Хулиганка

      Выстрели в живот, чтобы сдохли мои бабочки.

Мы курим на заправочке, курим на заправочке.       Сигарета тлеет в дрожащей руке. А ведь я поклялась себе бросить. Но сейчас понимаю по внутренней дрожи, что если не сигарета, то лезвие. Мне всегда нужно было как-то выплеснуть свои эмоции и переживания. На данный момент времени самое безопасное — это чертов табак. Как я снова могла хоть кому-то поверить после мощного предательства? Неужели я могла подумать, что кому-то можно открыться? Сколько раз уже жизнь била меня по лицу, сколько «близких» людей предали меня? Как мной пользовался парень, который был моей первой любовью? С чего я решила, что одногруппник какой-то будет относиться ко мне серьезно? Скорее всего девочки правы и когда Белов наиграется в спасателя или появится «жертва» посвежее, он тут же переключится на нее. Чтобы что? Чтобы вызвать ревность и ощутить себя нужным? Скорее всего он правда не был никому нужен. Так же, как и я. Классический сценарий, где у родителей свое кино и нужно устраивать личную жизнь. Все свои 16 лет я себя чувствую каким-то гребаным недоразумением. И каждый день я думаю, что это кончится лишь когда я умру. Но ведь рядом с Филом я начала чувствовать, что могу справиться?.. — Ты чего здесь сидишь? — знакомый голос вырвал меня из размышлений, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Я поднимаю голову на Фила, стоящего передо мной. — Уже холодно. Да и поздно. А район у нас не такой уж безопасный. Тебя Серёга обидел? Я сейчас ему уши надеру, только скажи! Я уж знаю какой он за… — Нет. — Мой голос звучит довольно резко. — Никто меня не обидел. Уж на кого я должна обидеться, так это только на себя. — Изрекла я с горечью в голосе, глядя куда-то себе под ноги. Если я сейчас подниму глаза и посмотрю на него, то точно дам слабину и расплачусь. — Эй, — он присаживается на корточки прямо передо мной. — Я на самом деле хотел поговорить с тобой. О нас с Леной… Я был с ней и… — Я знаю. Не утруждайся в объяснениях. Не стоит, — я всё же нашла в себе силы посмотреть на него, хотя глаза уже предательски защипало от слез. — Ты мне ничем не обязан и ничего не должен. Оправдания излишни, правда. Я понимаю, что ты хотел мне помочь, я тебе благодарна за это и за всё, что ты сделал для меня. Даже больше, чем ты знаешь и думаешь. И я понимаю, что скорее всего мы с тобой нуждаемся друг в друге сейчас. Тебе нужно спасать, а я та, кому нужна помощь. Всё в порядке, правда. Нет, не правда, ведь ещё секунда и я расплачусь. — Но ведь… — начал было Белов, но я тут же резко поднялась, не желая продолжать разговор, который наверняка меня уничтожит. Моё сердце и так превращено в обломки. — Уже правда холодно, — говорю я, закрывая лицо волосами. Поднявшийся ветер тут же растрепал бы их, но пряди уже прилипли к намокшему от слез лицу. Я не хочу заходить, но ведь он не оставит меня здесь. А хотя… — Ты иди, а я наберу Женьку. Срочно нужно, она попросила, — говорю я тихим голосом. — Ладно, только недолго. Если что, я буду поглядывать из балкона, — в голосе Фила отчетливо прозвучала грусть.       Дождавшись, пока он исчезнет в подъезде, я тут же набрала Женю. Трубку долго не снимали, но все же я услышала голос подруги. — Алло, слушаю, — ее голос звучит так, словно только что Хомякова пробежала кросс. Но насколько я знаю, она только ест и считает себя вполне красивой. Хотя может решила худеть, чтобы Генка внимание обратил… — Женя, привет ещё раз. Ты не занята? — я пыталась держаться, но все же всхлипнула, и тут же буцнула кедом одиноко лежащий камень, срывая на нем свою досаду. — Ну как тебе сказать… — Занята! — крикнул в трубку знакомый голос, который я точно не ожидала услышать. Я даже забыла, что плакала. Замерев на месте, я прислушалась. — Секунду, дорогая, — пролепетала мне Женька, по всей видимости отставив телефон в сторону. — Дрочер, заткнись, блять! Не беси меня! — донеслось до меня из трубки. Я хихикнула себя в ладонь. Ничего себе! Серьезно что ли? Чего я ещё не знаю? — Насть, извини, это папа балуется. Что-то случилось у тебя? — спросила Хомякова. — Нет-нет, ничего, — бодрым голосом ответила я. Ну, по крайней мере, мне показалось, что я смогла. Видимо она уже и забыла, что сама кинула мне сторис. Не буду ничего напоминать, ведь, кажется, хоть у кого-то личная жизнь налаживается. Хотя Генка тот ещё дебил, но не мне судить о чужой жизни. — Точно? — Точно, точно. Мне просто скучно стало, — заверила я ее. — Ладно, тут кажется зовут меня. Ну, мне пора, — не дослушав Женю, я сбросила звонок. Вот это новости, конечно. Ну что ж, буду делать вид, что не в курсе. Захочет — расскажет.       Ещё немного постояв на месте, я всё же решила идти обратно, потому что на улице ночевать идея так себе, а идти больше некуда. Остаётся надеяться, что Фил не выгонет хотя бы пока я не придумаю что-нибудь. Но если он начнет к себе водить Лену, тогда всё пропало. Нет, только не загонять себя ещё сильнее. Войдя в квартиру вижу свет на кухне. Ясно, он там. Сказать мне больше нечего, а оправдываться я не хочу, да и не за чем. Я ни в чем не виновата, а он… Наверное, тоже? То, что я ожидала от него, не значит, что так должно было быть. Вообще нужно отучиться хоть чего-нибудь ожидать от людей. Скорее всего мне суждено жить в одиночестве. Едва я сняла обувь, как за моей спиной раздался тихий голос: — Ты хоть что-нибудь поела? Еда не тронута вообще. — А… Да что-то вовсе не хочется, — ответила я, даже не повернувшись, потому что не умею врать и тут же себя выдаю. Но мой желудок оказался предателем, ведь он не нашел другого времени, чтобы издать свое проклятое урчание. — Я понял, что ты не хочешь со мной говорить и ты расстроена. Но не делай, пожалуйста, хуже этим себе. Я разогрел ужин заново и чайник только закипел. Пойди поешь, а потом ложись отдыхать. И ночью сбегать не нужно никуда, я знаю, что тебе идти некуда, — не давая вставить и слова, продолжил Фил, и тут же меня понесло. — Ты думаешь, что знаешь меня настолько, чтобы предугадывать мои действия? Не смеши меня пожалуйста. С меня хватит этой беготни, наркотиков, алкоголя. Хотя я хотела бросить всё, хотела зажить обычной жизнью, как все нормальные люди… Хотела, пока в этом был смысл. Но сейчас я думаю: а не лучше ли правда сдохнуть от передоза в канаве и наконец избавить своих близких от груза? И избавить себя от бессмысленного существования?! — я даже не заметила, как мои глаза залило слезами. — Ты хоть знаешь как сильно мне больно? Понимаешь каково вообще не иметь смысла в жизни, быть преданной всеми, а потом встретить единственного человека, в котором хоть на время увидела опору и поддержку… Влюб… Не важно!!! — крикнула я, срываясь на истерику, и тут же хотела развернуться, чтобы бежать прочь, но сильные руки схватили меня и резко прижали к своему тёплому телу. И я как идиотка разрыдалась ему в плечо. Из меня едва не вылетело то, что я сама едва осознала полностью, но боюсь сказать себе даже мысленно. Неужели… Я влюбилась в него?! Как я могла предать сама себя? И что теперь делать? — Что теперь делать? — в голос взвыла я в плечо парня, пока он продолжал прижимать меня к себе и гладить по голове. — Я же тебе сказал что делать: поесть и отдыхать. Тебе сейчас и так нехорошо, ты не в лучшем состоянии, чтобы делать разумные действия, поэтому давай ты пойдешь в ванну, поешь, а завтра мы поговорим? — Фил тяжело вздохнул. — Кажется, у меня где-то были успокоительные… Мама вечно сидела на них, пока рыдала из-за этого ушлепка, — добавил Белов, мягко отстраняя меня от себя. — Идём, присядем, — он тут же взял меня за плечи и повел на кухню. — Я тебе ещё потом обязательно всё выскажу, — дрожащим голосом пообещала я, пока Белов усердно рылся в шкафу в поисках хоть чего-нибудь, что поможет успокоиться. И чего он так старается, если можно меня уже уничтожить окончательно, сказав правду, а не жалеть. Или я настолько жалкая действительно, что меня можно только утешать, а самому делать свое на стороне? А что, я ведь действительно такая. Я брошена с тех пор, как умер мой отец. По факту считай всю жизнь живу на шее у чужих людей. Нахуя я вообще живу? — Обязательно выскажешь, — пообещал мне Фил, застав меня в ещё худшем состоянии, чем изначально, ведь я снова разрыдалась от своих мыслей и меня начало трясти. — Но сначала выпей, — он протянул мне стакан воды, на дне которого я разглядела ещё не до конца растворившиеся капли. Стакан упрямо дрожал в моей руке, и тогда Белов взял его у меня, предотвращая падение стеклянного сосуда, и почти тут же я ощутила поглаживания в области спины. — Ты обязательно мне всё скажешь и примешь решение. Если захочешь, можешь потом даже ударить меня, ведь я заслужил это. Я знаю. Я не могу себя простить за то, что тогда ты попала в руки Карыча и за то, что они чуть не сделали с тобой, опоздай мы с Ковалевым хотя бы на секунду, — тем временем я уже задержала дыхание, слушая его, а затем позволила парню напоить меня валерьянкой. — Я знаю какой я урод, правда, — успокаивающе продолжал Белов, убеждаясь, что я выпила всё, и после этого поставил стакан на стол, а сам присел передо мной на корточки. — Ты мне помогаешь из-за чувства вины, да? — ощущая постепенное успокоение, я снова начала принимать вид той, кому вовсе не больно, то есть, снова запустилась моя привычная защита. — Из-за той ситуации ты теперь ощущаешь груз вины и хочешь искупить ее помощью? И это мешает тебе быть счастливым с той, которую ты любишь, да? Я мешаю этому? — наконец высказала я свои выводы, глядя Филу прямо в глаза. — Я хочу знать правду. Если ты действительно меня уважаешь хотя бы немного, скажи, что… — брюнет не дал договорить мне, тут же накрывая своими губами мои. От неожиданности я даже не смогла хоть как-то пошевелиться и оттолкнуть его. Если никто не умрет, мы опять возьмёмся за руки       Он целовал осторожно, словно боясь спугнуть. Не так, как в парке, когда мы позволили себе увлечься друг другом. А так, словно правда боялся, что я перекину здесь всё, оттолкну его и правда убегу. — Зачем ты это делаешь? — хриплым от волнения голосом спросила я, едва он мягко отстранился от меня. — Чего ты хочешь добиться? Чтобы я окончательно в тебя влюбилась? Так я уже, — наконец сказала я вслух. И даже не поверила себе, своим губам. Это копилось так долго, душило меня в моем же подсознании, так долго отрицалось моей сознательной частью, а не деле такие простые слова, которые произносятся за секунды. Но видимо только тогда, когда их действительно легко говорить и человек для тебя на самом деле ничего не значит. — Секунду, — ответил Белов, и тут же исчез за дверью. Я не успела растеряться, когда он снова появился, но уже с теплым пледом в руках. Обойдя стол, он сел рядом со мной на мягкий кухонный уголок и накрыл нас обоих. — Теперь я могу сказать? — спросил он вкрадчиво, на что я только лишь кивнула. — На самом деле, Настя, я не хотел, чтобы ты в меня влюблялась. Знаешь почему? Потому что я далеко не ангел. Я не хороший парень, я не тот, в кого можно влюбиться, правда. Даже в ситуации с Леной я перед ней не так чист и не только она виновата в том, что произошло. Моя часть там тоже есть. Я много раз к ней приходил, использовал ее, а она пускала меня к себе. Даже тогда, когда Макс позвонил мне среди ночи и сообщил, что ты в опасности, я был с ней. Я послал ее на все вопросы куда я и что случилось, и полетел к тебе. Почему? Я просто давно понял уже, что у меня к ней нет ничего. Нет тех чувств, которые были изначально, когда я из кожи вон лез, чтобы она обратила внимание на меня. Когда я доставлял клад, чтобы на эти деньги сводить ее куда-то и впечатлить, ведь я знаю, что ей нужен не я, а богатый чувачок. Я это понял, когда появилась ты. — Но я слышала, как ты говорил Платону, что Лена повелась на твою провокацию со мной, — напомнила я ему, уже окончательно успокоившись. — Такое действительно было и я тогда правда хотел, чтобы она ревновала и видела то же, что я каждый ебаный раз, когда она сосалась возле тачки с очередным. Я честно думал, что между нами такая своеобразная игра, которая создаёт сексуальное напряжение и страсти, которые мы раз за разом удовлетворяли при примирении. Но вчера я узнал, что…       Это было последнее, что я услышала, потому что выдохлась от переживаний и ощутив тепло, выключилась прямо сидя. Открыла глаза я только утром, уже в кровати под одеялом. Повернувшись, я не увидела подушки. То есть, Белов не спал со мной даже рядом. На полу тоже не было матраса или любых других признаков, что там кто-то спал. Не сидел же он на кухне, в самом деле? Блять, что же он хотел сказать мне ночью? Я оделась и, расчесав волосы, вышла из комнаты, чтобы умыться и поискать кого-то. Сначала я провела утренние процедуры и только потом вошла на кухню, где застала Серёгу. — О, милые бранятся, — тут же сказал пацан, завидев меня. — Ты выгнала его, а мне значит спи рядом, да? Ничего не перепутали вы? — поинтересовался наглый паренёк. — Мне наплевать где кто спал. И никого я не выгоняла. Где Фил? — спросила я твердо. — Он пошел в магаз за энергетиком. Мне, между прочим. Развалился на моей кровати, храпел, как черт, пришлось всю ночь в комп рубиться. Или надо было к тебе лечь? — тут же нахально спросил он, подмигивая, и меня чуть не стошнило. — Я тебе прилягу. Сейчас на пол приляжешь, остынешь, — донеслось у меня за спиной. Обернувшись, увидела Белова с пакетом. — На свою дрянь баночную и уматывай быстро. Счастливый Серёга, схватив желаемую банку, тут же исчез с нашего поля зрения. — Ну а нам я взял кофе и на бутерброды, а то все продукты кончились, — обратился Фил уже ко мне. — Спасибо, — ответила я и занялась помощью в приготовлении завтрака. Я решила отложить наш неоконченный разговор на потом. В конце концов предстоит ещё сложный день в центре, где наверняка Фил будет рядом с ней. Мне просто нужно принять это. Просто. Принять. Чувства никаким образом от нас не зависят, а больше Белов ничего мне не должен. Как и я ему. Так что хватит этих истерик уже.       Позавтракав почти молча, так как оба просидели, листая ленту в соц сетях, мы наконец собрались и выдвинулись в центр. По дороге я ответила друзьям, что жива и здорова. А Женька все равно встретила меня считай на пороге, и кинулась ко мне в объятия. Краем глаза я увидела счастливого Генку, будто миллион выиграл, и остальных ребят, к которым пошел Белов. — Ну как ты? — участливо спросила Женя. — Прости, что вчера не поговорили… Была занята. А вообще к черту эти оправдания, — тут же решила Хомякова. — В общем, это был Гена и вчера мы… — Я поняла. Жень, я правда тебя не осуждаю, — заверила я девушку, тут же наблюдая как на ее лице переживание сменяется на улыбку, и тоже улыбнулась. — Просто спасибо тебе, — ответила мне подруга, обнимая меня ещё крепче. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — Знаю. И я тебя, — искренне улыбаясь, ответила я. — Кстати, я тоже не осуждаю вас с Филом, — сказала мне Женя, едва отстранившись. — А у нас ничего и нет, — просто ответила я и тут же спохватилась. — Но погоди, ты же скинула сама мне сторис Лены? — А, это. Так там похоже не так всё, как я думала. Ленка сегодня вообще сама не своя. Куда и делась ее показательная стервозность, — Хомякова не удержалась и гаденько хихикнула. — Может быть у нее другие причины, — я пожала плечами. — Ладно, не будем об этом? — Кстати, если о хорошем! — вспомнила Женька. — Сегодня же опять игра у наших ребят. И они тренировались неплохо! Так что в этот раз должны сделать тех мажорчиков! — подруга радостно всплеснула руками. — Я буду болеть за него, — вздохнув, девушка бросила взгляд в сторону Шутского, который что-то доказывал смеющимся в голосину парням. Макс посмотрел в нашу сторону и я махнула ему. — Как думаешь, он все ещё переживает? — спросила я Женьку, имея ввиду Макса. — Да я бы не сказала… По крайней мере он не показывает этого ничем, да и не говорил мне. Скорее уже правда отпустил ту ситуацию, что была между вами, — Хомякова пожала плечами. — А что такое? Ты передумала? — Нет-нет, — я резко замахала руками. — Всё нормально, это я и хотела услышать. — Ладно, верю, — Женя улыбнулась, и, обняв меня за плечи, повела в сторону одногруппников.       Все участники группы Б целый день были на взводе. Не так часто играют такие важные матчи, так что понять можно. Фокина действительно всё время как на иголках, я тоже успела это заметить. А Фил вовсе отсел от нас обеих подальше и приобщился к Никите, Максу и Платону, весело обсуждая что-то с ними целый день и даже не глядя в нашу сторону. В целом учебные часы прошли спокойно. Что бывает крайне редко. И вот подошло время. — Слушай, Насть! А как ты думаешь, если бы я, секси форма болельщицы, и танец… — Женя покрутила передо мной своей задницей, а затем развернулась и стала неприлично выгибаться, имитируя танец типа чирлирерш. — Мне кажется на поле это явно будет лишним, — ответила я сдержанно, даже сначала не обратив внимание на то, во что переодевается Женька. Боже, она взяла откуда-то розовый топ и короткую юбку. — Что ты задумала? — Сюрприз! — обрадовала меня Хомякова, одетая в слишком обтягивающий костюм, который на ней едва не треснет. Признаться, она меня пугает. — К-какой? — осторожно поинтересовалась я. Благо пока в раздевалке мы одни. — Ты сказала на поле это будет неуместно… Но что, если… Точно! — непонятно что имела ввиду подруга, но она прямо засветилась от счастья и тут же побежала в сторону мужской раздевалки.       Пять… Четыре… Три, два, один… И этот громкий гогот, который я слышу довольно часто, усиливается в масштабах. Догадавшись о том, что произошло, я закрываю лицо ладонью и устало провожу ею. Это точно фейспалм. Не знаю, кто надоумил Женю, но идея была отвратительной. Громкий хлопок двери и быстрые шаги, но не в мою сторону. Я уже собралась встать, чтобы выйти и проверить, как телефон в кармане джинс издал сигнал о входящем уведомлении. Платонов загрузил в общий чат, где состоит Ковалев и вся группа, а ещё пара учителей, несуразный танец Жени в раздевалке парней. Выкрикивая название их команды и «Чемпионы», девушка стала подпрыгивать, выгибаться и трясти пятой точкой, изображая секси кошечку, под громкий смех и свист, а потом ее майка, реально сидящая в обтяжку до не могу, наконец не выдержала и треснула сзади. — Ну ты точно БОМБА, Женька, — кричит Никита, угарая и хлопая в ладоши. — Глядите, таки взорвалась! — поддержал его Платонов, громко угарая над девушкой, которая вся в слезах выбежала из комнаты и хлопнула дверью. Самое ужасное, что там были не только парни из нашей группы, но и запасные игроки и те, кто будут составлять число полной команды. Я вздохнула, догадавшись, что это побежала Женя, и уже собиралась догнать ее, как неожиданно мне преградила путь Лена, выставив руку и закрывая проход. На ней как обычно обтягивающие лосины и майка с вырезом. Что сказать, выглядит она отлично. Только вот глаза какие-то совсем уж печальные. — Если ты снова хочешь подраться, то сейчас не время. Подожди хотя бы окончания игры, — попросила ее я, глядя прямо в глаза и не отводя взгляд. — Я хочу поговорить. Только ты и я. Время ещё есть, — отчеканила Лена, входя и запирая дверь. — Ну хорошо, о чем же? Если ты про ваши отношения с Филом, то я в курсе. Я знаю, что вчера он был с тобой. И знаешь, мне так надоело это всё, вот эти выяснения отношений, твоя агрессия в мою сторону… Мы поговорили с ним и я все сказала. — Начала я, расхаживая по раздевалке. — Неужели он не рассказал? — Ты права, мы действительно вчера были вместе, — подтвердила Фокина, не отводя от меня взгляд. — Но это не то, что я хотела показать в сторис. Это было не то, что ты думаешь, короче, — призналась блондинка на выдохе, и я, услышав это, замерла на месте. — Что? — просто переспросила я, не найдя, что ответить. — Слушай, — просто сказала Лена. *** «Фил, нам нужно встретиться» — длинные ногти издают цокот по клавиатуре, а руки дрожат. Лена даже не ждет уже положительного ответа или хоть какого-нибудь ответа от Белова. Он вовсе перестал обращать на нее внимание. Даже эти игры в ревность прекратились. С тех пор, как в центре появилась она. Хочется убить ее. Или его. Или обоих. Ужасающее чувство ревности раздирает грудную клетку и душит комом в горле. Короткий звук и девушка тут же хватает в руки айфон. Глаза обеспокоено бегают по светлому экрану. «Зачем?» — краткий и лаконичный ответ. Словно ничего никогда между ними не было и они вовсе чужие люди. Сначала Лене упорно казалось, что эта новенькая, взявшаяся из ниоткуда, нужна только для того, чтобы поиграть с ней и вызвать ревность, но не более того. Но чем дальше шло время, тем сильнее Фокина убеждалась, что он вовсе не играет с ней. Это она, кажется, заигралась насколько, что упустила его, пока пыталась привязать к себе с помощью манипуляций. «Я люб…» — набирает и стирает. «Я бы хотела наконец расставить все точки над i» — пишет вместо этого.       Отправлено. Просмотрено. Руки, кажется, дрожат ещё сильнее, а глаза наполняются влагой. Лена чувствовала себя так, словно он уже послал ее ко всем чертям и сказал, что больше не любит и никогда не любил. А что, если правда надеяться больше не на что и это всё? Действительно всё? Но больше так нельзя. Она больше не может так. Ведь сколько ни говори этой Фроловой, чтобы отвалила и не рушила чужие отношения, а дело уже не только в ней. Это и бесит. «Хорошо, давай через час. Я зайду.»       Не веря своим глазам, блондинка тут же бежит собираться. Наносит яркий и красивый макияж, надевает короткое чёрное платье и распускает волосы. Все это едва ли полчаса, и остаток времени девушка просто меряет шагами комнату, то и дело поглядывая в окно. Пока на телефон наконец не приходит сообщение. «Я у подъезда». «Поднимайся», — отвечает она, едва ли не выбегая.       Фил поднялся и стал ждать у двери. Кажется, внешний вид Лены его не то, что не покорил, но даже никак не зацепил. Равнодушные, почти черные глаза, смотрели на нее выжидающе. И не было в них и намека на страсть, на восхищение, что раньше так грели душу и подкармливали бабочек в животе. Осталась лишь тревога тошнотой на кончике языка. — Привет, — как-то сухо поздоровался Белов. — Привет. Поднимемся? — Лена показала наверх, намекая на крышу. Наверняка там романтичный вид на городские огни. Это ведь может быть их последний вечер. Перед тем, как она его отпустит, а он уйдет. — Давай, — всё так же кратко доносится в ответ. Словно бы он заставил себя прийти. Не хочется думать о том, что он так сильно не хотел здесь быть. Поднимаясь наверх, Фокина думала о том, что продала бы душу, лишь бы снова Фил мечтал оказаться здесь, рядом с ней, как когда-то, когда она отшивала его после их нелепого и быстрого первого раза. Тогда она ещё не знала чем всё закончится и как будет признаваться ему в чувствах у него в прихожей. Черт бы побрал эти блядкие чувства вообще. Они только разрушают изнутри, но ничего не дают взамен.

Я думал просто повезет: вот тебе всё моё алиби

Давай покончим с этим, добивай меня.

      На крыше действительно оказалось безумно красиво. Шагнув наверх из люка, девушка уставилась на прекрасный вид на огни. Из оцепенения ее вырвал холодный голос. — Говори зачем позвала, — его руки в карманах спортивных брюк, а тело покачивается взад-вперёд в ожидании. — На самом деле я хотела поговорить о нас с тобой, — ответила девушка, шагнув ближе к нему. — Я много очень думала и поняла, что действительно не врала тебе тогда, когда сказала, что люблю тебя, — Лена всё сокращала расстояние, а Фил всё больше делал шаг назад, пока отступать уже было некуда, иначе попросту сорвешься.

Любовь не выживет, где крылья поломались

А по-другому мы и не пытались.

— И что надумала? Не поздновато ли, а, Лен? Не считаешь так? — с лёгкой усмешкой спросил Белов. — Никогда не поздно ведь, — Фокина протянула руку, чтобы коснуться его, но Фил тут же убрал ее. На мгновение ее рука была в его, но он резко ее отпустил, возвращая Лену в реальность. — Ты ошибаешься. Если бы ты раньше меня ценила, а не заставляла бегать за тобой, как шелудивого пса, которому в итоге достанется под зад, то возможно всё сложилось бы иначе. Хотя на самом деле я полюбил другую и я не жалею. Встреть я ее ещё раз, и я бы позволил себе чувствовать то же самое. Снова и снова. Но ей я сказать этого не могу, потому что ты постоянно влезаешь. Пора тебе отпустить нас, Лен. Серьезно, — Белов смотрел девушке, которая раньше казалась ему всем, прямо в глаза. И теперь равнодушно. Действительно равнодушно. — Она лучше меня, да? Но чем же? — тихо спросила Лена, стараясь не дать слабину и не разреветься, по крайней мере пока не дошла до квартиры. — Дело вовсе не в этом. Я не сравнивал вас даже. И ты неплохая девчонка. Ты красивая, классная, хитрая, умная. Единственное, что бы хотел тебе посоветовать — это не перебарщивать с тем, чтобы влюблять в себя человека и держать на поводке, потому что однажды ему это дойдет и он попросту сорвётся. Просто не проеби своего человека, когда он появится. Но это, к сожалению, не я. Прости, — последнюю фразу Белов и сам произнес с болью в голосе. Он только тогда понял, что это правда всё. Что он наконец может отпустить то, что въелось плотоядным червем в его душу.       Безо всяких слов Лена, всё же подойдя ближе, заключила Фила в свои объятия. Едва он обнял ее в ответ, как девушка незаметно открыла камеру на телефоне и изобразила счастливую улыбку. Он-то может отпустил, но она — нет. И не может этого сделать, пока учится рядом с ним и видит их обоих почти каждый день. — Спасибо тебе большое за всё, Фил, — отстранившись, Лена грустно улыбнулась парню сквозь слёзы, которые упрямо стали наворачиваться. — И тебе спасибо. А теперь мне пора. Я провожу тебя до квартиры? — Боишься, что я спрыгну? Ты не настолько классный, Белов, чтобы я сделала это, — Фокина попыталась рассмеяться над своей же шуткой, но вышло это слишком наигранно. — Нет, просто мне по пути, — Фил улыбнулся, после чего направился в сторону люка, чтобы спуститься.       Едва оказавшись в квартире и услышав звук быстрых шагов по лестнице, Лена по стене опустилась вниз, закрывая рот рукой и сдерживая в ней громкие всхлипы. *** — Значит, так всё и было? И ты снова пыталась нас рассорить? — спросила я наконец. Ее история конечно же задела меня и мне стало больно, будто там была я, а не она. Но ведь благодаря Лене я испытала за это время не меньше, и даже физически. Но мне все равно её жаль. — Сначала да. Я не могу… Не могла смириться, что упустила его. Но кажется после бессонной ночи, когда я выплакала себе все глаза уже под утро, я поняла, что пора правда смириться и принять тот факт, что заставить человека любить невозможно. Как бы ни хотелось. Я бы очень хотела вернуться в то время, когда у меня был шанс, когда тебя ещё не было. Но… — Знаешь, а дело ведь не во мне. Ты так и не поняла, что на моем месте могла быть другая, да? — спросила я ее, хотя конечно же мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я услышала, что он полюбил меня. — Но тем не менее здесь именно ты. В общем, я тебе сказала всё как есть, поэтому можешь не обижаться на Фила, он действительно пришел, чтобы сказать мне всё это и сказал бы в любом случае. Да, я не хотела его отпускать, но у меня нет выбора. И он всё равно со мной не будет. — Мой тебе совет: перестань манипулировать людьми. И друзьями в том числе. Если хочешь, чтобы она осталась, — я сделала довольно жирный намек, и в глазах блондинки тут же промелькнула догадка. — Ей плохо со мной, да? — спросила Фокина едва слышно, а я удивилась, ведь передо мной был словно совершенно другой человек. Куда делась та самоуверенная стерва и тварь, какой она хотела себя показать? Видимо, туда же, куда и загнанная и убитая морально Настя. — Скажу так: она ощущает себя в твоей тени. А Яна на самом деле солнышко, — я улыбнулась, думая об одногруппнице. Раньше я думала, что она такая же, как Лена, раз идёт у нее на поводу, но я ошиблась. Правду говорят умные люди о том, что никогда нельзя судить по человеку сразу, не зная всего. Берите на заметку. И не благодарите. — Спасибо тебе, — вокруг сказала Лена, поднимая на меня свои грустные голубые глаза. — Да не за что. И кстати, я на тебя совершенно не злюсь. И да, спасибо, что рассказала мне правду, хотя я бы и так ее узнала рано или поздно, но всё же это было очень важно и… Сильно? Да, чертовски сильно для того, кто любит и кому нужно отпустить. Поэтому дальше ты сможешь многое, чего захочешь. В дверь забарабанили чьи-то кулаки, прерывая нашу беседу, и с другой стороны послышался голос Ковалева. — Не знаю чем вы там заняты, но марш на стадион!!! Матч уже начинается, явка обязательна!!! — Антон дунул в свисток, заставляя нас обеих вздрогнуть. — Идём, Антон Вадимович, — ответила я со смехом в голосе. Лена тоже стала смеяться и в итоге мы обе хохотали как сумасшедшие, добираясь до трибун.       Фил заметил нас, идущих вместе, и едва не пропустил пас от Платона. Лена села рядом с Яной, которая держала ей место, и тут же обняла рыжую. Женя во всю кричала поддержку Гене, словно до этого ничего не произошло. А я присела чуть поодаль от всех, но поближе к полю и к Герману Алексеевичу. Со временем я выучила фирменную кричалку, которую придумали Никита и Макс, и стала поддерживать вместе со всеми нашу команду. Периодически Белов был совсем рядом, пока вел мяч и я дарила ему поддерживающую улыбку каждый раз, после чего он пару раз забил гол в чужие ворота, а Герман бросался меня обнимать на радостях, что забавляло и смущало одновременно. В итоге «Боги футбола» победили со счетом 7:4, и я, едва не споткнувшись, побежала, чтобы обняться с ребятами и поздравить их. Поле наполнил веселый смех, свист, улюлюканья и радостные крики группы «Б», хотя громче всех нас радовался Ковалев.       Как выяснилось, Гена бросился защищать честь Жени тогда в раздевалке, и успел надавать Платону, хотя получил и сам, и в итоге оба вышли на поле с тональным кремом на лицах. Я стояла, улыбаясь, и смотрела на этих долбаебов, ставших уже родным для меня, пока меня не развернули к себе и не столкнули мои губы со своими. Прижавшись к Филу, я ответила на поцелуй, что вызвало бурную реакцию среди ребят.       Естественно, Лена опустила глаза и хотела уже отвернуться и уйти, когда внезапно к ней подошёл парень из команды соперников: высокий, симпатичный, и явно богатый блондин. — А я-то всё думаю: чего же я тогда, на десятой минуте мяч пропустил, — улыбнулся он Лене, — а это я ослеп от Вашей красоты, миледи, — добавил он, всё так же обаятельно улыбаясь. — Могу я узнать Ваше имя? — Леной меня зовут, — улыбаясь, ответила Фокина. — Очень, очень приятно. Данил, — парень галантно взял ее руку в свою и коснулся ее поверхности губами. Отвернувшись от этого зрелища, я посмотрела на Белова. — Едем праздновать или домой? — спросил меня парень, взяв мою ладонь в свою. — Какой домой? Конечно же праздновать! — радостно ответила я, шутливо толкнув его в плечо свободной рукой. — Она тебе рассказала, да? — спросил наконец Белов, вмиг став серьезным. — Да. Но я бы поверила и тебе. Потому что… — Потому что…? — Потому что я люблю тебя, — наконец сказала я. — Раз такое дело, то может ты наконец станешь моей девушкой? — спросил меня Фил, за руку притянув к себе поближе. — Может и стану, — ответила я, врезавшись ему в грудь, — это значит да, — уточнила я, поднимая взгляд на его счастливое лицо. Сплетая пальцы, мы крепко взялись за руки и вприпрыжку пошагали к прыгающим от радости и делящимся впечатлениями от игры друзьям. И навстречу к новой, более счастливой жизни.