Дополнительные уроки

Сентябрь 1984 года Магическая Британия, Хогвартс

— Слизерин!       Громко провозгласила Шляпа. За столом факультета раздались аплодисменты — темноволосую девочку встретили с одобрением. Денебола поднялась со стула и направилась к столу своего факультета. — Привет. Я Райан Яксли, — представился мальчик со светлыми волосами цвета пшеницы, подвигаясь, чтобы освободить ей место. — Денебола, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Денебола Блэк.       Райан заметно выдохнул. — Рад познакомиться… Если честно, я жутко переживал из-за распределения. Если бы я попал не на Слизерин, отец бы мне этого не простил.       Денебола бросила на него короткий, внимательный взгляд. — Понимаю, — сказала она после паузы. — Мне тоже с детства твердили, что другого варианта быть не может. — Правда? — оживился Райан. — Правда, — кивнула она. — Но Шляпа всё равно решает сама. Не наши отцы, матери, и не фамилии. — Мой отец считает иначе. Он говорит, что представители древних родов обязаны быть именно здесь. — Нахмурился Райан.       На губах Денеболы мелькнула едва заметная усмешка. — Так говорят многие, — ответила она спокойно.       Райан хотел что-то сказать, но она уже добавила тише: — Только не повторяй это при других. И уж точно не при профессорах. В Хогвартсе такие вещи запоминают. Разве тебе нужно, чтобы на тебя вешали "ярлыки"?       Она отвернулась к столу, давая понять, что разговор окончен, но между ними уже возникло негласное понимание — слишком знакомое обоим.       Райан понимающе кивнул. После войны, развязанной Тёмным Лордом, прошло уже три года, но мракоборцы не бездействовали. Бывшие Пожиратели смерти — приспешники Того-Кого-Нельзя-Называть — сидели тише травы, исподволь наставляя своих детей на «истинный путь». О чистоте крови больше не говорили вслух: это стало небезопасно. Вдруг Денебола краем глаза ощутила на себе чей-то взгляд. Повернув голову в сторону учительского стола, она столкнулась с пристальным вниманием молодого преподавателя. Мужчина, подперев подбородок рукой, смотрел прямо на неё — и в этом взгляде не было ни любопытства, ни безразличия. Злость? Его чёрные волосы частично скрывали такие же тёмные, почти бездонные глаза, но даже этого оказалось достаточно, чтобы Денебола уловила в них презрение.       Он знает? Знает, что она была отмечена Тёмным Лордом?       Но ведь тогда она была ребёнком — обычным ребёнком, за которого всё решали взрослые.       С тяжёлым чувством Денебола отвернулась и заставила себя перевести взгляд на Большой зал. Тысячи свечей парили в воздухе, освещая величественные стены, украшенные роскошными картинами в золочёных рамах. Потолок… Она подняла глаза на заколдованный потолок, усыпанный звёздами, и вдруг поймала себя на мысли, что если бы дотронулась до него, он показался бы мягким, как бархат. Денеболе нравился бархат.       Распределение первокурсников по факультетам подошло к концу, и директор Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» Альбус Дамблдор, поднявшись из-за стола, принялся знакомить учеников с деканами факультетов. — Минерва Макгонагалл, профессор трансфигурации и, по совместительству, декан факультета Гриффиндор.       Громко представил женщину лет пятидесяти Дамблдор. Декан Гриффиндора поднялась со своего места и, слегка поклонившись ученикам, оглядела зал. Она была одета строго: чёрная мантия до пят, глухо застёгнутая на все пуговицы. Небольшие очки, спущенные почти на самый кончик носа, придавали профессору трансфигурации ещё большую серьёзность, а завершала образ высокая, чёрная, как ночь, конусообразная шляпа. Ученики приветствовали женщину аплодисментами, особенно громко хлопал стол гриффиндорцев. Макгонагалл села и с лёгкой улыбкой посмотрела на директора; тот ответил ей тем же. Было заметно, что между этими двумя существуют тёплые, если не дружеские, отношения. — Профессор Филиус Флитвик будет преподавать у вас заклинания. Он — декан факультета Когтевран.       Представленный профессор встал прямо на стул и слегка поклонился студентам. В этом не было ничего удивительного — ростом он был совсем невелик. Казалось, в его роду могли быть гоблины или карлики. На вид мужчине можно было дать около сорока лет, возможно, чуть больше. Определить точный возраст было сложно, однако по чёрным волосам и таким же чёрным, ещё не тронутым сединой усам, можно было предположить, что профессор находился в самом расцвете сил. — Прошу приветствовать Помону Стебль, декана факультета Пуффендуй и преподавателя травологии.       Профессор Стебль оказалась невысокой женщиной с седоватыми волосами. Открытый взгляд и тёплая улыбка сразу выдавали в ней доброго и отзывчивого человека. Она также поднялась из-за стола, смущённо поклонилась ученикам и вновь заняла своё место. — Профессор Северус Снейп — декан факультета Слизерин и преподаватель зельеварения.       Из-за стола поднялся тот самый человек с тяжёлым взглядом. Он быстро окинул учеников холодным взором, на мгновение задержавшись на Денеболе Блэк, затем коротко поклонился и сел обратно. Чёрные волосы обрамляли его лицо с обеих сторон, но даже сквозь эту завесу ощущался пронизывающий, почти беспощадный взгляд тёмных глаз, словно заглядывающих каждому прямо в душу. — Нумерологию будет преподавать профессор Септима Вектор.       Женщина лет тридцати, невысокого роста, одарила Большой зал белоснежной улыбкой. — Сивилла Трелони, преподаватель прорицания.       Пожалуй, самая странная женщина после профессора зельеварения. Профессор прорицания, хоть и выглядела моложе своих лет, казалась почти сорокалетней из-за эксцентричного вкуса в одежде и неопрятной причёски. Её глаза за огромными красными очками с круглой оправой казались неестественно большими. — Уход за магическими существами преподаёт профессор Сильванус Кеттлберн.       Седовласый мужчина с перевязанным бинтами глазом и такой же повязкой на правой руке слегка сутулился, поднимаясь со своего места. — Роланда Трюк, преподаватель полётов на мётлах.       Молодая женщина с короткой стрижкой и яркими глазами гордо встала, поклонилась и широко улыбнулась студентам — открыто, во все тридцать два зуба. От неё буквально исходила жизнерадостность. — К сожалению, наш профессор Защиты от Тёмных искусств ещё не прибыл в школу, так что этого предмета у вас не будет около недели. Также позвольте представить вам нашу знахарку — Поппи Помфри — и завхоза, мистера Аргуса Филча, — директор поочерёдно указал на мадам Помфри и мистера Филча, стоявшего чуть поодаль со своей кошкой. — Кроме того, мистер Филч просил напомнить вам о правилах поведения в школе. Ознакомиться с ними вы сможете в гостиных ваших факультетов. Поздравляю всех вас с поступлением в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. А теперь — да начнётся пир!       После слов директора столы мгновенно наполнились самыми разнообразными блюдами: горячим, фруктами, сладостями и напитками. Студенты и преподаватели тут же принялись за трапезу, зал наполнился голосами, смехом и оживлёнными разговорами — без этого Хогвартс был бы не Хогвартсом.       Денебола Блэк познакомилась со старостой факультета, который вкратце рассказал первокурсникам о правилах школы, Хогвартсе и преподавателях. Вскоре стало очевидно, что факультет Слизерин недолюбливают — как другие студенты, так и некоторые учителя. Было ли это связано с характером самих слизеринцев или с тем, что когда-то здесь учился Тёмный Лорд, оставалось лишь гадать.       Кроме Райана Яксли Денебола пока ни с кем не стремилась сблизиться. Мальчик ей нравился — открытый, дружелюбный, разговорчивый. Он охотно рассказывал о себе и с искренним интересом расспрашивал о юной мисс Блэк. Выяснилось, что их отцы были тесно знакомы, а отец Райана даже присутствовал на похоронах Ориона Блэка, отца Денеболы. Сама она тогда проститься с отцом не смогла.       Арест Сириуса и смерть Регулуса сломали её — почти на год Денебола погрузилась в глубокую, глухую апатию. Состояние матери лишь усугубило происходящее: Вальбурга Блэк постепенно теряла рассудок, видя вокруг одних лишь предателей. Она не стеснялась при посторонних открыто выражать неприязнь к маглорождённым и, считая Денеболу своим последним ребёнком, стремилась оградить её от всего, что казалось ей «грязным». Порой эта забота переходила все разумные границы.       Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, кузина Денеболы, вместе со своим мужем Люциусом помогла девочке справиться с призраками прошлого и продолжить жить дальше. В то время как мать Денеболы всё глубже уходила в себя, винила себя в смерти одного сына и проклинала другого за «предательство семьи», Денебола шаг за шагом оставалась одна.       Так она и стала сиротой — при живой матери.       

***

— Я до последнего не верила, что её вообще допустят к обучению, — возмущённо произнесла Минерва Макгонагалл. — Как это возможно, Альбус? Почему Министерство позволило ей поступить?       После пира ученики разошлись по своим спальням, а в кабинете директора собрался совет деканов. Альбус Дамблдор сидел в своём кресле, сложив руки в замок. Напротив него расположились Минерва Макгонагалл и профессор Стебль, профессор Флитвик занял стул у входа, а декан Слизерина, Северус Снейп, предпочёл остаться у окна, не присаживаясь. — Минерва, это всего лишь девочка, которой не повезло родиться в определённых обстоятельствах, — мягко вмешалась профессор Стебль. — Помона права, — поддержал её Дамблдор. — Эта девочка и без того многое пережила. Её семья уже расплатилась за былую преданность. Один брат пропал без вести и, скорее всего, мёртв. Второй брат и кузина находятся в Азкабане. Всё уже закончено, — он устало склонил голову. — Денеболу не раз допрашивали авроры, и всё, что могла, она уже рассказала. Она всего лишь жертва фанатизма своих родителей. Не более. Мы до сих пор не знаем, зачем Волдеморту понадобились эти дети, и мне будет куда спокойнее, если мисс Блэк будет учиться в Хогвартсе, под нашим присмотром. — А что скажет Совет попечителей? А Министерство магии? — не сдавалась Макгонагалл. — Разве ребёнку Пожирателей смерти не было бы лучше… скажем, на домашнем обучении? Её семья в состоянии это обеспечить. — Изолировать ребёнка от сверстников из-за грехов её родственников? Лишить её нормального детства — вот что ты предлагаешь? — Дамблдор поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету. — А вы что думаете, профессор Флитвик? — Директор, я не вижу причин возражать, — спокойно ответил Флитвик. — Мы обучали почти всю её родословную. Она не виновата в том, что её семья была… чрезмерно увлечена идеями чистоты крови, — он на мгновение запнулся, подбирая слова. — Северус? — Дамблдор перевёл взгляд на зельевара. — Мне будет спокойнее, если девчонка будет у всех на виду, Альбус, — холодно отозвался Снейп. — Мне, как и вам, неизвестна истинная причина, по которой Он собирал столь юных… последователей. Ходили слухи, будто Он хотел вырастить новое «чистое» поколение, но я в это не верю. — Он вполоборота окинул взглядом присутствующих. — Как её декан, я буду за ней наблюдать. — Алластор Грюм утверждает, что Денебола не разделяет взглядов Пожирателей смерти, — устало улыбнулся Дамблдор, возвращаясь в кресло. — Я склонен ему верить. — Надеюсь, ты прав, Альбус, — наконец произнесла Макгонагалл.       В итоге она всё же согласилась с директором. Профессора ещё долго обсуждали предстоящий учебный год за сладостями и чашками чая. Лишь один профессор держался в стороне — зельевар, погружённый в собственные воспоминания о годах учёбы в Хогвартсе и о жизни, начавшейся после него.

***

Сентябрь 1989 года

Магическая Британия, Хогвартс

— Дени, вставай, мы опоздаем на первый урок!       Айлин Нотт металась по спальне, наспех и довольно неряшливо закидывая в сумку учебные принадлежности. — Денебола! — Айлин решительно дёрнула одеяло, стягивая его с подруги. — Ммм… — Блэк лениво потянулась, явно никуда не торопясь. — Не хочу-у-у… — Ты опять читала всю ночь?! — Айлин не теряла надежды привести её в чувство и схватила Денеболу за ногу, пытаясь стащить с кровати. — Не всю… Ай! Айлин! — Денебола всё же оказалась на полу — не без помощи соседки. — Дени, ну правда, мы опоздаем! А первый урок — у профессора Снейпа! — Айлин снова забегала по комнате, на ходу расчёсывая длинные волосы цвета спелой пшеницы. — Это вообще-то первый день шестого курса. Мы должны выглядеть безупречно! — И как я раньше этого не замечала? — искренне удивилась Денебола, округлив и без того большие глаза. — Не замечала чего? — Айлин на мгновение отвлеклась от сборов и посмотрела на неё. — Ты стала ворчливее Кикимера!       Денебола рассмеялась, наблюдая, как разозлённая подруга схватила подушку со своей кровати и запустила ею в её сторону — безрезультатно. Айлин промахнулась. Не зря её так и не взяли в слизеринскую команду по квиддичу: меткость явно не была её сильной стороной.       Денебола, хоть и не выспалась, пребывала в довольно неплохом расположении духа. Бросив взгляд на часы, она всё же признала правоту подруги — злить профессора Снейпа в первый учебный день было бы излишне. Успеет ещё: впереди целый год. Пригладив непослушные волосы, Денебола открыла шкаф и принялась подбирать одежду. Юбка чуть выше колена, белая рубашка, галстук в зелёных тонах, чёрная мантия. Школьная форма Хогвартса была на удивление удобной. Зимой мантию заменяли утеплённой, появлялся шарф в зелёно-серебряную полоску, а под юбку надевали тёплые колготки. — Первый урок у профессора Снейпа… Что может быть лучше? — передразнила соседку Блэк. — С нетерпением жду, когда он назначит мне первую отработку. Будем делать ставки, как скоро это произойдёт? — Ой, да брось ты! Да, профессор к тебе немного строг, но… — Немного?! — возмутилась Денебола. — Да я у него уже пять лет полы возле котлов драю, вместо домовиков! — она резко протянула ладони Айлин. — Ты видишь? Видишь?! Да у меня ладони уже как у старухи! Он цепляется ко мне по поводу и без! — Будешь ему перечить — будешь и на шестом курсе полы мыть, — спокойно заметила Айлин, уже собрав сумку и остановившись у двери. — Да брось, Дени. Он… в чём-то заслуженно к тебе строг. — Как это понимать?! — возмутилась Денебола. Она повернулась к большому зеркалу во весь рост, придирчиво оглядела себя и принялась подкрашивать глаза. — Я о том, что ты… немного вспыльчива, — осторожно продолжила Айлин. — Не терпишь критики, и… — Я?! — от неожиданности Денебола задела кисточкой от туши верхнее веко. — О, Мерлин! Айлин, я не вспыльчива. Он просто реально меня достаёт! — в подтверждение своих слов она попыталась изобразить голос Снейпа: — «Проверим домашнее задание на сегодня, мисс Блэк?»… «Может, мисс Блэк, вы ответите, в который час цветёт лунная лилия?»… «Если бы вы, мисс Блэк, тратили меньше времени на свой внешний вид и больше — на знания, то, возможно, у вас получилось бы сварить это зелье…»       Айлин рассмеялась. — Очень похоже. Но согласись, с зельеварением у тебя и правда всё хуже, чем с остальными предметами. Пойдём, — добавила она с улыбкой. — Там твой Райан уже заждался. — Ничего он не мой… — закатила глаза Денебола.       Первый урок шестого курса — и, разумеется, зельеварение. Кабинет, куда девушкам предстояло попасть, находился недалеко от спален факультета Слизерин, всё там же, в подземельях. Денебола шла медленно, намеренно оттягивая встречу со своим деканом. В разговоре с подругой она нисколько не преувеличивала: этот мрачный человек с причёской в духе «неудавшегося каре» издевался над ней уже пять лет подряд, и Блэк не питала иллюзий, что на шестом курсе что-то внезапно изменится.       Неожиданно она почувствовала чужие руки на своей талии. — Дееени… — это был Райан. — Ты чего задумалась?       Парень поцеловал её в щёку и, приобняв за талию, повёл дальше, к кабинету зельеварения. Райан был невероятно тактильным: ему постоянно нужно было обнять, взять за руку, коснуться. Это не раздражало, но временами его становилось слишком много. — Да так, ни о чём, — отмахнулась Денебола. — Мы вчера так и не поговорили после приезда. Как там твой отец?       Она остановилась, не доходя до нужного кабинета. — Да всё так же, — Райан улыбнулся своей ослепительной улыбкой и тут же сменил тему. — Дени, ты правда хочешь провести первый день на отработках?       Ответа он не дождался. Денебола молча развернулась и вошла в класс. Студенты Слизерина уже рассаживались по местам. Профессора, как ни странно, ещё не было, хотя обычно он с самого утра находился в своём кабинете. Денебола устроилась за партой рядом с Айлин, подальше от учительского стола. Райан направился к книжной полке за учебниками — для себя и для неё; Айлин к началу урока была полностью готова. — Эй, не топчись сильно, мне ещё мыть полы здесь, — шутливо бросила Денебола в сторону Яксли. — Я смотрю, мисс Блэк, вы уже определились с будущей профессией.       Профессор Снейп имел удивительную особенность, появляться в нужном месте в нужное время, в "нужные", разумеется, для себя. Она не видела его лица, но готова была поклясться — он ухмылялся. — Что вы, профессор, — спокойно отозвалась она. — Просто за те долгие пять лет, что я провела здесь с грязной тряпкой в руках, чистота этого кабинета волнует меня, пожалуй, больше, чем кого бы то ни было.       С этими словами Денебола развернулась и села за парту. — Лучше бы вас так заботила собственная успеваемость, — бросил Снейп, одарив ученицу холодным взглядом и получив в ответ такой же. Затем он обратился ко всему классу: — Откройте учебники на странице шесть.       Денебола сидела за одной партой с Райаном, который изо всех сил старался помочь подруге, подсказывая, если она что-то не понимала. Девушка сосредоточенно читала учебник, прикусив нижнюю губу. В этом году она была обязана получить хорошую оценку по зельеварению.       Ни для кого не было секретом, что представители рода Блэк славились искусством приготовления зелий; некоторые из них посвящали этому всю жизнь, создавая собственные рецепты или совершенствуя уже существующие. Денебола не хотела становиться белой вороной в семье, но, что бы она ни делала, этот предмет упорно ей не давался. Даже Вальбурга со временем махнула рукой на неудачи дочери, язвительно заметив, что та пошла в своего братца-разгильдяя. Эти слова больно задели Денеболу, но она предпочла промолчать.       До конца урока оставалось всего десять минут, чтобы сдать правильно приготовленное зелье. Большинство учеников уже покинуло класс; у котлов остались лишь Денебола с Райаном да Эдвин Смит — маглорождённый волшебник, Мерлин знает каким образом оказавшийся на Слизерине. И, разумеется, даже Эдвин подозвал профессора, чтобы тот оценил его работу. Снейпу хватило одного взгляда, чтобы понять: зелье сварено неплохо, хотя и передержано на огне. Получив своё «удовлетворительно», Смит тоже покинул кабинет. — Мистер Яксли, вы можете быть свободны. Я и отсюда вижу, что ваше зелье готово. Блэк, ваша невербальная поддержка не поможет, — холодно произнёс профессор.       Райан сочувственно посмотрел на подругу, тихо сказал, что будет ждать её в Большом зале, и вышел из класса. — Мне просто не хватило времени… — начала оправдываться Денебола, всё ещё пребывая в шоке от того, что в первый же день, на первом же уроке, профессор решил «порадовать» студентов контрольной по материалу прошлого года. — Времени у вас было более чем достаточно, — холодно отрезал Снейп. — Вам не хватило мозгов. Если бы вы меньше отвлекались на своего ухажёра, то, возможно, сумели бы сварить зелье должным образом.       Он зачерпнул немного содержимого котла и поднёс к лицу. — Вы что, добавили полынь? — Я случайно перепутала склянки с ингредиентами, — торопливо заговорила Денебола, нервно перелистывая конспект. — И попыталась нейтрализовать действие заунывника настойкой горькой полыни. Вот, посмотрите… заунывник действительно можно нейтрализовать полынью. — Напомните, — тихо, почти лениво произнёс Снейп, — в каких случаях мы нейтрализуем растения, собранные в полнолуние, коим и является сушёный заунывник?       Ответа он, разумеется, не ждал. — Доклад по магическим свойствам всех растений, чьё особое действие раскрывается в полнолуние, я жду к следующей среде. — Вы сказали… всех растений? — осторожно переспросила Денебола.       Она мысленно прикинула, сколько часов ей предстоит провести в библиотеке, разыскивая сведения обо всех полнолунных растениях. Ответа не последовало. Вместо этого она молча наблюдала, как профессор резко развернулся к полке с настойками, снял одну из склянок и поставил её перед девушкой, после чего вернулся к своему столу и принялся заполнять журнал нового учебного года.       Теперь, среди отметок «В» — выше среднего — и «У» — удовлетворительно — красовалось одно «П» — превосходно — напротив фамилии Яксли и единственная «Т» — тролль — напротив фамилии Блэк.       Денебола хотела возмутиться. Выбить хотя бы «С» — слабо — или «О» — отвратительно — , но вовремя сообразила: исправлять всё равно придётся. Значит, пусть будет «тролль». Когда-нибудь она это исправит. — Что это? — Денебола покрутила в руках склянку с прозрачно-голубой жидкостью. — Настойка каракатицы, — не поднимая взгляда, ответил Снейп. — Применяется при ухудшении слуха. У вас, полагаю, с этим проблемы.       Он сделал паузу и добавил с нажимом: — Повторю ещё раз: доклад по магическим свойствам всех растений, собранных в полнолуние. Какое именно слово вам непонятно?       Денебола со стуком поставила склянку обратно на стол. Всё внутри неё кипело: хотелось высказать ему всё — о грязных, вонючих тряпках, о пригоревших котлах, о бесконечных одинаковых банках со склянками, названия и назначение которых она до сих пор путала. Речь уже почти оформилась в голове, адреналин ударил в виски — но в последний момент верх взяла трезвая мысль.       Возможно, Айлин была права. Возможно, Денебола и правда иногда сама провоцирует профессора — на отработки, на снятие баллов… пусть и совсем немного. В конце концов, как строго можно наказывать факультет, деканом которого являешься? Да, она вспыльчива и язвительна — таково воспитание, взрастившее гордыню. — Мисс Блэк, — раздалось вслед, — не опоздайте на следующий урок. Вам ещё зелье переваривать после ужина.       Денебола молча собрала свои вещи и покинула класс. Путь до Большого зала занял около пятнадцати минут — виной тому были лестницы, которые упорно отказывались поворачиваться в нужную для неё сторону.       Когда Денебола наконец вошла в Большой зал, обед уже был в самом разгаре. Она направилась к столу Слизерина и села рядом с Райаном. Напротив устроилась Айлин, увлечённо поедавшая какое-то пирожное. — Ну что, опять пойдёшь наводить чистоту, фея моя? — всё так же лучезарно улыбнулся Райан. Айлин тихо хихикнула. — Нет, всего лишь нужно переварить зелье, — буркнула Денебола. — Полы начну мыть с первым снегом, когда грязнее станет…       Она налила себе чёрный кофе и придвинула поближе тарелку с овощным салатом и курицей. — Ну вообще-то профессор прав, — осторожно заметила Айлин, сочувственно глядя на подругу. — Он же обязан поставить тебе оценку за это зелье. — Угум, — пробормотала Денебола и принялась за обед.       Следующий урок по расписанию проходил у профессора Трелони. Женщина с увлечением рассуждала о предсказаниях и знаках судьбы, уверяя, что они окружают людей повсюду. Пошёл дождь — знак, сгорел дом — знак. Даже неприязнь профессора Снейпа к Денеболе могла бы быть знаком, хотя, разумеется, последнего Трелони вслух не произносила. Впрочем, в этом Денебола не сомневалась.       Вопрос был лишь в другом — почему. В начале она не дерзила и не хамили, не прогуливала занятия, исправно готовилась к урокам и вообще не доставляла проблем. С самого первого появления в Хогвартсе профессор относился к ней с откровенным пренебрежением, словно одно её существование вызывало у него раздражение.       Ему было противно учить ребёнка, который в восемь лет — не по собственной воле — оказался связан с Пожирателями смерти? Но в чём здесь была её вина? За пять лет обучения она ни разу не позволила себе неприязни к маглорождённым. И пусть слово «грязнокровка» часто звучало в доме из уст матери, Денебола с детства понимала: авроры, допрашивавшие её после исчезновения Тёмного Лорда, вполне могли продолжать наблюдать за ней. За каждым её словом. За каждым поступком. Хотя, скорее всего, о ней уже давно забыли. Так же, как забыли о дяде Айлин, об отце Райана, об Игоре Каркарове, о Люциусе Малфое и даже о самом Северусе Снейпе. О последнем Денеболе рассказал лично Люциус — как, впрочем, и о многих других. В последнее время Малфой вообще многое доверял девушке, охотно вспоминая свои былые годы.       После исчезновения Тёмного Лорда каждый оказался предоставлен самому себе. Люциусу повезло больше остальных: он сумел откупиться. Обладая подвешенным языком и врождённым обаянием, он кому-то заплатил, кого-то запугал — и в итоге перестал числиться пособником Тёмного Лорда, превратившись в глазах Министерства в жертву обстоятельств.       Северусу повезло меньше, но за него поручился Дамблдор — человек, пользующийся уважением как у судей, так и у министров магии.       Хуже всего пришлось Игорю Каркарову. Он оказался в чужой стране, без связи с родиной, которая, возможно, могла бы ему помочь. Единственным выходом для него стало выдать Министерству магии Великобритании нескольких бывших соратников и надеяться, что этого окажется достаточно, чтобы избежать Азкабана, дементоров и как можно скорее убраться подальше от этих диких англичан.       Кого он только не сдавал: Мальсибера, Розье, даже Долохова — но судьям этого было мало. В конце концов Каркарову пришлось назвать того, на кого можно было бы переложить всё внимание: фигуру по-настоящему значимую, с громкой и известной фамилией. И тогда он наконец произнёс нужное имя — сына Верховного судьи Визенгамота, Барти Крауча-младшего, прекрасно понимая, что столь громкая жертва перетянет на себя весь гнев разъярённого общества и позволит ему самому уйти в тень, где со временем о нём предпочтут не вспоминать.       Из раздумий о прошлом Денеболу резко вывело внезапно зачесавшееся место Тёмной метки. Едва ощутимое напоминание о Тёмном Лорде время от времени давало о себе знать — то лёгким уколом, то навязчивым зудом.       Девушка перевела взгляд с руки на дно чашки — точнее, на оставшиеся в ней чаинки, которым предстояло сложиться в знак и быть истолкованными.       Чаинки осели медленно, будто неохотно, и на дне чашки проступил рисунок, от которого Денебола на мгновение задержала дыхание.       Из самой глубины тянулась вытянутая тень — высокая, неровная, словно человеческая фигура, опирающаяся на что-то тонкое и прямое. Она не стояла — она возникала, будто поднималась из бездны. От неё вверх шла резкая, ломаная линия, пересекающая чашку, словно трещина по стеклу или след удара молнии.       Денебола медленно повернула чашку. У самого края чаинки сложились в тёмное извилистое пятно. Оно напоминало змею — свернувшуюся, напряжённую, но не сомкнувшую кольцо. Это был не знак счастья. И не предостережение в привычном смысле. Денебола почувствовала это сразу.       Фигура из глубины означала встречу. Кого-то, кто появится не «вовремя», а когда уже будет поздно отступать. Трещина говорила о переломе — таком, после которого прежняя жизнь не собирается обратно, как бы аккуратно ни пытались сложить осколки. А змея… змея не сулила зла напрямую. Она сулила связь. Долгую. Сложную. Ту, от которой невозможно просто отвернуться.       Денебола поставила чашку на блюдце и не отвела взгляда. Профессор Трелони склонилась ближе, прищурилась, затем резко выпрямилась, будто увидела больше, чем собиралась. — О-о, — протянула она дрожащим, почти благоговейным голосом. — Это редкий узор, дитя моё… Очень редкий. — Она указала на дно чашки. — То, что поднимается из глубины, никогда не приходит без последствий. Это встреча, которая меняет направление судьбы...       Палец Трелони скользнул вдоль ломаной линии. — Здесь — разлом. Не несчастье, нет… — она понизила голос. — Выбор. Такой, после которого невозможно остаться прежним человеком.       Задержавшись у края чашки, профессор поморщилась. — А это… — шёпотом добавила она. — Связь, сотканная из притяжения и боли. Она не разрушит вас сразу. Но и отпустить не позволит.       Трелони откинулась назад и торжественно сложила руки. — Судьба протягивает к вам руку, мисс Блэк. Вопрос лишь в том, сколько вы готовы отдать, чтобы её принять.              Уроки профессора Трелони нравились почти всем, хотя по-настоящему в прорицание верили немногие. Она умела нагнать жути буквально из ничего, а затем, словно между делом, участливо поинтересоваться: «Что тебя расстроило, дитя моё?» — так, будто знала ответ заранее.       Денебола запомнила каждое слово, произнесённое Трелони, но решила отложить размышления на потом — до того времени, когда её голова не будет забита предстоящим вечерним зельеварением.       Часы пробили четыре — последний урок на сегодня был окончен. До ужина оставалось два часа, и Денебола решила провести их в библиотеке, готовясь к вечернему зелью. Райан, разумеется, пошёл с ней. — Яксли, так как там твой отец?       Денебола попыталась осторожно вернуться к инциденту, произошедшему летом на одном из бесчисленных приёмов знати, когда отец Райана, перебрав с огневиски, пытался заставить сына поцеловать её. Как ни странно, на том вечере присутствовал и Снейп — как, впрочем, почти на всех приёмах, которые устраивал Люциус Малфой. От последнего, Денебола узнала, что Малфой учился вместе с профессором зельеварения и что после распада их своеобразного «кружка» поклонников чистоты крови они продолжили вполне сносное общение. — Дени, он просто перепил в тот вечер, — ответил Райан, отводя взгляд и делая вид, что разглядывает вид из окна читального зала. — И, кстати, просил меня извиниться перед тобой за тот случай.       Он помолчал и добавил с усмешкой: — Я скоро начну ревновать, если ты и дальше будешь расспрашивать меня об отце. — И не зря, — Денебола прищурилась и хитро посмотрела на него. — Он у тебя такой красавчик. — Эй, маленькая извращенка! — возмутился Райан, схватил декоративную подушку с небольшого диванчика и запустил ею в подругу.       Денебола легко поймала подушку и устроила её себе под спину. — Почему сегодня все кидаются в меня подушками? — буркнула она. — Мне просто кажется, что ты что-то недоговариваешь. — Слушай, мне нужно отнести метлу профессору Трюк — взамен той, что я сломал в прошлом году, — быстро сказал Райан. — Давай поговорим вечером?       И, не дожидаясь ответа, он направился к выходу из библиотеки.       Денебола осталась одна — со своими мыслями и с Райаном, который теперь занимал в них слишком много места. Она давно замечала, что нравится ему: он мог обнять её, поцеловать в щёку, и Денебола до последнего убеждала себя, что всё это — по-дружески. На самом деле именно такими и были её чувства к нему.       Возможно, она и сама была виновата в том, что Райан стал относиться к ней теплее, чем следовало бы подруге. Этим летом они всей компанией гостили у Айлин. В один из вечеров, когда все изрядно выпили, они с Райаном переспали. Это был первый раз для них обоих — без чувств, без признаний, лишь из любопытства. Утром они смутились и предпочли больше не возвращаться к этому, но, похоже, Райан воспринял случившееся куда серьёзнее. Денебола не хотела отношений. Она не видела себя рядом с ним ни сейчас, ни тем более в будущем — в роли его девушки или жены. Впрочем, о будущем она вообще старалась не думать. Её мысли были заняты учёбой и, пожалуй, состоянием матери.       Вальбурге в последнее время становилось всё хуже. Она не подпускала к себе никого, кроме Денеболы, Нарциссы и Кикимера. Ну… и Люциуса. Как ни странно, с Вальбургой Малфой находил общий язык, хотя это удавалось немногим. О том, какие дела связывали Люциуса с её матерью, Денебола не знала. А сам Малфой лишь отмахивался, неизменно повторяя, что девушке ни к чему лезть во «взрослые» разговоры.       Все два часа Денебола потратила на зубрёжку рецепта. Ничего особенно сложного в зелье не было — если действовать быстро, чётко и, главное, не путать ингредиенты, чтобы потом не пришлось «гасить» последствия собственных ошибок.       На ужине есть ей почти не хотелось: Денебола ограничилась ещё одной чашкой кофе и, заметив, как профессор Снейп поднялся из-за учительского стола, тут же направилась следом. Чем раньше придёт — тем раньше уйдёт. Сейчас перед ней стояла простая и предельно конкретная задача: сварить это проклятое зелье, получить своё «удовлетворительно» и забыть о зельеварении хотя бы до следующего урока.              Она почти бегом догоняла профессора. В подземельях в нос тут же ударил запах сырости — привычный, почти родной. Остановившись у массивной деревянной двери, Денебола постучала и вошла. — Я всегда полагал, что стучат для того, чтобы дождаться слова «войдите», мисс Блэк.       Профессор, как обычно, сидел за своим столом и что-то помечал на пергаменте с проверенной работой одного из учеников. На Денеболу он даже не взглянул. — Извините, мне послышалось, что вы разрешили, — спокойно ответила она, закрывая за собой дверь и проходя в класс.       Свои вещи Денебола оставила на первой парте. — Видимо, в прошлый раз я не ошибся, и проблемы со слухом у вас действительно имеются.       Ей ужасно захотелось закатить глаза и огрызнуться, но Денебола снова вовремя себя одёрнула. Скинув мантию, она аккуратно повесила её на спинку стула, стараясь не задеть ничего лишнего. — Ваш неумелый стриптиз не поможет вам избежать задания, — холодно заметил Снейп. — Пергамент с ингредиентами и рецептом лежит на столе. Приступайте.       Профессор зельеварения был верен себе. И в который раз Денебола поймала себя на мысли, что он делает это намеренно — методично и хладнокровно доводит её до дерзости, прекрасно зная о её вспыльчивом характере.        На эту реплику девушка решила не реагировать. Она бросила взгляд на оставленный на столе пергамент, удостоверяясь, что зелье требуется то же самое, что и утром — на всякий случай. Мало ли, вдруг профессору вздумалось усложнить ей задачу ещё сильнее. Глубоко выдохнув, Денебола взяла себя в руки и приступила к работе.       Иглы дикобраза. «Горсть» ягод омелы. Мерлин бы побрал этих составителей рецептов — неужели так сложно указать точное количество? Денебола терпеть не могла расплывчатые формулировки вроде «горсть», «щепотка» или «пара ложек». Создатели зелий словно намеренно оставляли простор для экспериментов, каждый раз предлагая лишь приблизительный рецепт.       Отмерив ягоды, Денебола подготовила остальные ингредиенты и поставила котёл на огонь. Она то и дело возвращалась взглядом к пергаменту, проверяя каждый шаг, прежде чем добавить очередной компонент. Когда зелье начало закипать, взгляд зацепился за строчку: в этот момент добавить сок пиявки. Склянки с нужным настоем на столе не оказалось. Денебола поспешно направилась к стеллажу с жидкими ингредиентами. Найдя заветную бутылочку, она в спешке не заметила, как закатанным рукавом задела плохо устойчивую колбу с красноватым содержимым. Та покачнулась — и опрокинулась прямо на неё, заливая рубашку. — Драккл, жжётся! — вырвалось у Денеболы.       Не обращая внимания ни на разлившееся зелье, ни на жжение в области плеча и груди, она бросилась обратно к котлу, успев добавить сок пиявки в почти готовое зелье.       Северусу хватило одного взгляда, чтобы понять, чем именно она облилась. Он резко поднялся и начал быстро перебирать ящики своего стола. — Немедленно снимайте всё, на что попала жидкость!       Выудив из глубины ящика небольшую баночку с ярко-зелёной мазью, он оказался рядом с девушкой почти мгновенно. Денебола уже стояла без рубашки, с готовым зельем позади и раздражённо отмахивалась от жжения, ощущаемого сквозь тонкую ткань чёрного лифчика. Снейп набрал немного мази на пальцы и быстрыми, уверенными движениями начал обрабатывать повреждённые участки кожи.       Его прикосновения были деловыми, выверенными — слишком близкими, чтобы не осознавать этого. Когда их взгляды встретились, оба почти одновременно поняли, в какой двусмысленной ситуации оказались.       Профессор резко отдёрнул руку, словно сам обжёгся, поставил баночку на ближайшую парту и отвернулся к своему столу. — Два раза в день до полного заживления, — холодно произнёс он. — Одежду, на которую попало зелье, лучше выбросить. — Спасибо. Я почти закончила… ещё пару минут, — тихо произнесла Денебола и поспешно накинула на себя мантию.       Хорошо, что перед началом работы она сняла её — иначе возвращаться после «отработки» в спальни Слизерина пришлось бы в одном лифчике, что стало бы отдельным поводом для пересудов. — Настоялось, — так же тихо сказала она.       Снейп подошёл к котлу, зачерпнул немного зелья и, едва взглянув на него, произнёс: — Удовлетворительно.       Денебола уже открыла рот, собираясь возразить — с учётом того, на какие жертвы ей сегодня пришлось пойти, зелье вполне тянуло хотя бы на «выше ожидаемого». Но вместо этого она лишь пробурчала: — Спасибо.       И, не теряя ни секунды, поспешила покинуть кабинет профессора, прихватив с собой баночку с мазью.