Хулиганка

Лучше молись, чтобы она приняла свои лекарства, Оу, может, тебе придется забирать ее из полицейского участка, Потому что если в этом городе есть проблемы, она их найдет, Она как дьявол в короткой юбке, но мне все равно. New Medicine — Like A Rose (перевод)

      Утро начинается не с кофе. В этой семье, если можно её так назвать, оно в принципе никогда не начинается ни с кофе, ни с дружного чаепития. Оставим эти сопли для паршивых счастливчиков. — Вить, ну ты посмотри, на кого она похожа! Боже мой, я так устала! — как всегда, перекошенное в рыданиях лицо. Актёрская игра моей матери заслуживает Оскара. И нахуй этого ДиКаприо, он явно не дотягивает. Вот Вера Сергеевна Фролова из десятой квартиры — другое дело. Сложив руки на уровне груди, я не сдерживаю очередную ухмылку. — Она ещё и скалится, когда с ней мать говорит! — гаркает Витюша — мой новый «папа». Он обнимает мать за сгорбленные плечи. — Я не понимаю, когда всё пошло не так? Что я упустила? — сквозь всхлипы продолжает мама, пока отчим, всем своим видом изображая скорбь и бесконечное сочувствие, поглаживает спину своей женщины.       Я ощутила себя на своих похоронах — так всё было скорбно. Словно бы все окружающие соболезнуют матери об утрате дочери. Она же часто говорит, что утратила её. В третьем лице. Как будто я пустое место. Но мне не привыкать. — Ну ладно, это всё? Я могу идти в школу? — я отталкиваюсь от стены с дешёвыми обоями, покрытыми узорами с цветочками. — В школу? — мать отстраняется от отчима и ее опухшие от слёз глаза въедаются в моё безразличное лицо. Её брови взметнулись вверх, так, словно она услыхала какую-то дичь впервые в жизни. — А ты у нас больше не ходишь в школу. Ах, да, ты же не знала даже, что тебя исключили! — женщина всплеснула руками, глядя на мою растерянность. Я не была в школе несколько дней. Ну ладно, пять. У меня были дела поважнее учёбы. Зато появился кэш, который мне никто не давал дома. — Зато теперь ты начнёшь посещать место, где наконец займутся твоим воспитанием, — порадовал меня Витёк. — Дайте угадаю: исправительная колония? — я снова ухмыляюсь. — Можно собирать монатки? Не сказать, что это было неожиданно. Но, понятное дело, я сбегу по дороге. Мне есть куда вписаться на время. — Лучше! Исправительный центр для таких трудных подростков, как ты! Там из отбросов делают людей! — отчим поднял палец вверх и чуть потряс им. — Директор центра, Герман Алексеевич, замечательный человек! Он столько детдомовцев воспитал, — с гордостью за незнакомого человека говорит мать. Удивительно то, как она может восхвалять незнакомых людей и презирать родных. — Ясно. Там есть общага? — просто спрашиваю я, надеясь на положительный ответ. — Нет. Ты будешь жить дома, но учиться там. — Ну хорошо. Пойду собираться, — отвечаю я, после чего следую в свой маленький внутренний мир в виде комнаты.       Здесь у меня есть всё: и бас гитара, которую мне подарил отец на мои 13 лет, и плакаты с рок-звездами, которыми я заменила дурацкие детские обои. И мой старенький ноутбук в наклейках. И мои друзья — стальные лезвия, одно из которых висит на моей шее в виде кулона. Все думают, что оно пластмассовое, но на нем много моей крови. Так что оно мне родное, можно сказать.       Надеваю на себя лосины в сеточку, и клетчатую красную юбку. Наверх же нацепляю майку и короткую кожанку, слегка пропаленную сигаретами. Рассчесываю черные волосы длиной почти до лопаток, и матерюсь на треклятые вьющиеся концы. Как всегда покрываю лицо тональным кремом и наскоро рисую стрелки. Благо мне передался талант от отца. Он был у меня гениальным художником. Неизвестным и, увы, несчастным, но великим для меня. Подавляя слезы, застывшие в зелёных глазах, обрамлённых от природы длинными ресницами, я смахиваю их рукой, а затем подымаю с пола свой старый кожаный рюкзак, который побывал на сотнях концертов и скрывал в себе множество бухла и веществ, и выхожу из комнаты, попутно набирая номер своего молодого человека. — Надеюсь, теперь ты не закончишь как твой папаша, завернувшись где-нибудь в подворотне от передоза, — так напутствовала меня моя родная мать, перед тем, как я с силой захлопнула за собой входную дверь. Трясущимися от злости руками, я еле как поджигаю сигарету из мятой пачки, лежащей неизвестно сколько в потайном кармане. Я курю редко, если это обычные сигареты. Но иногда крышу люто срывает. Остановившись у окна этажом ниже, затягиваюсь никотином, выглядывая в окно. Это вещество меня уж точно не разрушит. Я хихикнула про себя. Был бы никотин самым опасным из веществ в моем организме. Смеюсь, читая табличку на исписанной стене. «У нас не курят». Какая ирония. Тушу «недобитый» окурок об эту табличку, а затем бросаю в рот несколько таблеток сильного успокоительного и бегу по ступенькам, быстро перебирая худыми ногами.       У подъезда вижу тачку моего бойфренда Кирилла: рыжего красавца с тоннелями в ушах. Ему уже двадцать, но меня это ничуть не смущает. Зато опытный во всех делах. Я давно запала на него. И прочно. Парень выходит из машины и я вмиг оказываюсь прижата к мускулистому телу. Мои губы сминают в дерзких поцелуях, а руки Кирилла сжимают мои ягодицы. Налобызавшись, мы садимся в его старенькую черную Ауди и едем по указанному мной адресу. Когда машина тормозит у ворот, я вижу милое двухэтажное здание из светлого кирпича. Вокруг парк, как в обычной школе. Ничего угрожающего, никаких решёток на окнах для буйных. На крыльце у входа я вижу компанию подростков примерно моего возраста. Пока что атмосфера весьма привычная. Мы выходим из тачки и Кирилл провожает меня до входа. — Не забудь, сегодня в шесть у нас репетиция, — говорит мне мой парень. Я киваю и мы снова сливаемся в поцелуе. Мужские руки опять опускаются к пятой точке. Разговоры и смех со стороны компании тут же затихают. Я понимаю, что они смотрят на нас, но мне вовсе не неловко. Если они такие, как я, то чего стыдиться? Да и мне жемчужно насрать на их мнения. Я ни с кем не собираюсь здесь дружить.       Но тут я слышу, как за спиной у меня кто-то громко прочищает горло. Отлипая от Кирилла, я поворачиваюсь к пристарелому мужчине со строгим лицом, взирающего на нас. Его карие глаза весьма колючие на вид, а длинный тонкий нос делает гладко причесанного седеющего мужчину ещё более похожим на хищника. Неужели это тот самый директор, который с добрым сердцем воспитал безнадёжных сирот? — Доброе утро, Анастасия, — не совсем дружелюбно говорит он. — Меня зовут Герман Алексеевич. Я — директор центра помощи. И я вижу, что тебе есть над чем работать, — Герман смерил меня и моего парня строгим, колючим взглядом, после чего добавил уже чуть более спокойно, — добро пожаловать.       Попрощавшись с бойфрендом, я захожу в здание и следую за директором. Мысленно отмечаю про себя, что здесь неплохой ремонт, хоть и не лакшери, и, в общем-то, весьма миленько. Видно, что это детище Германа Алексеича, не иначе. — Вот здесь у нас туалет, — я смотрю, как директор с явной опаской открывает дверь, а затем понимаю почему: я улыбаюсь, заставая какую-то блондинку за глубоким минетом. — Приятного аппетита, — обращаюсь я к незнакомке, тут же прекратившей свои действия под взглядом строгого Германа. — Через десять минут к директору! — гаркнул Алексеич нервно, — то есть, ко мне в кабинет! Я подмигиваю парочке и выхожу, ведомая за плечи директором. Мне даже становится жаль Германа. А ему, кажется, неловко передо мной, хотя он многое за жизнь повидал. Я не знаю, я бы не выдержала с трудными подростками и просто поубивала бы их. — Ну, в общем, — мужчина прокашлялся, — это вот наш холл.       Я быстро осматриваюсь и вижу что-то типа табличек в школах, где изображены фото учителей и лучших учеников. И тут же замечаю пририсованный маркером волосатый член у рта одной из преподавательниц: миловидной молодой женщины лет тридцати с рыжей копной волос и медового цвета глазами. — Чёрт знает что! — снова гаркает Герман, так, что я неосознанно вздрагиваю. — Быстро это отмыть! — обращается он к уборщице. — Опять доведете до слёз бедную Наталью Николаевну! Это наш преподаватель английского, — тут же поясняет мне Алексеич. — Хорошая женщина, но слабохарактерная. Вот и издеваются, как хотят, черти. Я не знаю что сказать и просто киваю. А тем временем Герман продолжает: — Вот там, по коридору слева, наша столовая. У меня предательски урчит в животе. Я ничего не поела с утра: кусок в горло не лез, и даже не пила кофе. Сейчас же мои голодные киты взбунтовались, создавая бурчание в животе. — Ты можешь поесть, — Алексеич улыбнулся мне. — Чуть позже, спасибо, — отвечаю. — Где мой класс? — Вот как раз к этому я и веду. Ты будешь учиться с группой Б. Сейчас у вас урок психологии начнётся. Позже познакомишься с классным руководителем. Сейчас поешь что-нибудь и иди на второй этаж в четвёртый кабинет. Удачи! — Герман потряс сжатым кулаком, пытаясь вселить в меня уверенность, а затем быстро пошел вверх по лестнице, оставляя меня одну.       Я всё же направляюсь в полупустую столовую, так как бурчание уже попросту раздражает. Беру какой-то пирожок с печёнкой и сажусь у окна. И тут же снова вижу компанию из тех самых подростков, которые, переговариваясь, направились ко входу. Отвернувшись, я кое-как проглатываю пирожок без особого аппетита, а затем со звонком поднимаюсь на второй этаж в поисках кабинета психологии.       Застав ту же компанию, я не особо удивилась. Игнорируя преподавателя, который начал приветственную речь, они уставились на меня. Я же молча прошла и упала на свободный стул. Справа от меня какой-то брюнет, положив длинные ноги блондинки на свои колени, водил рукой по их оголённой части, поднимаясь всё выше и сминая ткань черной кожаной юбки. Я отвернулась от них и посмотрела на худощавого, я бы сказала, щуплого высокого мужчину с весьма неуверенным видом. Мне показалось, что он едва не плачет, пытаясь привлечь к себе внимание. Но он сразу же сделал мне гадость, привлекая всё внимание к моей персоне. — А у нас новенькая! — дрыщ всплеснул ладонями, улыбаясь во весь рот, и тут же стал похож на блаженного. Я видела таких во время прихода от мефа на вписках. — Давайте же поприветствуем новую ученицу! Как тебя зовут?       На меня снова уставились. Даже эта парочка, прекратив свои сексуальные игрища, обратила на меня внимание. Парень с каким-то интересом, а девушка с лёгким презрением. По всей видимости, она здесь занимает роль высокомерной суки. Ну, тут всё понятно. А рядом с ней типичный альфач. — Анастейша, — представилась я своей кличкой. — Вы, должно быть, Анастасия? — при робком звуке моего имени из его уст, меня слегка передёрнуло. — Какое чудесное имя! Меня зовут Эдуард Валентинович. Я квалифицированный психолог. И сейчас у нас тема уважения к окружающим. Доставайте свои тетради, записываем самое важное, — психолог отвернулся к доске.       Конечно же, его никто не послушал. Я вынула наушники и закинула ноги на спинку стула, прикрыв тканью юбки область между ног, чтобы никто не палил моё бельё. Резонно, потому что с меня не сводил взгляд какой-то дрыщавый девственник. Я подмигнула ему, и парень, едва покраснев, опустил глаза. И тут я захохотала, не сдержавшись. — Анастасия, ты услышала что-то забавное в теме буллинга среди общества? — тут же спросил Эдик. Это имя точно ему подходит. — Рассказать? Всем классом посмеёмся? — спрашиваю я, не вытаскивая наушников из проколотых ушей. Кабинет тут же заполнился смехом. Смеялись все, а тот самый брюнет метнул в меня какой-то одобрительный взгляд. Я сложила руки на уровне груди и попросила препода продолжать, тем временем добавив громкость на телефоне. Эдуард смешно жестикулировал и открывал рот под Disturbed и мое настроение заметно повысилось. А здесь не так уж и плохо. Лучше, чем в школе для «правильных» подростков. Когда сеанс мозгоправства подошёл к концу, я с радостью закинула рюкзак на плечо и собралась к выходу за всеми, но выход преградила длинная рука, возникшая передо мной. Я вскинула брови, глядя на рыжего парня с веснушками и серьгой в ухе. Он подмигнул мне, а я начала злиться. — Я Никита, — сказал он, изучая меня своими карими глазами. — А я уже начинаю раздражаться, — ответила я, пытаясь убрать его руку с прохода. Но он оказался сильнее, и я не могла её сдвинуть с места. — Чего сразу убегать? А как же знакомство с одноклассником? — А как же пойти в жопу? — ответила я в его тоне, передразнивая. — Так ты у нас та ещё сучка? — рыжий как-то недобро усмехнулся, приближаясь ко мне. И тут… — Дай ей пройти. Слышу низкий приятный голос и смотрю на его обладателя по ту сторону выхода. Вижу того самого брюнета. — Фил, не лезь не в своё дело. Тебе своих тёлок должно хватать. — Я сказал руку убери. По-хорошему, — Фил не отступал, глядя на одноклассника сверху вниз и жуя жвачку. — Ладно, красавица, позже побеседуем, — обратился ко мне Никита, а затем, слегка задев плечом брюнета, быстро и нервно вышел из класса. — Ну… Спасибо, что ли, — говорю, глядя в бездонные чёрные глаза. Этот Фил весьма симпатичный. Высокий такой. То, что надо. Понятно, почему девки-то ведутся. Кто знает, не было бы у меня парня… — Всегда пожалуйста, — он усмехнулся. — Будь осторожна. У нас здесь есть нетраханные и недотраханные. А ты вроде чёткая, — он смерил меня взглядом с ног до головы. Я не успела ничего ответить, потому что за спиной парня выросла, словно из ниоткуда, та самая стерва. — Фил, ну ты идёшь? — спросила она, кладя руку на плечо парня и не сводя с меня голубых хищных глаз. — Я Лена, кстати, — протягивает мне руку с длинными ногтями. Я коротко усмехнулась. Должно быть, коже брюнета достается в постели. — Анастейша, — я очень легко пожимаю руку и тут же убираю её. — Ну, нам пора, — сказала блондинка, уводя за собой Фила. Я возвожу глаза к потолку, а затем направляюсь в туалет. И там же застаю своего одноклассника: высокого бритоголового паренька с большими торчащими ушами. Какой-то забавно уголовный видок, подумала я про себя. Он сидел на подоконнике и тянул косяк. — Здоров, новенькая, — обратив внимание на меня, парень свесил ноги, а затем спрыгнул. — Разве это не женский туалет? — спрашиваю я. — Я тебя умоляю, — ушастый чуть хрипло рассмеялся. — У нас тут унисекс, малая. Будешь? — спрашивает, воспользовавшись моим молчаливым замешательством. — Давай, — отвечаю, чем радую парня. Я хорошенько затягиваюсь и прикрываю веки, задерживая дым в лёгких на несколько секунд, после чего выдыхаю в лицо одноклассника и смеюсь. — Меня Платон зовут, — говорит ушастый, хихикая. Я вижу его зрачки и меня пробирает смех. Отдавая косяк обратно, достаю из рюкзака глазные капли. — Будешь? — спрашиваю, хохоча. Меня мгновенно вставляет. Мы капаемся в туалете, смеясь непонятно с чего, а потом гостеприимный Платон показывает мне заначки со стаффом в бачке унитаза. Мне здесь начинает нравиться. Первый день, а я, как дома. Секс, наркотики, рок-н-ролл.