flair

В комнате уже долгое время царит тишина, которая нарушается лишь тихими голосами, исходящими от включенного телевизора. Феликс и Джисон спят, распластавшись на небольшом диванчике и закинув ноги друг на друга. Остальные же продолжают сопротивляться пробирающей усталости, чтобы наконец досмотреть последнюю серию любимого сериала младшего, которого чувство смущения, как заметил Ким, после девятнадцатилетия и вовсе покинуло. Иначе как объяснить его довольную улыбку, якобы не специально расплывшуюся на лице, когда он прижался ближе к Хенджину и голову ему на плечо положил. Хван в свою очередь недвижимо сидел, оперевшись спиной на край дивана. Его ресницы ритмично двигались при смене локаций, транслирующихся на экране, а пальцы развязно комкали края футболки. Взгляд парня прикован к телевизору, казалось, он боится даже на мгновение опустить его и встретится с парой глаз человека, мило хныкающего над ухом из-за закончившейся серии. Весь вечер не сводя глаз с Хвана, Сынмин пришел к выводу, что юноша координально отличается от той личности, которую Ким нарисовал у себя в голове. Застенчивый смех, мягкий голос и вежливый тон — вот реальность, которая вовсе не сочеталось с внешностью Хенджина, строгой и мрачной. Более того Сынмин почему-то уверен, что Хенджин и Чонин — наконец собранный воедино пазл, которому не суждено распасться. — Пойду-ка я спать. Чонин неспеша ослабляет хватку на чужой талии и поднимается на онемевшие ноги, слегка пошатываясь. Его взгляд блуждает по чужому телу и цепляется за бледные ладони, которые тут же заключает в свои. — Ты пойдешь со мной, — тянет, заставляя Хенджина моментально подскочить на ноги и последовать за собой, — Всем хорошей ночи. Спасибо за прекрасный день рождения. — Спокойной..! — успевает вымолвить Чанбин прежде, чем два силуэта скроются за дверью соседней комнаты. — Вот же мелкий, — по-доброму шипит Сынмин и уставший взгляд на старшего бросает. Тот делает шаг вперед и парня со спины слабо обнимает, с шумным выдохом прикрывая глаза. — Пошли спать, — Со по-детски качается из стороны в сторону, побуждая парня с улыбкой на лице делать то же самое и небольшими шажками следовать в спальню.

***

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? Сынмин обходит вокруг стола уже, наверное, в двадцатый раз, упираясь одной рукой в бок, а другой — жестикулируя перед своим лицом. Вошедший в зал Хенджин, который, судя по взлохмаченным волосам, только недавно поднялся с кровати, молча садится на край дивана, рядом с Чанбином, и с широко открытыми глазами наблюдает за чужим взволнованным лицом. — Я хотел сделать тебе сюрприз, — Чанбин скудно улыбаясь поджимает губы, отворачивается в сторону, издавая еле различимый смешок, и взглядом встречается с хенджиновым. — Ах, — размеренно выдыхает, замечая грустные огоньки в глазах старшего, который был так сильно воодушевлен своим «сюрпризом», — Извини, я не это имел ввиду... Ким присаживается на край дивана и Чанбина в бок толкает с жалобным взглядом, якобы говорящим: «Ну, не дуйся». — Я очень рад, что мы, наконец, сможем вместе съездить отдохнуть, как мечтали: поселиться в небольшом мотеле, рядом с изумрудным морем, чьи волны будут манить, когда мы босиком по песку будем бегать, — Сынмин расплывается в улыбке, замечая, как уголки губ старшего приподнимаются, а глаза сужаются, подражая улыбке, — Просто это так неожиданно, как мы успеем вещи собрать, и... универ,.. как с ним быть? — Я поговорил с ректором, сказал, что тебе по личным обстоятельствам нужно в другую страну, а я, ну, просто обязан сопровождать третьекурсника, который даже в стенах университета теряется, — дразнясь, акцентирует внимание на последних словах и играет бровями, за что получает слабый шлепок по колену. — Это было единожды! — с надутыми щеками шипит юноша, посматривая на Хенджина, который нагло, но не вмешиваясь, слушает их разговор. — Ты про тот случай в день открытых дверей, когда он смешался с толпой и оказался в лаборатории, а потом названивал нам с просьбой забрать его из этого «крипового места»? Громкий диалог парней разбудил остальных «временных обитателей» квартиры, и первым пришедшим на звук стал Джисон, который прикрывал ладонью рот, раскрывшийся в зевке. — Куда-то собрались? — следом, потирая глаза, плетется Феликс. Он жестом говорит Джисону облокотиться на спинку дивана, а сам приземляется к нему на колени, пару мгновений ища наиболее удобный угол для посадки. — Собрались? Шлепая домашними тапочками по полу, в дверном проеме появляется крошечный силуэт, видом заметно отличающийся от вчерашнего: с прикрытыми глазами, обнаженными из-за растянутой футболки ключицами и пледом на плечах. — Чонин, ты тоже проснулся, — виновато проговаривает Сынмин, надеясь услышать в ответ другую причину его раннего пробуждения. — Я захотел кушать, вот и поднялся, а затем услышал ваши голоса, — парень приоткрывает один глаз и щуриться от яркого света, проникающего из-за шторки. Хенджин смотрит глазами-сердечками на младшего, что остается незамеченным для других, и губы в улыбке растягивает. Ян кажется невозможно милым с взлохмаченными волосами и слегка надутыми губами. Часть его лица высовывается из собственноручно сделанного из теплого пледа «кокона» и хочет вернуться обратно в свое «убежище». — Вы что-то говорили про то, что уезжаете, — фразой отвлекает Джисон от рассматривания чужого лица. — Ах, точно...

***

«Писк, исходящий от дневных ламп, которые висят рядом с палатами, давит на нервы, или, может, ему просто мерещится? Весь этот шум настолько прочно застрял в голове, что уже невозможно отличить реальность от воображаемых картин. Тяжелые шаги, похоже, решают подыграть с каждой секундой усиливающемуся писку и эхом отдают в стенах длинного коридора. Высокий силуэт нависает сверху, пугая своим появлением в уже ставшей родной вселенной, состоящей из одиночества и тупой боли. — Мне жаль, но на данный момент он ничего не помнит, — оглушительно четко произносит низкий голос, больно ударяя по ушным перепонкам. н и ч е г о н е п о м н и т ? Но почему Сынмин не может воссоединить все слова в единое предложение? — Он... что? — Попрошу вас проследовать за мной, чтобы окончательно убедиться в нашем заключении.»

***

Вещи неспешно следуют в наполовину наполненный чемодан, расположенный посередине комнаты. Их хозяин, устало потирая глаза тыльной стороной ладони, пошатываясь стоит напротив шкафа. — Три футболки, свитшот, два полотенца, фотоаппарат, — Сынмин проходится по невидимому списку, ставя галочки рядом со строками, — Что ж еще..? — Шорты, — вернувшийся с балкона Чанбин складывает чужую вещь и кладет в чемодан, — У тебя все в порядке? Ничего не случилось? Со смотрит внимательно, с читаемыми нотками заботы и беспокойства. Хочется упасть в объятия этого человека и никогда из них не выбираться, потому что парень — ходячая крепость, способная противостоять любым невзгодам. — Мне продолжает сниться тот сон... — тяжелый выдох, и тело приземляется на край кровати, — Словно сериал: каждый день новая серия, которая является продолжением предыдущей. Чанбин садится рядом и успокаивающе ладонью по спине гладит, задерживаясь на талии, тянет на себя и чужую голову к себе на плечо кладет. — Ты много переживал в последнее время, поэтому твой мозг генерирует такие ужасные идеи для снов, — он с мягкой улыбкой заглядывает в глаза, — Все будет хорошо, Мин-ни, обещаю. — Я хочу верить тебе, очень сильно хочу.

***

— Просим вас пристегнуть ремни безопасности. Самолет взлетает через пять минут. Местность за окном расплывается из-за набирающего скорость движения. Чужая теплая рука трепетно сжимает сынминову, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Всего двадцать минут и вместо внушающего страх аэропорта Ким наблюдает пастельных оттенков облака, похожие на большие куски ваты. Крыло самолета нагло разрезает их, однако те не изменяют свою форму: все такие же объемные и фигуристые. — Ваш заказ, — молодая стюардесса протягивает Чанбину поднос с двумя круассанами и двумя стаканчиками сока и удаляется, желая приятного аппетита. — Тебе нужно перекусить, — Со отдает стаканчик и круассан в руки Сынмина, ждет, пока тот не сделает хоть один укус, и лишь затем сам принимается за еду. — Спасибо, Бин. Немногословность — одна из черт характера младшего, которая сейчас так явственно проявляет себя. Но Чанбин знает, что является тому причиной, поэтому делает все возможное, чтобы снова усмирить ее. — Куда сначала отправимся? Со смотрит выжидающе, давая обдумать все варианты, которые уже долгое время присутствовали в голове. — Я бы хотел сначала сходить к морю, а затем — в парк аттракционов, — Ким, подтверждая свои слова, слабо кивает головой и закидывает последний кусочек лакомства в рот. — Хорошо, — Чанбин облокачивается на спинку сидения, но через мгновение наклоняется к рюкзаку, доставая из него телефон. Он открывает фронтальную камеру и, направляя на себя и Сынмина, встречается с непонимающим взглядом младшего, делающего глоток из стакана. Ничего не говоря, Со нажимает на «снимок», навсегда запечатляя этот момент не только в своей памяти, но и в памяти устройства. — Эй, — Ким проглатывает задержавшийся во рту сок и ставит стакан на поднос, — Ты почему не предупреждаешь? Юноша невольно надувает губы от недовольства, а Чанбину хочется на седьмое небо от любви к этому человеку. Он наваливается на перегородку между ними и кратко целует младшего в так и не сомкнувшиеся уста. — Ты был таким милым, — почему был? Сынмин и сейчас такой, опешив смотрящий своими глазами-бусинками. Смотреть, как младший покрывается лёгким румянцем — сплошное удовольствие, сравнимое с эйфорией. — Давай сделаем еще одну фотографию, когда я буду готов, — Ким акцентирует внимание на последнем слове и выжидающе смотрит на парня. Тот, не противясь просьбе юноши, снова направляет объектив на себя и Сынмина, но замечает, что на телефоне включена видеосъемка, начавшаяся пару минут назад. Видимо, Со случайно нажал на экран, когда наклонялся к младшему. — Упс, — Чанбин улыбается, изменяя раздел на фотосъемку, и делает снимок, пока Сынмин снова с растерянным взглядом смотрит в объектив.