Над актовым залом

Антон корчит рожицу своему отражению и в очередной раз поправляет отваливающиеся усы. На сцене команда только что скакала под отбивку, и теперь у него мокрая спина и шея, а за кулисами гуляют сквозняки. Старые трухлявые трубы снова где-то прорвало, и отопление в ДК отключено с самого утра. Билетёрша на проходной сидит, укутавшись в серую пушистую шаль размером со скатерть, а в подсобке стекло покрылось красивыми узорами, как в деревне у бабули. - Может, их на клей для ресниц посадить? У меня был где-то в сумке, - предлагает Суркова. На ней одна лишь тонкая белая блузка, и Шаст, одетый в рубашку и пиджак, удивляется, как она не мёрзнет. - Забей. Минуту они продержатся, а больше и не надо, - отмахивается он, поправляя тугой узел широкого галстука. Кажется, такой же или очень похожий носил в нулевых его отчим, когда ещё работал в вагоноремонтном. И где только его откопал Шеминов? Вообще у их команды неплохая форма. С одной стороны, белые рубашки и классические пиджаки или жилеты достаточно официальны для престарелых членов жюри, с другой стороны, яркий лиловый цвет и джинсы вместо брюк не сковывают движений и выглядят вполне по-молодёжному. Оксана, как единственная девушка в команде, вместо джинсов носит яркую лиловую юбку компромиссной длины по колено. Но сейчас Антон одет в реквизит для музыкального номера: тёмный пиджак и старинный галстук. А ещё на нём щекотные искусственные усы, которые Ирина с Катей вечером стригли «под Лукашенко», потому что именно его на выступлении и придётся играть Антону. - Журавлёв, у тебя вечно чего-то не хватает. Мозгов у тебя не хватает! – доносится из зала крик Макарова. Похоже, какие-то проблемы с оборудованием. С номером всё не клеилось изначально, и очередная мелкая неурядица не особо выбивается из череды похожих. - А ты попробуй найти что-нибудь в вашем бардаке! Вот я в прошлый раз свою РСА-шку* из дома приносил, и где она? А? А она, между прочим, денег стоит! Ну, точно! Опять проблемы с пультом. Мало того, что он ровесник Ельцина и тоже зажёвывает иногда звук так, что невозможно разобрать ни слова, так ещё и их звукарь Диман опять накосячил. - Нет, а сейчас нам что делать? На губной гармошке играть? На следующей неделе генеральный прогон, а мы первый раз репетируем, - надрывается Илья. Накануне они поругались со Стасом. Макарову, как и самому Антону, не нравится получившийся номер. Они оба знают, что их команда может сделать лучше, но капитан наотрез отказывается что-либо менять, проявляя баранье упрямство, хотя Овен тут как раз Шастун. Оксана шумно выдыхает и движется в сторону сцены. Антон одёргивает пиджак и направляется за ней. В зрительном зале пусто, на первой репетиции традиционно только свои: Катя с Ирой и их одногруппницей Настей в центре разложили на сиденьях какие-то каталоги, девушка Стаса, - Дарина, - примостилась в крайнем левом ряду с ноутбуком, рядом сидит их замдекана по внеучебной работе – Алла Евгеньевна. Мировая тётка, она несколько раз крупно помогла Шасту со сдачей сессии. Вообще, он надеется, что и этой зимой часть зачётов ему закроют автоматом. Последний месяц у него одни прогулы, но участие в КВН и Студвесне должно принести свои дивиденды. На третьем ряду возле прохода с ручки кресла свешивается рукав его чёрной куртки. Сигареты где-то в кармане, но выходить на морозный воздух вечернего Питера нет никакого желания. Покурить бы в кабинке мужского туалета… Только если Баб Нина запалит, то не сообразить им больше пивка за просмотром матчей в кабинете второго этажа с Димоном и Арсом, как они сделали это на прошлой и позапрошлой неделе. Шаст оказался прав, Позов достаточно легко сошёлся с Поповым и был совсем не против провести вечер в мужской компании, отдыхая от Кати. Антон в такие вечера чувствовал себя особенно уютно, когда они раскладывали нехитрую закуску в виде солёных орешков для Арса и сухариков с чипсами для себя на краю огромного стола, открывали по бутылке светлого и комментировали кривую защиту их с Позовым земляка Шалаева. Антон спрыгивает со сцены и усаживается на первый ряд, вытягивая гудящие ноги. Вчера была первая тренировка в зале, и мышцы с утра болят так, как будто его всю ночь били гопники из родного Воронежа. Оглянувшись на центр зала, он решает не подходить к девчонкам. После того самого понедельника они с Ирой впервые за долгое время серьёзно поссорились, и Антон всё ещё чувствует себя немного виноватым. Хотя Кузнецова и не дуется на него, но возникшее напряжение уходит слишком медленно. - Илья. Макаров! – повышает голос Алла Евгеньевна, когда его друг позволяет себе особенно закрученное матерное ругательство. – Время идёт. Давайте сегодня без музыки. Рядом, задевая Шастуна плечом, падает в соседнее кресло Попов. В руках у него какие-то распечатки, в которых он чиркал карандашом, пока в зале не погасили верхний свет. - Что я пропустил, пока мы с Позом ходили курить? – интересуется он, потирая ладонями лицо. Парень явно не был готов к тому, что всё затянется так надолго, когда выразил своё желание посмотреть на их первую репетицию полного выступления. - Журавель, как обычно, похерил нам музыку. Его, конечно, в очередной раз спасёт заступничество Стаса, но мне кажется, что Макар однажды всё-таки всечёт ему. - А он может? – интересуется Попов. - Хрен его знает. Никогда не видел, чтобы Илюха с кем-нибудь дрался, - пожимает плечами Антон. - Усы – зачёт, - Арс прижимает пальцем в очередной раз отставший от кожи полуус. Шастун уже даже не дёргается от его прикосновений: привык. Попов чертовски тактильный, но он такой со всеми. Любитель приобнять и похлопать по плечам при встрече и на прощание, а с девушками расцеловаться в обе щёки, как лучшая подружка. – Дай угадаю, это Фредди Меркьюри? - Да пошёл ты, - фыркает Антон. – Знаешь же, что это Александэр Григорьевыч, - старательно имитирует он белорусский акцент. Он долго репетировал его дома, пока Кузнецова не вынесла свой вердикт: «вот теперь похоже!». Попов закатывает глаза и вытягивает откуда-то из кармана тонкую расчёску. - Зачеши чёлку на бок. Так будет более похоже, - протягивает он её другу. – А что там с музыкой? Может, мне подыграть вам на рояле? - А ты сможешь? – Шаст безрезультатно пытается пригладить вьющуюся чёлку. - Думаю, да, - он машет рукой, подзывая Шеминова, который смотрит на них со сцены. – Стас, можешь нагуглить мне аккорды песен, которые вам нужны? Я сыграю на клавишах, если это поможет. - Реально? Сейчас попробую. Пока ищут ноты и прогоняют песни других участников, Шаст успевает всё-таки смотаться в туалет и несколько раз затянуться в открытую форточку, воровато оглядываясь на дверь. Тренер предупредил его, что, скорее всего, курить придётся бросить, но Шаст пока явно не готов отказываться от вредной, но такой старой привычки. - Тоха, давай, твоя очередь, - зовёт его Позов. Антон вытаскивает из кармана мятый уже листочек, опять прижимает к коже отклеивающийся ус и поднимается на освещённую сцену. Певец из него, конечно, как из Алёшки снайпер, но как-нибудь справится. - Сразу припев? – уточняет Арс у Макарова. – Хорошо, после слов ведущего, понял. - 30 мая Северная Корея внесла поправки в конституцию, где она объявила себя ядерной державой. Следом за ней Беларусь тоже объявила себя державой, но пока только космической, запустив на орбиту первый собственный спутник, - Стас читает текст с листа, не особо стараясь. Репетиция же. – А теперь, представим, как бы выглядел звонок Лукашенко Путину после запуска. Антон шагает на центр сцены, комкая листочек с песней. Слова он помнит, но со шпаргалкой в руке всегда чувствует себя увереннее. Арс начинает с проигрыша и когда переходит к припеву, Антон сиплым голосом, копируя манеру речи президента соседней страны, начинает петь:

Просто подари мне один лишь заряд. Двести тридцать пятый уран подари. Знаю я плутония полураспад, И запущен спутник у нас, посмотри.

Шаст, конечно, не Киркоров, и больше говорит, чем поёт.

Просто подари мне один лишь заряд. В ядерный клуб членский билет подари. Там мои ракету уже мастерят, Для урана место оставив внутри.

- Ну Владимир Владимирович, ну один зарядик, что вам жалко что ли? Обама же дал корейцам! – он отыгрывает роль не только речью, но и жестами, мимикой. Накануне он пересмотрел, кажется, сотню видео с разных саммитов и съездов, где выступал бессменный Александр Григорьевич. - Ещё раз, - командует Макар. Он всегда за главного на репетициях, несмотря на то, что капитан команды – Шеминов. – Шаст, ты не просто сипи, а пой! - Да не умею я, - возмущается парень. – Я тебе что, Шаляпин, что ли? - Ты лучше. Давайте, ещё раз с отбивки! Стас заново проговаривает свой текст. - Просто подари… - вступает Шаст. - Фальстарт! Рано! – хором кричат Позов и Попов, бросивший играть. - Антон, не волнуйся так, у тебя хорошо получается, давай ещё раз, - командует уже Алла Евгеньевна из зала. - Просто подари мне один лишь заряд…. - он ещё раз пропевает свой текст. А потом ещё раз, и ещё. До тех пор, пока не получается идеально. - Сойдёт, - выносит свой вердикт Илья. – Матвиеныч, теперь ты. Они заканчивают около восьми. Стас ждёт Оксану, и они сразу уезжают в какой-то театр за костюмом русалки для стэма. У Оксаны там работает знакомая, обещавшая дать на выступление готовый наряд. С ними уходит и Алла Евгеньевна, а за ней в дверь протискивается обвешанный какими-то проводами Журавлёв. - Может, кофе сообразим? – ёжится замёрзший в одной жилетке Серёга. - Или чаю, - соглашается Макаров. Арс откидывается локтями на крышку рояля и разминает уставшие пальцы. Антон с готовностью отправляется в гримёрку за посудой и заваркой. Вот початая пачка растворимого Якобса, а вот любимый арсовский чай с бергамотом. Он без раздумий подхватывает плетёную корзинку с печеньем и конфетами, Попов не будет против, он весьма хлебосольный хозяин. - Тош? – в приоткрытую дверь заглядывает Ирина. – Ой, давай помогу! Она перехватывает шатающуюся стопку чайных чашек из его рук и прижимает верхнюю подбородком. - Слушай, зай, а Попов с кем-нибудь встречается? – шёпотом интересуется она, придерживая перед ним дверь. - Я-то откуда знаю? Ты думаешь, мы треплемся как подружки о том, кто с кем спит? – смеётся Шастун. - Ага, а то я не знаю, какие вы сплетники, - Кузнецова приподнимает одну бровь и с усмешкой смотрит на него. – Просто Настя, кажется, положила на него глаз. Вдруг, он в поиске? Было бы неплохо, если бы они понравились друг другу. Ира в своём репертуаре. Воронежская Роза Сябитова. С другой стороны, где-то он слышал, что счастливый человек старается сделать счастливыми и всех вокруг себя. Значит ли это то, что Кузнецова с ним счастлива? - Я знаю только, что он в разводе и у него есть дочь. Ну ты и сама в курсе. - Ну, вдруг у него есть кто-то? Просто ей нужно знать, есть ли у неё шанс? - Мне кажется, она не в его вкусе, - Антон пытается захватить одной рукой сразу несколько подушек, раскиданных по небольшой лавочке, но то одна, то другая выскальзывают из захвата. - Вот, а говорил, что не обсуждаете! Откуда тогда знаешь? - Да не знаю я ничего! Оп! - ему наконец-то удаётся подхватить скользкий тканевый угол пальцами. - А я, например. Я в его вкусе? - А это тебе зачем? - хмурится Шаст, оглядывая свою девушку. - Да просто, как пример, - отмахивается девушка. - Ну, или Суркова? Просто Насте же интересно. - Вот пусть Настя у него и спросит, - он говорит это почти на грани слышимости, потому что они подходят к ребятам. Пока расставляют посуду, виновник обсуждения приносит исходящий паром электрический чайник с проходной. Девчонок сажают на кресла первого ряда, а сами привычно усаживаются на раскиданные подушки. Антон отбирает свою любимую, - фиолетовую, - у Матвиенко. Если вдуматься, то это довольно-таки странно. Сколько прошло с первой репетиции? Три недели? А у Шаста уже появилась здесь своя любимая подушка, любимое место в зале, даже своя собственная кружка в коллекции разномастной поповской посуды. Он знает, что вторая снизу ступенька на сцену скрипит, если наступить ровно на середину. Что царапина на левой ножке рояля похожа на английскую N, а дверь в гримёрку можно закрыть, только если хорошенько навалиться на неё всем телом. Сколько раз он был в этом зале за прошедшие дни? Если не считать их сборов в кабинете второго этажа, то получается, что он приезжал почти каждый свободный день. Последнее время с ним ездил и Поз. Удивительно, в их распоряжении целая квартира с удобствами, а они проводят свои вечера в старом пыльном ДК… Пока пьют чай, обсуждают номера и убирают за собой посуду и реквизит, время подбирается к десяти. В сторону метро бредут большой толпой, даже Арс идёт с ними, то ли провожая шагающую рядом с ним Настю, то ли заболтавшись с Ирой о каком-то сериале, хотя ему вовсе не по пути. Шастун слегка отстал, закуривая, и теперь шагает позади этой троицы, наблюдая за своей хохочущей над очередной шуткой девушкой. Вот Попов что-то декламирует, размахивая руками, и она снова заливается, запрокидывая назад голову и хватаясь рукой за его плечо, чтобы не поскользнуться на обледеневшем тротуаре. Антон, кажется, устал. Ему внезапно до чёртиков надоела Питерская зима, наступающая сессия и идиотская переделанная песня Киркорова, которую его заставили спеть сегодня раз двадцать. Туристы, приезжающие из других городов любоваться старинной архитектурой и Невой и никуда не выбирающиеся дальше центра, нечасто замечают, какой всё-таки Питер обычный. Такой же мрачный и хмурящийся спальными девятиэтажками, как и родной Воронеж. Где-то он читал, что большая часть россиян живут в состоянии перманентной депрессии и дефицита витамина D. Не удивительно, он сам отчаянно скучает по теплу и солнечному свету. Пальцы Ирины, лежащие на чужом плече и освещаемые расплывающимися пятнами огней, контрастируют на чёрном. Кажется, последнее время у него немного упало зрение, но их он видит очень чётко. Антон всё ждёт, когда она опустит руку, и внутри поднимается неприятное чувство. Оно затапливает грудину и движется наверх к горлу. Черт, а ведь это, кажется, ревность! Раньше он никогда не ревновал Ирину к другим парням. Не приходилось. Она чуткая девушка и всегда знала, где проходит грань. Никогда не давала и малейшего повода. За столько лет это чувство накрывает Шастуна впервые, но сразу так ярко, что ощущается на телесном, физическом уровне. Он останавливается и пытается вдохнуть глубже, разбавить желчный вкус слюны и сигаретного дыма холодом свежего воздуха. - Ир! - А? – Кузнецова оглядывается, всё ещё улыбаясь. Румяная от мороза и такая красивая. Её рука, наконец-то, отпускает плечо Арса. Они с Настей тоже останавливаются и оборачиваются назад. Антон краем сознания отмечает, что их одногруппница, которой по словам его девушки нравится Попов, его как раз не трогает. - Ты чего отстал? – Ирина протягивает ладонь, и Антон шагает к ней. - Поехали сегодня ко мне? Тебе же завтра не к первой паре. - Поехали, - Ира всё ещё улыбается, сжимая в своей горячей ладошке его замёрзшие пальцы. У неё никогда не мёрзнут руки даже в самый лютый минус. Они прощаются с Арсом у входа в метро, тот суетливо хлопает его по плечу, приобнимая, а Ирине вообще только машет издалека. Гадство, похоже проницательный парень уловил чужие эмоции и теперь старается не накалять атмосферу. Нужно, наверное, как-то объясниться позже. Успокоить, что Антон вовсе на него не злится. Бледная девичья рука на тёмном пальто снова всплывает в сознании, и то самое чувство опять ёкает внутри. В вагоне толпа народу до самой конечной, и усталость накатывает на плечи мягкими волнами душного воздуха. Поднявшись в квартиру, они разбредаются по своим комнатам ближе к одиннадцати. Антон, лёжа на кровати, наблюдает, как Ирина снимает косметику и накладывает на лицо какой-то крем. Он приятно пахнет цветами. Шаст втягивает этот запах носом, когда роняет девушку на кровать и практически подминает под себя, целуя нежную кожу шеи. Кузнецова, на секунду оторопевшая от такого напора, быстро приходит в себя и подаётся навстречу, закидывая руки ему на плечи. Они не занавесили шторы и, кажется, не закрыли щеколду на двери, но Шасту плевать. Он жадно оглаживает ладонями упругое тело под собой, привычным жестом вклинивает колено между стройных ног, и зарывается пальцами в копну густых длинных волос. Он и сам не знает, что и кому пытается доказать. Просто хочет заглушить эту странную сосущую пустоту внутри, накормить своего демона. - Анто-о-он, - протяжно стонет девушка на самом пике, зажимая коленями его талию. И в полутьме комнаты ему на секунду кажется, что глаза у неё вовсе не карие, а голубые. А по бокам от них - сеточка мелких морщинок, расходящихся к вискам, как лучики солнца по пыльному воздуху аудитории в майский день. Он видит мягкую тень от падающей на лоб чёлки и родинки, брызгами упавшие на лоб и лицо. - Блядь, - он почти отшатывается, но всё-таки сдерживает себя и аккуратно перекатывается на спину, загнанно дыша. - Что? – испуганно смотрит на него Кузнецова, разом теряя всю свою томность. – Порвался? - А? Нет, нет всё в порядке, - он быстро натягивает шорты на спавшую эрекцию, зажимает в кулаке пустой презерватив и шлёпает босыми ногами к двери. – Тебе попить принести? - Ты ж моё золото, - ласково улыбается ему Ирина, заворачиваясь в кокон одеяла. – Принеси, пожалуйста. Только не из холодильника, а из фильтра. Прежде чем отправится на кухню, Антон долго плещет в лицо холодной водой из крана и рассматривает своё отражение в зеркале ванной комнаты. Он не думает о том, что только что произошло. Он гоняет в голове по кругу глупую песню-переделку и рассматривает глубокую вертикальную морщинку в середине лба. Послезавтра зачёт по экономике переходного периода, а он не осилил и половины вопросов. По ценообразованию завис несданный курсач, который нужно отнести в архив на распечатку. А ещё, ему вовсе не кажется, что в этом году они выступят хорошо. Номер откровенно слабый, но Стас не хочет даже говорить об этом, бесится и орёт на команду. Антон не думает о том, что за голубые глаза только что привиделись ему в темноте. Потому что боится, что уже знает, чьи они.