.       Как и в обычных школах, новичков здесь не очень жалуют. Но сильно не задирают, потому что пятнадцатилетки, поступающие в Колледж, итак переполнены ужасом и отчаянием. Их просто игнорируют. Иногда посмеиваются.       Осенью прибывает группа новеньких, и ему нет до них особого дела. Ему скоро шестнадцать, и «мелкота» его не интересует. А потом, примерно месяц спустя, Лиза доверительно сообщает ему (они как раз опять тискаются в кровати), что один из новичков на особом счету.       — С чего бы? — спрашивает он. Его больше занимает обнаженная грудь Лизы и собственное волнение в штанах, чем какой-то мальчишка.       — За ним наблюдают больше, чем за другими. Мне сказала Сара, а ей сказала Мэдисон, которая общается с двумя новенькими девочками.       — А чего за ним наблюдать? Боятся, что он однажды взорвется? — он фыркает и поздравляет себя с удачной шуткой.       — Нет, конечно. Они боятся, что он сбежит, — говорит Лиза, поглаживая его живот и потихоньку спускаясь ниже.       — Отсюда сбежать невозможно!       — Да, но он. У этого мальчика дар перемещения.       Дженсен всегда гордился своим хладнокровием и умением мыслить здраво. Это очень помогает в его, в общем-то, весьма нелегкой и однозначно нелегальной работе. Но неожиданно годами выстраиваемая стена равнодушия и невозмутимости начала потихоньку терять свои кирпичики. И через образующиеся отверстия теперь упорно пробивались воспоминания, которые тревожили душу, эмоции и чувства, от которых он так тщательно избавлялся много лет.       Встреча с братом запустила цепную реакцию.       Дженсен провел в номере отеля весь день, не решаясь снова приблизиться к Джареду. Ему необходимо как следует подумать, но вместо этого мысли лихорадочно метались, как случайно залетевшие в окно воробьи. Если бы у Джареда были другие способности, у Дженсена был бы шанс повести его за собой, обучить, вырастить еще одного первоклассного искателя Конторы. Но Джаред из тех, чья участь известна заранее.       К вечеру Дженсен взял себя в руки и спустился в ресторан при отеле, в надежде, что обед его отвлечет. Но стало только хуже. Он внезапно осознал, что перестал считывать людей. Вернее, не мог разделить их. Все человеческие эмоции слились в тошнотворную карусель. И на поверхность упорно всплывали собственные чувства.       Еще немного, и он начнет забывать, что он — Дженсен Эклз. А не… ко-то другой.       Ему следовало срочно уехать отсюда. Подальше от проявившей себя связи с братом. Собраться с мыслями, обдумать свои дальнейшие действия. Пожалуй, стоит взяться за дело, предложенное Азазелем, — поехать в Айову и проверить этого ярмарочного предсказателя Мишу Коллинза.       На самом деле Дженсен сильно сомневался, что кто-то из ОО «Дестиэль» стал бы разыгрывать из себя шута на потеху толпы. Но чем черт не шутит?       Он позвонил шефу и попросил дать ему пару выходных.       — Выходные? Тебе?! Серьезно, Дженсен? — искренне удивился директор.       Мда. Репутация образцового агента иногда работала против него.       — Мне немного нездоровится, — соврал Дженсен (хотя доля правды в его словах присутствовала). — Пообедал в одном рыбном ресторанчике и, похоже, отравился.       — Ох, уж эти провинции, — со вздохом сочувствия ответил шеф. — Отправить к тебе доктора Харвелл?       — Нет, не стоит, шеф. Спасибо. Я пару дней отлежусь и буду как новенький.       — Как успехи с мальчишкой Падалеки?       — Я ужу разработал план по сближению. Вы правы, шеф, мне стоит его прощупать, — самым правильным тоном самого правильного работника ответил Дженсен. — Как только мне станет лучше, я тут же это сделаю.       — Отлично! Поправляйся, Дженсен. Жду от тебя вестей.       Шеф отключился. Дженсен посмотрел на телефон себя в руке, а потом швырнул его в стену. Осколки пластика брызнули во все стороны.