Связи

Тсуна злился. Его брат, Иетсуна, всегда мешался под ногами. Даже в детстве Тсуна его не любил, потому что мама всегда хвасталась соседкам, как её старший сын умен не по годам, а сам Иетсуна улыбался открыто и нежно, держа мать за руку. Иетсуна всегда был склизким типом, по мнению его брата, но, кажется, до поры до времени только он один это видел. Старший брат всегда был нарочито вежливым, и его напускная харизма заставляла не только маминых подруг с умилением поднимать его на руки, но и симпатичных старшеклассниц, что иногда встречались им на семейных прогулках в парке. Иетсуну любили все, а вот сам Тсуна оставался в тени брата, а потому и смысла стараться тоже не было — ведь все равно брат сделает лучше, как он считал. А потом приехал отец с добрым дедушкой Тимотео и забрал его старшего брата с собой. И именно из-за того, что Иетсуна сумел забрать у брата отца, он его возненавидел. Почему только один Тсуна видел лживую, прогнившую натуру брата? А видел он её лет с восьми, когда Иетсуна вернулся с Италии, гораздо выше, плечи стали шире, а сам парень стал не в меру высокомерен. Хотя, конечно, он пытался наладит контакт с Тсуной и мамой, что еще тогда любила старшего, но вот брата он уже обмануть не мог. В груди разгоралась клокочущая ненависть, и искала выход. Но пока он просто кричал на Иетсуну, говоря о том, что такой гнилой человек в семье им не нужен, что он тот самый урод, без которого в семье никак. Каждый раз, видя равнодушное лицо Иетсуны в ответ на его выпады, Тсуна злился всё сильнее и сильнее — этот ублюдок семью родную ни во что не ставит. А потом он узнал про мафию — ему было лет одиннадцать, и его отец снова приехал, потрепал старшего — ну конечно же! — по голове, да завалился спать. Но он оставил папку с документами на столе. Возможно, документы эти, думается Тсуне, предназначались для Иетсуны, и от осознания, что он, наконец, получил что-то принадлежащее брату разливается теплой кляксой по сердцу. Тсуна не до конца понимал, что же это всё означает — итальянского он не знал. Зато знал шебутной рыжий мальчишка в очках со слишком толстыми линзами — это он случайно выяснил, столкнувшись с ним на улице, а тот весело чирикал с сестрой. Имени мальчика Тсуна пока не знал, но был уверен, что найдет его и уговорит помочь. Теперь уже его приятель, Шоичи, действительно согласился помочь Тсуне, и потом они долго сидели у парня в комнате, крикнув маме что-то о уроках. Вонгола, как сказал Шоичи, была семьей мафиозной, на что Тсуна удивленно вскинул брови, а его брат, Иетсуна был подтвержденным наследником лет с семи. Младший брат в этих документах не числился, а потом они выяснили, что он не числился и в базах данных, будто его и не существовало вовсе. Тогда Тсуна разозлился и начал ненавидеть брата пуще прежнего. Он был любимчиком, которому всё преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой. Иетсуна, скорее всего, даже не старался, чтобы получить такое желанное место под солнцем. Но Тсуна был уверен, что с таким боссом, как его брат — эгоистичным и высокомерным — Вонгола пойдёт ко дну. Ехидный голосок внутри злорадствовал, говоря, что вот тогда-то все увидят, кто Иетсуна на самом деле, но в то же время хотелось и самому доказать, что он лучше, а потом уже лично всем показать, какой его брат ублюдок. Потом он узнал о пламени, что, оказывается пробудилось в его старшем брате, но в нём самом его добрый дедушка Тимотео, оказавшийся лидером одной из самых влиятельных группировок в мире, не нашел. Но пламя в Тсуне пробудилось в двенадцать, под удивлённо-восторженный взгляд Шоичи и Спаннера — тот появился внезапно, назвался заинтересованным лицом, да так и остался. Только вот Спаннер не видел пламени, так как у него у самого его не было — восторгался он, исходя исключительно из рассказов Шоичи. Пламя у Тсуны хоть и не было мощным, но, казалось, его сияние заманивало всех, у кого были атрибуты. Тсуна задумался — ведь о таком особенности пламени нигде не говорилось, а истинными Хранителями Шоичи не был — у него уже было Небо, но вряд ли это было ошибкой. Шоичи остался рядом, всё так же восторженно смотря на Тсуну, да и стараясь угодить ему. Саваде это понравилось, но всё равно было интересно, что же вызывает такой ажиотаж среди его друзей. Интуиция попискивала не распространяться о своих сомнениях и вопросах, да и найти всю информацию самому. А информации оказалось много, начиная хотя бы с того, что у Тсуны, видимо, был самый редкий атрибут — Истинное Небо. Только прочитав про то, что особенностью такого пламени была возможность формировать связь со всеми другими атрибутниками, даже поверх их подлинных связей, Тсуна закрыл документ и откинулся на спинку стула, заводя руки за голову. Какая прекрасная новость. Теперь стало понятно, почему Шоичи забыл про своё собственное Небо, предпочитая тому Тсуну. И теперь стало гораздо легче добиться кресла босса Вонголы, чтобы насолить братцу. Вообще, кресло Вонголы и без мести было очень выгодно — возможность изменить всё так, как хотелось самому Тсуне, была очень и очень лестной и удобной. Только вот Тсуна сам не понимал, рассказать ему о типе своего пламени друзьям — теперь уже Хранителям — или оставить это в тайне. Шоичи, несмотря на свой острый ум, так и не догадался, да и не удосужился даже исследовать такой интересный феномен, как то, что у него поменялось Небо. Ну и пусть. Тсуна, хоть теперь и уверенный, что место босса Вонголы у него в кармане, понимал, что путь к нему всё равно долгий, да и надо это всё делать в обход брату, одновременно ставя тому палки в колёса, чтобы уж наверняка. Вообще, надо было начинать с мамы, тем более, если у неё есть хоть какое-то слабое пламя. Если так, то этот ублюдок точно больше не будет её главной гордостью. Да и вообще, хмыкает Тсуна, гордиться там нечем — лишь равнодушное лицо, да и пренебрежительное отношение ко всему, что самому Иетсуне не казалось выгодным. Эгоистичный идиот. Ну что же, за это он и поплатится.

***

Заручившись поддержкой Шоичи и Спаннера, Тсунаеши сам стал развивать свои способности, как взламывания и программирования, так и контроля Пламени. Почти сразу же стало ясно, что Пламя у него — атрибут ну совсем не боевой — а потому физические тренировки отпали почти сразу же, заменившись упражнениями, направленными на развитие гармонии и влияния этого самого пламени. Почти сразу же они взломали сервера Варии, заполучив себе во враги Бельфегора — сумасшедшего принца Варии, и в приятели — Верде. Тсуна специально настаивал на том, чтобы и тот и другой встретились с ним физически, прекрасно понимая, что через интернет возможности на них повлиять пламенем не представлялось. На самом деле, думал Тсуна, если получится переманить Варию на свою сторону, рассказав про то, что Иетсуна захочет босса Варии сместить, было бы очень хорошо. В конце концов, на войне любые средства хороши. У мамы всё же оказалось совсем слабенькое неразвитое пламя Тумана, так что Тсуне удалось создать связь между ними, забирая всё внимание Наны себе. Именно тогда на лице Иетсуны впервые промелькнула боль — один-ноль в пользу Тсуны! Однако вскоре на базе данных Вонголы появилась информация о потенциальных Хранителях Иетсуны, что совсем не понравилось его брату. Хранители могли стать опорой для старшего и усложнить ситуацию для младшего. Но, если вовремя этих самых Хранителей перехватить, тем более что три из шести учились в средней школе Намимори — куда он как раз-таки поступил в этом году, то он не только лишит своего брата единственной его надежды, но так же и сам обретёт сильных людей на своей стороне — по документам, Хранители эти являются наследниками первого, самого сильного, поколения Вонголы. А потом стало известно о репетиторе, которому Девятый поручил обучать наследника. Проклятый Ребенок, Аркобалено Солнца. Общим решением было скрывать всё разворачивающую деятельность от Реборна, и в спешке начались создания неприметных предметов коммуникации на расстоянии, такие как наушники со встроенным микрофоном и линзы, что могут анализировать местность, передавая данные. Линзы, к разочарованию Тсуны, анализировать рядом находящееся пламя не могли, но вот наушники вышли замечательно. Шоичи тогда удручённо извинился за линзы, обещая их в скором времени доработать. В то же время в Намимори прибыл Бельфегор, порываясь убить зарвавшихся хакеров, что посягнули на его «королевскую» защиту. Тсуна выпустил пламя, мягко создавая связь — на тренировках он научился более ли менее незаметно воздействовать на те самые нити, что связывали атрибуты с Небом. Пыл Каваллини заметно поубавился, он как-то проникся состраданием к бедному мальчишке, которого затмил собственный брат и вскоре, забавно ши-ши-ши-кая, уже летел обратно в Италию, чтобы лично устроить встречу Савады и своего босса. Тсуна тогда улыбнулся — всё идет лучше некуда. С Верде у них уже установились дружеские отношения, подпитываемые всё той же связью, и великий учёный всячески им помогал в создании вспомогательных программ и предметов. Иетсуна же, каждый день наталкиваясь на безразличие матери, ломался всё сильнее, и это Тсуна уже замечал, так как привычная стена безразличия и высокомерия его брата давала трещины. Даже становилось жаль. Но, тут же одергивал себя парень, Иетсуна это заслужил — пожелав всё, он сам нагнал на себя беду, так что жалость тут была неуместна. С Варией и Занзасом, ожидаемо были проблемы — приемный сын Девятого артачился, не желая ради кого-то мальчишки покидать Италию, тем более что тот даже наследником не был и убивать его резона не было. Сам Тсуна не хотел покидать Японию, тем более что и итальянский он знал ломано, полагая, что и такого уровня ему хватит, а там уже, после создания связи, атрибутники и сами кинутся изучать японский. Поэтому никакой золотой середины в решении этой проблемы не было, и Тсуна решил пойти на хитрость, давя на то, что может помочь Занзасу заполучить место босса Десятого Вонголы. Он вычитал в одной из многочисленных базе данных семьи о конфликте колец, что проводился между двумя наследниками, претендующими на главенство. Тут Занзас проникся, и через неделю — репетитор его брата приезжал только через месяц, что было очень Тсуне на руку — был в Намимори, пугая персонал гостиницы, в которой остановился. С Занзасом и тут могли возникнуть проблемы, так как обладал он пламенем Неба, пусть и смешанным, а, значит, почувствовать влияние самого Тсуны почувствовать мог. Ту неделю Тсуна тренировался с особым рвением, хотя и хотел бросить уже после первого дня — ну не мог он концентрироваться на таких муторных задачах. К счастью, всё обошлось, хотя интуиция опасно пикнула, но Тсуна не обратил на это внимания, окрылённый своим эффектом. Создавать связи со всей Варией парень причин не видел, так как их босс уже был у него в кармане, ровно как и Бельфегор, так что всё должно было быть нормально. Конечно, Скуало подозрительно косился то на Тсуну, то на своего босса, что так и лучился непривычной и даже непозволительной для него добротой. Занзас, хмыкнул Тсуна, совершенно неожиданно для своих офицеров, решил, что хватит ему и Варии, а вот Вонголу можно отдать «мелкому боссу», как он выразился в сторону парня. Скуало тогда выставил Тсуну за дверь и очень выразительно дал своему боссу понять, что он об этом думает — так Тсуне шептала интуиция, потому что половину слов на итальянском он разобрать не мог. Вылетел Скуало из комнаты помятым, за ним следом вылетел стакан отточеным броском. Злобно зыркнув на Саваду, он вылетел из здания, отправляясь в Италию в одиночку. Видимо, с этим позже могли возникнуть проблемы, но Занзас уверил его, что сам с этим разберётся. Опять же рассказав какой его брат ублюдок да выслушав похвалу в собственный адрес в ответ, Тсуна вышел из гостиницы довольный — всё шло уж слишком хорошо. Встреча с Аркобалено Неба произошла совершенно внезапна. Ведомая своими ведениями, Ария прибыла в Намимори в ночь, когда прилетела Вария. Появившись внезапно перед Тсуной на темной улице, она заинтересованно на него посмотрела. От неожиданности пламя парня вышло само, неожиданно для Савады создавая связь. Ария, казалось, связи не заметила, но эффект появился сразу. Она как-то застыла, смотря куда-то за Тсуну, но уже через момент взгляд её изменился с отрешенного на заботливо-материнский и она снова посмотрела на парня, улыбаясь. Сам же парень, ещё не признав женщину перед ним, опасливо щурился, но, когда женщина представилась, улыбнулся. Всё-таки провидица могла ему пригодиться. За всем этим, Тсуна совсем забросил школу, получая минимальные баллы. Про уборку в собственной комнате и говорить не приходилось — это никогда его не заботило. Но всё это проблемами было мелкими, и Тсуна был уверен, что качеств, нужных для кресла босса, предметы в школе не принесут. После того, как всё с Варией было решено, Тсуна расслабился, проводя больше времени за мангой и играми. Иногда списывался или встречался с Шоичи и Спаннером, чтобы обсудить их последние разработки. Тсуна уже больше не особо волновался насчёт своего будущего, так что и пыл создавать что-то и становиться сильнее поутих. Он с усмешкой наблюдал за тренировками своего брата, на которые тот убегал с завидной частотой, стараясь проводить дома как можно меньше времени. Недавно Иетсуне пришло письмо от отца, где тот его оповещал о скором прибытие репетитора и хранителей. Тсуна письмо это перехватил, да от души посмеялся. Братец его уже заочно проиграл, потому как Хранителей и, возможно, репетитора, Тсуна переманит к себе. Уж слишком ему хотелось посмотреть на то, как его ненавистный брат будет втоптан в грязь и оставлен всеми. *** С Реохеем, проблем у Тсуны не возникло. Хоть он и учился на класс выше, да и неплохо общался с его братом, но стоило лишь выпустить немного пламени, Реохей старался как можно чаще находиться рядом с младшим Савадой. Сасагава его раздражал, в отличии от его милой сестренки. Он был громким, через чур энергичным, и всё порывался затащить Тсуну в свой клуб. Тсуна в клубе его, как в общем и в самом парне, заинтересован не был — ему было главное перехватить такого сильного Хранителя, предназначенного для Иетсуны. Так что терпеть этого парня вокруг было легче, так как в груди теплело каждый раз, когда Тсуна понимал, что Солнце для его брата потерян. Ямамото эмоций никаких не вызывал, но был приятнее Реохея. Конечно, смеялся он много и не всегда в тему, но в основном был безобиден. Играв в бейсбол, спал на уроках — был совершенно обычным, так что Тсуна даже усомнился в его родстве с Асари. Но данным Вонголы он верил. Ямамото учился в его классе, так что тут проблем было ещё меньше, да и с Иетсуной он не общался, только изредка перекидываясь приветствиями в коридоре. Хибари Кею же Тсуна боялся, совершенно не представляя, как такой человек мог даже поддаться его пламени. Но Савада был уверен в своем пламени, в его силе, а потому в один прекрасный день невозмутимо поднялся на крышу школы, где зачастую дремал глава Дисциплинарного Комитета. Если даже с Занзасом проблем не возникло, то и с Облаком такого не должно было произойти. Однако, только выпустив свое Небо, дабы создать связь, он был одним мощным ударом отброшен к стене. Хибари смотрел на него безэмоционально, как будто и не почувствовал влияния вовсе. — Камикарос. — Еле слышно произнес ГДК, атакуя ещё раз. В тот день Тсуна пришел домой побитый. С удивлением отметив взволнованный взгляд своего брата, он лишь передернул плечами — не нужна ему мнимая забота этого высокомерного идиота. Потом он пытался ещё раз воздействовать на Хибари не раз и не два, но тот лишь отвечал неизменным ударом тонфа, да уходил, даже не посмотрев на парня. Как такое вообще возможно? Радовало лишь то, что Иетсуна ГДК тоже не нравился, что снижало его шансы стать хранителем. Реборн приехал неожиданно, за две недели до официальной даты начала обучения, и перевернул весь дом. Тсуне очень нравилось наблюдать, как тот издевается над его братом, но звал он эти пытки почему-то тренировками. Тсуна еще позлорадствовал, что его эта участь обошла стороной. Младший Савада решил очень осторожно начать воздействовать пламенем на репетитора своего брата, решив, что таким образом он сам сможет через Реборна сделать жизнь Иетсуны ещё более невыносимой. Его усилия дали плоды через неделю, когда киллер все чаще начал забывать про своего ученика, проводя всё больше времени с его братом. К тому же моменту в Намимори прибыл и Гокудера, который перешел в класс Тсуны. К счастью Савады из-за этого факта связь между Ураганом и Истинным Небом образовалась к концу второго периода. Гокудера смотрел на, как ему казалось, своё Небо восхищенно, с толикой неверия, на что Тсуна лишь улыбался своей самой светлой улыбкой. Как и все до него, за исключением чёртового Хибари, Гокудера проникся и следовал верным псом за Савадой. Даже отказал Реборну проверять наследника, так как уже нашел своё Небо. На вопросы Реборна отмалчивался, а в сторону Иетсуны чуть ли не плевал ядом. Реборн был ощутимо раздражен такой выходкой, и ещё чаще срывался на своем ученике, когда вообще о нём вспоминал. Выплевывал обидные фразы под смешки, замаскированные под кашель, Тсуны. Как же было хорошо наконец-то наблюдать за тем, как его брату достается за всё, что тот сделал. С Ламбо вообще проблем никаких не было, он сразу же решил какой из братьев Савад нравился ему больше, так что дело оставалось за малым. А ещё у Иетсуны не получалось вызвать пламя, что ужасно радовало Тсуну, потому что он всё-таки оказался лучше брата. Потому что его брат действительно соответствовал кличке, которую дал ему Реборн ещё в первый день — никчемный. И действительно, Иетсуна был никчемен. Видимо, решив, что место босса у него в руках, он даже не старался, зная, что отец, что так его любит, всё ему устроит. Тсуна усмехнулся — он встретился с Мукуро не так давно, но тот уже заочно ненавидел его брата и был готов сделать всё, чтобы втоптать этого самого брата в грязь. *** Как же Тсуна веселился, наблюдая, как Мукуро насмешливо останавливал все попытки его брата сражаться. Наконец-то! Наконец-то Иетсуна получил по заслугам, потому как Мукуро совершенно его не жалел. Ровно как и сам Тсуна не стал бы, сражайся бы он против брата. Реборн же наблюдал за этим хмуро, но не вмешался до того, как Рокудо занёс трезубец над шеей обессиленного Иетсуны. Ловким и быстрым ударом он выбил оружие из рук иллюзиониста, бросив тому пару слов, что Тсуна не расслышал. Хоть Тсуна и был разочарован, что его брата не убили, он ликовал и еще более заливисто смеялся в последующий месяц. Иетсуна лежал в больнице, совершенно один, и даже репетитор его не навещал, о чём любезно позаботился его младший брат. Вокруг самого Тсуны гурьбой носились Хранители, которых он забрал у человека, что забрал у него отца. Было легко на душе и любой писк интуиции он глушил очередной шуткой. Мукуро, хоть и пугал его, был рядом, стараясь во всем угодить Саваде. Это льстило, и ужасно радовало. Наконец-то его брат остался ни с чем. Хотя у него всё ещё оставался статус наследника, но пришли вести от Занзаса из далекой Италии о том, что Девятый согласился на проведение конфликта колец, и осталось лишь решить место и время его проведения. Его брату, что даже пламя вызвать не мог, оставалось только считать дни до своего неминуемого конца. А Тсуна в это время будет заливисто смеяться, находясь в компании тех, кто должен был быть рядом с Иетсуной. Теперь у Тсуны было всё.