Над актовым залом

Ирина крутится перед зеркалом, поправляя выбившиеся из укладки волоски. Сбрызгивает их лаком, от которого Лиззка отмахивается, морщится и делает вид, что она кот, который сейчас откашляет нализанную шерсть. - Съешь хоть что-нибудь, худая шпрота. Тебя же опять с двух бокалов вина унесёт, - подруга ворчит, но Кузнецова знает, что та не сердится. Просто такая она: забота в лиззкином стиле. Вечно жующая, но вечно на спорте студентка сейчас действительно съела бы коня. Но наедать потерянные очень кстати килограммы, ушедшие, скорее от болезни, а не от чемпионских забегов между учёбой, работой и спортивным залом, не хочется. Округлые щёчки, которым часто умилялся Шаст, и которые так часто расстраивали её саму, ушли, превращая просто симпатичную девчонку в какую-то инста-модель. Ирина всегда считала, что ей, к сожалению, не хватает той самой «породы», меняющей круглые славянские лица на скульптурные скуластые венецианские маски, вроде Толкалиной или Ходченковой. Поэтому сегодня контуринг был чуть более ярким, а макияж в целом чуть более агрессивным. Миди платье цвета сырой охры мягко струилось по бедрам и ласкало колени. В крохотный клатч поместилась лишь помада и телефон, вычищенное от каждой пылинки темное пальто ждало своего часа на плечиках, источая аромат любимых духов Антона, которые Лиза окрестила «феромоновый плевок». - Потому что в самую душу, - смеясь, объясняла она, утверждая, что за ней будет виться очередь из агрессивно подкатывающих самцов. Очереди, конечно, не было, но Кузнецова все равно старалась использовать любимый запах Антона только в особенных случаях. На самом деле духи были каким-то унисексом от малоизвестного бренда и назывались «Амортенция». На Ирин вкус они пахли по-мужски тяжеловато, чем-то сандаловым и сладким, но через минут двадцать к запаху можно было привыкнуть и перестать ощущать его на себе. Шастун, утыкающийся носом в её волосы или шею, компенсирует неудобства. - Я, наверное, сегодня у Кашина останусь, - Неред зависает над раскрытой спортивной сумкой, полной смятых вещей. – Заодно поэксплуатирую его стиралку. У тебя есть что-то тёмное на стирку? - Ой, возьми мой костюм спортивный серый, - благодарно кивает Кузнецова. Их стиральные машинки в общаге вечно или заняты, или ждут ремонта. А брать с собой кучу сумок в ресторан, чтобы потом постираться у Антона, было бы глупо. Родители Серёжи Матвиенко решили отметить первый серьёзный юбилей сына со всем восточным размахом. На Площади Восстания снят малый зал в Сыроварне, - хозяин заведения старый друг отца Матвиенко - Бориса Рафиковича, - а после основного торжества молодёжь собиралась отправиться в какой-нибудь из баров или клубов. Длинное платье с шикарным декольте стало идеальным компромиссом между традиционными взглядами армянской Серёжкиной семьи и нарядом для танцев, как бы ни любила Кузнецова мягкие флисовые костюмы в спортивном стиле, узкие джинсы по фигуре и пушистые свитера крупной вязки. - Смотрю, ты все чаще остаёшься у Дани. Признавайся, у вас там что-то мутится? – Ирина хитро смотрит на подругу и подмигивает ей в отражение. - С Данькой? Херню то не неси! – Лиззка совершенно очаровательно вспыхивает щеками и отводит взгляд. – Мы ролик будем записывать с ребятами. На меня все ещё продолжают подписываться куча людей. - А-а-а, кто-то тут втюрился! – Ирина, уже обутая, ждёт ребят, которые должны заехать за ней на такси, и ей скучно. Подразнить смущающуюся подругу? Отличная идея. – Он ничего такой, да. - Перестань, - лицом в подушку стонет Неред. – Я не в Кашина втюрилась. В смысле, не втюрилась в Кашина. То есть, я вообще ни в кого не втюрилась! Ты не опоздаешь? – суетится соседка, пытаясь перевести тему. - Ой, да брось! – смеётся Ирина. –А хочешь, завтра вечером запилим тебе фотосет в образе? Я сделаю тебе мейк, наденешь что-то более… ну… подберем какое-нибудь платье. У нас с тобой не так уж сильно отличается размер, мои шмотки подойдут. Твой Данечка поплывёт сразу. - Не нужен мне никакой фотосет. И Кашин тоже. Мы друзья просто. А ночевать я у него остаюсь, потому что ты всё равно все выходные с Шастуном своим тусишь, мне тут одной скучно. - Лиза вжикает молнией спортивной сумки, цепляет на шею наушники с розовыми кошачьими ушами на ободке, - такие могли бы оказаться скорее у Ирины, - и пытается натянуть куртку и обуть кеды одновременно. – Кроме того, мне за тебя еще до обеда пришлось работать, между прочим, пока ты по парикмахерам и маникюрам гоняла. Кузнецова думает, что не так уж Лиза и не права. Когда они последний раз проводили с ней выходные? В сентябре? Следующая суббота должна быть свободной, и Ирина обещает себе, что обязательно потратит её на подругу. Тем более, что у ребят как раз начнётся период активных репетиций перед новогодним соревнованием. - Прости? – она раскидывает руки, увлекая низенькую Лиззку в виноватые объятья. Та ворчит, что одним «прости» Кузнецова в этот раз не отделается, но покорно сцепляет руки за её поясницей, и они покачиваются из стороны в сторону, перетаптываясь на крохотном пятачке перед дверью. Как раз этот момент выбирает Антон, чтобы постучать в дверь, и Неред вздрагивает от неожиданности, отстраняясь от подруги. - Ладно, хорошо тебе там отдохнуть. Если что, звони, - она машет рукой и первой выскальзывает за дверь, толкая Шаста плечом. – Сорян. - Привет, - как обычно не обращает на неё особого внимания Антон, и окидывает свою девушку восхищенным взглядом. – Какая ты сегодня красивая! - А обычно что, некрасивая что ли? – ласково улыбается Ирина и аккуратно приглаживает растрепанную вьющуюся челку своего парня. Она бы поцеловала его сейчас, но кропотливо уложенная на пухлые губы помада должна продержаться хотя бы до щедрого восточного застолья. - Всегда красивая, конечно, - согласно кивает Шаст, подавая ей пальто. – Пойдём, нас Поз с Катюхой ждут в машине уже. Подарки у них. С подарками они намучились, это признаёт даже упрямый Дима. Что подарить человеку, у которого, кажется, есть всё, а самому ему ничего особо и не нужно? Поз, заявивший, что главное для Серёжи-в-попе-шило, были и остаются новые впечатления, притащил сертификат в какую-то крутую школу барабанщиков, на который они скинулись все вместе. Катя в комплект купила какие-то замороченные барабанные палочки с интересным оформлением и шутила, что её главный подарок – поход в салон красоты, где Серёжке, наконец, отстригут эти вьющиеся почти до плеч кудри по современной моде. Сергей такому мероприятию мог, как обрадоваться, так и наоборот, поэтому приглашение пока было исключительно на словах и только в виде дополнения к основному подарку. Антон, привыкший к тому, что на крупные праздники родственники и близкие друзья дарят, обычно, деньги, вообще не понимал, что можно подарить самому обеспеченному из них – Матвиенко. Конечно, семья у Серёги не миллиардеры, в отличие от однофамильцев, но уровень жизни был на порядок выше, чем у остальных ребят. Ирина тогда, заявив, что просто дарить деньги в конверте – это так по-мещански, закопалась в различные блоги и форумы на целую неделю. Итогом поисков стала книга канадского блогера, поменявшего обычную скрепку на целый коттедж. Ирина, многозначительно поглядывая на Антона, - мол, вот, смотри и учись, как люди идут к своей цели, - запаковала её в красивую оберточную бумагу, свернув её по какой-то сложной схеме и скрепив большой красной скрепкой посередине. Поэтому к месту празднования они прибывают налегке, с двумя небольшими свертками в руках В дверях зала стоит отец Серёжи, встречающий гостей. Темноту разгоняют яркие огни на входе и куча гирлянд, которыми уже начинают медленно украшаться все здания в центре, хотя на календаре только середина ноября. - Барев дзез!* Проходите, дорогие, - он пожимает руки ребятам, а девушек расцеловывает в обе щёки, улыбаясь в пышные усы. – Бари галуст*, красавицы! Располагайтесь, отдыхайте. Серёжа в зале. Небольшой акцент только подчеркивает обаяние улыбчивого низкорослого мужчины с благородной сединой на висках. На Меладзе чем-то похож, думает Ирина, находя взглядом младшего Матвиенко. Тот сидит в круге возрастной родни и выглядит так, словно его пытают. - Мы пока попудрим носик, а вы найдите нам места, - Катя тянет Иришку за руку в сторону белых колонн, за которыми прячется дверь с однозначным указателем. – Пока все трезвые, надо сделать несколько фотографий. Ирина согласна. Такие общие фото Антон и сам, бывает, выкладывает у себя на странице, и Кузнецову не пилит. Хотя поди-ка, разбери, кто и кем приходится друг другу в куче людей. К тому времени, как остальные гости собираются, девушки как раз успевают, и поправить макияж, и найти самые красивые локации для фотографий, и вернуться к своим молодым людям. Столы ломятся от угощений совсем даже не по-ресторанному, - знаменитое восточное гостеприимство вошло в чат, - поодаль тихо мурлычут гитара и синтезатор. Ведущие мероприятия тихо проводят последние приготовления перед небольшой сценой в углу зала. Ирина чувствует себя совершенно в своей тарелке. Она любит взбудораженное предпраздничное настроение, красивых людей вокруг и украшенные залы. Возможно, когда она вырастет, то откроет собственное агентство. «Праздник, праздник, праздник» проносится в голове, и девушка тихонько фыркает. Антон с Макаром уже сейчас проводят какие-то корпоративны по выходным и летом, неплохо зарабатывая на этом для студентов. Ну, точнее это Шастун студент, а Макар как раз давно занят этой сферой всерьёз. Гостей уже рассадили, грамотно перемешав возраста и родство. За их столом оказалась еще пара друзей Сергея, которых Ира видела впервые, а также старшая сестра именинника с мужем и дочерью. Кроха в своём воздушном платье выглядит сущим ангелочком, и Ирина ласково улыбается ей, мечтая когда-нибудь заиметь своего такого же куклёнка, но мысли свои держит при себе, не рискуя пока заговорить о таком с Антоном. Ещё в начале отношений решительный, как и всегда, Шаст сразу сказал ей, что он не мерзавец и одну её в трудной ситуации не бросит, но к отцовству не готов от слова совсем, поэтому, чтобы не портить томные вечера нервами, они сразу выбрали барьерный способ. Вечер течёт медленно и душевно, под красивые национальные песни, длинные тосты и умильные слёзы родственников. Улицу метёт неожиданно налетевшей снежной крупой, искрящей под светом из широких панорамных окон. Ирина от души наелась своего любимого сыра с мёдом, перепробовала несколько сортов хорошего вина и даже приняла участие в одном из песенных развлечений, покрасовавшись нарядом и талантом. Шикарным голосом она, конечно, похвастаться не может, но слух у неё имеется и, в отличие от позовской Катерины, Ирка хотя бы не фальшивит. Молодёжь чувствует лёгкую скуку уже к девяти, как и сам юбиляр, а потому шумной компанией выбирается во внутренний двор за ресторан освежиться и перекурить. Сама Кузнецова благоразумно не стала брать с собой даже тонкий ментоловый кисс, которым время от времени баловалась в компании с алкоголем, - такое в семье Сергея не одобряется, - а Катя вообще не курит, предпочитая здоровый образ жизни. Вместо этого они присаживаются на угловой диванчик недалеко от выхода, где воздух посвежее, и принимаются рассматривать меню и интерьер. Именно поэтому девушки и становятся свидетельницами странного инцидента, происходящего возле входа в арендованный зал. - Сын, - Борис Рафикович придерживает Матвиенко за локоть и сурово хмурит брови. – Зачем ты пригласил его? Мы же обсудили с тобой это. - Да ну чё, бать! – возмущенно, но всё равно виновато тянет Серый. – Ну, он же тоже мой друг… - Какой он тебе друг? – шипит мужчина и, заметив приближающихся в их сторону официантов, переходит на армянский. - Айс шан вордин чи айтнви Алэнайи кохкин!* - Айрик, дук хайтаракум эк индз энкэрнэри арадж*, - шипит в ответ Сергей, и Ирина, кажется, впервые слышит, из его уст иностранный. – Причем тут Алёна, если он пришёл поздравить меня? - Ой вэй, какой ты у меня наивный ещё, - невесело смеётся старший мужчина. – Какой ему интерес с тобой дружить? - Ну, он тут уже, и я его не буду выгонять. Эс асацы!* – насупившийся Матвиенко машет куда-то в сторону входа, но родитель только сурово качает седой головой. Кузнецова, конечно, знает, что у Сергея армянские корни. И что «Борисович» – это отголосок времен СССР, когда началась и с развалом закончилась мода на русские имена в восточных семьях. Но про что, интересно, они говорят, и что за Алена? Сестру Сергея зовут по-другому, она помнит. - Эй, а это кто? – Добрачева толкает её острым локотком в бок и кивает в сторону высокого брюнета, прислонившего руку козырьком к стеклу и кого-то высматривающего внутри. Парень в костюме и распахнутом пальто. На шее намотан в несколько витков какой-то совершенно несуразный шарф, а на темных волосах не тает уже снег, но он все никак не найдет нужного человека взглядом. В руках у него огромная коробка в цветастой подарочной упаковке. Такую вряд ли преподнесёшь двадцатилетнему парню. Разве что в шутку? - Вот, посмотри! – слышит сзади укоризненный голос Сережиного отца Ира. – Он не пришёл тебя поздравлять. Он ищет дочь. Иди и скажи ему, что их нет здесь, пусть он убирается. Ирина с Катей заворожено наблюдают, как Матвиенко понуро идёт к парню, когда их находят Антон с Димой, пахнущие сигаретами и холодом. - А вы чего тут притихли? – интересуется Позов, укладывая щетинистую щёку на макушку своей девушке. - Наблюдаем, - мягко улыбается она. – Тут армянские страсти. Антон приподнимает одну бровь и заинтересованно смотрит на Ирину. - К Сергею пришёл какой-то парень, а Борис Рафикович заставляет прогнать его. Ругается чего-то на своём, - Ирине хотелось бы, чтобы Антон тоже приобнял её за плечи, но он еще холодный, и она мягко берет его руки, согревая их в своих ладонях. - Прогнать? – удивляется Шаст и смотрит за идущим к выходу другом. – О, это ж Арсений. - Кто? – Кузнецова не помнит никого из знакомых Антона с таким необычным именем. Да и выглядит молодой мужчина явно старше студентов. - А, ну помнишь, я говорил про чувака из театра? Если бы в данный момент Кузнецова пила вино, она бы картинно прыснула им на всех сидящих. - Чего-о-о? Это про этого красавчика ты говорил «фрик зализанный»? – возмущается она. – Хреново ты в мужской привлекательности разбираешься, Тош. - Ясен пень, я предпочитаю в женской разбираться, - раздраженно дергает плечом парень. – Он был зализанный и странный. - А теперь нет? – смеётся Димка, и Шастун кидает на него злобный отчего-то взгляд, не отвечая. - Смотри, он выглядит расстроенным, - тянет жалостливая Катя, дергая Димку за рукав рубашки. – Дим, а ты его знаешь? - Ну так, не то что бы знаю, - тянет поддатенький уже Позов. Ему всегда нужно меньше всех, чтобы поплыть. – Ну, мы у него всегда сигареты стреляем на репах. - Два раза стрельнули, - морщится Антон, но всматривается в ту же сторону. - Слуш’те, не по-человечески это как-то, - запинается Поз, и Ирина думает, что тот на самом деле ещё пьянее, чем выглядит. – Человек готовился, подарок выбирал. А его так вот домой с’час отправят? - Может, Серёжа всё-таки позовёт его? – предполагает Кузнецова. - Нет, смотри, - Добрачева кивает на расстроенного брюнета, рядом с которым топчется Матвиенко, отрицательно тряся головой и хлопая того по плечу. Ирине становится даже жалко парня, таким поникшим он выглядит, кидая в их сторону быстрый взгляд и делая слабый приветственный мах рукой. Антон рядом повторяет его жест, но не делает даже попытки подняться. Вот так получить от ворот поворот, придя поздравить друга – унизительно. Ирина бы расстроилась, будь она на месте этого брюнета. - Ребята, ну так нельзя, - всё не унимается Катя со своим обострённым чувством справедливости. – Давайте позовём его к нам? - Родители Серёги против, ты же сама говоришь, ругались, - возражает Антон, а Димка вдруг встаёт перед ними с выражением на лице «я только что придумал гениальную идею». - Слушайте, мы с вами дань уважения родителям Серого принесли? – всплёскивает руками низкорослый парень. – Принесли? - Ну, принесли. - Вкусностей всяких поели? - Я б ещё поел, - обреченно выдыхает Шаст. – Но уже не лезет. Ирина смеётся. Антон готов есть всегда, да только не в коня, видимо, корм, как говорит её мама. Всё такой же худой, как в старших классах, только ещё сильнее вытянулся. Хотя эти тёмные джинсы, пиджак без ворота и белая футболка, - достигнутый в бою компромисс, - смотрятся на нём очень даже ничего, хоть и делают его со спины похожим на трогательного оленёнка с этими выпирающими лопатками. - Подарки вручили? – продолжает Поз. - Вручили, - отзывается Катя. - Ну, так и чего нас тут ещё держит? Всё равно планировали свалить пораньше в клубешник. Так пойдёмте агитировать молодёжь? – глаза у Поза светятся пьяной лукавой хитринкой. Он тянет на себя Катю и кружит её, зацеловывая щёки. Ирина немножко, малость самую, завидует. Но Антон, не отпуская её рук, поднимается и тянет её в сторону зала. - Пойдем, возьмём твою одежду. - Шаст, - Дима останавливает их. – Иди поговори с Серым. Он сразу с нами поедет, или чуть позже присоединится? И Арса позови с нами. - А чё я!- возмущается её парень. – Чуть что, сразу Шаст. - Антон, - укоризненно смотрит на него девушка, и он, вздыхая, отнимает свою руку и разворачивается. - Давайте ещё сестру Сергея пригласим? – предлагает Катя. - Да, конечно. И школьных друзе Серёги позови, Дим, - напоминает Ирина. – Я пока пойду, с тётей Наташей попрощаюсь, поблагодарю их. Сидеть на месте и слушать застольные армянские и длинные тосты действительно уже поднадоело. Сейчас они большой шумной компанией завялятся куда-нибудь в 7скай или Гризли, натанцуются до упаду, оставят по счёту треть зарплаты Антона за последнюю шабашку и потом поедут вчетвером к ребятам ночевать. Ирина любит шумные вечеринки, кучу народа и красивых людей вокруг, поэтому она со спокойной душой идет забирать свои вещи, открывая вкладку заказа такси на телефоне.