Дополнительные уроки

       Ноябрь, 1989 года

Магическая Британия, Хогвартс

      Утром Денебола проснулась сама, ещё до того, как должен был прозвенеть будильник. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в полумрак спальни и пытаясь понять, что именно вытащило её из сна: привычка, тревога или просто нежелание открывать глаза позже, когда рядом уже проснётся Айлин. На соседней кровати та ещё спала, отвернувшись к стене и подтянув одеяло к плечу.       Оставаться в спальне Денеболе не хотелось. Она тихо поднялась, стараясь не шуметь, быстро натянула школьную форму, собрала сумку и, не оглядываясь лишний раз на кровать Айлин, вышла из комнаты. Вчера вечером они так и не заговорили. Ни одна из них не сделала и шага навстречу, и тишина между ними за ночь не стала легче.       В ванной было пусто и холодно. Денебола машинально привела себя в порядок. Вид у неё был вполне обычный. Слишком обычный для человека, у которого за одни выходные всё успело покатиться к чёрту.       Когда она поднялась в Большой зал, там было ещё почти пусто. За длинными столами сидели только самые ранние ученики — сонные первокурсники да несколько неизменных заучек, которые, казалось, существовали в режиме вечной готовности к урокам. Над столами висела утренняя тишина, нарушаемая лишь звоном приборов да негромким шелестом страниц. Денебола тихо фыркнула себе под нос и села за слизеринский стол.       Есть особенно не хотелось, но она всё равно принялась за завтрак, скорее по привычке, чем из голода. Замок постепенно просыпался. Зал наполнялся голосами, ученики один за другим занимали места.       Денебола уже закончила с завтраком и собиралась уходить, когда у входа в Большой зал заметила знакомые фигуры. Айлин вошла вместе с Райаном. Будто за последние сутки ничего не треснуло и не сдвинулось с места. На одно короткое мгновение Денебола замерла. Потом, словно ничего не увидела, поднялась из-за стола и быстрым шагом направилась к выходу. Она проскользнула в проёме, не дав себе ни секунды на то, чтобы обернуться. Только краем глаза всё же успела поймать на себе взгляд Райана, но останавливаться не стала. Через мгновение тяжёлые двери Большого зала остались позади, а она уже шла дальше, вглубь замка.       Первым уроком в понедельник стояло зельеварение. Когда Денебола вошла в класс, большая часть студентов уже сидела на местах. В подземелье, как всегда, пахло сыростью, травами и чем-то горьким, въедливым, что намертво въедалось в воздух слизеринских аудиторий. Она переступила порог и почти сразу, против воли, посмотрела туда, где обычно сидела. И тут же пожалела. Их с Райаном место пустовало. Сам Райан сидел за соседней партой, рядом с Айлин. Оба уже успели разложить перья и пергаменты и о чём-то тихо переговаривались. Слишком спокойно и буднично. Будто всё это длилось уже не первый день, а чёртову вечность. На одно короткое мгновение Денебола замерла. Потом, не меняясь в лице, прошла дальше и села за единственную свободную парту — первую.       Это даже показалось ей насмешкой. Обычно это место доставалось ей только на отработках у Снейпа, под его тяжёлым взглядом и в компании котлов, которые будто нарочно норовили взорваться у неё. А теперь она сама уселась за первую парту, как какая-нибудь примерная ученица, которой не с кем больше делить стол.       Чтобы не сидеть просто так до начала урока и не смотреть по сторонам, Денебола достала книгу, которую взяла в библиотеке вчера вечером. Название в тот момент показалось ей многообещающим — что-то о трансфигурации зверей, достаточно редкой и капризной области магии, но уже через несколько страниц стало ясно, что книга дрянь. Сплошные рассуждения автора о природе живой материи, философствования и бесконечные отступления, в которых он явно любовался собственным умом куда сильнее, чем действительно пытался чему-то научить. Никакой чёткой схемы, ни одного толкового практического замечания.       Денебола с раздражением захлопнула книгу. — Бесполезная хрень, — едва слышно пробормотала она себе под нос.       В этот момент дверь кабинета открылась, и в класс вошёл Снейп. Разговоры мгновенно стихли. По аудитории прокатилась привычная волна напряжения, как всегда бывало при его появлении. Он скользнул по классу быстрым, цепким взглядом, и, заметив Денеболу одну за первой партой, едва заметно вскинул бровь, но, впрочем, ничего не сказал. Лишь прошёл к своему столу, шурша полами мантии, и начал урок холодным, вязким тоном, от которого даже самые самоуверенные ученики невольно выпрямлялись.       Занятие тянулось на удивление скучно. Никакой практики, никаких котлов, никаких шансов отвлечься на работу руками — только теория, длинные объяснения и конспекты, от которых у Денеболы уже к середине урока начала нудно болеть кисть. Перо скрипело по пергаменту, строчка ползла за строчкой, Снейп говорил довольно монотонно, без единой лишней интонации, а время будто нарочно решило ползти медленнее обычного. Денебола почти не поднимала головы. Только иногда, когда в классе менялся шум, краем глаза замечала Райана и Айлин. Этого было достаточно, чтобы раздражение, успевшее немного осесть, снова неприятно шевельнулось внутри.       Когда урок наконец подошёл к концу, вокруг сразу началось привычное движение: заскрипели скамьи, захлопали книги, студенты заговорили громче, собирая вещи в спешке, боясь опоздать на свободу. Денебола, напротив, не торопилась. Она складывала вещи нарочито медленно, не желая оказаться с Айлин и Райаном рядом в дверях. Пусть выйдут первыми. Пусть исчезнут из коридора. Пусть хотя бы несколько минут ей не придётся делать вид, что её совершенно не задевает то, как легко они теперь обходятся без неё. Когда шум в классе заметно стих, Денебола наконец подняла глаза. — Удивительное рвение, мисс Блэк, — произнёс Снейп, не поднимая глаз. — Не припомню, чтобы мои лекции когда-либо удерживали вас дольше необходимого. — Не хотела толкаться в дверях, профессор, — отозвалась она сухо.       Снейп наконец поднял взгляд. — Обычно люди начинают так старательно избегать друг друга лишь через пару лет семейной жизни.       На то, что разлад в их троице останется незамеченным, рассчитывать не приходилось. Скорее наоборот. Если уж Снейп успел сделать выводы за один урок, то однокурсники и подавно скоро начнут шептаться. После субботних газетных заголовков, едва ли кто-то ожидал, что уже в понедельник Денебола и Райан будут так старательно делать вид, будто друг друга не существует.       Отвечать на язвительность профессора ей не хотелось. Ни оправдываться, ни объяснять, ни тем более доставлять ему удовольствие своей реакцией. — Если это всё, профессор, я пойду, — произнесла Денебола.       Снейп ещё несколько мгновений смотрел на неё, потом отложил перо. — После ужина жду вас на дополнительных занятиях, мисс Блэк, — холодно напомнил он. — И будьте добры явиться с собранной головой. Без лишних драм.       Уголок губ Денеболы едва заметно дрогнул в раздражении. — До вечера, профессор.       Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из класса.       Денебола хорошо помнила расписание и Айлин, и Райана. Сегодня им больше не выпадало ни одного общего занятия, в этом было что-то одновременно утешительное и неприятное. Не придётся снова ловить их рядом, обмениваться натянутыми взглядами или делать вид, будто всё осталось по-прежнему. Оставалось только пережить чары у Флитвика, а после обеда — древние руны, после чего она с головой уйдет в зельеварение, Снейп обязательно нагрузит ее работой, она в этом не сомневалась.       Время всё равно тянулось издевательски медленно. Будто стрелка часов застряла на одном месте и теперь нарочно не двигалась, проверяя, надолго ли хватит её выдержки. Каждый урок казался длиннее предыдущего. Даже руны, которые обычно не вызывали у неё особого раздражения, сегодня слились в бесконечную вязкую полосу из символов, объяснений и чужих голосов. К концу занятий Денебола чувствовала себя вымотанной не столько учёбой, сколько самим ожиданием вечера.       Вернувшись в гостиную Слизерина, она написала шаману короткое письмо, с просьбой прислать ей что-нибудь любопытное из семейной библиотеки на его вкус. Что угодно, лишь бы стоящее.       Закончив, Денебола перечитала написанное, чуть помедлила и свернула пергамент. Ей вдруг особенно остро захотелось занять голову чем-то иным. Чем-то, что не имело бы отношения ни к Райану, ни к Айлин, ни к мерзкому ощущению, будто привычный мир за несколько дней незаметно съехал набок. Чем-то старым, тёмным, по-настоящему интересным. Тем, что могло бы увлечь её целиком и не оставить места для лишних мыслей. Зельеварение, увы, таким не являлось. Лично для неё.       К кабинету Снейпа Денебола подошла без опоздания. К вечеру день успел вымотать её до тупой, вязкой усталости. На её стук изнутри почти сразу донеслось: — Войдите.       Снейп был уже в кабинете. На столе лежали раскрытые пергаменты, рядом стояло несколько флаконов, а у дальнего края поблёскивал под светом лампы нож для ингредиентов. — Надеюсь сейчас ваши мысли будет занимать только зельеварение, — произнёс он вместо приветствия.       В другой день Денебола, возможно, съязвила бы в ответ. Но сил на это не было. — Постараюсь оправдать ваши ожидания, профессор.       Он отложил перо и указал на парту. — Сегодня противоядия.       Вот это слово мгновенно прозвучало интереснее, чем всё, что она слышала за день. Денебола молча подошла ближе. На столе уже лежали несколько ингредиентов, часть знакомых, часть не слишком. Пучок сушёной руты, измельчённый безоар, флакон с мутноватым экстрактом, два порошка без подписей и тонкая книга, раскрытая на странице с таблицей токсинов.       Он подошёл к столу и перевернул страницу книги. — Общие противоядия годятся только до тех пор, пока вы имеете дело с поверхностной школьной отравой и не слишком впечатлительным пострадавшим. Всё, что сложнее, требует понимания механизма действия яда. Не названия и не цвета, а именно механизма.       Денебола чуть подалась вперёд, разглядывая схему. — То есть сначала нужно понять, что именно яд делает с телом? — Поразительная догадка. — Я сегодня и без того слишком утомилась, чтобы оценить ваш сарказм.       Снейп бросил на неё короткий взгляд. — А я слишком давно преподаю, чтобы от него отказываться.       Он ткнул пальцем в один из пунктов таблицы. — Допустим, яд уже в крови. Ваши действия?       Денебола помолчала. — Зависит от скорости распространения, — ответила девушка. — Если яд уже в крови, значит, простое выведение из желудка бесполезно. Нужен либо нейтрализующий состав, либо что-то, что временно замедлит его действие до приготовления противоядия.       Профессор молчал, явно ожидая продолжения. Денебола перевела взгляд на порошок безоара, на флакон, на руту, потом чуть нахмурилась. — Хотя… — протянула она. — Если речь идёт именно о крови, разве не проще резануть по вене и заклинанием вытянуть яд напрямую, чем тратить время на подбор противоядия?       В кабинете повисла короткая тишина. Снейп медленно поднял на неё взгляд. — Это, мисс Блэк, — произнёс он наконец, — именно тот тип идей, который кажется блестящим людям, никогда не вытаскивавшим умирающего обратно с того света. — Но теоретически это возможно, — прищурилась Денебола. — Теоретически возможно многое. Теоретически можно отрубить человеку руку, если в палец попала заноза. — Это не одно и то же, — фыркнула она. — Разумеется, нет. В вашем варианте шансы убить человека небрежностью заметно выше. — Почему? Если работать быстро...       Снейп подошёл ближе к столу и упёрся ладонью в край столешницы. — Потому что яд в крови — это не клякса в чернильнице, которую можно просто вылить. Он уже взаимодействует с организмом. Уже связывается с тканями, запускает реакции. Вытащить “яд из крови” — детская фантазия, основанная на убеждении, что тело устроено проще, чем котёл. — А если яд действует медленно? — Тогда у вас есть время приготовить противоядие. И тем меньше смысла изображать мясника.       Он взял со стола флакон с экстрактом и покрутил в пальцах. — Кроме того, вы рассуждаете так, будто всегда знаете, чем именно отравлен человек. На практике же чаще всего сначала видят симптомы, а не источник. И если вы, не разобравшись, начнёте резать вены и выкачивать кровь, то, возможно, просто добьёте пациента кровопотерей, оставив яд там, где он уже закрепился.       Денебола опустила взгляд на раскрытую страницу. — То есть сначала не противоядие, а диагностика. — Наконец-то, — сухо сказал Снейп. — Раз уж вы наконец добрались до очевидного, попробуем сделать ещё один шаг. Представьте: пациент доставлен через двадцать минут после отравления. Судороги отсутствуют. Зрачки расширены. Кожа холодная. Пульс частый, поверхностный. На губах лёгкая синюшность. Ваши действия? — Проверить дыхание, пульс, реакцию зрачков на свет, — отозвалась она после короткого молчания. — Осмотреть ротовую полость и пальцы на следы ожогов или налёта. Выяснить, что именно было принято: зелье, порошок, растение, артефактное воздействие. — Уже лучше, чем ваше желание вскрыть пациенту вену в приступе вдохновения, — холодно сказал Снейп. — Дальше.       Она опустила глаза на стол, перебирая мысли. — Магическая диагностика на остаточный след вещества. Проверка крови на примеси. Возможно, заклинание выявления класса ядов. — Возможно? — переспросил он. — Обязательно, — исправилась Денебола. — И только потом подбор противоядия по симптоматике и источнику.       Снейп несколько секунд смотрел на неё, не перебивая. В обычный день она бы уже раздражённо вскинула подбородок, уловив этот взгляд. Сегодня — нет. — И если источник установить не удаётся? — спросил он тише. — Тогда стабилизировать состояние, — сказала она. — Не дать умереть раньше, чем поймёшь, с чем работаешь.       Снейп медленно отошёл к своему столу. — Вот именно. Вопреки распространённому среди плохо обученных волшебников мнению, задача целителя и зельевара не в том, чтобы немедленно совершить что-нибудь эффектное. Задача в том, чтобы не сделать хуже.       Он достал со стола узкий флакон с мутно-серой жидкостью и поставил перед ней. — Назовите.       Денебола взяла пузырёк в руки, не открывая. — Похоже на настой корня веха. — Похоже? Или вы не уверены? — Уверена на семь из десяти. — Ужасающе щедрая самооценка.       Она едва заметно дёрнула уголком губ, но без прежнего огня. — Запах был бы точнее. — Нюхайте.       Денебола вынула пробку и почти сразу нахмурилась. — Нет. Это не вех. Что-то с примесью полыни… и, кажется, кровохлёбки.       Снейп скрестил руки на груди. — Уже теплее. — Это провокация, — тихо сказала она. — Смесь, имитирующая симптомы, но не являющаяся собственно ядом. — Надо же, вы способны думать, — подытожил профессор. — Записывайте. Алгоритм первичной диагностики при неизвестном отравлении. После чего сварим пару простых противоядий.       Когда они наконец перешли к практике, Денебола с удивлением поняла, что впервые за весь день перестала думать о чём-либо, кроме того, что происходило у неё перед глазами. Работа с зельем потребовала от неё именно того, чего сейчас так не хватало в жизни: ясности, точности и порядка. Она сосредоточилась на процессе с почти злой тщательностью, будто пытаясь выварить из собственной головы всё лишнее вместе с поднимающимся от котла паром. В результате противоядие вышло на редкость удачным. Проверив его, Снейп ограничился сухим «сносно», но из его уст это было почти равносильно признанию, что она справилась.       Всю оставшуюся неделю Денебола с почти маниакальной последовательностью заполняла каждую свободную минуту учёбой. Дополнительные занятия со Снейпом, кружок заклинаний у Флитвика, где она, как и всегда, блистала к немалому удовольствию профессора-карлика, бесконечные часы за книгами и свитками не оставляли места ни праздным мыслям, ни сожалениям, ни тому глухому внутреннему шуму, который в тишине становился особенно невыносим.       Всё остальное время она проводила за изучением древних ритуалов южных племён Африки по свиткам, присланным шаманом. То ли Эймон не слишком полагался на внушительное собрание библиотеки Блэков, то ли решил, что Денеболе будет куда полезнее сразу вникать именно в те практики, с которыми им предстояло иметь дело, но подбор материалов оказался более чем красноречив. И, надо признать, захватывающим. Девушка ушла в эти тексты с головой: в чужую, вязкую, почти первобытную магию, построенную не на изяществе привычных формул, а на крови, памяти и тонкой грани между жизнью и смертью. К концу недели это поглотило её настолько, что на всё прочее попросту не оставалось ни времени, ни сил.       Настала суббота, а с ней и первый собственноручный слив ее чистой, полной магии крови. В Хогвартсе было полно укромных мест, но она остановила свой выбор на старой уборной на втором этаже, той самой, которую прочие ученики старались обходить стороной из-за плаксы Миртл. Место было неприятное, сыроватое, с вечным запахом застоявшейся воды и камня.       Она заперла дверь, на всякий случай наложила простейшие заглушающие чары и несколько секунд стояла неподвижно, глядя на своё отражение в мутноватом зеркале. Лицо казалось бледнее обычного. Тёмные волосы, собранные наскоро, открывали шею и скулы, делая выражение лица ещё жёстче. Магический сосуд стоял в центре раковины, тускло поблёскивая в холодном свете. Она помнила всё, что делал Эймон. Денебола закатала рукав и несколько мгновений смотрела на тонкую светлую кожу запястья, под которой едва заметно билась голубоватая жилка. Собственное тело в такие секунды вдруг начинало ощущаться особенно остро, почти чуждо, как нечто хрупкое, уязвимое и до смешного человеческое. Она стиснула зубы. Отступать было поздно. Да и некуда.       Порез вышел глубже, чем ей хотелось бы, хотя рука не дрогнула. Резкая вспышка боли обожгла запястье, и Денебола резко втянула воздух сквозь зубы. Кровь показалась почти сразу, густая, тёмная, слишком яркая на фоне белого фарфора кожи. Несколько секунд она смотрела на неё с неприятным, почти отстранённым вниманием, будто это происходило не с ней, а с кем-то другим. Затем поднесла сосуд ближе и сосредоточилась уже только на том, чтобы не пролить ни капли мимо.       В уборной было так тихо, что она слышала собственное дыхание. Капли падали одна за другой. От этого ритма становилось не по себе. В какой-то момент Денеболе даже показалось, что весь замок, вся её жизнь, всё, что окружало её последние недели, сузилось до этого маленького тёмного звука.       Когда нужный объём наконец был собран, она почувствовала не облегчение, а глухую, вязкую слабость, неприятно расползающуюся по телу. Пальцы чуть похолодели. В висках стукнуло. Денебола поспешно остановила кровь заклинанием и тут же стянула края раны, наблюдая, как кожа медленно смыкается, оставляя после себя лишь тонкий розоватый след.       Она опёрлась ладонью о край раковины и закрыла глаза. Намеренно причинять себе боль оказалось куда мерзостнее, чем она предполагала. Не страшнее, именно мерзостнее. Денебола представила, сколько ещё раз ей предстоит это сделать. От этой мысли она невольно поморщилась и открыла глаза. Взгляд упал на сосуд. Двести миллилитров. Всего лишь малая часть того, что в конечном итоге потребуется.       Она аккуратно закрыла сосуд и убрала его в сумку так бережно, словно держала не собственную кровь, а что-то ещё более ценное. Или более опасное. Перед тем как уйти, Денебола ещё раз посмотрела в зеркало. Лицо оставалось спокойным, почти равнодушным, только бледность стала заметнее.       До встречи с Эймоном в Хогсмиде оставалось не так много времени, так что она направилась в спальню, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Открыв дверь, Денебола сразу заметила Айлин. Та стояла у зеркала в вязаном платье, уже явно собираясь на выход, и с заметным раздражением пыталась справиться с волосами. Светлые пряди упрямо ложились не так, как ей хотелось, и с каждой новой попыткой движения Айлин становились всё резче. Щётка дёргалась в пальцах, шпильки одна за другой летели на туалетный столик, а из-под носа срывались всё более злые, едва слышные ругательства. — Да чтоб вас всех, — процедила она, с силой проведя щёткой по непослушной пряди.       Денебола молча закрыла за собой дверь и остановилась. Айлин заметила её в зеркале сразу, это было видно по тому, как на миг застыло её лицо, но ничего не сказала. Только поджала губы и снова взялась за волосы с таким видом, будто в комнате больше никого не было. Несколько секунд Денебола просто наблюдала, потом подошла ближе. Айлин снова ничего не сказала, только дёрнула плечом, когда Денебола без спроса забрала у неё щётку. На возражение это не тянуло, но и благодарности в этом жесте не было. Денебола встала у неё за спиной и начала разбирать пряди. Молча. Айлин сидела прямо, глядя на их отражение в зеркале с упрямым выражением лица, которое появлялось у неё всякий раз, когда она хотела одновременно и обидеться, и не показать этого. Тишина тянулась недолго. — Я устала играть в молчанку, — сказала Айлин наконец, не сводя глаз с зеркала.       Денебола продолжала укладывать прядь у её виска, будто не услышала. — И я прекрасно понимаю, что ты первая не подойдёшь, — добавила Айлин уже жёстче. — Ты скорее неделю будешь делать вид, что прекрасно справляешься одна, чем скажешь хоть слово. — Никто тебя не заставляет начинать этот разговор, — ответила Денебола. — Конечно. Как и всегда, — Айлин коротко усмехнулась.       Щётка замерла у Денеболы в руке, но потом снова пошла по волосам. — Если ты решила начать с упрёков, можешь сэкономить нам обеим время. — А если ты решила снова сделать вид, будто тебе на всё плевать, то не выйдет.       Денебола чуть сильнее потянула прядь. Не больно, но достаточно, чтобы это можно было счесть ответом. — Я не делаю вид. — Да ну? — Айлин наконец повернула к ней голову. — Тогда как это называется? Ты закрылась в себе, перестала со мной говорить и всем своим видом показывала, что к тебе лучше вообще не подходить.       Денебола промолчала. — Ты не просто замкнулась. Ты будто нарочно отгородилась так, чтобы никто не смог к тебе подойти. И знаешь, что бесит больше всего? Что потом ты, похоже, ещё и злилась на всех за то, что никто не попытался пробиться через эту твою стену. — А ты очень стремилась поговорить? — холодно спросила Денебола. — Нет, потому что я тоже была зла. — Ну вот и ответ.       Айлин резко развернулась на стуле лицом к ней. — Нет, не ответ. Очень удобно, конечно, делать вид, будто всё вокруг виноваты, кроме тебя.       Денебола медленно положила щётку на столик. — Следи за языком, — не отступала девушка, не желая признавать свою вину. — А то что? Опять замолчишь на неделю? — Не я это начала. — Серьёзно? Это я, по-твоему, тут разыгрывала трагическую королеву, которую никто не смеет трогать? — Айлин вспыхнула.       В комнате повисла тяжелая тишина. Денебола отвернулась первой. Не потому что сдалась, а потому что просто не нашла, что ответить. Где-то глубоко внутри она и сама понимала, что тогда сорвалась на Айлин куда сильнее, чем та заслуживала. Понимала и сейчас. Но одно дело — признать это про себя, и совсем другое — произнести вслух. Извинения всегда давались ей почти физически тяжело, будто вместе со словами пришлось бы переступить через что-то внутри самой себя. С детства её учили держать лицо, не унижаться, не отступать и уж тем более не признавать собственную неправоту перед другими. И теперь, когда нужно было сделать всего один шаг навстречу, Денебола с раздражением поняла, что не умеет этого. Айлин это тоже заметила, но уже не продолжала. Только шумно выдохнула и провела ладонью по лбу. Когда она заговорила снова, голос у неё был тише. — Я скучала по тебе, вообще-то.       Денебола медленно подняла глаза. Айлин смотрела в сторону, уже не так зло. — Даже когда была на тебя зла, — сказала она. — Особенно тогда.       У Денеболы внутри что-то неприятно дрогнуло. Она опёрлась бедром о край стола и устало прикрыла глаза. — Я тоже была зла, — произнесла она после паузы. — На тебя. На Райана. На себя. На всё сразу. Мне казалось, если я начну говорить, то либо наговорю лишнего, либо просто сорвусь. — Ты и так сорвалась, — буркнула Айлин, но уже без прежнего яда. — Знаю.       Айлин несколько секунд молчала. — Я не хотела давить на тебя, — сказала она наконец. — Но и делать вид, что ничего не произошло, тоже не могла. А потом чем дольше мы молчали, тем тупее всё это становилось. — Это правда, — тихо сказала Денебола.       Айлин подняла на неё взгляд. — Я ждала, что ты подойдёшь. — А я ждала того же от тебя, — Денебола невесело усмехнулась. — Какие же мы всё-таки дуры.       Уголок губ Айлин дрогнул. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы напряжение в комнате впервые дало трещину. Денебола снова взяла щётку и уже мягче отвела от её лица светлую прядь. — Сиди спокойно, — сказала она. — У тебя тут всё криво. — Очень трогательное примирение, Блэк. — Не порть момент.       Айлин тихо фыркнула, но больше не спорила. Только сидела смирно, пока Денебола разбирала и собирала её волосы заново. На этот раз тишина между ними была уже другой. — Я правда скучала, — повторила Айлин чуть тише. — Я поняла. — Нет, не поняла. Я скучала по тому, как ты закатываешь глаза. По тому, как придираешься ко всем подряд. По тому, что ты всегда рядом, даже когда бесишь, — руки Денеболы замерли. — Ты тоже меня бесишь, — сказала она улыбнувшись. — Ну надо же. Она ещё и умеет улыбаться. — Айлин. — Что? — Не испытывай судьбу.       Та рассмеялась. Негромко, но уже по-настоящему. И от этого смеха у Денеболы неожиданно сжало горло сильнее, чем от всей их недавней ссоры. Закончив с волосами, она поправила последнюю шпильку и отступила на шаг. Айлин взглянула на своё отражение, потом повернулась к ней. — Спасибо. — Не привыкай. — Уже поздно.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Айлин встала и вдруг шагнула ближе, обнимая Денеболу за плечи. Та замерла лишь на мгновение, а потом всё-таки обняла в ответ. — Всё ещё злюсь на тебя, — пробормотала Айлин ей в плечо. — Взаимно. — Но я больше не хочу с тобой не разговаривать. — Я тоже.       Айлин отстранилась первой, вытерла невидимую пылинку с платья и уже привычным тоном сказала: — Ну и отлично, значит мир?       Получив в ответ утвердительный кивок, Айлин ещё раз взглянула на себя в зеркало, поправила выбившуюся прядь и, кажется, осталась довольна. Потом искоса посмотрела на Денеболу, уже без прежней колючести, но всё ещё с осторожностью, которая остаётся после ссоры. — Ты, кстати, в Хогсмид идёшь? — спросила она как будто между прочим. — Мы с Райаном тоже собирались.       Денебола, стоявшая у своей кровати и перебиравшая вещи в сумке задумалась. — Иду, — ответила она после короткой паузы. — Но, пожалуй, не в вашей компании. — Почему? — Айлин чуть нахмурилась. — Не думаю, что Райану понравится моё присутствие. Ни к чему портить ему выходной.       Айлин тихо вздохнула, будто именно этого и ожидала. — Дени, всё не совсем так. — Разве? — сухо отозвалась та. — По-моему, как раз очень даже так.       Айлин опустилась на край своей кровати, сложив руки на коленях. — Он не злится на тебя так, как тебе кажется. — Нет? Тогда, должно быть, он просто сияет от счастья. — Не ерничай. — Я не ерничаю. Я делаю вполне логичный вывод. — Райан просто не знает, как теперь к тебе подойти, — Айлин покачала головой.       Это заставило Денеболу чуть прищуриться. — Как трогательно. — Да послушай ты нормально, — уже мягче, но настойчиво сказала Айлин. — Он правда в замешательстве. И, если честно, сам понимает, что должен был поговорить с тобой про этот чёртов брак раньше. Не ставить тебя перед фактом, не доводить всё до такого... вот этого всего. — Значит, понимает. — Да, понимает, — кивнула Айлин. — Но легче ему от этого не стало.       Денебола отвела взгляд, поправляя ремешок сумки. — И что же именно приводит его в такое замешательство? — спросила она уже спокойнее. — То, что я отказалась? Или то, что сделала это не так, как ему бы хотелось? — То, что ты сказала, что не любишь его.       Эти слова повисли в воздухе. Денебола не ответила сразу. Просто не нашла, что ответить. — А что, по-твоему, я должна была сказать? — произнесла она наконец. — Солгать? Из вежливости? Чтобы ему было легче? — Нет, — тихо сказала Айлин. — Но он, кажется, до последнего надеялся, что дело не в этом. Что ты просто испугалась, разозлилась. Что угодно, только не… — Только не правда? — закончила за неё Денебола. — Он любит тебя, — сказала Айлин. — И, как бы это ни звучало, именно поэтому сейчас не понимает, что делать дальше. Он согласен, что всё вышло дерьмово. Согласен, что надо было поговорить с тобой по-человечески. Но после твоих слов он будто совсем потерялся, он не знает, как к тебе подойти. — И что ты предлагаешь? — Денебола посмотрела на неё прямо. — Подойти к нему самой и облегчить задачу?       Айлин качнула головой. — Нет. Просто… не думай, что он хочет избегать тебя. Всё наоборот. Он просто запутался.       Денебола помолчала, затем застегнула сумку. — Возможно, это и к лучшему, что он не знает, как ко мне подойти, — сказала она ровно. — Потому что я тоже не имею ни малейшего желания возвращаться к этой теме. — Вам обоим просто нужно время. Пережить это всё. И тогда, может быть… всё станет как раньше.       На губах Денеболы мелькнула слабая, почти усталая усмешка. Не насмешливая даже, а скорее грустная. — Как раньше уже не будет, Айлин. — Не говори так. — Но это правда. И ты сама это понимаешь.       Айлин ничего не ответила, только поджала губы. Она понимала. Конечно понимала, просто не хотела принимать. В комнате на несколько секунд повисла тишина. Потом Айлин, будто решившись на что-то, снова посмотрела на Денеболу: — У тебя с Люциусом… всё серьёзно?       Вопрос прозвучал осторожно, но прямо. Без осуждения, с настороженным любопытством. Денебола чуть нахмурилась, но уходить от ответа не стала. — Не знаю, — честно сказала она. — В ту ночь всё как-то… само собой получилось.       Айлин приподняла брови, но промолчала, давая ей договорить. Денебола медленно провела пальцами по ремешку сумки. — Это была просто… страсть. Желание. Такое, от которого потом уже поздно было делать вид, будто ничего не происходит.       Айлин смотрела на неё внимательно, не перебивая. — И мне, наверное, стоит сказать, что я жалею, — продолжила Денебола после короткой паузы. — Или что это было ошибкой. Но я не могу. Если уж совсем честно, я, кажется, боюсь признаться самой себе, что хочу повторить. — Секс? — тихо спросила Айлин.       Денебола покачала головой. — Нет. Даже не столько его. Я просто… хочу снова его увидеть.       Последняя фраза прозвучала неожиданно спокойно и откровенно. — Меня тянет к нему, — добавила она уже тише.       Айлин выдохнула, опустив глаза на собственные пальцы. — А как же Нарцисса? — Я не собираюсь рушить их брак, если ты об этом. Да и Люциус сам никогда этого не допустит. — Уверена? — Более чем. Он слишком зависим от мнения окружающих. От статуса, от того, как всё выглядит со стороны. Это не тот человек, который возьмёт и перечеркнёт официальный брак ради… чего бы то ни было.       Айлин медленно кивнула. — Между ними давно всё мертво, — сказала Денебола. — Их связывает только Драко и привычка сохранять красивую картинку для всех остальных. Но не чувства. — А тебя устраивает быть тем, кого прячут за этой красивой картинкой? — Я об этом пока не думала. — Врёшь, — Айлин хмыкнула. — Возможно. — Денебола... Ты была права. — В чём именно? — Денебола чуть нахмурилась.       Айлин невесело усмехнулась и провела пальцами по складке на платья, будто внезапно то стало занимать её куда больше, чем разговор. — Я просто… Я и вправду всегда тебе завидовала.       Денебола удивлённо посмотрела на неё. Она не хотела больше вспоминать ту ссору, и где-то глубоко в душе ей было по настоящему стыдно за свои слова в то утро, хоть она и не показывала этого. — Завидовала тому, как ты умеешь идти наперекор. Как говоришь то, что думаешь. Как можешь взять и отказаться, если не хочешь. Да, потом всё летит к чёрту, все злятся, начинается скандал, но… ты хотя бы можешь выбирать за себя, — она подняла на Денеболу глаза и слабо улыбнулась. — Я была бы рада, если бы тоже могла решать сама. За кого мне выходить. Как жить. Что вообще делать дальше, а не просто кивать в нужный момент. — Может, пора и тебе сказать своим родителям, что у тебя, вообще-то, есть собственное мнение? — Ты ведь сама понимаешь, что я не могу просто пойти против них, — Айлин тут же покачала головой. — Не выходи за Роули, если не хочешь, — твёрдо сказала Денебола. — Поговори с матерью. Если вы будете вдвоём, вы точно сможете повлиять на отца.       Айлин усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Всё это звучит куда проще, чем есть на самом деле. — Я знаю. — Вот именно, знаешь, — уже тише сказала Айлин. — Именно поэтому и не станешь делать вид, будто это решается одним красивым разговором за ужином.       На мгновение между ними повисла тишина. Потом Айлин шагнула ближе и посмотрела на Денеболу уже совсем по-другому — без обиды, без осторожности, только с тёплой, чуть грустной искренностью. — Но я правда рада за тебя, — сказала она. — За то, что теперь ты хотя бы не обязана жить так, как за тебя решили другие. И если тебе нравится быть с Люциусом… значит, будь с ним.       Она сделала короткую паузу, а потом добавила уже привычнее, чуть жёстче: — Только не дай ему сделать из тебя дуру.       У Денеболы дрогнули губы. — Это вряд ли. — Все так говорят.       На этот раз Денебола всё же улыбнулась по-настоящему. Она подошла к Айлин первой и крепко обняла её за плечи. Та на секунду замерла, будто не ожидала этого жеста, а потом тут же обняла в ответ — так же крепко. — Как же мне тебя не хватало, — тихо сказала Айлин ей в плечо.       Денебола закрыла глаза. — Мне тебя тоже.