Над актовым залом

- Давайте, проходите! Пальто? Осторожнее, не ударьтесь об угол, - Дмитрий забирает у них верхнюю одежду и пакеты с разными необходимыми для съёмки мелочами. Он сам одет в домашние клетчатые шорты и красно-синюю олимпийку с эмблемой какого-то футбольного клуба. Увидев, что его рассматривают, ухмыляется и поясняет: - Как для домашнего собеседования: в трусах и пиджаке. Всё равно ноги под столом не видно, а в брюках жарковато, – смеётся парень. Ира вежливо улыбается и проходит вглубь квартиры, ища уголок, в котором она может пристроиться с косметикой и камерой для записи блога. То, что снимать будут в обычной квартире, для неё оказывается неожиданностью. В гостиной стоит разобранный диван, на спинках стульев висят мужские рубашки, работающий без звука телевизор мелькает яркими цветовыми пятнами музыкальных клипов. Несмотря на несколько промотанных видео, она считала, что декорации кухни были созданы в студии, как у многих других шоу на Ютубе. - Ой, а ты… - в дверях появляется высокий парень с кудрями до плеч, тоже одетый в спортивную куртку. - Не Лиза, - выносит он свой вердикт, рассматривая Кузнецову, раскладывающую кисти на разложенный пакетик. - Я с ней, - улыбается девушка. – Меня Ирина зовут. А ты – Глеб, правильно? - Да. Приятно познакомиться, - брюнет расплывается в улыбке и пристраивается в кресло рядом. - А мне про тебя мой парень рассказывал. Он болельщик Спартака, а ты у них достаточно знаменит, - Ира решает сразу обозначить границы знакомства, чтобы в дальнейшем не попасть в неловкую ситуацию. У неё есть парень, поэтому дружеское общение – это их максимум. Рядом на диван плюхается Лиза, неодобрительно косясь на разложенную косметику. Дома пришлось выдержать целый бой, чтобы уговорить её хотя бы на выравнивание тона кожи. Конечно, свет дополнительного освещения, установленного за камерой, не сравнится со светом софитов на крупных студиях, но минимальный грим на съёмках накладывают даже мужчинам. У Кузнецовой есть собственный, пусть и не слишком большой, опыт съёмок для Вести-Воронеж, поэтому все аргументы подруги о том, что та терпеть не может ощущение пудры и крема на лице, она просто отмела. Пока Ира накладывает подруге тон и выделяет скулы и переносицу хайлайтером, она обсуждает с ведущими какие-то покупки и продажи футболистов в московском Спартаке, как будто продажа людей в двадцать первом веке всё ещё процветает. Неред заметно трусит, хотя и улыбается, блестя установленными месяц назад брекетами, - детская мечта исправить кривые зубы, за которые дразнили в школе, - купленными с первых заработанных на стримах денег. Комкает нервными движениями подол широкой черной футболки, которую ей недавно подарили, за что получает лёгкий шлепок по пальцам от Ирины. - Всё готово, - появляется в дверях ещё один парень, на этот раз незнакомый. – Свет я выставил, стол собран. Я – Макс. Оператор, - добавляет он, протягивая руку для пожатия сначала Лиззке, а потом, неожиданно, и Ирине. - Так, где мой список вопросиков? – Дима суетится, перекладывая с места на место какие-то папки и блокноты. – Лиза, мы купили тебе пива. Ты же, ну, бухаешь? Но некрепкий алкоголь, правильно? Они перемещаются на кухню, где установлены две камеры и выставлен свет. Ребята садятся на стулья, уступая гостье большое мягкое кресло. Невысокая хрупкая Лиззка в этом кресле почти тонет, не зная куда положить руки. Максим приносит ей подушку под спину и открывает запотевшую бутылку светлого. Пока меняют последние штрихи и настраивают камеры, Ирина садится за спиной оператора на высокий табурет и рассматривает место съёмки. Кухня действительно уютная: высокие потолки, хороший ремонт, всё чисто и аккуратно. Пластиковый белоснежный фасад кухни гармонирует со светлой мебелью, а темноту за окном празднично оттеняют тяжёлые тёмные шторы. Стол заставлен тарелками, на которых разложены закуски. Ирина рассматривает крупно нарезанные куски чёрного хлеба, очищенную сельдь и майонезный салат. Приветом из девяностых выглядят сложенные в разноцветную пиалу солёные огурцы и помидоры. Слегка совковый стиль, но выглядит даже уютно. Лизе, конечно, под пиво закуски не нашлось и она, окинув взглядом угощение, оставляет тарелку чистой, прихлёбывая "пенное" прямо из горла. Приглашение на интервью от «Синего экрана» оказалось компромиссным выходом для спорящих подруг. Приглашений от девушек интервьюеров практически не было, да и от тех, что были, Неред отмахивалась всеми конечностями. - Ну, о чём мне с ними говорить? – раздражалась она. – В косметике я не шарю, про звёзд ничего не знаю, в девчачьи игры не играю. Приглашения от шапочных знакомых самой Лизы, - Кузьма, Юлик, - отбраковала уже Кузнецова. - Их аудитория уже охвачена, пойми! Девушки их почти не смотрят, а парни не пойдут к тебе на канал. Кому ты будешь продавать рекламу? Глеб Дворецкий, знаменитый своей работой переводчиком в одном из главных футбольных клубов страны, со своим товарищем Димой Калугиным сразу приглянулись девушке. Достаточно взрослые, серьёзные, связанные не только с блогерской тусовкой, но и с телевидением. То, что оба имеют дело со спортом – огромный довод для Лизы, которая, как и Шаст, отслеживает турнирные таблицы. На деле всё оказалось не совсем так, как она себе представляла. Тем временем интервью набирало ход. Блок общих вопросов, предназначенных для того, чтобы познакомить аудиторию с гостьей, закончился, и парни перешли к более конкретным темам. - Значит, ты мечтала халтурить. То есть, по большому счёту, ничего не делать? – Калугин сверяется со списком вопросов, лежащим возле его тарелки. - Ёпта, я видеоблогер, - неловко смеётся Лиза, розовея щеками. – У меня идеально получается халтурить и ничего не делать. Типа, я живу тем, что делаю, типа, минимум. Ну, по сути, я только говорю, что делаю минимум. На самом деле вести блог – типа, достаточно сложно. Ирина от всех этих «типа» морщится. Вырезать же придётся кучу материала. С другой стороны, интервью – не новостной канал, а Неред – не ведущая. В своих блогах она говорит похожим образом, может, чуть менее взволнованно, так что никого из зрителей это не должно удивить. - Давай сразу ещё один вопрос, и потом мы всё вместе обсудим. Смотри, ты считаешь, что получая деньги, и не маленькие, ты не должна их отрабатывать? – Дима играет на камеру, жестикулируя, делает суровое лицо. Глеб, напротив, пытается спрятать улыбку. - Нет, я их, конечно, отрабатываю! – Лиззка принимается оправдываться. Интересно, это она где-то в видео упоминала про халтуру и деньги? Вопросы составлены так, словно Дима цитирует её же фразу. – Я очень сильно стараюсь отрабатывать деньги. Да и денег-то тех пока не то, чтобы очень много. Просто, иногда есть сложности с рекламными интеграциями… Ирина уверена, что это всё вырежут. Реклама и партнёрские программы – это внутренняя кухня Ютуба, и не стоит выносить её на широкую аудиторию. И вопросы эти были заданы исключительно для того, чтобы подвести тему к заработку. В отличие от прямолинейного Дудя, большинство ребят, снимающих шоу с приглашёнными гостями, предпочитают подводить к этому вопросу постепенно. - Ну, а сколько "не очень много"? – вмешивается Глеб, сидевший до этого молча. – Машину можешь купить с одной интеграции? - Ебанулись что ли? – таращится на них Лиза. И Ира не по форме, но по смыслу с ней согласна. Какие машины? У Неред за последнюю неделю, конечно, сумасшедшее количество подписчиков и просмотров появилось, но за одну неделю разбогатеть можно, только выиграв в казино. – Конечно нет. - Это вырежи, Макс, - поворачивается к камере Глеб. – Слушай, надо создать образ того, что можешь. Лиза растерянно смотрит на Ирину. - Ну, скажи, что деньги уходят на учёбу? – предлагает Кузнецова. – Ребята, видно же, что не мажорка пришла. - Ну, да, - оглядывает Лизу Калугин так, что та чуть не давится глотком пива. – Давай ещё раз. Макс. - Сколько именно? Машину можешь себе позволить купить за одну рекламную интеграцию? - Смотря какую машину, - выкручивается Неред. – Могу девятку подержанную, например, взять. - Умная девочка, - бурчит парень. И как они, интересно спросить, планируют это вырезать? - Ребят, у меня много лет было самое большее пятьдесят тысяч подписчиков. Я первое время получала по тысяче рублей с партнёрки, а о рекламе и речи не шло. Со стримов тоже капала, ну десятка. Хватит только на проезд и продукты - это максимум. - Ты же учишься ещё, да? Ты студентка. - Да, конечно. Мне нет нужды оплачивать отдельное жильё, потому что есть возможность жить в общежитии, но снимать там очень неудобно, приходится пока записывать видео в гостях у друзей. Они некоторое время отвлекаются на обсуждение Кашина и Хованского. Лиза слегка расслабляется и отвлекается от неприятной темы, когда Дима опять сверяется со списком вопросов. - Ну, а кем ты видишь себя через пять лет? Ведь то, чем ты занимаешься – это не профессия. Думаешь, что через пять лет ты всё ещё будешь вот так получать деньги за халтуру? - Чувак, я понятия не имею, что со мной будет через пять лет, - девушка начинает закипать. – Никто не знает, что с ними произойдёт через пять лет, ни слесарь на заводе, ни блогер миллионщик. - Но у слесаря есть профессия, понимаешь? – Дима чокается своей рюмкой о горлышко Лиззкиной бутылки и закусывает выпитую водку салатом. – Твоё здоровье. - Так и у меня есть профессия, я получаю... - Но то, чем ты занимаешься – это ж развлечение для детей, для школоты! - Ну, почему только для школоты, индустрия игр это… - Человек просто целыми днями играет. - Да кто говорит про целые… Кузнецова хмыкает. Интересно, кого это Калугин пытается убедить в этом. Уж не себя ли? Вообще, то, куда постепенно движется всё интервью, ей не нравится. Ребята давят на психику, перебивают. Глеб, в отличие от друга, не пьёт, поэтому ведёт себя помягче. А вот Калугин, махнувший, кажется, третью стопку, уже начинает скатываться в хамство. - Стоп. Перекур, - объявляет оператор. – Давайте прервёмся минут на десять. Он с Лиззкой уходит курить, а Ирина находит в чужой квартире туалет и брызгает себе в лицо прохладной водой, наплевав на макияж. В кухне ужасно душно и некомфортно. Почему-то в голове мелькает криминальная хроника о девушках, которых изнасиловали и убили, опоив наркотиками. Чушь какая, они на интервью, здесь все приличные и медийные люди. Вот же бред в голову лезет. У ребят такая манера проведения стрессового интервью. Провоцируют, чтобы гость быстрее открылся, приём не новый. И всё же она достаёт мобильный и набирает номер Антона. Не будет лишним, если он с друзьями просто встретит их вечером у выхода из подъезда. Малознакомый район, почти ночь. Но и первый, и второй, и третий вызовы остаются без ответа. Судя по часам, Шаст давно уже должен был вернуться с репетиции этого бедного ребёнка-инвалида и засесть за лекции или любимую плойку. За дверью слышны голоса возвращающихся с балкона Макса и Лизы. Подруга смеётся легко и искренне, и Кузнецова сама расслабленно выдыхает, перехватывая их по пути на кухню. - Лиз, расскажи потом про Игромир и Мэддисона, - предлагает Кузнецова и ловит на себе заинтересованный и одобрительный взгляд Макса. – Как ты его встретила. - Расскажи, - кивает Глеб в дверях, услышавший о чём они говорили. Да и как не услышать, когда от балкона до кухонного стола всего пять метров. - Ну, я тогда в Москву первый раз поехала, - Лиззка щурится, вспоминая подробности. – На такой сбор… хм, как это правильно сказать? Фестиваль? На фестиваль игровой индустрии. И там встретила Мэддисона, хотя сама уже являлась стримершей, но такой ещё, малоизвестной. И для меня это было таким шоком, я же его знала по статьям обзорным в журнале, а тут стоит живой… Она рассказывает о поездке, снова убеждая ребят, что алкоголик Хованский – трудолюбив как мышка-норушка. Потом вспоминает о своём первом компьютере, в котором было двадцать гигабайт системной памяти, и двенадцать из них занимала система. - У меня было тогда два диска с играми. Первый – это ГТА, а второй – СИМС. И чтобы поиграть во второй, мне нужно было снести с компа первый. Так и меняла, выбирала какое у меня сегодня настроение, чтобы установить ту или эту. Задротство, конечно, настоящее. Неред смеётся, поглядывая на подругу, и та улыбается ей в ответ. Дворецкий перехватывает этот взгляд, выгибая широкую бровь, потом толкает в бок Диму и что-то шепчет ему на ухо. У Лиззки на футболке горит надпись ЛЕНИНГРАD, и её щёки тоже горят. И Ирине интересно, какой видят её зрители по ту сторону экрана, в отличие от подруги? - Это всё хорошо, - её снова перебивают, на этот раз Глеб. Видимо, для разнообразия. – Скажи, а вот какая у тебя вообще сверхзадача? Ты вот общаешься со своей уже полумиллионной аудиторией. Ты что ей хочешь передать? - Я ей передавать ничего не хочу… - пытается поправить ведущего Лиза, но её игнорируют. - Что они получают от тебя? Какой посыл во всём этом? – Дворецкий наваливается локтями на стол и смотрит прямо на девушку. Рядом, опершись локтем на кухонную стойку, что-то дожёвывает Калугин. Лиза, в отличие от интервьюера, наоборот, слегка откидывается назад в попытке увеличить дистанцию. Ирине даже со своего места становится некомфортно, а Неред ничего, держится. Она храбрее подруги, которая в очередной раз набивает смс своему, так некстати пропавшему, парню. Уже издёрганные нервы подкидывают воображению Кузнецовой разнообразные несчастные случаи, и она всего в паре шагов от того, чтобы начать искать Шастуна через ребят из команды, как бы унизительно это ни было. - Я хочу смешить народ, - наконец удаётся вставить слово Лиззке. – Если хоть раз человек улыбнётся за видео – уже хорошо. У меня нет никакой цели просветительства, да и кому оно нужно на Ютубе? Для того, чтобы просвещаться нужно ходить в школу и получать высшее образование, а мои ролики люди смотрят, чтобы отдохнуть. Нет, конечно, и на Ютубе есть много интересного и отличного научпопа, но это не мой контент. - Лиз, но это же пиздец! – громко и, как Ирине кажется, весьма пьяно восклицает Дима. – То, что ты делаешь каждый день, то, во что ты вкладываешь свою энергию, ты сама считаешь деградацией! - Да не считаю я! – не выдерживает уже и Лиза. – Я не об этом говорю. Отсутствие движения вперёд не всегда означает движение назад. Иногда нужно постоять на месте и передохнуть, ты же спортсмен, ты сам должен это понимать. Калугин недовольно морщится и бросает вилку. - Ну ты как-то проговори это, - добавляет Глеб. – А это мы вырежем. - Да, ну как ещё? Я сама признаю, что очень много простаиваю на месте. Поэтому сейчас, кроме стримов хочу уходить в сторону музыки, потому что это определённый прогресс. - Но ты понимаешь, что всё, что ты пока делаешь, это деградация? Ирине хочется ударить себя по лицу. Нет, ей хочется ударить Диму по лицу. - А кто писал слова и музыку на диcc?- пытается перевести разговор Дворецкий. - Текст я писала, а музыку мы нашли в интернете в свободном доступе. Это был скорее эксперимент, но мне многие, кто занят именно рэпом, писали респекты. Сказали, что для человека, который не в теме, у меня очень хорошее флоу и ритм. Они некоторое время обсуждают рэперов и музыкантов, говорят о переезде в Питер из родного Воронежа и Лиззкиной семье. Расспрашивают об отце. Ирина морщится, понимая, что это больная для подруги тема. Неред сидит прямо, как будто в спину ей кто-то вдавливает кнопку, не расслабляясь уже даже на условно дружелюбных вопросах. - Меня часто обвиняют в какой-то ненависти к женщинам. На самом деле - нет, я никого не ненавижу. Я люблю женщин, женщины клёвые, - у Лиззки глаза блестят как-то лихорадочно, а руки под столом снова комкают подаренную недавно футболку, надетую на счастье. – Спрашивают, а чё ты не оденешь платье? А чё ты не красишься? - А у тебя есть платье? – любопытствует Дима, а Глеб заинтересованно склоняет голову на бок. - Да нет у меня платьев. - Вообще? - Вообще. Ну, одно, наверное, в Воронеже, выпускное есть и всё. - Почему? – продолжает тему Калугин. - Да потому что в платье неудобно! В нём ни сесть, как я хочу, ни закинуть ногу на кресло. Я не привыкла к такой одежде. А они всё «а чё ты не в платье, а чё ты не красишься?». Как-то у меня выскочил прыщ, и я пришла в магазин, а там их семь! Семь стеллажей с кремами, которые мажут на лицо. Я ушла оттуда просто, а потом и прыщи прошли. - Как сексуальную жизнь начала, да? – подъёбывает её Дворецкий. - Да, - смущенно кивает Неред, опуская голову. - Ну, вот смотри, ты не красишься, не наряжаешься в платье, пьёшь пиво, - на этом моменте Ирина фыркнула, но на неё не обратили внимание. – Говоришь, что любишь женщин. Так почему бы сразу не признаться, что ты просто лесбиянка? - Я не… при чём тут пиво? Я не говорила, что люблю женщин! Точнее, говорила, но не в том смысле! – Лиззка заливается краской и начинает суетливо поправлять волосы, то заправляя прядку за ухо, то протирая вспотевший лоб. - Ну, никто и никогда не видел тебя с парнем. Это наводит на определённые мысли, понимаешь. В конце концов мы живём в толерантной стране, тут нечего стеснятся. Или твоя подруга не знает о тебе таких подробностей? - Блядь, да с чего вы решили так?! – Неред почти шепчет, загнанно осматриваясь. – Я не лесбиянка! - Ну, хорошо, может не лесбиянка, но явно же бисексуалка? По девочкам и по мальчикам? – Дима играет бровями и пьяно ухмыляется. Ирина сама замирает на месте, словно суслик, увидевший хищника. Они не договаривались о таких вопросах. Это должно было быть простым разговорным интервью, ничего личного, никакой конкретики! Она инстинктивно тянется к телефону, а потом вспоминает, что, по сути, ей некому сейчас позвонить. - Я не буду на это отвечать, - Лиззка пытается вскочить с кресла, но парень кладёт тяжёлую руку ей на плечо, и она резко опускается, проливая пиво на джинсы. - Да погоди, чего такого-то? - Ребят, - хмурится Макс из-за камеры. Ирина вдруг чётко осознаёт, что они с подругой сейчас заперты в чужой квартире с тремя незнакомыми мужчинами. И те мысли, что ещё час назад казались просто бредом, вдруг приобретают серьёзность. Кузнецова – не героиня. Она боится змей, пауков, строгих преподов, психов на мотоциклах и многого другого. И три высоких, агрессивно настроенных парня – это тоже страшно, даже если они окажутся, всё-таки, адекватными ребятами. Но смотря на то, как съёживается в кресле растерянная Лиззка, которая и саму Ирку на полголовы ниже, она вдруг осознаёт, что та нуждается сейчас в защите подруги. - Прекратите это! – дрожащим голосом кричит она. – Мы договаривались о других вопросах! - Ребята, остыньте, херню начали творить. Я сейчас выключу камеру, и мы закончим! – одновременно с ней доносится голос оператора. Первые несколько секунд она никак не может сообразить, на чьей тот стороне, но парень оборачивается и мягко улыбается ей. - Это всё-таки не Должанский и не команда твоя, Глеб! – добавляет он. А Кузнецова подлетает к подруге и за руку вытягивает её из кресла в соседнюю комнату, якобы подправить грим, а на самом деле успокоить. Дойдя на поводу до зала, Неред неожиданно встряхивается всем телом и вырывает руку: - Погоди! Дай-ка мне минутку. Она возвращается в кухню, и Ира слышит обрывки разговора на повышенных тонах из-за закрытой двери, к которой она обессиленно прислоняется. Кажется, она перенервничала гораздо сильнее боевой Лизы. - Отзову согласие на участие… монтируйте из чего хотите… не договаривались… просто пиздёж и доёбки…снимайте конец, и смонтированный ролик я хочу посмотреть до выкладки! – кричит подруга. Правильно, думает Ирина. Лучше материал всё-таки отсмотреть, прежде чем разрешить публиковать его. К счастью, финал записывают уже быстро и сворачивают интервью, расходясь весьма недовольными друг другом. Девушка вызывает такси, и они топчутся у чужого подъезда под светом фонаря. Лиза не захотела оставаться в квартире дольше, чем это было необходимо для того, чтобы зашнуровать ботинки. В общагу они приезжают к самому закрытию. Уставшие, замёрзшие на улице и почти сварившиеся в прокуренном Рено таксиста. Ирина греется в тёплом душе и выставляет на стол бутылку вина. - Будем снимать стресс! – заявляет она Неред. – Сейчас включим самый тупой и клишированный сериал, который найдём в сети. Что-нибудь по НТВ, чтоб с ментами, злобными грабителями и любовницами боссов. И никакого на сегодня Ютуба, хорошо? - Да, - немногословно соглашается подруга. - И прости меня, это была дурацкая идея – потащить тебя на это интервью. Я не думала, что так получится. - Всё норм. В конце концов, это первое, но не последнее интервью, надеюсь, - Лиззка мягко проводит ладонью по плечу подруги и устраивается на кровати, завернувшись в рулончик одеяла, словно отгородившись ото всех. Кузнецова приносит ей бокал Саперави и сырную нарезку, устраивается рядом и включает Литейный. Антон так и не перезванивает, но в конце первой серии от него приходит смс, что он только едет домой. Ирина мстительно выключает телефон, чтобы теперь Шаст сам её поискал, и откладывает его на тумбочку. Они смотрят целых две серии, пока не признают, что это невыносимо, и не расходятся по своим кроватям, желая друг другу спокойных снов. Лиззка почти сразу засыпает, а Ирина долго ещё ворочается, вслушиваясь в спокойное дыхание подруги. Ей непривычно было сидеть весь вечер, не прикасаясь к ней, но она понимает, что после сегодняшнего Неред нужно дать время отойти, а для этого необходимо личное пространство. То, как Калугин почти швырнул её в кресло… брр! Ирка бы расплакалась, наверное. А потом мысли перескакивают с действий на слова ведущего. «Никто и никогда не видел тебя с парнем», «ты говоришь, что любишь женщин», «почему бы не признаться, что ты лесбиянка?». Нет, Ирина уверена, что такие вещи Лиза не стала бы от неё скрывать. Но, может, она и сама не задумывалась об этом? Ведь действительно, иногда, часто, Неред ведёт себя точь в точь, как Шаст. Ну, или как парень в принципе. И все эти шмотки на три размера больше, любовь к пиву и футболу, матерные приколы, компьютерные игры. Нет, Ирина и сама далека от стереотипной блондинки и не считает всех женщин одинаковыми. Но есть какие-то звоночки, которые, кажется, зазвонили для неё только теперь. Или это всё потому, что она «повелась» на чужое мнение, а на самом деле никаких звоночков нет и в помине? Ведь будь Лиззка по девочкам, неужели ей так тяжело было бы сходиться с их соседками и одногруппницами? Господи, а она ей ещё в упрёк ставила отсутствие парня! А что, если Лиззка давно уже влюблена в какую-нибудь девушку и думает, что Кузнецова её осудит за это? Неужели, она ей совсем не доверяет? Или это всё-таки бред и враньё ведущих, а подруга просто растерялась? Стоит внимательнее понаблюдать за её общением с другими девушками. А для этого нужно проводить больше времени вместе. На этих мыслях она засыпает, так и не вспомнив про выключенный мобильный, лежащий между стеной и подушкой.