Над актовым залом

Телефон чирикает новым принятым сообщением где-то на подоконнике, и Ирина, облизывая пальцы, испачканные в помидорном соке, наклоняется над вспыхнувшим экраном. - Антон. Шастун с Позовым в комнате последнего что-то вопят перед старым хрипящим телевизором. По Матч-ТВ передают борьбу Спартака с Динамо среди молодёжных команд и двух фанатов футбола не оторвать от полосящего временами экрана. - Антон! - Да что!? – Шаст в дверях встрёпанный, словно это он сейчас бегал по полю, а не профессиональные игроки. - Тебе смс с незнакомого номера, - укоризненно смотрит на него девушка. – Кто такой Алёшенька? - Чего-о-о? – растерянно смотрит на неё Антон, пока не соображает, о чём это она. – А! Это глухой мальчик, который поёт. Он хочет облегчённо рассмеяться даже, словно его только что чуть не поймали на горячем. Вообще, конечно, Шасту скрывать свой телефон от Ирины не нужно. Самое компрометирующее, что в нём может быть – это случайные селфи фронталкой с уёбищным тройным подбородком, которые он почему-то никак не удалит. Но сам факт того, что она вот так без спросу врывается в его личную переписку, всегда напрягает. - И зачем тебе идти смотреть на глухого поющего мальчика? – ещё сильнее, кажется, запутывается Ира, потягивая ему телефон. Антон вскользь прочитывает сообщение с незнакомого номера, успевая мельком удивиться, откуда Попов выискал его мобильный, и тут же вспоминая свои пьяные попытки дозвониться себе в поисках телефона. Тогда, кажется, он великодушно пообещал прийти на репетицию малявки, чтобы просто поддержать раскисшего от неприятного инцидента брюнета. Уже на следующее утро идея тащиться в театр, чтобы как в цирке уродов пялиться на пацана, стала казаться немножко безумной, и Шаст со спокойной душой отказался от её реализации. - Потому что я сдуру пообещал Попову, что приду. И теперь он мне написывает. - Попов это тот друг Серёжи? - Ну да. Он вроде волонтёра в этом детском театре для оста… хм… неблагополучных детей. - Ой, какой молодец! – сразу восхищается Кузнецова. Как же мало надо сердобольным девушкам, чтоб поплыть: смазливая внешность и обязательно Важное Дело, именно так и с большой буквы. Ну да, уж в смазливой внешности Арсу никак не откажешь, тут даже спорить глупо. - Шаст, ну ты где там застрял. Сейчас пенальти бить будут! – кричит из комнаты Димка. - Иду! – Антон на всякий случай чмокает Иру в напудренную щёку, - после всех этих нежностей во рту вечно килограммы противных кремов и помад, - и разворачивается чтобы уйти, так как инцидент полностью исчерпан, как чувствует, что его хватают за локоть. - Подожди, Тош. Так ты собираешься туда пойти? – хмурится Ирина. - Нет, конечно. Чего я там забыл! – удивляется Антон. Чего же тут непонятного, недоумевает он. - Но ты же обещал, - укоризну в голосе можно собрать ложкой и намазать. – А если он уже сказал мальчику, что у него будет зритель? Так нельзя. - Да почему? Я не говорил ничего конкретного, тем более в понедельник мы договорились с тобой вечером куда-то пойти. - В понедельник у Лизы съёмки, и она меня попросила поддержать её, так что я всё равно не смогу, - обрубает Кузнецова. – А ты как раз сходишь и навестишь своего нового друга. - Он мне не друг, - тут же взвивается Шаст. На заднем фоне снова раздаётся голос Поза, зовущего его к экрану. - Он неплохой парень, но, похоже, интроверт. Почему бы нам не принять его в компанию? – пожимает плечами Ира, похлопывая своего парня по руке с каким-то снисхождением, которое до тика раздражает Антона в последнее время. – Во-первых, ты уже обещал. Будет некрасиво разбрасываться своими словами. А во-вторых, вам, как игрокам КВН, будет полезно пообщаться с настоящим актёром. Шастуну хочется застонать. Временами у Кузнецовой щёлкает какой-то внутренний тумблер, и она из отличной подруги и девушки-оторвы превращается в какую-то женщину-бабушку, как шутил небезызвестный Воля из Камеди. Принимается объяснять ему, как пятилетке, что такое хорошо и как правильно вести себя с другими детишками. От всего этого пахнет нафталином престарелой женатой пары, где седая старушка на каждом семейном застолье пилит и высмеивает своего бедного затюканного мужа, дожидаясь, пока тот станет покойным. Антону хочется заорать, что «бабушек не трахают», но это точно будет перебором. Разладившаяся сексуальная жизнь, кажется, только только начала возвращаться в прежнее русло после Серёжиного дня рождения, и он боится спугнуть это. - Ладно, - бурчит он под нос. – Я схожу туда один раз. Но только потому, что ты меня заставила! - Как же, заставишь тебя, – смеётся Кузнецова, возвращая Шастуну поцелуй и возвращаясь к нарезке салата. – Иди, иначе Поз сейчас охрипнет тебя звать. Ужин через пятнадцать минут будет. Ну да, его идеальная Иришка иногда включает властного командора и бабулю. Так не со злыми же намерениями, а идеальные люди бывают только в романтических комедиях и комиксах про супергероев. Да, иногда Антону приходится затягивать прелюдию, чтобы у него, наконец, нормально встал. Но после нескольких лет отношений страсть неизбежно уходит. Это только Поз со своей расчудесной Катей всё ещё умудряются сохранить первую влюблённость. И, в конце концов, его девушка права, он пообещал Попову, что придёт. Поэтому он открывает входящее сообщение и набирает: Привет. Буду в этот понедельник. И тут же получает в ответ:

Отлично. Мы будем тебя ждать!

***

Антон к семи никак не успевает, даже со своими огромными шагами. Он, запыхавшись, влетает в вестибюль, не стряхнув с капюшона снег. - Здрасьте, баб Нин! - Здравствуй, сынок, - степенно кивает старушка, отрываясь от путанного вязания. – Из ваших ещё никто не приходил, так я тебе сейчас ключик дам, чего же ты тут будешь мёрзнуть! - Мы сегодня не собираемся, - машет рукой Шастун, отряхивая куртку и пытаясь отдышаться. Город второй день заметает, превращая и без того расцвеченный новогодними огнями Питер в настоящую рождественскую открытку. У Антона от мокрого снега, залетающего под широкий капюшон, отросшая чёлка завивается смешными колечками и лезет в глаза. Давно пора было упросить Катю обновить ему причёску. На днях они уломали упрямого Матвиенко состричь свои лохмы эмо-боя, и теперь тот сверкал выбритыми висками и зачёсанной назад полосой длинных волос. Свежевыбритое лицо и модная стрижка превращали и без того юного парня совсем в пацана. На вопрос Поза, не замучается ли модник Серый ежедневно укладывать свой чуб, тот только довольно вытащил из кармана тонкую тёмную резинку и ловко перехватил мелкую петельку на затылке. Димка заверил его, что за этот хвостик Матвиеныча в универе застебут до смерти и, посетовав на глупость друга, отстал. - А Попов в актовом? - Сенечка? Да уж почитай час почти с Алёшей репетируют. Слышишь пианину? Антон «пианину» еле слышит из-за колотящегося в висках пульса. От Рыбацкой он бежал бегом, проклиная Макара и Стаса с их вечными отказами обсуждать важные вопросы онлайн и очередь в продуктовом, куда он заглянул за сладким подарком глухому мальчику. Тащить мелкому певцу цветы было бы абсолютным идиотизмом, а с пустыми руками приходить не хотелось. В отличие от Шастуна, Арс на их субботнюю репетицию не опоздал и появился в тёмном зале практически с самого начала. А после окончания даже подошёл к их компании и, щедро раздарив рукопожатия парням и комплименты дамам, долго и основательно расписывал собственные впечатления от выступления их команды, попутно дав пару неплохих советов. Шаст думает, что Ира была права, если он не поторопится, то будет выглядеть неблагодарным уродом. - Ну, я тогда туда, - Антон машет рукой и направляется к массивным дубовым створкам. Освещена опять одна лишь сцена, украшенная уже новогодними гирляндами и огоньками. Возле самого занавеса установлен старинный потрёпанный рояль, за которым спиной ко входу сидит Арсений. Рядом с ним лицом к двери стоит худенький светлый мальчишка с кудрявыми волосами, босыми ногами и в закатанных джинсах. Прижав одну руку к полированному дереву инструмента, он внимательно следит за ладонью Попова, то взлетающей вверх, то плавно опускающейся вниз, повторяя движения голосом. Первым Антона замечает именно он и расплывается в улыбке: - Здравствуйте! Арс тут же оборачивается в сторону гостя. - Привет. А мы думали, что ты уже не придёшь, - облегчённо улыбается музыкант. Он, как подопечный, закатал джинсы почти до колен, и нажимает на педали монструозного инструмента босыми ступнями. На лице, обрамляя как всегда яркие, как будто искусанные губы, лежит недельная щетина, делающая Попова неожиданно взрослым и суровым. Всё это Шастун отмечает, быстро шагая к первому ряду кресел. - Привет, да меня ребята задержали, прости. Я всё пропустил? - Ещё не всё, - мотает головой Арс, снова отворачиваясь к пацану. – Алексей, это мой друг Антон, про которого я говорил. Он будет сегодня твоим зрителем. - Здравствуйте Антон, - ничуть не смущаясь, громко заявляет мальчик. Голос еле уловимыми интонациями отличается от голоса обычного ребёнка, чуть срываясь и повышаясь к концу фраз. – Спасибо вам, что пришли! - Бросай куртку и устраивайся, где удобнее, - снова поворачивается Арсений. - А как мне, ну… - Шаст чувствует себя идиотом, кивая в сторону пацана, заинтересованно разглядывающего его. - Вы можете говорить со мной напрямую, - не даёт и слова произнести своему учителю мелкий. – Только, пожалуйста, поворачивайтесь в этот момент ко мне и чётко проговаривайте слова. Мелкий засранец с удовольствием наблюдает, как растерявшийся Антон чуть не садится мимо кресла. - Лёша, я что тебе говорил? - Что нельзя разговаривать с людьми, как пришелец, маскирующийся под ребёнка. Иначе правительство заберёт меня на опыты, и бабушка будет переживать, - обиженно дуется Лёша. Антон давится глотком воздуха и ошарашенно пялится на хихикающую парочку. - Выдохни, Антон, мы шутим, - снисходительно улыбается Попов. Антону хотелось бы обидеться, но обижаться на двух десятилеток, - и ничего, что у второго весь еблет щетиной зарос, - просто глупо. Поэтому он фыркает и удобнее устраивается на мягком сиденье. - Ну, я здесь. - Представляешь, Лёшка, этот вредный дядька не верит, что ты поёшь! – хитро заявляет Арс пацану, отвернувшись от Шастуна. – Давай-ка докажем ему, что ты настоящий самородок? - Играй, - царственно кивает мальчишка. Всё-таки обиделся на опоздание, думает Шаст. Но подтрунивает вроде не зло, просто он к такому не был готов. Попов тем временем принимается наигрывать какую-то очень знакомую мелодию на рояле, и Алёша вдруг неожиданно тонким, не сломанным ещё голосом начинает петь: - А знаешь, все еще будет! Южный ветер еще подует и весну еще наколдует. И память перелистает, и встретиться нас заставит, и встретиться нас заставит… Антон завороженно смотрит на освещённую сцену, где глухой мальчик, зажмурившись, тянет высоким голосом старую песню. Под высоченным потолком перемигиваются огоньки крупных лампочек, посылая отблески по свисающим гусеницам мишуры. Длинные пальцы Арса бегают по черно-белым клавишам, а сам он степенно кивает головой в такт звонкому мальчишечьему голосу, выводящему: - А в клетке ему томиться тоже ведь не годится, трудно с ним, понимаешь? Шаст понимает. Полутьма мягко обволакивает по-детски восторженным ощущением приближающегося новогоднего праздника. Он бы захлопал юному певцу, но нарушать магию момента совсем не хочется. Мальчишка, наконец, открывает глаза и ловит его горящий взгляд, расплываясь в гордой улыбке. Арс отнимает одну руку от клавиш и показывает большой палец. Антон думает, что это для мальчишки, но потом понимает, что это Попов ему. - Я его не запру безжалостно, крылья не искалечу. Улетаешь - лети, пожалуйста! Улетаешь - лети, пожалуйста! Улетаешь - лети, пожалуйста! Знаешь, как отпразднуем встречу? Где-то в носу свербит и Шаст, честное слово, боится расплакаться от этого острого чувства принадлежности к чему-то большему, чем все его обычные занятия. Всё-таки девчонок не зря тянет во все эти волонтёрские организации, такой заряд накрывает похлеще алкоголя. Антон переводит почти нежный поплывший взгляд на худые лопатки музыканта, обтянутые тонким трикотажем очередной безразмерной кофты. Арс доигрывает последние аккорды и пацан важно раскланивается на сцене под их громкие хлопки. - Вы такие молодцы! – проникновенно прижимает ладонь к груди впечатлительный Шаст, и Арсений смотрит на него с такой гордостью, как будто это Антон сейчас на сцене пел. - Вам правда понравилось? – хитрый пацан напрашивается на комплименты, но Шастуну сейчас не жалко рассыпаться в искренних похвалах. - Шутишь? – Антон отворачивается, чтобы достать из куртки огромную шоколадку. – Да ты просто… - Он тебя так не слышит, Антон, - одёргивает его соскакивающий со сцены вниз Попов. - Ох, да! – спохватывается парень и, чуть замявшись, протягивает шоколад мальчику. - Мне очень понравилось, ты замечательно поёшь! Держи. - Спасибо, - кивает Алёша. – Ой, ба, ты пришла уже! У входа стоит сухонькая старушка, вытирающая глаза концами намотанного на плечи широкого шарфа. - Добрый вечер, ребята. Я рано сегодня? - Здравствуйте, Вера Павловна, - кивает Арс. – Мы уже почти закончили. - Здравствуйте, - вскакивает смущённый Антон со своего места. - Ой, молодой человек, а вы новый преподаватель? – интересуется она у Шастуна. И что вот ей отвечать? Взрослый парень, притащившийся слушать репетицию маленького мальчика, со стороны выглядит в современном обществе слишком подозрительно, а пускаться в долгие объяснения ещё хуже. - Это Антон, мой знакомый, - представляет его брюнет, подталкивая навстречу идущей женщине. - А я Вера Павловна, бабушка вот этого сорванца, - добродушно улыбается старушка протягивая Антону сухую ладошку и хитро посматривая на смутившегося вдруг Попова. Антон неловко пожимает протянутую руку, ну не аристократы же они в конце концов, чтоб прикладываться к дамской ручке. Хотя Арс, граф недоделанный, наверняка приветствует даму именно таким образом. Алёша, как послушный внук, собирается быстро, чтобы не заставлять любимую бабулю потеть под зимним пальто в тёплом зале. - А мне вот, подарили, - протягивает он ей большую шоколадку. - Ты поблагодарил? - поворачивается к нему Вера Павловна. - Обижаешь, ба! – восклицает пацан и, обернувшись к парням, добавляет. – Спасибо ещё раз. Арсений, увидимся через две недели? - Обязательно, - кивает брюнет. - До свидания, - добавляет замешкавшийся Шаст уже в спину уходящим. - Он тебя не услышит, - смеясь повторяет театрал, махая на прощание рукой обернувшемуся Алёше. - Блин, я постоянно забываю, что с ним не всё в порядке. - А с ним всё в порядке, просто он глухой, - пожимает плечами Попов, отворачиваясь от закрывшейся двери. – Это с остальным миром что-то не в порядке, если таких детей называют ненормальными. Он вдруг как-то сутулится и разом из добродушного наставника превращается в замотанного обросшего мужика. Антон вдруг видит ранее не замеченные мешки под глазами, ставшие, кажется, ещё больше, нервно закушенную губу, ещё острее прорисовавшиеся скулы. Он вообще когда-нибудь спит? Ест? За неделю, кажется, похудел на целый размер, под объёмными тряпками почти не видно фигуру. - Ты оказался прав, я не думал, что это будет настолько круто! – Антон не понимает, что поменялось и хочет снова вернуть то светлое ощущение. - Ну, я рад, что тебе понравилось. Это ты ещё репетиции всего театра не видел, - Арс улыбается, но глаза всё равно остаются какие-то грустные. – Ты молодец, что всё-таки успел. Алёшка никак не мог собраться сегодня, а перед зрителем у него лучше получается. - Я могу и в следующий раз прийти, если нужно, - добавляет Шаст, сам не ожидая от себя таких слов. - Да нет, это совсем не обязательно. - Но мне правда будет интересно, - он почему-то уверен, что так и будет. Ну и что, если Антон походит пару раз на эти репетиции, никто его ни в чём не упрекнёт. Подумаешь, Арс странный. Пусть он будет лучше странно-весёлый, а не странно-расстроенный непонятно чем. - Ты не хочешь поужинать? - добавляет он, решившись. В конце концов, провести здесь всего пятнадцать минут, вместо обещанного часа, не стоит тех сложностей, с которыми он добирался. Да и съесть что-то Попову явно нужно. - В смысле, с тобой? – брюнет удивленно приподнимает бровь. - Ну, если ты не против моей компании, - разводит руками Шаст. – Недалеко от станции есть Мак. Попов морщится. Ну конечно, его графское высочество слишком утончённо для общепита. - Не люблю толпу, - качает головой Арс. – Ты не против, если мы закажем что-нибудь сюда? Антон мысленно пересчитывает наличность в кармане куртки. Если в заказе не будет вина и омаров, он вполне потянет лёгкий ужин даже из ресторана. - Что именно? - Как насчёт пиццы? – Попов закидывает ногу на высокую сцену, опять демонстрируя гибкость, и натягивает яркий носок. У него не по-мужски красивая и ухоженная стопа. Антон думает, что его лапа с неровно обстриженными ногтями выглядит рядом с этой ножкой, как деревенская растоптанная галоша по сравнению с модельной туфелькой. И сам же себя готов ударить по лицу. С чего он вообще разглядывает чужие ноги, да ещё и выдумывает какие-то поэтичные сравнения? Совсем ебанулся, Шастун?! - Антон! – улыбается выпрямившийся уже брюнет. - А? А, да. Пицца, отлично! – Шаст не знает куда деть глаза. Остаться ужинать с Поповым – ужасная идея. И с чего она вдруг показалась ему хоть на мгновение привлекательной? - Итак, быстрый тест на совместимость, - объявляет направившийся куда-то за кулисы парень. – Пицца с ананасами, да или нет? - Пофиг, - Антону приходится повысить голос, чтобы скрывшийся за дверью в подсобку, где обычно сидит звукарь, парень его услышал. – Главное, чтобы не морская. - Фууу, - морщится брюнет, - я терпеть не могу рыбу и морепродукты! Антон рад. Ира любит всю эту азиатскую кухню с кимчи, кальмарами и адски вонючим мисо-супом, от которого Шаста выворачивает. А на рис у него вообще аллергия, поэтому более-менее европеизированные суши и роллы он просто не может есть. Попов появляется обутый и в распахнутом полупальто. - Перекур? - Да, давай, - кивает Антон. - Заодно закажем доставку. Тут неподалёку есть отличная пиццерия. Тебе кофе, чай, молочный коктейль? – он смеётся. - Обычно пиво, но сегодня, пожалуй, кофе, - Антон толкает ржущего засранца в плечо и идёт за ним к выходу. Пиццу и правда привозят быстро, буквально через полчаса, что для Питера почти мгновенно. Арсений притаскивает откуда-то из-за кулис кучу мелких подушек и наваливает их возле сцены, раскладывая поляну прямо на полу. Оттуда же приносит одноразовые тарелки и салфетки. - А тарелки зачем? – удивляется Шаст. - Вахлак! – фыркает брюнет. – А баб Нину угостить? - А, ну… - Антон смущенно опускает голову. Об этом он как-то не подумал. Арсений выкладывает на тарелку два горячих куска и скрывается за дверью. Приносится назад через минуту, с какой-то тарелкой. - А нас зефирками угостили в ответ! Знает, что я тот ещё сладкоежка. - Круто, - Антон уже уселся, откинувшись спиной на боковую стенку высокого подиума сцены и кое-как примостив длинные ноги, достающие почти до первого ряда. В отличие от гибкого Попова, у Антона в теле не щёлкает разве что челюсть, и то, потому что он любит пожрать и регулярно её тренирует. Всё остальное задубело сразу после первого курса, когда он с горем пополам закрыл зачёт по физкультуре и благополучно забыл про неё. Даже стыдно как-то, Арсу почти тридцатник и у него, в отличие от Шаста, гибкость танцора. Пора, похоже, записаться в тот зал, про который Ирка ему все уши прожужжала. - Куфно, - обжигая рот тянущимся сыром, выносит он свой вердикт. - Ага, - мотает разлохматившейся после стянутой шапки головой Арс. – Я, когда хочу вкусненького, всегда у них заказываю. Они ещё делают классную карбонару. - По тебе не скажешь, что ты ешь вообще хоть что-то кроме сигаретного дыма и кофе, - фыркает Антон. – Тонкий как тростинка. И Попов краснеет! Нет, ну что за удивительный болван? - Спасибо, я слежу за фигурой, - мямлит он. Антон некультурно ржёт. Слежу за фигурой! Да вы, батенька, не граф, а настоящая графиня. - Паришься по поводу внешности? Вот уж не тебе этим заниматься, ты тут самый симпатичный из всех нас, девчонки вечно визжат. - Я не симпатичный, - отмахивается Арс и примеривается к следующему кусочку сладкой пиццы. - Что я слышу! – притворно ахает Шаст, всплёскивая руками. – И это говорит мне человек, который всех уверяет, что он красавчик! - Ну, вы же поверили! – смеётся Попов. – Главное, убедить в этом окружающих. - Так эта ваша актёрская хрень работает, да? Брюнет улыбается и Антон радуется, что смог вытащить его из этого напряжения, в которое тот провалился сразу после занятия с пацаном. Сейчас Арсений выглядит вполне расслабленным, каким-то мягким и даже томным. Шаст думает, что с ним таким даже комфортно и вполне весело, почти как с Димкой. - И так тоже, - ухмыляется парень. – Но я всё-таки не просто актёр, а ещё и импровизатор. - В чём отличие? – Антон смотрит на последний кусок пиццы и театрал, улыбаясь, подталкивает к нему коробку. - Бери, я уже наелся, - он хлопает себя рукой по совершенно плоскому животу. – Основное отличие в том, что последнее намного сложнее. Приходится поступать нестандартно. - Ну, ты отличаешься от массы, это сразу видно, - кивает Шаст и тут же спохватывается, - в хорошем смысле, я имею в виду. Я, например, не думаю, что я нестандартный. - А хочешь быстрый тест? Брюнет вскакивает с места и подсаживается близко, опустившись коленями на одну из раскиданных подушечек. От него пахнет какой-то приятной туалетной водой и свежевыпитым кофе. Антон разглядывает рассыпанные по щекам родинки и блестящие в мельтешении огоньков встрепанные прядки причёски. - Хочу, - он почти шепчет, боясь разрушить возникшее напряжение. Так вот, значит, каким образом становятся друзьями во взрослом возрасте? Нужно просто разделить пиццу с ананасами в пустом актовом зале старого ДК. - Тогда давай, считай вслух. Сколько будет семь умножить на восемь? Он что, издевается? Антон таблицу умножения после школы и не вспоминал ни разу! Приходится поднапрячься. - Пятьдесят шесть, - наконец выдаёт он. - Сто двадцать девять минус тринадцать? Ещё лучше! Вроде простое вычитание, а заставляет отвлечься от всего окружающего мира и сосредоточиться, представляя в голове написанные мелом на старой доске воронежской сто второй школы цифры. - Сто шестнадцать? – неуверенно заканчивает он вычисления. - Четыреста восемьдесят восемь делить на два? – хитро щуриться Арс. - Двести сорок четыре, - это далось проще. - А теперь быстро, не задумываясь, цвет и инструмент! - Эээ… красный баян! – немного испуганно выпаливает Шаст и смотрит на хихикающего Попова. - Баян? - Ну да. Ну, аккордеон, или как там его правильно? – Антон тоже начинает глупо хихикать. – Что за идиотский тест? - Ну, процентов девяносто людей отвечают красный молоток, проверено! – отсмеявшись пристраивается рядом Попов. – У тебя с баяном не всё ещё потерянно. - Ну спасибо, - выдыхает будто бы облегченно Шаст. И вдруг Арс берёт его за руку. Вообще ничего не предвещало, но он просто обхватывает своими горячими пальцами чужую расслабленную ладонь и тянет к лицу. - Расскажи про браслеты и кольца, - просит он, вертя на фалангах металл. Антон сразу успокаивается. Ему почему-то на секунду показалось, что Арс сейчас прижмёт его ладонь к своему лицу. К губам. Точно ебанулся, Шаст, - мысленно заявляет он сам себе - Успокойся уже, у чувака есть жена и дочь! - Вот это было первым, - показывает он гладкое широкое кольцо без всяких узоров. – Был у нас в Воронеже один парень, делал их из обычных монет. - Ого, - уважительно тянет Попов. - Это мама с отчимом подарили на шестнадцать лет. А потом как-то понеслось. Теперь все на день рождения дарят, - Антон перехватывает и пожимает чужие пальцы, чувствуя ответное пожатие. - А браслеты? - Самый первый потерял на море, - грустно признаётся Шаст. Как будто он виноват, что не сберёг то украшение до сегодняшнего момента. - Я тоже многое оставил в воде, - так же проникновенно признаётся Попов. – Такой растеряха. Антон улыбается и толкает его плечом. - А хочешь, расскажу, как Позов трижды терял паспорт за одну школьную поездку в Москву? - Давай, - хмыкает Арс. И он рассказывает. А потом рассказывает, как они собирали команду университета. А Попов рассказывает, как подрабатывал ведущим в каком-то местном задрипанном клубе, сразу после переезда. Время то замирает, то принимается нестись скачками вперёд. Где-то в кармане куртки Антона без конца вибрирует телефон, но он не хочет вставать за ним, чтобы не потерять тепло чужого плеча, прижавшегося к его собственному. Телефон Арсения не звонит за вечер ни разу, и Антон в очередной раз думает, что это очень грустно, что даже телефонные звонки не нарушают одиночества брюнета, но очень здорово, что им никто не мешает. Сидят до тех пор, пока баб Нина не заглядывает к ним и не заявляет: - Яхонтовые мои, я ухожу. Вы домой собираетесь, полуночники? - Ох, а сколько времени? – вскидывается Антон. - Почитай двенадцатый час. Ещё немного и метро закроют. Я и так с Палычем заболталась, старая. - С кем? – шёпотом интересуется Шастун, пытаясь попасть в рукав куртки. - Ночной сторож, - одними губами отвечает Попов, прибирая их импровизированный пикник. Антон понимает, что без втыка от потерявшей его Ирки не обойдётся, но это вдруг почему-то отдаёт не горечью, а азартом. - Ты до метро? – интересуется он, дожидаясь Попова у входа. - Нет, я тут недалеко живу, - машет рукой куда-то в сторону высоток брюнет. – Здорово посидели, спасибо тебе. - Да, надо повторить, - подмигивает ему Шаст, не останавливая себя на кураже. – Я побегу, но на следующей репетиции буду обязательно без опозданий! - Хорошо, мы с Алёшкой будем ждать, - улыбается ему вслед Арс. – Пойдёмте, баб Нин, я вас провожу до подъезда. Такие сугробы на тротуарах. Это последнее, что слышит Антон, прежде чем повернуть на дорогу к Рыбацкой. Неожиданно тёплый, пусть и закончившийся так сумбурно вечер. Обязательно нужно будет повторить его. Может, привести сюда ещё и Поза. Ему точно должно понравиться. Обязательно!