The feathered

Ветер треплет розовые волосы. В воздухе пахнет начинающейся зимой. Полуголые деревья почти откидывают тени на небо. Красота… Мор вдалеке пронзительно мяукнул. — Не убегай далеко! Фукуру недовольно затопала вперед, подгоняемая котом. Араши нехотя последовал за ними. Вот бы остаться еще ненадолго… Араши… Это имя вызывало странные чувства внутри него. Противоречивые. — Меня зовут Паша! Я не собираюсь менять имя только из-за какого-то мужика, который вдруг сказал, что я Араши! Это же бред! — так сказал он, когда Фукуру впервые назвала его так. Фукуру сидела рядом с выражением абсолютного непонимания на лице. Словно бредом было то, что он только что сказал. — Но он же твой отец? Он дал тебе такое имя. Как это может быть бредом? — она склонила голову в вопросе. — Да его даже не было рядом! Как он мог его мне дать? Никто об этом не знал, он держал это в своей голове, а потом просто просрал меня и все! Все четырнадцать лет я жил как Паша, почему теперь я должен быть Араши? — Кто тебя так назвал? — Пашей? Я не знаю? Кто-нибудь в доме малютки, наверное? Меня это особо не волновало. — А Араши тебя назвал твой отец. У тебя ведь не было другого? — Паша махнул головой. — Имя родителя имеет больше влияния, чем временное имя. — Да с какого хрена?! — Паша ударил рукой по лавке. Фукуру подпрыгнула вместе с листиком, лежавшим рядом. Лист сплыл по воздуху на землю. — Оно не временное! — Но тебя ведь так назвал не родитель. — И что? Тебя ведь тоже назвали не твои родители. — Они мои опекуны. Я входила в их род, даже будучи не родной по крови. Это считается. А твоя ситуация — нет. — Мне плевать, — Паша отвернулся, махнув на нее рукой. — Пожалуйста, просто не зови меня так. У меня есть мое имя. — Ты странный. Недавно выпавший снег прилипал к ногам, вставал тяжелым комом на подошве. Идти было неудобно. Тем более в гору. Фукуру пыхтела рядом, молча жалуясь на погоду. Мор довольно скакал рядом. Единственный, кто получал удовольствие от всей дороги. — Иногда я задумываюсь, откуда в тебе столько энергии, — Фукуру приземлилась на пень на вершине склона. До ближайшего поселения еще полдороги. По мокрому снегу никто не ездит. Пешком добираться словно пытка. — Разве фамильяры не похожи на своих хозяев? Откуда ты на меня такой свалился. Араши устало усмехнулся, уперевшись руками в колени. Подобные односторонние перепалки уже стали чем-то привычным. Впрочем, они не были частыми. К счастью. Слушать постоянные жалобы было бы утомительно. И как только Фукуру его терпела. Он был чересчур назойливым в свой больничный период. Он готов признать это. Заканчивался предсказанный месяц. И он все еще был жив. Вау. Не то, чтобы он не верил Фукуру. Хотя это было странно. И ненаучно. И кто вообще верит в предсказания? В здравом уме. Но все таки это несколько другой мир. Несколько! Ага. Тут магия это норма, по лесам всякая чертовщина ползает- Кстати, странно, они Фукуру еще никого не встретили за время дороги. Неважно. -а на соседней улице ходят фентези расы. Хотя он их не видел, эта соседняя улица начинается через несколько особняков с прилежащими территориями, и обойти все это он бы не смог, с учетом того, что отпускали его на улицу только на полчаса. Но не суть. В таком мире предсказания вполне могут оказаться чем-то большим, чем афера. Другое дело, что человеку, не живущему в таком месте, сложно в такое поверить. Выходит, либо он не в здравом уме, либо Фукуру обладает даром убеждать. Или он просто очень хотел поверить в это, даже окажись это ложью. Здорово верить во что-то. Наверное. В любом случае. Месяц почти прошел — двадцать девять дней из тридцати. Его все еще не выписали. Было бы странно, если бы это сделали так рано. В его ситуации. Фукуру обещала быть рядом в это время. И до его конца оставался один день. Она не обещала оставаться после. И это его мягко говоря нервировало. Страшно было оказаться один на один с чужим местом. Ладно бы это была бы нормальная больница в его мире. Тоже страшно, но разобраться можно. Можно попросить у кого-то телефон, позвонить Саше, получить хотя бы моральную поддержку. А тут он даже не знал, есть ли телефоны — если это фентези, то логично, что средневековье, какие еще телефоны? Хотя машина тут была. Мало ли. Но даже если бы они были, позвонить он бы все равно не смог, по понятным причинам. Так что оставаться здесь одному страшно. Он ничего не знает об этом месте и мире, как с ним взаимодействовать, что делать. Один он ничего не смог бы сделать, застряв в себе без возможности выбраться. По крайней мере хотелось верить, что причина в этом. — Ты очень громко думаешь, — Фукуру перевернулась на спину, подняв книгу над собой. — Ты ведь завтра уйдешь? — спрашивать боязно, но надо. — С чего ты это взял? Взглянув на него исподлобья, Фукуру села с серьезным видом. Книга была отложена в сторону. — Почему я должна уйти? — Ну-у, знаешь… месяц почти прошел, — Паша отвел взгляд, не в силах смотреть в глаза. Фукуру пялила желтыми глазами в упор. — Тебя больше ничего не держит рядом. — Меня итак ничего не держало, — это стало ударом, выбившим воздух из легких Паши. — Но я ведь была здесь, верно? Так почему должна уйти? — Но ты же была здесь из-за своего предсказания, разве не так? — В каком-то плане, — Фукуру вернулась к книге, откинувшись на локтях. — Но оно меня не держало. Просто неправильно бросать человека без надежды, если уже подарила ему ее. Это противоречит моему моральному кодексу. Она взглянула на Пашу. Тот не знал куда себя деть. — Ты не уйдешь? — тихо, неуверенно. Не бросишь? — Нет. Ты мой друг, так что было бы грубо оставить тебя одного, — она перевернула страницу. — Спустя месяц я могу тебя так назвать, как думаешь? Паша кивнул, стараясь не сильно улыбаться. Друг! И это не Саша! — Как другу говорю, ты слишком зависим от других людей. У тебя это на лице написано. Ты был готов заплакать, если бы я сказала, что уйду. Паша встрепенулся, укрывшись за порозовевшими за месяц волосами. Терапия приносила свои плоды. — Это не так. — Это так. И ты всегда слишком оживаешь, когда рассказываешь о Саше. Словно без него даже не знаешь как жить, — она заправила черную прядь за ухо. — Это так заметно? Фукуру смерила его взглядом. Она все это время читала его как открытую книгу. Араши устало выдохнул. Фукуру — удивительный человек. Она словно все это время видит будущее, не смотря на то, что она сказала, что это возможно только в полнолуние. — Кстати, сегодня же должно быть полнолуние? Фукуру отозвалась утвердительным мычанием, расстилая постель. Им наконец-то удалось заполучить комнату! Спать в мешке в заснеженном лесу или на полу в коридоре, как в предыдущем поселении, было ужасно неудобно. Но в этой деревне был гостевой дом! Оказывается снять простую комнату с одной кроватью на одну ночь может быть так приятно! Даже если им придется делить кровать на двоих. Здесь хотя бы тепло. И кровать мягкая в отличие от пола или земли. — Значит ты сегодня сможешь предсказать будущее? — Араши блестел глазами в ожидании снова увидеть чудо. — Увы. То было мое последнее предсказание, — Фукуру встряхнула простынь. — Зачарование кончилось полтора месяца назад. Предупреждая твой вопрос, зачаровать обратно я не могу. Это могут только мои родители и только с теми, кто состоит в их роду. — Оу… Так ты потратила свое последнее на меня? Фукуру развернулась, всем видом говоря «чем ты слушал?». — Зачарование кончилось бы в любом случае. Ты просто был под рукой. Вот и предсказала, чтоб полнолуние не было бессмысленным. Кстати говоря, за них мне очень хорошо платили. Тебе ужасно повезло получить бесплатное, раз оно было по моей инициативе. — Сколько? — С твоим нынешним уровнем заработка ты бы никогда не расплатился. Араши смутился. Не обязательно постоянно указывать на его безработицу. Словно он может сейчас хоть что-то исправить. Она тоже уже ничего не исправит. Двое сидели на берегу моря. Ветер кончающейся осени задувал под одежду, пробираясь мурашками по спине. Вот-вот воду хватит корочка льда. Недавно только закончилось его лечение. Больше он не привязан к больнице. Свобода. Куда теперь идти, куда податься? Ночь. Над головами огромное звездное небо. Под ногами остывший песок. Перед лицом бескрайний океан. Шум прибоя умиротворяет. Сподвигает на откровенные разговоры. — Знаешь, будет забавно, если мы начнем встречаться. — Что? — Мы можем полюбить друг друга, начать жить вместе, обниматься, целоваться, как это делают пары. И даже нечто большее, — перечислила сова. — И это было бы забавно. Мы встретились в повозке. Ты был мальчиком, которого я предсказала. Ты был тем, кому я сделала предсказание в последний раз. Для меня ты был просто обычным мальчиком. А ты умирал. Мы встретились на твоей смерти. Ты выжил. Бросил все. Обеспеченную жизнь, семью. Как и я. И мы даже стали друзьями. Наверное даже кем-то более близким. И мы провели два месяца у твоей кровати. В больнице. Где чуть отступи в сторону и можешь умереть. Не в прямом смысле, конечно. Я про предсказание. Ты оказался спасенным мною. Я стала твоим героем, а ты тем, кто не может без меня. А потом мы снова стали собой. И все это так быстро, ты знаешь? И будет забавно, если после всего этого мы влюбимся, будем встречаться. На эмоциях. На пережитом стрессе. Два беспризорника. Без дома, без цели. Без ничего. Два беспризорника, у которых есть целый мир и все его время! — Фукуру развела руками и упала спиной на песок. — Звучит очень романтично. Но на самом деле мы бы просто скитались, были бы никем. Нам повезло бы, найди мы себе хоть какое место. Как ты там говорил, с «милым рай в шалаше»? Мы бы могли олицетворить эту фразу. А ведь вместо этого нас ждала спокойная и безбедная жизнь. Мы бы росли под крыльями своих семей. Без бед, без проблем. Возможно даже встретились бы. Да наверняка встретились. Моя семья приложила руку к твоему возвращению я снабдила твою семью информацией. Не приди я тогда за вознаграждением, меня бы все равно отблагодарили. Пусть и не так. Ввели бы в высшее общество. Пригласили бы на какой-нибудь бал знатных особ. А там я увидела бы тебя. И все поняла. Тебе, конечно, пришлось бы все рассказать и объяснить, но мы бы все равно стали друзьями. А там, через какое-то время мы и влюбиться могли. И так же бы начали встречаться. И были бы счастливыми и обеспеченными. Но мы все променяли на это, — рука обвела море. — Мы выбрали свободу. И жизнь. Множество проблем и сложностей. Мы их пережили. И нам их еще переживать и переживать. Мы выбрали быть никем. И нас даже не заставляли. Теперь у нас ничего нет. И было бы забавно, влюбись мы после этого. Когда могли пойти по более легкому и приятному пути. Забавно. И неловко. Взгляды рассеянно пересеклись. Оба поняли без слов. — Да никогда! Такого не случится! — Друзья на веки! — Дааааа! Две пары рук устремились в небо. Араши встал и протянул руку Фукуру. Она подскочила с песка, держа его за руку. Тому не бывать. И точка. Что ж, пора обратно в город. Им еще искать ночлег. Неловкие разговоры случались. Такого не избежать. Но благодаря им они хоть смогли сдвинуться с мертвой точки. Раскрыть, что он не местный. Что он прихожденец с другого мира. Если они друзья, то она должна знать об этом. Что удивительно? Она не была удивлена. Словно давно это знала. — Я увидела твой приход тогда, когда никто не мог сказать, что ты существуешь, что ты есть хоть где-то в этом мире. Знаешь, все мы так или иначе оставляем след на фоне этого мира. Твой след оборвался, когда ты был младенцем, — Паша поднял бровь. — Это довольно известная история. «Невероятные обстоятельства похищения долгожданного сына»! Никто так и не смог найти хоть какую-то зацепку. Даже если бы ты умер, или тебя проглотил бы зверь, след остался бы. Он прекратился бы плавно, пройдя через внутренности зверя и выйдя тонкой нитью через его испражнения. Араши скривился. Такие подробности вовсе не обязательны. — Так что наиболее логично, что ты находился в другом мире. Это единственный вариант. Хоть и откровенно бредовый. — Если честно, за эти два месяца я начал в этом сомневаться. Из всех доказательств у меня были только воспоминания. Я помню детский дом и школу, помню Сашу и представляю, как он изводится сейчас. — Потерять близкого довольно страшно, — Мор подлез под руку с листиком в зубах. Фукуру убрала его в карман. — Я начал сомневаться в правдивости этих воспоминаний, — Паша уронил голову на руки. — Может быть я сам себе придумал друга и целую жизнь, пока был в бреду? — Кто знает. Одно можно сказать точно. Есть другой способ доказать, что тебя не было в этом мире, — Фукуру пристально взглянула на него. — Поднимай кофту. — А? Зачем? Холодно же на улице. — Давай. Паша без особого желания оголился. Ладно бы еще на приеме у врача. — Вот тут, — пальцы Фукуру остановились в сантиметре над его сердцем и свежим шрамом. Швы уже сняли. — Ничего нет. Ты помнишь своего фамильяра? — Араши махнул головой и опустил одежду — странно продолжать сидеть с задранной кофтой. — Как к магу, к тебе должен был явиться фамильяр в течении месяца с твоего рождения. Если бы его что-то удерживало, то он бы уже погиб к этому времени. Связь с тобой истощила бы его. Маг всегда впитывает ману своего фамильяра. Фамильяр же может это только находясь рядом со своим хозяином. Эдакий защитный механизм, чтобы фамильяр не бросил хозяина. Хотя такое и случается редко. Даже не представляю, что нужно делать с ними, чтобы они захотели сбежать от хозяев. — Ты тоже маг, раз у тебя есть фамильяр? — Я видящая, у нас тоже есть фамильяры, — она погладила Мора. — Мертвый фамильяр оставляет метку над сердцем. У тебя ее нет. Но у тебя нет и фамильяра. Значит ваша связь была разорвана. Такое сложно сделать. И неоформленного фамильяра, который еще не добрался до хозяина не отличить от обычного животного. Вашу связь не могли разорвать. Значит ты сам исчез из этого мира, разорвав ее. Либо он умер, так и не обретя ее заново, хотя на базовом объеме маны без потерь на связь фамильяр мог бы просуществовать около двадцати лет, — она махнула рукой в жесте. — В теории. Либо он жив и ваша связь должна была восстановиться. Вряд ли она сильно крепкая. Да и в твоем состоянии многого ты с него не насосешь, так что какое-то время он еще может скитаться. — Я чувствовал сильную тоску, когда только попал сюда. Первые пару недель, наверное. Мне казалось, что это по Саше, — да, он зависимый, он признает это. Можно не комментировать. — Это оно! Так ощущается связь после разрыва. Были опыты, когда ее разрывали, а потом восстанавливали. Люди ощущали, словно их лишили части их души, — на выразительный взгляд Паши Фукуру ответила: «Наука требует жертв». — Так и было. — Вот. Это еще раз подтверждает, что какое-то время тебя не было в этом мире. Хоть ты родом и отсюда. Так что ту жизнь ты мог на самом деле прожить. Он успел забыть, с чего все началось. — Но это все еще не доказательство, что он на самом деле был… Зачем он так упорно старается опровергнуть его существование в своей жизни? — Разве не лучше считать что он был? И помнить его как хорошего человека. Что ж. Он согласился с ней тогда. Пусть память останется и продолжит жить. Он того стоил. — Мы почти на месте! — Фукуру и сама вслед за Мором чуть не заскакала. Месяц пути. Километры пешей дороги. Успевшие сваляться сугробы чуть ли не по колено. Они почти пришли. Араши все задавался вопросом, почему нельзя было преодолеть дорогу транспортом. Хотя бы уже привычной — по крайней мере ему — телегой. Да, по снегу опасно ездить на большие расстояния. Да, лошади могут потонуть в снегу, потому их не возьмут на телегу, та просто далеко их не увезет. Вот он и ответил на свой вопрос. Машиной дорого. Но, как он успел узнать, здесь существует поезд. И он вполне мог доставить их если не до города Фукуру, то хотя бы сократить значительную часть дороги. — Ты наверняка понравишься семье! — Фукуру шагала спиной вперед, собирая снег в сапоги. Улыбка не сходила с ее лица. — Уже к вечеру мы должны дойти. Тебе точно понравится старший брат! Младшие, конечно, будут доставать, но они не со зла. Они просто вредные. Араши, ты слушаешь? — ей можно. Оно не его, ей можно так звать. Она заслужила. — Сестра очень хорошая. Она сейчас в положении, поэтому сильно на нее не налетай, но еще есть два брата и маленькая. Три месяца назад он со страхом ложился под скальпель. Три месяца назад он боялся снова не открыть глаза. Трясся в туалете, боясь выйти дрожащим на всеобщее обозрение. Всеобщее обозрение в лице Фукуру приняло его, сопливого, трясущегося и ужасно нервного. Неспособного отпустить прошлое и жить дальше. Оно помогло ему встать на ноги и начать думать самостоятельно. И он был невероятно признателен, что она его не бросила, несмотря на все жалобы. Признателен, что она стала ему другом. Лучшим другом. Всего за три месяца. Как мало времени на это потребовалось. Два месяца назад он более всего не хотел оставаться один и был уверен, что не справится со всеми трудностями. Два месяца назад она осталась рядом и провела его плохой период рядом. И он не знал как ее благодарить. Всего месяц назад они ступили по свежему снегу. Он почувствовал настоящий запах мороза, вкус снежинок. Его чувства раскрылись, не сдерживаемые мучившей его болезнью. Всего месяц назад он почуял свободу. Услышал мир. И вот сейчас он стоит перед домом, который не может назвать своим, но однозначно очень важным для себя, даже ни разу не будучи внутри. Три месяца он ужасно боялся умереть. Три месяца назад он считал, что потерял все, что мог. Но сейчас, стоя на пороге нового дома, он понимает, что что-то все еще осталось.