Дополнительные уроки

       Утро встретило Денеболу серым светом и запахом мокрого камня. Дождь за ночь выдохся, оставив после себя только сырость и тяжёлые облака за окнами. Она проснулась разбитой. Не от вина, скорее от мыслей. От того, что даже во сне не получилось уйти от реальности. Одевалась она молча, медленно, тело ещё сопротивлялось началу нового дня. Спустившись по лестнице, Денебола на секунду замерла у поворота, прислушиваясь.       Из кухни доносились звуки. Не шаги и не голоса, а возня. Звук металла о керамику, тихое шипение. Она нахмурилась и пошла дальше. Шаман стоял у плиты, закатав рукава рубашки, и что-то жарил на сковороде. На столе уже лежал хлеб, стояла тарелка с нарезанными яблоками и кружки, от которых поднимался пар. — Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Надеюсь, ты не против самоуправства.       Денебола остановилась у порога кухни. — Я не ожидала… — начала она и осеклась. — Ты умеешь готовить? — А что, я выгляжу как человек, неспособный пожарить яйца? — усмехнулся он, бросив на неё короткий взгляд через плечо. — Расслабься. Дом не сгорит.       Она молча прошла к столу и села. На секунду поймала себя на странном ощущении, что единственный человек здесь, неспособный пожарить яйца — это она сама. Жизнь в достатке, со слугами, не научила Денеболу даже простейшим хозяйским навыкам. — Я думала, ты ещё спишь, — сказала она наконец. — Я не из тех, кто долго валяется, — пожал плечами шаман. — Тем более, у нас с тобой сегодня куча дел.       Он поставил перед ней тарелку и сел напротив. Несколько минут они ели молча. — Неплохо, — сказала Денебола, отставляя тарелку чуть дальше. — Я думала, после вчерашнего вечера ни крошки в себя не запихну. — Хороший, плотный завтрак — залог продуктивного дня, — с важным видом заявил шаман, пододвигая к себе кружку. — А продуктивность нам сейчас не помешает.       Он порылся в кармане мантии и вытащил сложенный в несколько раз пергамент. — Кстати, о продуктивности дня. Я составил полный список того, что нам нужно раздобыть.       Денебола скользнула взглядом по бумаге. — Выглядит внушительно, — заметила она без особого энтузиазма. — Это ещё мягко сказано, — хмыкнул он. — Сосуды для крови, ингредиенты для субстанции… — он пробежался глазами по строкам. — И да, нам придётся варить для тебя восстанавливающие зелья. Потеря крови быстро даст о себе знать, если пустить всё на самотёк. — Прекрасно, — протянула Денебола. — Значит, мне ещё нужно вливать в себя отвратную жижу. — Именно. Тебе нужно будет принимать их по мере необходимости и обязательно после каждого слива. — Ты уже подсчитал, во сколько нам всё это обойдётся?       Шаман пожал плечами. — Так сразу сказать не могу. Чёрный рынок — штука нестабильная. Сегодня есть, завтра нет. К тому же цены могут прыгать как угодно.       Он постучал пальцем по пергаменту. — Из того, что нужно прямо сейчас, — составляющие для зелья восстановления. Без него начинать мы не будем, слишком рискованно. — И как всё будет происходить? — спросила Денебола, чувствуя, как внутри снова неприятно сжимается. — Ну, грубо говоря, у нас тридцать недель… — протянул шаман. Он прикрыл глаза и принялся тереть виски. — Получа-а-ается…       Он резко распахнул глаза. — Ровно двести миллилитров в неделю. Количество допустимое, можно слить за раз.       Он посмотрел на неё уже деловито. — Так вот. Сливаешь по субботам. Начнём с сегодняшней. Давай руку.       Денебола едва слышно сглотнула и протянула ладонь. Пальцы слегка дрожали, но она не стала их сжимать в кулак. Шаман быстро поставил на стол стеклянный сосуд, затем взял лежащую рядом ложку и одним движением трансфигурировал её в аккуратную воронку. Вставил в горлышко сосуда, проверил, устойчиво ли стоит. Эймон взял её за руку. Клинок, висевший у него на поясе, мелькнул в воздухе, и он сделал один точный, довольно глубокий надрез чуть выше запястья. — Ай! — Денебола дёрнулась, резко втянув воздух, но руку не убрала. — Я думала… будет не так больно.       Она совсем не привыкла к боли. Нежную кожу жгло, словно её полоснули раскалённым металлом. Кровь, стекая с запястья и капая в воронку, вызывала мерзкое, липкое ощущение, от которого хотелось передёрнуться. — Привыкнешь… — протянул Эймон без особой жалости, но и без насмешки. — Утешил, — сквозь зубы пробормотала она, стараясь не смотреть, как медленно наполняется сосуд. — Вот, — сказал он спустя несколько секунд. — Когда набралось достаточно, просто подносишь палочку и используешь Sutura Vitae.       Кончик его палочки наполнился тёплым, мягким оранжевым светом. Магия осторожно легла на кожу. Порез начал затягиваться прямо на глазах, оставляя лишь тонкую, бледную отметину.       Денебола провела по запястью пальцем. Она помолчала, потом нахмурилась. — Мне придётся хранить эти бутыли в Хогвартсе? — Ну да, — пожал плечами шаман. — А что, проблематично? — Вообще-то да, немного проблематично, — сухо ответила Денебола, уже представляя лицо Айлин, если та найдёт у них в спальне аккуратно расставленные сосуды с кровью. — Тогда, может, будем по субботам встречаться здесь? — предложил он после паузы.       Денебола задумалась, постукивая ногтем по столу. — Знаешь, я не уверена, что смогу каждую субботу просто исчезать из Хогвартса, — сказала она. — Это начнёт бросаться в глаза.       Она подняла на него взгляд. — Может, будем встречаться в Хогсмиде? — Окей, — легко согласился шаман. — Как тебе будет удобнее.       Он снова взглянул на список. — Хочешь, я накидаю тебе рецепт восстанавливающего зелья? Сможешь варить его сама, когда будет удобно. — Нет, — тут же отрезала Денебола, даже не задумываясь.       Он удивлённо поднял бровь. — Да оно простое, ничего сложного… — Нет, Эймон, — твёрдо повторила она. — У меня и так забот будет хватать. Я начну нервничать, что-нибудь напутаю, и в итоге сделаю только хуже.       Она скрестила руки на груди. — Так что зелья — полностью твоя забота. Ты их варишь и передаёшь мне в Хогсмиде.       Он несколько секунд смотрел на неё, потом усмехнулся. — Ладно, — сдался он. — Справедливое требование. — У нас есть ещё одна проблема, — сказала Денебола, отводя взгляд и машинально потирая запястье. — Сколько бы всё это ни стоило, свободных денег у меня нет. Ну… разве что пара тысяч золотых.       Шаман замер. — Что? — он даже подался вперёд. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем, — усмехнулась она безрадостно. — Мать решила подстраховаться, чтобы я «верно» вышла замуж. Лишила меня наследства.       Он несколько секунд молчал, переваривая. — Нда, — протянул наконец. — Проблемка-то нихуёвая. — И не говори, — кивнула Дени. — А после вчерашнего, речи о том, чтобы выйти замуж за Райана и быть не может. — Погоди, — прищурился шаман. — А что именно произошло?       Она вздохнула, будто прокручивая момент заново. — Я психанула, — сказала она спокойно. — И врезала его отцу.              На секунду повисла тишина. Потом Эймон хрипло фыркнул, а через мгновение уже откровенно рассмеялся. — Подожди… — он вытер глаза тыльной стороной ладони. — Прямо таки взяла и врезала? — Ну не конкретно врезала, так… — Денебола скривилась и махнула рукой. — Лёгкая пощёчина.       Он снова рассмеялся, но уже тише, с заметным удовольствием. — А жених твой как на это отреагировал? — спросил Эймон, чуть подавшись вперёд.       Денебола замерла, потом пожала плечами. — Он этого не видел. Когда пришёл, я просто сказала, что не выйду за него и что не люблю.       Она резко поднялась со стула, словно мысль внезапно обожгла. — Чёрт! — вырвалось у неё. — Давай не будем больше об этом.       Она прошла в гостиную, нервно проводя рукой по волосам. — Давай лучше подумаем, где взять деньги на всё это.       Эймон пошёл следом и без особого энтузиазма устроился на диване, закинув руку на спинку. — Ну, вариантов у нас немного, — начал он, загибая пальцы. — Украсть, заработать или что-нибудь продать. — Хорошо, — Денебола остановилась посреди комнаты и повернулась к нему. — Рассмотрим все варианты. Украсть. Где? У кого? — Вероятно, у того, у кого они есть, — хмыкнул Эймон. — Деньги, в смысле.       Он скосил на неё взгляд и тут же покачал головой. — Но этот вариант нам не подходит. Ты ещё слишком молода для Азкабана, да и я, будем честны, слишком красив. — Заработать? — продолжила Денебола, нахмурившись. В голове некстати всплыли слова Люциуса о том, сколько зарабатывают государственные служащие. До боли смешно. — Учитывая, — протянул Эймон, — что в своё время я покупал один такой сосуд за пару тысяч галлеонов, а нам нужно ещё штук пять…       Он задумчиво прищурился. — …то легче Кикимера на органы пустить. — Пару тысяч за штуку?! — Денебола округлила глаза. — Ты издеваешься? — Это было лет пять назад, — отмахнулся он. — Сейчас, вероятнее всего, дороже. А как ты хотела? Тонкая работа алхимиков, редкие материалы, древняя магия.       Денебола опустилась в кресло и закрыла лицо ладонями. — Прекрасно, — глухо сказала она. — Просто прекрасно.       Она медленно выдохнула и убрала руки. — Значит, украсть — нет. Заработать — смешно. Продать… — она замялась.       Эймон внимательно посмотрел на неё. — Что? — Ничего, — Денебола нервно рассмеялась и отвела взгляд. — Представляешь, мне даже продать нечего.       Смех вышел коротким и быстро погас. Когда нервный импульс прошёл, она снова заговорила уже спокойнее, рассудочно: — Теоретически, я могла бы выставить на продажу редкие книги. Здесь неплохая библиотека.       Она обвела взглядом гостиную. — Есть украшения. Некоторые артефакты. Но на всё это нужно время. Проверки, покупатели, торги…       Она резко остановилась. — Скажи лучше вот что. Как часто вообще бывают такие дни, когда границы миров находятся близко, или как ты там говорил?       Шаман сразу понял, к чему она ведёт. — Раз в двадцать пять лет, — ответил он осторожно.       Он заметил, как у неё потух взгляд, и поспешил добавить: — Есть ещё какие-то дни в девяносто четвёртом. Но я не уверен, что они подойдут. Там слишком много погрешностей. — Нет, — резко отрезала Денебола.       Она подняла голову, и в её голосе больше не было сомнений. — Я не собираюсь ждать ни пять лет, ни двадцать пять.       Шаман внимательно смотрел на неё, не перебивая. — Мы проведём ритуал в начале лета, — продолжила она. — Как и планировали.       Денебола откинулась на спинку дивана, забравшись на него с ногами. Подтянула колени к груди и устроилась боком, как делала всегда, когда нужно было просто разогнать мысли. Шаман тем временем принялся что-то искать в карманах. Она перевела на него взгляд и заметила, как он вытащил пачку сигарет, чиркнул огоньком и, не особо задумываясь, трансфигурировал лежащую на столе ложку в пепельницу. — Ты что, только из ложек трансфигурировать умеешь? — колко усмехнулась Денебола. — И вообще, это столовое серебро. Пепельница где-то должна лежать.       Эймон лишь хмыкнул, не удостоив её ответом. Он сделал затяжку и медленно выпустил дым, нарочно растягивая момент. Запах сразу привлёк её внимание. Не резкий, не табачный в привычном смысле. Тёплый, сладковатый, с лёгкой кислинкой. — Что это ты такое куришь? — спросила она уже спокойнее. Табак она не любила, но этот аромат был неожиданно приятным. — Вишнёвый табак, — пояснил Эймон. — Подсел на него, когда мотался по Восточной Европе. — Дай попробовать.       Он взглянул на неё коротко, сделал ещё одну затяжку и протянул сигарету. Денебола взяла её, на секунду задержав между пальцами и затянулась. Дым лёг мягко, а горло не обожгло, не вызвало привычного першения. Наоборот — вкус оказался насыщенным, тёплым, с лёгкой сладостью. Она удивлённо выдохнула, наблюдая, как дым медленно растворяется в воздухе гостиной.       На каникулах они с друзьями частенько баловались сигарами, стащенными у родителей. Те были тяжёлыми, горькими, от них сразу начинался кашель и слезились глаза. Это же было совсем другое. Ей захотелось сделать ещё одну затяжку. И ещё. Она курила медленно, не спеша, чувствуя, как напряжение, накопившееся за последние сутки, понемногу отступает. Тело расслаблялось, мысли переставали биться в голове так яростно, словно их кто-то приглушил. — Привыкаешь быстро, — заметил шаман, забирая сигарету обратно. — Есть такое, — признала Денебола.       Она откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Дым смешивался с запахом старого дома, влажного камня и едва уловимого свежесваренного кофе. Всё это странным образом складывалось в ощущение временного покоя. Очень временного. — Так что, — проговорил шаман, затушив сигарету о трансфигурированную пепельницу. — Есть идеи, где найти деньги?       Денебола не ответила сразу. Она смотрела в одну точку, лениво следя взглядом за тем, как остатки дыма растворяются в воздухе. — Есть одна, — пробормотала она наконец. — И-и? — протянул Эймон, приподняв бровь. — Надо ещё подумать, — отмахнулась Денебола, словно разговор вдруг стал ей неинтересен.       На самом деле мысли в голове шли слишком быстро. Здравый смысл настойчиво шептал, что это плохая идея. Очень опасная идея, после которой уже нельзя будет сделать вид, что ничего не было.       Но желание… желание оказалось неожиданно сильнее.       Идея оформилась, пугая своим холодом и расчётом, при этом являясь слишком притягательной, чтобы от неё отказаться. Она сулила не только деньги, но и кое-что ещё. То, о чём Денебола старалась не думать, но что раз за разом всплывало в памяти, в голосе, взгляде, прикосновениях. Она поднялась с дивана, наконец приняв решение. — Не жди меня вечером, — предупредила она, направляясь к лестнице. — Куда это ты? — спросил шаман, уже прикуривая вторую сигарету.       Денебола обернулась, на мгновение задержав взгляд на огоньке. — Считай, что за деньгами, — усмехнулась она и протянула руку. — Дай ещё.       Он передал сигарету, не задавая лишних вопросов. — Я пошла собираться.       Денебола сама не понимала, как раньше собиралась на важные мероприятия. Она никогда не задумывалась, в чём пойдёт, какие украшения подберёт к наряду, какие туфли наденет, каким будет макияж и какими духами она воспользуется. Всё складывалось будто само собой, легко и естественно. Она не волновалась, потому что знала: в чём бы она ни появилась, внимание будет приковано к ней. Всегда. Она знала, что выглядит совершенно.       Но почему-то не в этот раз.       Этим вечером она решила явиться на ужин в Малфой-менор. Написала Нарциссе короткое, вежливое письмо — о том, что хотела бы заехать к ним перед отъездом в Хогвартс. Без лишних деталей и объяснений. Ответ пришёл быстро, кузина с радостью поддержала идею, сообщив, что они с Люциусом будут ждать её к ужину. И вот именно на этом месте у Денеболы внутри что-то неприятно оборвалось. От упоминания мужа кузины сердце ушло куда-то в пятки. Казалось бы, ничего не произошло — да и Денебола решила посетить менор не столько для встречи с Нарциссой, сколько для того чтобы увидеть Люциуса. Но внутри неё разразилась настоящая буря. С получением письма всё внезапно пошло не так.       Оказалось, что у неё совершенно нет подходящего платья. В этом она была на балу в Министерстве. В том — уже появлялась в меноре в прошлый раз. А в этом тёмно-синем ходила слишком часто, почти постоянно. Остальные же либо сидели не так, либо где-то жали, либо кололись, вызывая у неё дикое, необъяснимое раздражение. Она стояла перед распахнутым шкафом, перебирая вешалки одну за другой, и с каждой минутой злилась всё сильнее.       С туфлями и украшениями было ровно то же самое. Нет платья — нет и остального. А к чему подбирать украшения, если не к чему их надеть? — Чёрт… — выдохнула она сквозь зубы.       Она резко сняла одно платье с вешалки, тут же откинула его на кровать. Потом другое. И третье. Ткань шуршала, падала, соскальзывала на пол, но это ничуть её не успокаивало. Денебола гневно вышвыривала из шкафа наряды один за другим, даже не примеряя. Всё было не то. Всё не так. Всё раздражало. Она поймала себя на мысли, что злится не на платья. Она злилась потому, что хотела произвести впечатление. И это злило её ещё сильнее. Потому что раньше ей никогда не нужно было стараться, а теперь — хотелось.       И имя Люциуса Малфоя вновь всплыло в голове, вызывая знакомое, неприятно-тёплое напряжение где-то под рёбрами. Она резко захлопнула дверцу шкафа и выдохнула. — Соберись! — тихо сказала она себе.       Она накинула на бельё широкую футболку команды Слизерина — ту самую, когда-то одолженную у Райана, — и быстро натянула чёрные шорты, которые футболка почти полностью прикрывала. Вид получился домашний и небрежный, слишком простой, не такой, как она привыкла.       Спустившись обратно в зал, Денебола обнаружила, что шамана там уже нет. Зато откуда-то из подвала доносился шорох. Она спустилась по лестнице и почти сразу увидела Эймона. Тот, по всей видимости, занимался подготовкой лаборатории: в помещении появилась новая мебель — пара столов, несколько стеллажей. Судя по характерной «кривизне», всё это было трансфигурировано… скорее всего, опять из ложек. Денебола мысленно сделала пометку пересчитать столовое серебро, когда поднимется наверх. — Что, уже собралась? — бросил шаман из-за спины, даже не оборачиваясь, почувствовав её присутствие. — Нет, — недовольно ответила она. — Мне не в чем пойти. Эймон рассмеялся и повернулся. Окинув её взглядом с головы до ног, он негромко присвистнул. — Серьёзно? — протянул он, задержав взгляд на её оголённых ногах. — И это ты называешь «не в чем»? — Я не шучу, — отрезала Денебола. — Это не одежда для визита. — Тогда ты расскажешь мне, — продолжил он, явно наслаждаясь моментом, — куда именно собираешься? — К Люциусу, — пробурчала она. — Куда я ещё могу пойти.       Шаман тут же посерьёзнел. — Предложишь вложиться в наше дело? — осторожно начал он. — Я бы не советовал разбрасываться такими вещами и трещать всем подряд о… — Да я и не собиралась рассказывать ему о чём-то! — резко перебила Денебола. — Тогда будешь просить в долг? — уточнил он. — Если ты забыл, — она скрестила руки на груди, — мне нечем отдавать долги.       Она замолчала, заметив на табурете знакомую пачку вишнёвых сигарет. Не спрашивая разрешения, взяла одну и прикурила. — Попробую попросить безвозмездно, — добавила она уже спокойнее, выпуская дым.       Эймон посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Ты ведь не спишь с ним, — сказал он её вчерашними словами. — Не сплю, — тихо ответила Денебола. — Пока что.       Она сделала ещё одну затяжку, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое напряжение — одновременно острое и сладкое.       Шаман понял её с полуслова и не стал читать нотации. Ни нравоучений, ни предупреждений, ничего из того, что обычно начинают говорить в такие моменты. Он просто принял её решение как факт. Денебола плюхнулась в кресло, закинув ноги на подлокотник, и сделала очередную затяжку. Дым лениво потянулся к потолку подвала, смешиваясь с запахом камня и магии.       Эймон окинул её взглядом, прислонившись спиной к стеллажу. В этом взгляде не было ни оценки, ни желания вмешаться, только спокойное любование. Голые ноги, распущенные волнистые волосы, небрежно падающие на плечи, расслабленная поза. Денебола действительно красиво курила, держа сигарету между двумя пальцами, словно это было чем-то естественным, частью её самой. — Знаешь, а тебе идёт, — сказал он, и после ее вопросительного взгляда уточнил. — Курить.       Денебола рассмеялась. Легко, без напряжения, и вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится это общение. С этим странным человеком, у которого аморальные вещи выглядели… прилично. Нормально, без осуждения и без грязи. Она затянулась ещё раз и выдохнула, чувствуя, как внутри всё немного успокаивается. — Что ты там говоришь… Золушке не в чем пойти на бал? — лениво спросил Эймон, отталкиваясь от стеллажа.       Денебола уловила общий смысл, хоть и чувствовала, что это какая-то отсылка, которую она явно не поняла. — Да, — призналась она, выдыхая. — Мне правда ничего не подходит. — Пойдём. — Куда? — спросила Денебола, но всё равно встала, следуя за ним. — Фея-крёстная тебя наряжать будет. — Очень смешно, — фыркнула она, поднимаясь по лестнице.       Когда он переступил порог спальни, то остановился и медленно осмотрелся. Платья валялись на полу, были перекинуты через спинку кресла, лежали грудой на кровати. Шкаф был распахнут настежь, будто его только что обчистили. Эймон хмыкнул. — Ну да. Я так и думал. — Что ты думал? — раздражённо спросила Денебола. — Что ты сначала всё вытащишь, — он кивнул на беспорядок, — а потом будешь смотреть на это и ненавидеть каждый предмет по отдельности. Навела хаоса, придется разгребать... — А ты, значит, сейчас мне всё исправишь? — скептически уточнила она. — Ага, — спокойно ответил он и закатал рукава. — Отойди. — Куда? — Просто не мешай.       Он подошёл к кровати, поднял первое попавшееся платье, повертел в руках и тут же швырнул обратно. — Нет. — Эй, осторожее! — Оно слишком старается, — сказал Шаман, уже тянувшись к следующему. — Видишь? Кричит о себе. — Платье не может кричать. — Может. Просто ты не слышишь.       Следующее платье он даже не стал разворачивать. — Нет. — Ты даже не посмотрел! — Зато я чувствую, — пожал плечами Эймон. — Это не твоё настроение. — У меня вообще нет настроения, — буркнула Денебола. — Вот именно, — усмехнулся он. — Поэтому и нужен правильный наряд.       Он начал методично разбирать вещи: что-то откладывал на кровать, что-то безжалостно отправлял обратно на пол. Делал он это легко и уверенно, будто всю жизнь только этим и занимался. Денебола наблюдала за ним с возрастающим недоумением. — Слушай, — наконец не выдержала она, — откуда ты вообще в этом разбираешься?       Эймон даже не обернулся. — О-о, — протянул он с усмешкой. — Ты ещё многого обо мне не знаешь. — Почему-то меня это совсем не успокаивает. — А и не должно.       Он вытащил из глубины шкафа платье, которое Денебола давно не надевала. Она уже собиралась возмутиться, но он поднял ладонь, останавливая. — Подожди. Не спорь сразу.       Он подошёл ближе, прикинул платье к ней, отступил на шаг, прищурился. — Вот это надень. — Серьёзно? — нахмурилась она. — Я его лет сто не доставала. — Поэтому оно и хорошее, — спокойно ответил он. — Оно не замыленное. И не пытается быть чем-то кричащим.       Он протянул ей платье. Она скептически его осмотрела, подмечая, что год назад покупала его вроде бы для вечеринки в честь Хэллоуина, но так и не надела. — Давай. Я должен видеть, как оно на тебе сидит.       Она закатила глаза, но подчинилась, отправляясь примерить платье, и посмотреть, "кричит" ли оно о себе. Через несколько минут Денебола вышла из-за ширмы, одёргивая ткань. Эймон замер, внимательно разглядывая её, и на этот раз не стал шутить сразу. — Ну? — нетерпеливо спросила она. — Ага, — сказал он наконец. — Вот теперь это ты. — Это и была я, между прочим.       Он молча прошёл к столику с украшениями и открыл шкатулку, не спрашивая разрешения и игнорируя её последнюю реплику. — Так… нет… это слишком много… это — вообще мимо… — Ты уверен, что имеешь право копаться в моих вещах? — Нарошливо обиженно спросила Денебола. — Уже поздно, — отмахнулся он. — Я в процессе.       Он вытащил тонкую подвеску и поднёс к свету. — Вот это. И больше ничего. — Скучно. — Сдержано, — поправил он. — А это разные вещи. — Туфли? — подозрительно спросила она.       Эймон оглядел обувь у стены. — Чёрные. Те, в которых ты можешь нормально ходить, без героизма.       Денебола взяла самые удобные черные туфли на небольшом каблуке, и как ни странно, они замечательно гармонировали с платьем. Шаман сделал шаг назад и окинул её взглядом целиком, уже без усмешки. — Ну конфетка, — восхитился Шаман своей работой. — Ты не представляешь, как у меня вчера болела голова… — сказала Денебола, опускаясь в кресло в своей комнате. Она откинулась на спинку и прикрыла глаза. — Сейчас тоже болит, но уже меньше. — Меньше волноваться надо, — с видом знатока отозвался Эймон. — Все проблемы от нервов. — Не волноваться? Ты серьёзно? — Дени усмехнулась, открывая глаза. — Попробуй не волноваться, когда тебя лишают наследства и пытаются насильно выдать замуж. — Тебя и вправду лишили наследства? — Да, — протянула Денебола. — Матушка решила перестраховаться. Убедиться, что я уж точно продолжу род и выйду за «подходящую партию». Ничего умнее, чем оставить меня без денег и вытолкнуть замуж за богатого Яксли, они не придумали. — Видел я твоего Яксли, — хмыкнул Эймон. — Насколько я понимаю в легилименции, ты ему и правда дорога. — Я это знаю, — тихо ответила Денебола, обхватывая себя руками. — Проблема в том, что он мне дорог по-другому… — То есть ты его не любишь?       Она на секунду задумалась, подбирая слова. — Это трудно объяснить. Мы с Райаном знакомы с первого курса. Он всегда был рядом: прикрывал, помогал на зельях, всегда был рядом, когда было нужно. Он… — она выдохнула, — он мне как брат. — Как брат — и всё? — уточнил Эймон. — Ты к нему совсем ничего не чувствуешь?       Денебола пожала плечами. — Знаешь… мне порой кажется, что я вообще ни к кому ничего не чувствую.       Слова дались слишком легко, и именно поэтому сразу же кольнуло где-то под рёбрами. Неприятно и не к месту. Стоило мелькнуть имени Люциуса — даже мысленно, — как становилось ясно: «ничего» было ложью. Или, по крайней мере, не всей правдой. — И что ты решила с помолвкой? — спокойно спросил Эймон. — Этим нужно заняться как можно скорее, — отрезала Денебола. — Пока журналисты не раздули из этого сенсацию.       Она вдруг замерла, мысль догнала её с опозданием. — Ты уже читал сегодняшний «Пророк»? — М-м… нет, не успел. — Он прищурился. — А что, хочешь полюбоваться, как удачно ты там получилась?       Денебола не ответила. Вместо этого она щёлкнула пальцами. — Кикимер.       Домовик появился мгновенно. — Принеси свежий номер «Ежедневного пророка», — приказала она. — Да, госпожа, — пискнул он и исчез.       Газета оказалась у неё в руках уже через несколько секунд. Кикимер низко поклонился и поспешно ретировался. Денебола пробежалась взглядом по первой полосе — и резко выдохнула. — Мерлин… — Что такое? — лениво отозвался Эймон. — Причёска растрепалась на колдографии? — «Благотворительный вечер в Министерстве магии, призванный продемонстрировать единство общества, на деле обернулся настоящим фейерверком светских сенсаций», — начала Денебола, и в голосе уже сквозил холод. — «Главным украшением вечера, без сомнений, стала мисс Денебола Блэк — юная наследница древнего рода, чьё появление вызвало живейший интерес как у публики, так и у представителей прессы».       Эймон усмехнулся, но она не остановилась. — «Кульминацией вечера стало неожиданное и весьма публичное предложение руки и сердца, сделанное мистером Райаном Яксли — одним из самых перспективных женихов магической Британии. На глазах у изумлённых гостей мисс Блэк приняла предложение с безупречной улыбкой, достойной страниц модного журнала…»       Денебола перевернула страницу с резким движением. — «Однако внимательные наблюдатели не могли не заметить, что внимание юной мисс Блэк в этот вечер отнюдь не ограничивалось её новоиспечённым женихом».       Она замолчала на секунду. — «Незадолго до сенсационного признания мисс Блэк была замечена в продолжительной и, по словам очевидцев, весьма оживлённой беседе с господином Игорем Каркаровым — иностранным гостем вечера, чьё имя уже не раз всплывало в контексте весьма сомнительных политических и магических связей».       Эймон присвистнул тихо. — «О чём именно говорили молодая аристократка и загадочный волшебник, остаётся лишь гадать. Однако улыбки, наклоны голов и явное взаимное внимание заставляют задуматься: не слишком ли многозначительным оказался этот разговор для простого светского обмена любезностями?»       Денебола сжала газету так, что та жалобно хрустнула. — «Не исключено, что за фасадом идеальной помолвки скрываются куда более сложные и… пикантные обстоятельства. Что ж, мы, как всегда, будем следить за развитием событий».       Она опустила газету. — Сука, — сказала Денебола спокойно. — Да, — кивнул Эймон. — Это уже полноценный наезд, а не сплетня. — Мы общались от силы минут пять. Какая ещё «продолжительная беседа», какие очевидцы? — Да-а… Скитер в своём репертуаре. Расслабься. Неделю пообсуждают и забудут. Тебе ли не знать? — сказал шаман.       Денебола отшвырнула газету и, прикрыв глаза, задумалась. — Ты прав, — наконец произнесла она. — Скоро будут обсуждать уже нашу несостоявшуюся свадьбу. — А ты не думала воспользоваться этим? — Чем именно? — Тебе нужны деньги. А у Яксли они есть… — многозначительно заметил Эймон. — Не думаю, что Корбан оставит тебя без материальной поддержки. — Нет, — отрезала Денебола.       Она, конечно, могла бы воспользоваться этим. Начать тянуть деньги из Яксли ещё до свадьбы, прикрывая всё приготовлениями к ней. Но поступать так с Райаном она не хотела. — Я не стану пользоваться Райаном. — Тогда воспользуешься Малфоем? — съязвил шаман. — Я вообще не хочу никем пользоваться, — холодно ответила она. — Я хочу жить так, как хочу. И, наконец, могу себе это позволить.       Денебола окинула шамана внимательным взглядом. Он, как обычно, сидел развалившись в кресле. Светлые, чуть растрёпанные волосы падали на лоб, на лице лежала лёгкая щетина, придавая ему усталый и одновременно насмешливый вид. Его одежда всегда выглядела так, будто пережила больше дорог, чем шкафов: потёртое пальто, тёмная рубашка с расстёгнутым воротом, на пальцах несколько простых металлических колец. И при всём этом в нём чувствовалось странное спокойствие человека, который давно привык жить без постоянного места.       Ей вдруг пришло в голову, что она почти ничего о нём не знает. Получалось немного нечестно. Эймон, казалось, видел её насквозь, тогда как она знала о нём лишь то, что он позволял увидеть. — Чем ты вообще занимаешься? — поинтересовалась девушка. — Кроме того, что куришь и вечно трансфигурируешь что-то из моих ложек.       Эймон лениво усмехнулся. — Да всем понемногу. — Исчерпывающий ответ… — Знаешь, Денебола, не всем повезло родиться в достатке. Я с детства сам зарабатывал себе на жизнь. Что-то крал. Что-то продавал. Украденное, разумеется, — Он пожал плечами. — А твои родители? Чем они занимаются, раз ты с детства такой самостоятельный? — Сейчас кормят червей… — протянул он спокойно. — А раньше… Отец иногда работал, когда не пил. Матушка помогала в лавке с зельями.       Он на мгновение задумался, словно перебирая в памяти старые, не особенно приятные воспоминания. — Помню один забавный случай. Мне было лет тринадцать, и я очень хотел сходить в Хогсмид за сладостями. Денег у меня, естественно, не было, и я решил обчистить лавку, где работала мать. Хозяин меня узнал, когда я убегал… и матушку сразу же уволили. В первые же каникулы я получил хороших пиздюлей сначала от матери, а потом и от отца. — Он усмехнулся краем губ. — Мать так и не нашла другую работу. Слухи расползались быстро, а работник, с сыном-воришкой никому не был нужен.       Денебола слегка нахмурилась. — Ты учился в Хогвартсе? — мягко сменила тему она, решив, что разговор о родителях Эймону неприятен. — Первые четыре года — да. — А потом? — Пятый курс я заканчивал в Дурмстранге. А ещё два года — в Ильверморни. — Почему ушёл из Дурмстранга? — Денебола удивлённо приподняла бровь. — Родители переехали в Америку. — А сейчас чем занимаешься? — Тем, что умею лучше всего. Работаю с чёрным рынком. Получаю заказ, выполняю его, получаю деньги. В основном кражи. Иногда доставка посылок. Незарегистрированных, разумеется, — он усмехнулся. — Приходится мотаться по всему миру. Так что я почти постоянно в дороге. — А твоя семья? — спросила Денебола. — Ты говорил, у тебя есть дочь? — Они живут сами по себе, — пожал он плечами. — С Леей я, конечно, общаюсь. Но с её матерью мы не ужились. — Наверное, это тяжело? Жить вдали от своего ребёнка?       Эймон покачал головой. — На самом деле нет. Я и так проводил с ней довольно много времени. Но год назад она поступила в Ильверморни, — он слегка улыбнулся. — Так что сейчас я ей особо не нужен. Учёба, друзья… сама понимаешь. — Да. Когда я поступила в Хогвартс, моя жизнь тоже изменилась, — кивнула Денебола. — Ты вчера сказал, что матушка заинтересовалась тем, чем ты занимаешься… Кражами и доставкой посылок? — О, нет, — шаман покачал головой. — Видишь ли, помимо работы у меня есть и некоторые… увлечения. Я провожу разные эксперименты с душами умерших. Научился этому, когда скитался по африканским племенам, — Эймон заметно оживился, заговорив об этом. — Когда я учился в магических школах, я мыслил о магии слишком… плоско. Даже однообразно. Но на самом деле ты пока даже не представляешь всех её возможностей.       Шаман резко поднялся и начал расхаживать по спальне, старательно обходя всё ещё разбросанные платья. — В мире столько племён, столько культур, и у каждой свои уникальные знания и умения. Одни умеют разговаривать с мёртвыми. Другие создают новых животных, соединяя уже существующие виды. Кто-то управляет погодой, стихиями… — Он усмехнулся. — Ходят слухи, что некоторые тибетские шаманы даже практикуют некромантию. — Так вот чем мы будем заниматься? Некромантией? — настороженно уточнила Денебола. — Нет, — Эймон покачал головой. — Мы не будем оживлять разлагающееся тело. Это грубая, примитивная магия. Мы призовём душу… и поместим её в тело, готовое к жизни. Подготовим всё до мельчайших деталей. — Ты уже делал это раньше?       Эймон на мгновение замолчал. — Один раз. Но… у меня не получилось, — он задумчиво провёл рукой по подбородку. — Тогда я понял, в чём была проблема. Призванная душа отказалась вселяться в новое тело. Она просто… не приняла его. Но на этот раз всё будет иначе.       Денебола внимательно смотрела на него. — Чтобы не произошло отторжения, мы и подготавливаем твою кровь, — продолжил Эймон. — Когда тело будет готово, мы пустим её по его венам.       Он слегка наклонил голову. — Регулус твой единокровный брат. К тому же в вашей семье многие поколения кровь остаётся чистой, — Шаман усмехнулся. — Не подумай, я не фанатик всей этой чистокровной темы. Но для нашего дела это как раз то, что нужно. В твоей крови максимальная концентрация магии.       Денебола молчала несколько секунд, обдумывая услышанное. — И ты уверен, что это сработает? — наконец спросила она.       Эймон остановился у окна и посмотрел на улицу. — Уверен — слишком громкое слово. Но теперь я понимаю, что тогда пошло не так. — Ты говорил, душа отказалась вселяться в тело. — Именно. Тело было… чужим. Пустым сосудом без якоря. Душа чувствует такие вещи, — он обернулся к ней. — Но в этот раз у нас есть то, чего тогда не было. — Моя кровь? — Твоя кровь, — кивнул Эймон. — Память рода. Магическая связь.       Денебола опустила взгляд на свои руки. — А если он не захочет возвращаться? — Тогда он не вернётся, — он сказал это спокойно, без попытки утешить. — Душу нельзя заставить. Можно только позвать.       Денебола усмехнулась. — Значит, придётся звать очень убедительно. — Тогда нам нужно продолжать подготовку.       Он снова прошёлся по комнате, на этот раз осторожно переступая через разбросанные платья. — И, Денебола… нам понадобится тело. — И где же мы возьмём тело? — спросила Денебола. — Есть одно заклинание, — спокойно ответил шаман. — Что-то вроде поиска двойников. Оно позволяет найти человека, чьё тело максимально подходит для конкретной души. — То есть… мы просто похитим человека?       Эймон слегка покачал головой. — Не совсем. Мы не просто похитим его. Мы отделим душу от тела.       Денебола нахмурилась. — То есть по факту это убийство.       Шаман некоторое время молчал, позволяя этим словам повиснуть в воздухе. — Называй как хочешь, — наконец сказал он. — Но если ты хочешь вернуть брата… это вынужденная мера.       Денебола отвела взгляд. Комната вдруг показалась ей непривычно тихой. — И ты говоришь об этом так спокойно, — произнесла она.       Эймон пожал плечами. — Я просто называю вещи своими именами. Вопрос в другом. Готова ли ты сделать это?