Did I lose?

— Чёрт бы вас всех побрал, — в ушах наушники стоят на полной, чтобы мысли перестали путаться, чтобы никого не слышать, не слышать самого себя. — Блять, да как этот дебил только посмел мне позвонить! Мы же, сука, с ним договаривались!       Эти метания продолжались до тех пор, пока Сону наконец не собрал сумку и не привёл (окончательно) мысли в порядок. Из всего следовало лишь одно: уже завтра он увидится с Джеем, который увёз Хисына... Он увидит его. Чёрт, он не готов, он совсем не готов проходить через всё это дерьмо снова. Он ведь только забыл, наконец забыл и влюбился! И плевать, что новый возлюбленный опять парень и опять принесёт ему целый вагон проблем, так ещё и тележку тайн за собой. Да он вообще ни о чём не просил Джея, кроме того, чтобы держать его и Хисына друг от друга подальше. — Падла, зачем? — вопрос в пустоту, потому что даже его мозг не в силах предугадать истинной причины такого внезапного звонка. И нет, дело определённо не в простом визите и банальных «сколько лет, сколько зим!». Он чувствует, что дело в другом, но вот в чём именно? — Вот если бы Сонхуни-хён был не таким кретином, — тяжёлый вздох и взгляд в сторону фоторамок на стене, на которой всё ещё висела лишь одна фотография: их общая, на который были он, Хисын, Джей, Чонвон, Сонхун и Джейк. Такая вот компания когда-то крутых парней, о дружбе которых мечтали многие. Дружба, которая разбилась в мгновение ока, которую даже склеивать не пришлось, потому что осколки сами этого не захотели. — Мудаки.       А что если Хисын просто попросил Джея устроить им встречу? Чёрт, но он же должен быть в Пусане, какая тогда Америка? Хотя... плевать! Вещи уже собраны, ослушаться отца нельзя, охрана давно топчется у двери, а он всё также смотрит на стену, словно зачарованный. — Вон-и? — на пробу зовёт он по телефону сразу после минутного сигнала. — Ты проснулся? — Ещё нет, но если что-то срочное, то я уже бодрый, честно! — ничего подобного, но всё равно приятно. Что ж, раз хоть у кого-то есть силы и желание спать, то Сону будет просто настоящим злодеем, если продолжить мучить бедного полусонного ребёнка. — Просто хотел сказать, что меня не будет пару дней, вот и всё. А теперь спи, — в конце особенно ласково, ведь Сону не идиот, чтобы и Чонвона потерять. — Хорошо, до завтра, хён. До завтра...

p a i n ♡ ╰ ☆ ╮ 🖤 ღ ☼

— Духота, какая тут жара, блин! Так и знал же, — едва он успел выйти из самолёта, как понял: Сиэтл — чертовски душное и серое место. Ему не нравится. — Сону? — ну вот, теперь хотя бы есть кому пожаловаться. — Твоя Америка так себе, уж лучше бы ты ко мне приехал, предатель, — незлобно фыркает и щурится, чтобы разглядеть идущую к нему фигуру. Щурится скорее по привычке, ведь солнца нет. — Ты вообще как вампир стал, у вас тут солнце вообще бывает? — Слушай, мне, наоборот, говорят, что я стал похож на мулата, ты утрируешь, — вот и он: Пак Чонсон. — Да и не вижу ничего плохого в том, чтобы не щурится каждый раз, как какой-то крот. — Знаешь что? Я даже на твои нападки не буду ничего говорить, — пыхтит Сону, тем временем протягивая руку. — Как ты? — Отлично, — крепкое рукопожатие, которое неожиданно заканчивается крепкими объятиями. — Мы скучали. — Не спросишь даже, как у меня дела? — Сону не хочет показаться слабым, не хочет заострять внимание на «мы». — А ты разве не скучал? — поровнявшись, оба идут к чёрной иномарке. — Вот мы просто невыразимо. — Что же ты тогда не приезжал и не звонил, раз так соскучился? — смотрит с вызовом примерно секунду, затем оборачивается к помощнику Пака и говорит уже тому: — У меня только рюкзак, так что не беспокойтесь. — Ты не привёз с собой чемоданы? — удивление Джея было оправданным, ведь когда-то Сону просто обожал возить с собой много всякого барахла в поездки, комментируя это тем, что понадобится может всё. — Тебе хватит этого на две недели? — На два дня хватит, — отрезает Сону и первым садится в машину. — Не тормози.       А в машине, в чёртовой машине, уже сидел Хисын. Улыбался, по-настоящему искренне, Сону и даже привстал слегка, чтобы протянуть руку, которую Сону тут же убрал от себя: — Не стоит.       Джей, заставший эту сцену, лишь молча сел спереди, на место рядом с водителем и тихо шепнул тому; машина тронулась, стекло между водительским и пассажирским местами поднялось, а Хисын и Сону остались один на один. — Я правда не понимаю почему ты так сильно не хотел меня видеть, — расстроено начинает Ли сразу же, — мне даже пришлось договариваться с родителями Джея и со своими, чтобы приехать сюда и наконец поговорить с тобой. Скажи, ты правда стал таким? — Каким? — Сону зол и он этого не скрывает: его голос звонкий, он хочет казаться уверенным, однако его близкому человеку становится сразу же видно, что он слегка, едва заметно дрожит. — Загнанным.