Дополнительные уроки

       Ноябрь, 1989

Магическая Британия, Хогвартс

       Ранним воскресным утром Денебола уже ступала по холодному мрамору Хогвартса, направляясь к подземельям, где располагались спальни Слизерина. Замок ещё толком не проснулся. В коридорах стояла зыбкая утренняя тишина, нарушаемая лишь отдалённым эхом шагов да редким шорохом сквозняка. После бессонной ночи стоило бы чувствовать усталость, но внутри у неё, напротив, всё было до странного легко.       На губах то и дело появлялась едва заметная улыбка, от которой Денеболу саму слегка раздражало, но прогнать её не получалось. Вчерашний вечер всё ещё жил в теле тёплым, сладким послевкусием. Мысли о Люциусе неприлично часто возвращались сами собой, от чего настроение делалось ещё лучше.       Добравшись до спальни, она толкнула дверь чуть резче, чем собиралась. Та тихо, но отчётливо скрипнула, и с одной из кроватей сразу послышалось сонное шевеление.       Айлин приподнялась на локте, щурясь сквозь растрёпанные волосы. — Дени?.. Ты только пришла?       Денебола молча прикрыла за собой дверь и сняла мантию. — Как видишь.       Сон с Айлин слетел быстро. Она села на постели, всё ещё хмурая после пробуждения, но уже явно настороженная. — Подожди. Где ты была все это время? Почему не вернулась после бала?       Денебола обернулась к ней через плечо. В её взгляде мелькнуло что-то довольное. — Ты даже не представляешь, что со мной случилось за эти выходные. — Денебола, не беси меня с утра, — пробормотала Айлин. — Где ты была? — У Люциуса, — пожав плечами, ответила Денебола.       Несколько секунд Айлин просто смотрела на неё, будто не до конца расслышала. — У… кого? — У Люциуса, — повторила Денебола с тем же спокойствием. — У Малфоя?! — Глаза Айлин округлились. — А ты знаешь много Люциусов? — Денебола фыркнула и бросила на неё насмешливый взгляд.       Айлин всё ещё смотрела на неё с таким выражением, будто пыталась нащупать в услышанном хоть какое-то приличное объяснение. — Так ты решила просто провести выходные у кузины? — осторожно спросила она, уже чувствуя подвох.       Денебола вскинула бровь и медленно повернулась к ней. — Да брось, Айлин. Ты же меня прекрасно поняла.       Несколько секунд та молчала, будто надеялась, что всё-таки ошиблась. Потом села ровнее, поджав под себя ноги, и спросила уже тише: — Между вами… что-то было?       Денебола вспыхнула почти мгновенно. — Ты с утра тупишь? — резко бросила она. — Я тебе это и пытаюсь сказать.       Айлин уставилась на неё, хлопнула глазами, потом резко выдохнула: — А-хе-реть.       Она ещё пару секунд просто смотрела на Денеболу, словно та за пару ночей успела не только исчезнуть, но и окончательно ебнуться. — Подожди, — наконец выговорила Айлин. — А как же Райан?       Вот тут Денебола замерла. Выражение её лица дрогнуло, довольная ленца на мгновение исчезла. Она вдруг вспомнила, что Айлин ничего не знает. Ни про соглашение, ни про Корбана Яксли, ни про то, что вся эта красивая сцена на балу была не порывом влюблённого идиота, а заранее подстроенной ловушкой. — Чёрт, — она хлопнула себя ладонью по лбу. — Ты же не знаешь. — Чего именно я не знаю? — Нахмурилась Айлин.       Денебола отвернулась, провела пальцами по волосам и после короткой паузы заговорила уже серьёзнее, без прежней самодовольной усмешки: — Извини. Я не могла сказать тебе раньше. Да и сама не знала до недавнего времени. В общем… как оказалось, моя мать когда-то заключила с Корбаном Яксли соглашение, что мы с Райаном поженимся, когда вырастем. — Что? — Вот именно, — с холодным раздражением отозвалась Денебола. — Мне, разумеется, никто ни слова не сказал. Зато Райан, как выяснилось, знал. И тоже ничего мне не сказал! Представляешь?!       Айлин растерянно развела руками. — Ну… он ведь хотел сделать тебе сюрприз. — Сюрприз? — Денебола коротко, зло рассмеялась. — Да уж, охуительный сюрприз. На глазах у всей верхушки магической Британии, под вспышками камер, в окружении репортёров, с кольцом наперевес, а я стояла как последняя дура и хлопала глазами. — Ничего не как дура, — сразу возразила Айлин, чуть подавшись вперёд. — Ты просто растерялась. Это нормально. В этом и смысл неожиданности. — Айлин, — голос Денеболы стал жёстче, — Дело вообще не в том, что он поставил меня в неловкое положение.       Она выдержала паузу, глядя прямо на подругу. — Свадьбы не будет, потому что я её не хочу.       Айлин непонимающе нахмурилась, будто эта мысль сама по себе казалась ей абсурдной. — Не хочешь? — Представь себе, — сухо ответила Денебола. — Не хочу.       Айлин всё ещё смотрела на неё так, будто ждала продолжения, какого-нибудь «но», какого-нибудь разумного объяснения, которое всё расставит по местам. Не дождалась. — Почему все так удивляются? — вспылила Денебола. — Почему для всех это такая невероятная новость, что я не хочу замуж за Райана? Мы друзья. Просто друзья. Ничего больше. — Потому что ты прекрасно знаешь, как живёт наш мир, — произнесла Айлин чуть тише. — Большая часть чистокровных волшебников вообще не спрашивает, хотят они этого или нет. Женятся так, как нужно семье. — Знаю, — отрезала Денебола. — Но это не значит, что я тоже собираюсь выходить замуж за того, на кого мне укажут пальцем. — Легко тебе говорить.       Эта фраза прозвучала негромко, но в ней уже сквознуло что-то колючее. — Что ты имеешь в виду? — Денебола прищурилась. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, — усмехнулась Айлин. — Повезло? — переспросила Денебола, и в голосе её сразу прорезалось раздражение. — Да, повезло, — Айлин уже не отводила взгляда. — Мне, например, предстоит выйти за мерзкого Роули, который старше меня на десять лет. И, поверь, никто не будет спрашивать, хочу я того или нет. А ты нос воротишь от Райана, — она качнула головой, явно не понимая. — Да он же тебя боготворит. — И что? — резко бросила Денебола. — То, что не все могут позволить себе такую роскошь, как любящего мужа. — Значит, по-твоему, я должна выйти за Райана и страдать полжизни только потому, что тебе достался Роули? — в голосе Денеболы уже звенело раздражение. — Где тут вообще логика? — Я не про это, ты видимо не понимаешь. — Нет, Айлин, я как раз очень хочу понять!       Айлин стиснула губы. — Я про то, что ты не ценишь того, что у тебя есть. — А что именно у меня есть? Парень, который годами знал, что меня собираются выдать за него, и молчал? Ждал удобного момента, чтобы поставить меня перед фактом на глазах у всех? — Он любит тебя. — О, какая трогательная защита, — ядовито бросила Денебола. — Любит настолько, что решил не спрашивать, хочу ли я вообще этого брака. — Да он, может, сам не знал, как тебе сказать! — Тогда мог не устраивать этот цирк. — Это был не цирк! — Это был именно цирк, Айлин. Красивый, дорогой, унизительный цирк. — Ты всё выворачиваешь так, будто он чуть ли не предал тебя, — Айлин резко выпрямилась. — А разве нет? — Нет! — вспыхнула Айлин. — Он рисковал, выставляя себя перед всеми. Он сделал это открыто, честно, при всех. Не как трус. — Честно? — Денебола шагнула к ней ближе. — Честно было бы поговорить со мной до бала. Наедине. Без зрителей и этого спектакля. — Ты просто злишься, потому что всё вышло не так, как ты привыкла.       На мгновение в спальне стало совсем тихо. Денебола медленно выпрямилась. Лицо её будто застыло. — Повтори.       Айлин, кажется, сама поняла, что зашла не туда, но отступать уже не захотела. — Ты привыкла, что всё крутится вокруг тебя, Дени. Что люди подстраиваются, ждут и добиваются тебя. А как только кто-то делает шаг, который тебе не нравится, ты сразу рубишь с плеча. — То есть теперь я ещё и виновата? — Я этого не сказала. — Зато подразумевала.       Айлин раздражённо выдохнула и откинула волосы с лица. — Я сказала, что ты не ценишь Райана. Вот и всё. — А я сказала, что не выйду за него. И это, вообще-то, моё право. — В твоём представлении мира, может быть. — В моём представлении мира, я хотя бы пытаюсь решать за себя сама.       Айлин усмехнулась, в этой усмешке уже отчётливо слышалась горечь. — Конечно. Особенно удачно у тебя это выходит, если вместо Райана ты прыгаешь в постель к Люциусу.       Денебола застыла. Улыбка исчезла с её лица сразу, как будто её стёрли. — А что, неправда? — с вызовом бросила Айлин.       Денебола медленно повернулась к ней всем корпусом. Внутри ещё оставалось то тёплое, дурное послевкусие вчерашней ночи, но теперь его стремительно заливало отрезвляющим холодом. — Нет, Айлин, неправда совсем в другом, — тихо сказала она. — Тебя бесит не Люциус. И не Райан. Тебя бесит, что я могу решать за себя сама. — Не неси чушь. — Чушь? — Денебола коротко усмехнулась. — А по-моему, всё предельно ясно. Мне не нужен жених, которого мне подсунули родители. Мне не нужно покорно кивать и благодарить за то, что за меня всё уже решили. А тебе, бедняжке, как раз это и предстоит. Так что да, я вполне понимаю, почему тебя это так задевает. — Денебола, заткнись. — Почему? Потому что неприятно слышать правду? — Она шагнула ближе. — Потому что тебе и дальше придётся плясать под дудку родителей, а мне, представь себе, нет?       Айлин смотрела на неё уже в открытую враждебно. — Ты сейчас ведёшь себя как последняя сука. — Правда глаза режет, — отрезала Денебола. — Ты же всегда мне завидовала, Айлин. Всегда. Просто раньше хотя бы делала вид, что это не так. — Что ты несёшь?.. — Разве нет? — Денебола уже не останавливалась. Слова срывались с уст сами собой. — Всю жизнь позади меня. Всегда в тени. И каждый раз одно и то же выражение лица, когда мне доставалось то, о чём ты могла только мечтать. — Заткнись, — повторила Айлин, уже сквозь зубы.       Но Денебола только вскинула подбородок. — Может, дело вообще не в моей неблагодарности к Райану? Может, ты просто сама была бы не прочь выйти за него, раз считаешь его такой уж блестящей партией?       Повисла тяжелая тишина. Айлин побледнела так резко, что это было заметно даже в тусклом утреннем свете подземелий. Потом лицо её медленно залилось краской. — Какая же ты... — тихо, почти шёпотом сказала она.       Денебола только холодно смотрела на неё. Айлин резко встала с кровати. — Знаешь, в чём твоя проблема? — Голос её дрожал уже не от растерянности, а от ярости. — Тебя всегда волновала только ты сама. Всегда. Всё должно крутиться вокруг Денеболы Блэк: её чувства, её желания, её драмы, её обиды. А все остальные должны стоять рядом, кивать, жалеть тебя и восхищаться. — Очень трогательная речь, — ядовито бросила Денебола. — Да пошла ты, — отрезала Айлин. — Ты эгоистична до отвращения. И ты правда не умеешь дружить. Никогда не умела. Потому что дружба — это когда замечают не только себя, но и других. А ты этого не умеешь. И, похоже, никогда не научишься. Денебола почувствовала, как у неё дёрнулось веко. — Следи за тем, что говоришь. — А что? Больно? — Айлин уже почти срывалась. — Ну извини, я не Малфой, не умею заворачивать дерьмо в красивую бумажку. Ты используешь людей, Дени. Когда тебе удобно, ты подпускаешь. Когда неудобно, отталкиваешь. И после этого ещё удивляешься, почему всё летит к дракклу.       Денебола шагнула к ней, и на мгновение показалось, что сейчас между ними и правда дойдёт до чего-то большего, чем слова. Но Айлин лишь резко отвела взгляд, схватила со спинки стула школьную форму и прижала её к груди. — Знаешь что? — бросила она уже у двери. — Разбирайся со своей судьбой сама, раз ты у нас такая свободная и особенная.       Денебола ничего не ответила. Только смотрела на неё с застывшим, ледяным лицом. Айлин дёрнула дверь на себя. — И да, — обернулась она напоследок, — не смей потом делать вид, что не понимаешь, почему люди от тебя уходят.       Дверь захлопнулась, и в спальне воцарилась тяжёлая тишина. Денебола ещё несколько секунд стояла неподвижно, уставившись в пустоту перед собой, будто всё ещё ждала, что Айлин сейчас вернётся, фыркнет, бросит что-нибудь язвительное, и на этом всё закончится, как заканчивалось раньше. Но за дверью уже стихли шаги.       Она медленно села на край кровати, всё ещё чувствуя, как внутри ходит злость. И хуже всего было не то, что Айлин на неё сорвалась. Хуже было другое.       Эгоистка.       Денебола резко стиснула зубы. Какого чёрта вообще Айлин имела в виду? Она уставилась в пол, пытаясь успокоиться, но в голове уже вспыхивали воспоминания, одно за другим, словно кто-то нарочно вытаскивал их наружу. Эгоистка? Серьёзно?       Тогда почему она, ненавидя квиддич всей душой, торчала на каждом матче Райана, в любую погоду, среди орущих трибун, от которых у неё потом раскалывалась голова? Почему не пропустила ни одной его игры, хотя с куда большим удовольствием провела бы это время где угодно ещё? Почему после особенно паршивых матчей именно она оставалась рядом, когда он злился на себя и швырял перчатки в раздевалке, и именно она упрямо вдалбливала ему, что один проигрыш не делает его плохим игроком?       Или Айлин забыла, кто просидел с ней почти до утра, когда тот идиот с Когтеврана её бросил? Кто таскал ей чай, слушал один и тот же поток слёз и соплей по кругу, хотя на третьем часу уже самой хотелось удавиться? Кто потом ещё две недели делал вид, что ничего не замечает, пока Айлин приходила в себя и пыталась сохранить лицо перед остальными?       Денебола раздражённо дёрнула застёжку на мантии и швырнула её на покрывало.       Не умеет дружить. Да неужели. На пятом курсе перед экзаменом по трансфигурации Айлин едва не завалилась. Паниковала так, что руки тряслись. И кто вместо сна сидел с ней в библиотеке, снова и снова прогоняя материал? Кто потом, уже на самом экзамене, специально тянул время перед своей очередью, чтобы Айлин успела собраться с мыслями? Кто потом ещё полночи слушал её восторженное: «Я думала, точно всё завалю»?       А история с её родителями? Тут Денебола зло усмехнулась. Очень удобно, конечно, забыть, как однажды зимой она соврала мистеру и миссис Нотт, будто именно она уговорила Айлин остаться у неё заниматься древними рунами, хотя на самом деле та тайком сбежала на свидание. Потом именно Денеболе пришлось выслушивать холодный допрос и ловить на себе недовольный взгляд Нотта-старшего. И ведь она тогда ни словом не упрекнула Айлин. Наоборот, ещё и прикрыла её как ни в чём не бывало.       Эгоистка.       Слово царапнуло снова, ещё больнее. Денебола резко встала и подошла к окну. За стеклом чернела вода озера, и тусклый утренний свет едва-едва пробирался в спальню. Она упёрлась ладонями в подоконник и прикрыла глаза.       Нет. Айлин просто перегнула. Со зла. От обиды. От собственной чёртовой зависти. Потому что это ведь правда, разве нет? Айлин всегда была рядом, но на шаг позади. А Денебола… Денебола с детства привыкла забирать внимание. Не потому, что выпрашивала его, а потому, что иначе и быть не могло. Ее фамилия всегда стояла выше других, так ее учили с детства. И Айлин это видела.       Может, дело действительно не в Райане. Может, ей просто осточертело быть рядом с ней. Эта мысль неприятно кольнула, и Денебола тут же оттолкнула её.       Нет. Хватит.       Она не виновата в том, что не хочет жить по чужой указке. Не виновата в том, что не собирается благодарно брать то, что ей навязали. Не виновата в том, что Райан оказался не тем, за кого она хочет выйти. И уж точно не виновата в том, что одна проведённая с Люциусом ночь до сих пор отдаётся в теле тёплой дрожью. При воспоминании о нём злость на мгновение отступила. Совсем немного. Перед глазами всплыло его лицо, его руки, его низкий, спокойный голос, до раздражения уверенный. От этого воспоминания внутри опять шевельнулось что-то совсем неуместное и Денебола зло выдохнула сквозь нос.       Вот же чёрт.       Слишком многое навалилось сразу. Райан, Шаман, Люциус. Теперь ещё и Айлин.       Ты не умеешь дружить.       Денебола сжала челюсть. Нет. Это неправда. Она умеет. Просто не собирается унижаться, умолять и подстраиваться под каждого, кому вдруг стало неудобно от её решений. И всё же… где-то глубоко внутри шевельнулось гадкое сомнение. Если Айлин сказала это не просто сгоряча? Если она действительно так думает уже давно?       Плевать. Пусть думает, что хочет. Она не обязана никому доказывать, что умеет любить, дружить и быть рядом. Те, кто был рядом по-настоящему, и так это знали. Правда, почему-то именно сейчас эта мысль прозвучала не так убедительно, как ей хотелось бы.       Некоторое время Денебола всё же просидела в спальне. Сначала просто молча, уставившись в одну точку, потом достала сигареты и закурила, уверяя себя, что Айлин вот-вот вернётся. С характерным раздражённым видом, с поджатыми губами, может быть, даже с какой-нибудь колкостью наготове. Но минуты тянулись одна за другой, а дверь так и не открылась. Когда сигарета догорела почти до фильтра, Денебола с досадой затушила её и поднялась. Оставаться в спальне дальше было бессмысленно. Она переоделась в более простую одежду и направилась в Большой зал.       Есть совсем не хотелось, но кофе был нужен. Хотя бы затем, чтобы собрать мысли в кучу и не сорваться на первом же, кто посмотрит на неё не так.       В Большом зале уже было людно. Гул голосов, звон посуды, запах горячей еды. Денебола скользнула взглядом вдоль слизеринского стола и почти сразу заметила Айлин. Та уже сидела на своём месте, вяло водя ложкой по тыквенной каше, будто и сама не испытывала к завтраку особого интереса.       Подсаживаться к ней Денебола не стала. Она села чуть поодаль и налила себе кофе. Тёмный, обжигающий напиток с горьким запахом, который обычно приводил её в чувство, сегодня не помог. Некоторое время она сидела, глядя в чашку и делая мелкие, осторожные глотки. Потом краем глаза заметила движение у входа и невольно подняла взгляд.       В зал вошёл Райан. На одно короткое мгновение внутри всё привычно дёрнулось, будто тело ещё помнило, как должно быть. Сейчас он подойдёт, бросит что-нибудь вполголоса, усмехнётся, сядет рядом, как делал это сотни раз до этого. Но Райан лишь скользнул по ней взглядом и, проходя мимо, сухо произнёс: — Доброе утро.       Даже не замедлил шага. Просто прошёл дальше и сел ближе к Айлин. Денебола застыла с чашкой в руках, не сразу осознав, что именно её задело сильнее — это чужое, ровное «доброе утро» или то, как легко он выбрал не её.       Сначала пришло замешательство. Потом его стремительно вытеснила злость. Она бросила взгляд в их сторону. Айлин и Райан уже о чём-то говорили, склонившись друг к другу над газетой. Кажется, обсуждали какую-то статью. Спокойно, буднично, будто ничего не случилось. Будто её вообще не было за этим столом.       Кофе внезапно стал горьким до невозможности. Денебола поставила чашку обратно на стол с чуть большей резкостью, чем следовало, поднялась и, не глядя больше в их сторону, направилась к выходу из Большого зала.       Ей срочно нужен был воздух. Хоть немного. Иначе она рисковала либо сказать лишнее, либо, что ещё хуже, показать, как сильно её это задело.       Она шла быстро, почти не разбирая дороги. Каменные своды, лестницы, редкие сонные студенты — всё слилось в одно глухое пятно. Она свернула не к подземельям, а в сторону внутреннего двора, где в это время обычно было пусто. Во дворе стояла сырая утренняя прохлада. Небо было бледным, выцветшим, и голые ветви тянулись вверх, будто застывшие чёрные жилы. Денебола остановилась у каменной стены, быстро огляделась по сторонам и только убедившись, что никого поблизости нет, достала сигареты.       Первая затяжка привычно обожгла горло. Она прикрыла глаза и медленно выдохнула дым в холодный воздух. Стало чуть легче. Совсем чуть-чуть. Здесь можно было просто стоять, прижавшись плечом к старому камню, курить и не делать вид, что её совершенно не задело то, как Райан прошёл мимо. И то, как Айлин даже не подняла головы.       Денебола зло усмехнулась самой себе и сделала ещё одну затяжку.       Ну конечно. Не задело.       Докурив, она бросила окурок на каменные плиты и тут же, лениво взмахнув палочкой, уничтожила его. Возвращаться обратно не хотелось. В спальню — тем более. Там ещё слишком явственно висел привкус утренней ссоры, будто сами стены успели её впитать.       Она опустилась на низкий выступ у стены, подтянула к себе ноги и какое-то время просто сидела, глядя перед собой. Потом, не зная, чем занять руки, подняла с земли мелкий камешек и взяла палочку. — Verto.       Камешек дрогнул, покрылся зыбкой рябью и через мгновение превратился в серую полёвку с блестящими бусинами глаз. Та шевельнула усами, с опаской переступила крошечными лапками по плитам и замерла, будто ждала дальнейших указаний. Уголок губ Денеболы едва заметно дрогнул. Она подобрала ещё один камень, сухой лист, и осколок веточки.       Через пару минут у её ног уже копошилось целое нелепое сборище: две мыши, тощий крысёнок с длинным хвостом и нечто, что должно было быть белкой, но вышло подозрительно похожим на перекормленного хорька. Денебола лениво водила палочкой, заставляя их двигаться, вставать на задние лапы, бегать друг за другом кругами.       Потом ей стало скучно просто смотреть, и она начала разыгрывать маленькие сценки. Одну мышь, самую крупную, она заставила важно вышагивать по выступу, будто та была министром магии на приёме. За ней семенила вторая, пониже ростом, нервная и суетливая, то и дело кланяясь. Крысёнок, исполнявший роль возмущённого аристократа, вскакивал на задние лапы и беззвучно разевал пасть, словно произносил пламенную речь. — Нет, милорд, — пробормотала Денебола, двигая палочкой. — Это совершенно невозможно. Репортёры уже всё пронюхали.       Мышь-министр величественно отвернулась. — Тогда подкупите их.       Крысёнок драматично опрокинулся набок, будто сражённый такой наглостью. Денебола тихо фыркнула. Следом сцена сменилась. Теперь полёвка изображала обиженного жениха, а белка-хорёк — смертельно утомлённую невесту, которая всем своим видом показывала, что её тошнит от самого факта происходящего. Крысёнок скакал между ними, отчаянно изображая посредника, и в какой-то момент Денебола, не удержавшись, заставила его рухнуть мордой вниз. — Очень на тебя похоже, Райан, — пробормотала она.       Веселья в голосе не было, но на секунду стало легче. Она снова повела палочкой, и зверьки послушно зашевелились. Теперь это уже не было похоже ни на что конкретное — просто бессмысленная возня, маленький карманный театр из камней, листьев и злости, которой нужно было куда-то деваться.       Один из мышат, слишком резво метнувшись в сторону, едва не юркнул в щель между камнями. Денебола лениво дёрнула пальцами, возвращая его обратно в строй. — Нет, — негромко сказала она. — Сбежать так легко у нас не выйдет.       Слова прозвучали тише, чем она рассчитывала, и отдались внутри неприятным эхом. Она замерла, глядя, как крысёнок карабкается на сухой лист, будто на сцену. Утренний воздух холодил щёки, пальцы уже слегка зябли, но уходить всё равно не хотелось. Здесь, в этом пустом дворе, среди сырого камня, голых ветвей и своих нелепых заколдованных зверьков, мир хотя бы на несколько минут снова казался управляемым. Пусть и только в таких мелочах. — Сбежать не выйдет, — повторила она ещё тише.