Связи

В голове до сих пор шумело, и всё тело болело. Тсунаеши — нет, теперь его зовут как-то по-другому. Память приходит не сразу, информация всплывает медленно, а воспоминания врываются в сознание отрывками. Ужас. Просто пиздец. Тсунаеши садится в ванной с уже остывшей водой. Кровь — его кровь, блять, — красит воду в красный и остается ржавыми разводами на груди. Он умер, и этот Тсунаеши тоже умер. Нет, одергивает он себя, тут этого парня зовут не так, Тсунаеши — его брат. Его зовут Иетсуна, но приелось почему-то Еши. Окей, в принципе, теперь уже Еши всё равно, как его там звать — проблемы есть-то и посущественнее. Тот, кто был в этом теле до него, перерезал себе вены. Почему? Ёши морщится, потирает ослабшей рукой переносицу. Потому что Емицу подонок, его Истинные Хранители, также как и Реборн, переметнулись к его брату, и битва с Мукуро показала бедному мальчику, что он совсем один. Вау. Тсунаеши матерится про себя и пытается встать. Довести Небо до самоубийства, конечно же, возможно, да вот только страшно это, и для Хранителей и для Системы. Так, а почему, собственно говоря, умер Тсунаеши в своей реальности? На этот вопрос память выдает только последнее что он видел — документы. Он, что, умер у себя за столом? Еши, не сдерживаясь, хмыкает. Но вопросов остается еще много, а ещё надо ванну оттирать. Как раз есть время всё расставить по полочкам. Он умер. Они оба умерли, но Нео-Примо переродился в другом теле, потому что Системе, видимо, он слишком нравится, чтобы его отпускать. Хорошо, соглашается Еши сам с собой, удивляться такому сил даже нет, но что делать? Что это за реальность такая, что он весь в шрамах? В памяти всплывают тренировки с Емицу, его холодный взгляд и резкие слова, насмешки за каждую ошибку. Только достав губку, Еши её роняет, ошарашенно смотря в никуда. Нет, в собственной реальности, отец у него был нормальный — любил, помогал, да они даже на рыбалку выбирались! А что тут? Емицу Еши нужен был не как сын, а как подставное лицо, кукла, вага от которой у него в руках — двигай как хочешь. В целом, реальность эта была странной, непривычной, но Еши справится, надо вот только последнюю кровь смыть. В этот момент в ванную врывается Реборн. Изначально до него, видимо не доходит, что происходит. — Никчемный Еши, ты… — он запинается, и смотрит на ржавые разводы на ванне, — Это что? Писклявый голос проклятого ребенка кажется ещё писклявей, так как в их реальности Реборн уже лет как двадцать взрослый. Еши вздыхает, думая, что сказать — соврать или идти напролом. Интуиция — спасибо всем богам! — шепчет, что можно и даже нужно сказать правду, так как реальность эту надо менять и чем раньше, тем лучше. — Это кровь, — спокойно отзывается Тсунаеши прежде чем включить воду, — Моя. В этой самой реальности пуль в лоб он ещё не получал, так как, видимо, Реборн действительно думал, что жалеть парню не о чем — вон, спокойный какой, да и место босса Вонголы у него уже было в кармане. Да и пламенем Еши ещё даже не пользовался. Пытался, конечно, да вот не мог, что-то блокировало. Вообще, было интересно, как теперь себя вести, потому как характеры у некогда Тсунаеши и Еши разнились чуть ли не в корне. Нет, конечно Нео-Примо был спокойным, как удав, но спокойствие его было другим, буддийским — они ещё с Фонгом соревновались раз. А вот Иетсуна был чуть ли не дрессированным щенком, которому с детства отбили — в прямом смысле — желание выказывать ненужные эмоции. А что с нынешним Тсунаеши, кстати говоря? Видимо, парнем он был неплохим, так как все к нему тянулись, как мотыльки на свет. Еши же Тсуну любил, но вот тот светлых братских чувств не разделял, искренне ненавидя старшего брата. Ненависть эта, к слову, была обоснована тем, что тот забрал всё внимание отца, вот и… А почему Реборн так долго молчит? Еши оборачивается, смотря на снова репетитора, и замечает его цепкий, изучающий взгляд. Ага, о шрамах он не знал? — Емицу. — коротко бросает парень и отворачивается, закрывая воду и оценивая проделанную работу. Интересно, а в этой реальности, как проклятие снимается? — В смысле? — Реборн всё же возвращается в свое привычное состояние, невозмутимо поправляя шляпу. Еши закатывает глаза. Что, в этой реальности Реборн глупее? — Тренировки с Емицу. Думаю, ты наслышан? — Еши видит, как Реборн едва вздрагивает, то ли от осознания, то ли от омерзения. Надо бы найти Хранителя равновесия этой чертовой реальности. В дверях почему-то мелькает Фонг, и тут случается полный пиздец. Как по щелчку пальцев, вокруг, как минимум, двух Аркобалено загорается пламя их атрибутов. Еши моргает недоуменно, и вот уже перед ним стоит взрослый Реборн, с которым, какого-то черта, вырос и его костюм, а в коридоре себя удивленно оглядывает Фонг. У них тут вообще есть Хранитель равновесия. Еши матерится опять, но уже вслух, когда перед ним материализуется шаман. Очень взбешенный шаман. Но тот его хватает, и пока Реборн соображает, что к чему ни Шамана, ни Иетсуны в комнате уже не находится.

***

— Тсунаеши Савада, какого черта? — Шаман, даром что Хранитель равновесия, зло меряет шагами место, в котором он обосновался. — Так тебя хотел спросить, дядюшка. Я вроде бы умер, да и Иетсуна этот тоже. Зачем я Системе, если тут уже есть свой Тсунаеши? — В одну из частых бесед с Бьякураном их мира, последний рассказал, что во всех мирах есть свой Тсунаеши, всегда нужный для какого-то дела, так что Система их не отпускает. А вот Иетсуну отпустила. — Не Тсунаеши он, —как-то вмиг успокоившись махает рукой шаман, — Система тут ошиблась, он просто паразитирует и на своем пламени, и на твоем имени. Вот система тебя и бросила сюда — уж слишком ей нужен был настоящий Тсунаеши. — Выделив имя парня, вздыхает шаман, поднося тарелку с дымящейся лапшой к лицу. — Так, хорошо, разобрались, как я здесь оказался. — Тсунаеши смотрит на вторую тарелку лапши, парящую в воздухе рядом с ним. — Но вы сказали, что мой, — он запинается, потому что обрести брата в одночасие выбивает из колеи неплохо. — Мой брат владеет пламенем? — Да, владеет. — Мужчина морщится, — Небо. Истинное. А вот это уже плохо, слышал Еши о таких. Вообще, в их мире таких обычно сразу убивают, так как пламя таких Небес, в основном, проклятие. Оно притягивает, привязывает другие Атрибуты к себе насильно, создавая связь поверх других. Конечно, такие люди опасны для врагов, так как могут быстро перенять власть. Что самое интересное, атрибуты другие к таким Небесам сначала тянутся, да вот только потом их Истинные связи с их Небом дают знать о себе и мстят, высасывая жизнь из человека. И Атрибуты уже сами потом бегут, как крысы с корабля. Интересно, а у него Хранители тут Истинные те же? — Это плохо, — Тсунаеши всё же рискует и берет парящую тарелку в руки, лапша пахнет притягательно, и парень вдруг осознает что тут он не ел уже очень давно. — Но! Меня больше интересует, что случилось с малышами? Ведь это такая нагрузка для системы, Вы сами знаете. — Знаю я, Вонгола. Да вот только Система перестроилась, как только ты очнулся, и решила сделать тебе такой вот подарок. Вину заглаживает. — Шаман хмыкает и откладывает опустевшую тарелку в сторону. Вокруг него витает чайник и пара чашек. — Видишь ли, с Истинными Небесами твоего брата мороки будет много, вот Система и надеется, что ты это возьмешь на себя. Услуга за услугу, как говорится. Тсунаеши хмыкает, и берет палочки в руки. Услуги услугами, а есть надо и ему. — Видишь ли, Тсуна нынешний, — продолжает его собеседник, — Мало того, что паразит, так ещё и глуп, как пробка! — Мужчина совсем не по-шамански всплескивает руками, но сразу же сам себя одергивает и берет чайник в руки. — Надеюсь ты любишь бергамот, Вонгола, — Еши кивает, — Отлично. Говорить нам много. Мне говорить много, а тебе много исправлять. Братец твой вообще-то хакер, неплохой, к слову. Но он влез в мафию. Сам, представляешь? — Шаман, видимо, вспомнил как сам Нео-Примо отнекивался от мафии в его уже далеком прошлом. Еши морщится — ну кто сам полезет в эти дебри? — И главное, что Варии верит. Вария, конечно, тут мирнее твоей будет — Занзаса в лёд никто тут не закатывал — но не глупая. Хотя, наверное, всё-таки глупая. — Странно всё это, — говорит Еши, откладывая свою тарелку в сторону. Та вмиг поднимается и улетает куда-то. — Занзас из моей реальности, конечно, был… довольно беспринципным, но даже он бы застрелил Истинные Небеса заместо того, чтобы сотрудничать с ними. — О, а это самое интересное. В этой реалии мало того, что подлинных атрибутов у одного неба может быть больше, чем стандартный набор, так и Небеса подвержены влиянию таких, как твой брат. — Еши удивленно вскидывает брови. — О, а я уж думал не удивлю тебя ничем. Так что и Занзас здесь попал в ловушку. Поэтому, собственно говоря, и такая щедрость со стороны Системы. К сожалению, — мужчина отпивает из чашки, — сказать, что и как делать, я тебе не могу. Сам понимаешь — Система тогда выкинет что-то еще. Но, могу сказать, хотя ты уже и сам понял, начинать тебе надо с… — С моих Хранителей, — заканчивает за него Савада, допивая чай. — Надеюсь, они всё те же, хотя, конечно, откат от их… — парень морщится, —связи с моим братцем будет не очень приятным. — Конечно, Вонгола, — шаман удовлетворённо кивает, — больно будет, но ты помни — они довели Иетсуну до самоубийства. Не будь они твоими Хранителями, Система бы их уже убрала — ну не любит она тех, что ей мешают. А теперь надо решить, как объяснить всё той же Арии. Она, кстати, с твоим братом очень знакома, вот только на днях сама поняла кто он. Так что у неё откат. Молодец, девочка, конечно, но я ждал большего от Аркоболено Неба. — Шаман хмыкает, подливая себе и Еши чаю. — Так что, юный Вонгола, надо придумывать, так как остальным не стоит знать, что тебе в самом деле уже под пятьдесят. Еши хмыкает и откидывается на стул. Да, дел много и надо разбираться со всем. Но чай у Шамана очень даже неплохой, так что можно задержаться тут ещё ненадолго.