Над актовым залом

Парней и девчонок, собравшихся поехать с ними в клуб, набирается на целых три машины такси и одну собственную. Ехать решают в Небар на Литейном, чтобы совместить танцы с караоке, пусть вечером субботы там всегда тесновато. Арсений, в суете сборов попавший в ту же машину, что и Шастун с Кузнецовой, сидит рядом с водителем и изредка бросает взгляд в зеркало заднего вида на остальных пассажиров. Матвиенко, сумевший улизнуть от родительского ока с друзьями, то и дело просовывает телефон сбоку от подголовника и показывает ему какие-то фотки. Антон вспоминает благодарный взгляд Серёги, когда в ресторане он подошёл к расстроенным ребятам с предложением поездки в бар вместе с Арсом, и чувствует себя грёбаным доктором Ватсоном, пытающимся понять то, что уже понял Холмс. Он смотрит, как Попов с выражением надежды протягивает подарок другу, а тот морщится и злится, как будто совсем не рад ему. Потом сквозь зубы выплевывает какое-то ругательство и уносит эту коробку внутрь зала. А по возвращении получает от высокого брюнета благодарное объятие и какой-то конверт. Как будто взятку суёт за то, что от него подарок приняли. Народ подтягивается к выходу и они ждут такси, шумя разговорами, щелчками зажигалок и взрывами смеха. Только улыбка Попова отчего то совсем невесёлая. Он зябко кутается в своё пальто, - совсем как Кузнецова, не боящаяся простудиться ради эффектного внешнего вида, - и с кивком жмёт руки друзьям юбиляра, которым его представляют. Шастун укутывает длинными руками свою девушку и, пряча мёрзнущий нос в воротнике её пальто, украдкой рассматривает какое-то усталое и осунувшееся лицо театрала. Он что, так заебался выискивать самую девчачью подарочную упаковку для прикола над своим двадцатилетним дружбаном? Разительное отличие от того радостного идиота, который прыгал по старой сцене со своими асоциальными пиздюками. Под глазами тёмные круги, на общей бледности лица кажущиеся особенно глубокими, кромка без конца облизываемых губ чуть обветрена, а снежинки, застрявшие на ресницах, тают слишком медленно. Как же он, наверное, замерз, раз по температуре сравнялся с оконным стеклом ресторана! Попов, будто почувствовав этот пристальный взгляд, поворачивает голову в его сторону и вопросительно приподнимает одну бровь. Темная линия волос острым изгибом медленно ползёт к уголку темной чёлки, в то время как на лице сохраняется выражение слегка разочаровавшегося в жизни аристократа. Антон так не умеет. У него выразительная мимика, и уж если он удивляется, то в ход идут и высоко поднятые брови, и широко распахнутые глаза, и даже отвисающая челюсть, как в мультиках. Позов что-то спрашивает у него, отвлекая, и когда Шаст возвращает свой взгляд в сторону брюнета, подъезжают машины. Он усаживает Иришку в середину, поближе к Сергею, потому что её вечно укачивает на заднем сиденье, а переднее, никого не спрашивая, уже занял Попов, бесцеремонно усадивший на нагретое сиденье свою наглую задницу. Самому ему приходится сложиться каким-то кузнечиком возле дверцы, упираясь коленями в водительское кресло, а локтем в стекло. Антон мечтает об огромном джипе, чтобы комфортно разместиться в нём со своими почти двумя метрами роста, всю дорогу до Небара, благо ехать всего двадцать минут по загруженному центру Питера. Шумной нарядной кучей они вваливаются в заведение, сразу занимая столик на втором этаже, где располагается караоке. В первые минуты суеты Антон теряет из виду половину знакомых. Несколько рюмок хорошего коньяка, разбавленные обильной закуской, успели почти выветриться из сознания за время поездки, и он тянет Позова к барной стойке, чтобы заказать для себя и Ирины алкоголь. Она будет мятный мохито, Шаст успел выучить её вкусы за эти годы. Сам он предпочтёт обычный виски-кола. Чем меньше намешано в стакане, тем легче будет утреннее похмелье. На первом этаже грохочет электронная музыка и колышется танцующая толпа. Вспышки и полосы света позволяют выхватить из общей картины отдельные фрагменты. Рядом с лестницей группа девушек, в центре которой скачет блондинка с короткой фатой на голове. У самой стены пьяная парочка, трущаяся друг о друга, готова, похоже, уединиться в сортире. Возле самого выхода двое парней, пытающихся разговаривать, перекрикивая орущие басы. Димка замечает знакомые лица возле бара, и они, протискиваясь сквозь разгоряченную толпу, направляются к ним. Устало улыбающийся бармен собирает заказ, обещая прислать алкоголь прямо за столик второго этажа, мечется от одного посетителя к другому. Антон замечает Арсения, который что-то кричит на ухо Матвиенко, и усаживается за свободный стул прямо возле стойки. Он что, собирается ждать свой заказ прямо здесь? Нет, Шаст не готов к такой нагрузке на уши. Они набирают каких-то мелких закусок и поднимаются по освещенной красновато-розовым светом лестнице назад, к девчонкам. Прекрасная половина их компании уже вооружилась микрофоном и ждут своей очереди на исполнение. Шастун растекается по мягкому бархатному диванчику, - ну хоть здесь не придется тесниться, - и вяло переговаривается ни о чём с Позом. Приносят заказанные коктейли, энергетик для непьющего Серёги и какие-то бутылки крафтового пива, похоже не все могут позволить себе похмельное воскресное утро. С первого этажа постепенно подтягивается народ, и веселье начинает набирать обороты. Сначала в ход идет Гагарина и Ёлка от девченок, потом кто-то из Серёгиных друзей неожиданно поставленным тенором перепевает Лепса с его «Лондоном». Иришка блещет отличным английским с популярной в этом году «Call Me Maybe», и Антон ею даже гордится. Красивая, умная, сексуальная девушка, сидящая по правую руку, пришла сюда с ним, и с ним же отсюда уйдёт. Официант третий раз сменяет бокалы. За освободившийся соседний столик усаживается ещё одна многолюдная компания, с которой все начинают шумно знакомиться. Кто-то запускает пьяную классику «Районы, кварталы». Шаст, легонько чмокнув раскрасневшуюся Кузнецову, - потому что это уже инстинкт детей из 90-х, сосаться под районы-кварталы, - предлагает народу выйти на перекур. Виски-кола – коварная тварь. Пока ты сидишь за столиком и тянешь его из прохладного бокала, стукаясь зубами о кусочки тающего льда, голова остаётся ясной. Что такое три бокала для высоченного мужика, тем более после плотного ужина? Но стоит только подняться на ноги, - оп-па, какая неожиданность!, - и ты уже чувствуешь нефиговое такое опьянение. Морозный воздух не справляется со своей обязанностью прогнать пьяный туман, и Антон чувствует, что ему бы постоять ещё немножко на холоде, чтобы отпустило, но покорно возвращается вслед за друзьями в душное шумное помещение. Перед глазами мелькает свет и его вдруг пробивает: а где, собственно, пресловутый Арсений, из-за которого они и сорвались в клуб так рано? Антон пытается вспомнить, когда он видел его в последний раз, и неожиданно понимает, что только в самом начале, у бара. Попов ни разу не поднялся на второй этаж за всё это время, а он только сейчас заметил это. С другой стороны, если Серёга не подавал признаков заинтересованности его местонахождением, значит всё в порядке? Шастун никогда не был в их компании курочкой-наседкой, собирающей всех опоздавших, развозящей пьяных и утешающей расстроенных. Это была прерогатива Оксаны, или на крайний случай Позова, - кроме алкогольных вечеров, с которых Димку обычно выносили друзья, - как самого ответственного. И почему его так расстроило понимание того, что он не заметил отсутствия практически случайного человека, Шаст и сам не знает. Просто, ему почему-то неудобно, что они позвали с собой расстроенного парня, чтобы поднять ему настроение, а сами даже не заметили, что тот куда-то пропал. Хреновые они друзья, похоже. За барной стойкой народу битком, но знакомой тёмной макушки Антон не видит. Пытаться найти Арсения в полутьме среди мешанины тел, толкаясь локтями, глупо. Вдруг он вообще давно свалил из этого клуба? На балконе второго этажа неподалеку от лестницы появляется лохматая макушка Матвиенко, и Шастун, расталкивая народ, торопится подняться к нему, чтобы выяснить, где носит его друга и почему никто не ищет его. Рядом с низкорослым парнем появляется Ирина, видимо отправившаяся на поиски своей задержавшейся пары, и встряхивает пальцами волосы, чтобы освежить прическу. - Попов? – удивляется Серый. – Он сразу сказал, что приехал напиться. Да вон он отрывается, - машет рукой куда-то в сторону танцпола. Антон вглядывается в темноту, пытаясь найти знакомого парня, когда вспышка света, наконец, выхватывает нужную фигуру. Растрепанный Арс с поднятыми руками прыгает в толпе незнакомцев, качая головой. С ним рядом выделывает сложные фигуры руками какая-то длинноволосая блондинка, а напротив покачивается молодой парень с выбритой головой и светящейся трубкой, ошейником застёгнутой на шее. У Попова на руках тоже светится несколько тусклых неоновых браслетов, рукава рубашки закатаны по локоть, а верхние пуговицы расстёгнуты. Он делает ловкий разворот на пятках и трётся спиной о спину хохочущей соседки. - Кстати, о Попове, - заинтересованно тянет Кузнецова. – Алёна – это его дочь? Антон давится воздухом. Какая ещё дочь? - Нет, - неохотно бросает Сергей. – Алёна – это его бывшая жена. - Арс был женат? – Шастун непонимающе таращится на друга. Вот так номер. Он почему-то был на все сто уверен, что Попов из этих… - Да, - все ещё односложно отвечает недовольный разговором Матвиенко. - Этот подарок для дочери был, ведь так? – продолжает настаивать пьяненькая Ирина, непонятно отчего заинтересовавшись этим фактом. - Да, для Кьяры. - Так, погодьте. Какая жена и дочь. Мы с вами про одного и того же Попова вообще говорим? - А чего с ним не так? – удивляется Иришка. - Ты заебал, Тох, - злится Матвиенко. – Спросите у него сами, если что-то интересно. Я что, его пресс-секретарь что ли? - Народ, пойдёмте танцевать! – раздаётся за спиной громкое, отчего Шаст дергается и снова переводит взгляд вниз на Арсения, который совершенно не смущаясь окружающего народа, качает головой, закинув руки на плечи бритому. Антон никак не может понять, выглядит ли вот это по-гейски, или похоже, скорее, на дружеский жест. Может они знакомы? Раз у Попова есть дочь и была жена, не может же он быть по мужикам, ну что за бред! Открывшаяся информация неожиданно подбрасывает настроение Шастуна на несколько пунктов вверх. Значит зря он себе что-то такое придумал, и Позов был совершенно прав: новый знакомый просто слегка, - ну, хорошо, не слегка, а как следует, - экстравагантный питерский парень. К этому можно привыкнуть, привык же он к неугомонному Матвиенко, который сейчас сверлит его тяжелым взглядом. Антон хочет спросить, чего Серый на него так уставился, - как он сам только что на прыгающего внизу и не подозревающего о чьих-то переживаниях Попова, - но Иришка хватает его под локоть и тянет вниз. - Антоха, пойдём танцевать! Кать, пойдём в центр? Всё ясно. Кузнецова дошла до той кондиции, когда забыла, как Шаст ненавидит танцы. Ему и ходить то со своей неуклюжестью опасно. Кажется, что у всех рослых людей, комплексовавших в подростковый период из-за всяких дэлбиков, кричавших «каланча», «дылда» и «сосиска длинная», проблемы с координацией. Наверное, потому что они привыкли сутулиться и пытаться вместиться в меньший объём пространства, чем для них нужно. В любом случае, Антон в танцах – это грация богомола, с ДЦП-шно подвёрнутыми ладошками и выставленными по сторонам острыми локтями. Но Ирина любит танцевать. Поэтому он покорно плетётся с ней в самый центр зала, обещая себе потерпеть хотя бы две песни. Одно утешает: Позов, - тоже не слишком то любящий танцевальные перфомансы, - ещё и пьяный, а значит, от Катюшки просто так не отболтается. Останется на танцполе, пока ей не надоест его топтание рядом. Так что, их с Кузнецовой вариант – не самый ужасный. Они добираются почти до самого Арсения, и тот, заметив их приближение, расплывается в пьяной улыбке, лихорадочно блестя глазами, и раскидывает руки, словно хочет обнять сразу всех. Интересно, сколько он выпил? Антон застывает в нескольких шагах и перед ним выныривает Матвиенко, притягивая к себе высокого брюнета, и что-то кричит ему в ухо, заставляя наклониться пониже. Девчонки рядом знакомятся с блондинкой, которая что-то отвечает им, но в таком шуме видно только как шевелятся её поддутые губы. Шаст перетаптывается на месте, взяв за руку вьющуюся рядом Иришку, и чувствует себя совершенно не в своей тарелке. Музыка грохочет, люди вокруг то и дело задевают его руками, клуб не рассчитан на такое количество посетителей. Со второго этажа доносятся отголоски каких-то завываний, видимо караоке битва всё ещё продолжается. Шастуну жарко и хочется курить. Он немножко завидует Серёге, который с явным удовольствием прыгает рядом с ними, похожий на упругий мячик. Попов оказывается прямо напротив него и шало улыбается, пока какой-то парень обхватывает его за талию сзади. А потом, словно только понял, что его кто-то прижимает к себе, дёргается, пытаясь высвободится. Алкоголь в крови притупляет реакцию, и он никак не может вывернуться из объятья, оступаясь. Антон осознаёт, что он уже выпустил руку Ирины и, не обращая внимания на взгляды окружающих, сделал широкий шаг по направлению к Арсу. Как вдруг… стукается плечом с Матвиенко, тоже рванувшим на одном обострённом предчувствии к другу. Пока они отвлекаются на столкновение, Попов ужом выворачивается из объятий наглого парня и что-то говорит ему, наклоняясь. - …ты подумал, извини! – слышит он голос Арсения, когда, пропустив Серого вперед, нависает над вертлявым незнакомцем и сердито смотрит на него. - Арс, тебе пора освежиться, - он поддерживает брюнета под локоть, а тот все продолжает покачиваться, как будто у него музыка по всему телу проходит. - Неа, я в норме. - В какой, блядь, норме! – злится Матвиенко. – Ты накидался текилой и хуйню творишь! - Да все хорошо, - снова блаженно лыбится театрал, похлопывая ладошками по груди Серого, пытающегося его уволочь. - Пошли перекурим, где твой пиджак? - Ты же не куришь! - Я так постою, где одежда? - Я с вами покурю! – одновременно кричит Антон. - У бармена, за стойкой, - колется Попов. Шаст оборачивается к своей девушке и показывает жест из двух пальцев, зажимающих вымышленную сигарету, показывая, куда уходит. Кузнецова понятливо кивает и отворачивается к сестре Матвиенко, с которой они танцуют, обнимая друг друга за талию. Девушкам в этом отношении как-то проще. Ирина, в отличие от многих, совсем не ревнивая и очень понимающая. Всё-таки Шасту с ней повезло. Матвиенко буксирует пьяное тело сначала к бару, а потом к выходу. Попов обнимает его за плечо и что-то объясняет тихим в таком грохоте голосом. Около входа небольшая компания, рассаживающаяся в подъехавшие машины, видимо, едут по домам, или отдыхать дальше, поэтому они отходят к тёмному углу здания и пристраиваются около стены. - Ну, попустило чуть? – Матвиенко притоптывает на одном месте. Ему, в отличие от них трезвому, холодно на таком ветру. - Да говорю же, в норме, - чуть поживее бросает Попов, ковыряясь в пачке сигарет. Антон молча становится рядом, чувствуя себя тем самым странным молчаливым другом в компании. Нужно что-то сказать и он выдаёт первое, что приходит в голову: - Давай мне опять свою счастливую. Браво, Шаст. Зачем ему сигарета Арса? Ведь у него в кармане лежит своя пачка. - Она сегодня какая-то несчастливая, - пожимает плечами Попов, впервые, похоже заговаривая с ним с момента отъезда из Сыроварни. - Это почему? - Вы будете курить или нет? – Матвиенко начинает стучать зубами. – Я сейчас в ледышку превращусь. - Серёг, да не жди нас, заходи, - машет ему Шаст. Но видя, что друг колеблется, добавляет. – Я тоже проветрюсь немножко, сброшу градус. - Да, ладно. Арс, не съёбывай домой, не предупредив, как обычно. - Принял, - кивает брюнет и провожает Сергея взглядом. - Почему она несчастливая? – возвращается к вопросу Антон, откидываясь лопатками на кирпичную стену. Арсений снова закапывается в пачку и достаёт нужную сигарету, подсвечивая её мобильным телефоном. Возле самого фильтра по кругу написаны какие-то буквы. - Т-е-р-п-и, - читает Шаст. - Терпи? - Питер, - улыбается Попов, рассматривая его лицо. - Тогда почему несчастливая? - Потому что одновременно и «терпи», да, - губы брюнета продолжают улыбаться, но глаза выглядят совершенно несчастными. - Ну, тогда тем более давай мне, я в такое не верю, а у тебя не останется несчастливой сигареты. Вин-вин*, - Шаст достаёт зажигалку и подкуривает, затягиваясь. - Звучит как план. Они стоят в самой тени и другие посетители бара, выходя на улицу, не мешают их молчаливому уединению. - Мы в субботу будем репетировать в актовом, на вашей сцене, - решает разбавить тишину Шастун. - Она не наша. - Ну, тогда просто на сцене. - Я приду посмотреть, - сообщает Попов, как будто Антон приглашает его туда. Но Шаст вроде и не против, пусть приходит. Кажется, что театрал не слишком-то богат друзьями. Выглядит он отчего-то очень грустным и одиноким, несмотря на пьяную расслабленную позу и улыбку. Но после того, как он узнал, что Попов никакой вовсе не гей, общаться с ним стало даже легко и необоснованно приятно. - Дело твоё. Если хочешь тратить субботу на это, то, пожалуйста. - Ну, Голливуд всё ещё не знает о моём существовании, так что не занят. - Ничего себе, у вас аппетиты, Арсений! – смеётся Шаст, толкая в плечо брюнета, который смотрит на него с непонятным восторгом. – Голливуд? - Полюбить так королеву, - хихикает Арс и зябко ёжится. Похоже, его начало отпускать и разгорячённое алкоголем тело мёрзнет. - Ну, тогда, думаю, и я как-нибудь приду посмотреть на гениального мальчика Алёшку, - делает ответный жест Шаст. – Когда он там к тебе придёт в следующий раз? В понедельник? Он хлопает себя по карманам, чтобы открыть календарь в телефоне, но не может найти его. - Потерял? – хмурится Попов. - Да только вот вертел в руках. Можешь набрать мне? Он диктует номер Попову и ждёт вибрации, которой всё нет. На подходе разливающаяся по грудине паника, - у него там все важные номера, половина рефератов к зимней сессии и куча сценариев для нового года, - пока он не осознаёт, что отдал его Ирине, как раз чтобы не потерять спьяну, ибо инциденты уже были. - А, забей, я вспомнил, что он у Ирки, - машет он рукой. – Вот дурак, сам отдал, и сам чуть кирпичный заводик не отложил. - А, ну ладно. Попов подкуривает вторую и его начинает потряхивать. Видимо, замёрз окончательно. - Может зайдём? – с сомнением тянет Антон. - Не, я только заберу пальто, отмечусь у Серёги и поеду. Мне на сегодня хватит. Арсений перестает пьяно улыбаться, и Шаст отчего-то тоже расстраивается. Он вполне счастлив и честно хочет, чтобы всем вокруг него тоже было хорошо. Но Ира всегда говорит, что чужое настроение стоит уважать, поэтому он молча дожидается, пока театрал докурит вторую сигарету и идёт за ним внутрь. Матвиенко суетится, вызывая такси другу, приговаривая: - Ну и правильно, хватит тебе на сегодня. Они выходят провожать его всей компанией, и тот вдруг неожиданно превращается в растроганную умиляющуюся кучку. Он поочередно пожимает руки парням, похлопывая их по плечу, и обнимает девушек. Какой же ты всё-таки одинокий, крутит грустную мысль на повторе Антон, чуть задерживая в своих руках чужую холодную ладонь в попытках поддержать и поделиться теплом. Арс целую секунду смотрит на него, как кот на мигающую гирлянду, и улыбается на прощание. - Я готов спеть «Рюмку водки», - заявляет пьянющий Поз, - где только успел? – задирая указательный палец в небо. - Кать, вы, наверное, давайте с нами в квартиру, а не к тебе? – раздаётся за спиной голос Иры. - Похоже, да. Шаст смотрит вслед уезжающему такси и ловит на себе последний взгляд Попова. Тот выглядит совершенно потерянным, и Антон провожает его задумчивым взглядом. Что, чёрт побери, с этим парнем не так? И почему его это так сильно заботит?